– Мика?

Келли в ступоре смотрела на женщину. Почему она голая? Почему она здесь? В их постели? И почему она стоит и разговаривает с ней, вместо того чтобы вызвать полицию? И все же она продолжила.

– Как вы сюда попали?

– Двери были не заперты. – Мисти села повыше, густые черные волосы волной упали на пышную грудь. На лице у нее было слишком много косметики.

– Одевайтесь и выметайтесь из моего дома. – Келли скрестила руки на груди и встала в дверном проеме.

– Вашего дома? – удивилась незнакомка. – Здесь живет Мика Хантер!

Да, Мика будет дома с минуты на минуту. Хорошо это или плохо?

– Откуда вы знаете Мику? – Келли удивляли абсолютная уверенность и апломб, с которыми держалась женщина. Неужели это бывшая подружка Мики?

– Он моя родственная душа, – заявила Мисти. – Я поняла это сразу, как только прочла его первую книгу. Его слова тянутся прямо к моему сердцу. Он ждал, пока я найду его, и ему не понравится, что вы пытаетесь испортить наше воссоединение.

– Воссоединение?

– Мы прожили вместе несколько жизней. В каждой реинкарнации мы ищем и находим друг друга снова и снова. И вот сейчас мы наконец можем опять быть вместе, как суждено, – взволнованно протараторила Мисти.

Женщина явно бредила. Наверное, она опасна. И она голая! Черт, да это же одна из сумасшедших поклонниц Мики, он рассказывал ей о таких. Они преследуют его, проникают в номера гостиниц.

Келли достала из кармана мобильный.

– Я позвоню в полицию, если вы не уйдете сию секунду.

– Вы не можете это сделать! Мика жаждет меня увидеть! – с пафосом произнесла Мисти, тряхнув головой. От этого движения снова обнажились ее большие груди.

«Черт, придется сжечь простыни или даже постель целиком», – брезгливо подумала Келли.

– Келли, ты здесь? – послышался голос Мики.

– Я наверху, Мика. Поднимись, пожалуйста!

Через минуту он был рядом, встревоженный ее тоном.

– Что, черт возьми, происходит?

– Мика! – вскричала Мисти, встала во весь рост и протянула к нему руки, вновь открывая свои монументальные груди, явно сделанные хирургом. – Кто она? – Женщина ткнула пальцем в сторону Келли.

Мика стиснул зубы и кинул извиняющийся взгляд на Келли.

– Это Келли, моя невеста. А вы-то кто? Хотя какая разница.

– Ты помолвлен? – Мисти явно негодовала. – Как ты можешь быть помолвлен вот с этой?

Оскорбленная, Келли не смогла смолчать.

– Эй, по крайней мере, моя грудь настоящая.

– Хватит, – потребовал Мика, направляясь к постели. – Выметайтесь, кто бы вы там ни были.

– Но я люблю тебя!

– Нет, не любите. Одевайтесь и уходите. – Мика смерил женщину сердитым взглядом.

У Келли сжалось сердце. Да, Мисти явно сумасшедшая, но она сказала Мике, что любит его, а он холодно отмахнулся. И вряд ли он воспримет ее собственное признание по-другому. Его лицо было злым, когда он швырнул женщине одежду.

– Ты подлый, – завопила Мисти.

Мика презрительно посмотрел на нее.

– Если вы не уберетесь из этого дома через две минуты, я звоню в полицию.

– Но…

– Если вы когда-нибудь вернетесь, точно не избежите ареста.

Мисти быстро натянула рубашку.

– Я только хотела сказать, как сильно люблю тебя.

Келли было жаль Мисти. А еще жальче себя. Любить Мику тяжело. А знать, что твоя любовь не нужна, – еще хуже.

– Вы меня даже не знаете. – Он отошел подальше, когда Мисти спрыгнула с кровати и стала натягивать джинсы. Когда она была готова, он повел ее к выходу из дома.

В ожидании его возвращения Келли немедленно сняла белье с кровати. Мика застал ее застилающей свежие простыни.

– Она ушла?

– Да. – Мика тяжело вздохнул.

– Это не твоя вина.

– Она пришла сюда из-за меня.

– Ну и что? Как она вообще узнала, где ты остановился?

– Ничего сложного. Социальные сети. Кто-то в Баннере наверняка написал в Фейсбуке, что я здесь, потом информация распространилась. Она приехала, поговорила с прохожими, выяснила детали. И вот, вуаля, она голая лежит в моей постели.

Да, это как-то жутковато. Жить и знать, что в любой момент в твою жизнь могут вторгнуться посторонние люди.

– Как ты только со всем этим справляешься? – вздохнула Келли.

– Вот поэтому я не живу нигде подолгу, – ответил Мика. – И раз меня нашла одна, то скоро здесь будут и другие. Мне нельзя здесь дольше оставаться, Келли.

Ее охватила паника. Сердце мучительно сжалось. Мика хочет уехать из Баннера. От нее…

– Но ты же не закончил свою книгу.

– Осталось совсем немного. Я могу закончить в другом месте.

Она его теряет. Вот он стоит прямо перед ней и в то же время ускользает.

– Почему ты должен уезжать из-за какой-то сумасшедшей?

Мика вздохнул, положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза:

– Дело не только в ней. Все так… усложнилось между нами. Думаю, будет тем легче, чем раньше я уеду.

– Легче? Кому?

– Нам обоим. Лучше остановиться, пока слишком не затянуло.

Но она хочет эти три месяца! Хочет, чтобы Мика был здесь во время первого снега, на Рождество, на Новый год. Всегда.

– Мика, – начала было она, но остановилась. Что бы она сейчас ни сказала, ее слова прозвучат как мольба остаться. А она не хочет умолять. И не хочет признаваться в любви. Он поверит ей не больше, чем Мисти. Или поверит и будет жалеть ее. К чему ей это?

– Так будет лучше, Келли. – Мика неотрывно смотрел ей в глаза, словно хотел прочесть ее мысли. – Через несколько дней Хеллоуин, я останусь до тех пор, хорошо? Хочу посмотреть, как будут веселиться дети в доме с призраками, на постройку которого мы потратили столько времени.

Несколько дней. Это все, что ей осталось. Что ж, она не откажется от них и не даст ему понять, чего ей стоит держаться спокойно. Отпустит его и не будет удерживать.

– Хорошо, – сказала она и заставила себя улыбнуться. – Куда ты поедешь?

– Может, на Гавайи. Знаю там один хороший отель.

Гавайи. Дальше от Юты и быть не может.

– Ну, ясно.

Он протянул руку, чтобы коснуться Келли, но опустил ее.

– Так правда будет лучше.

– Наверное. Не беспокойся обо мне, Мика. Я хорошо жила, пока тебя не было. И когда ты уедешь, все тоже будет нормально. – Интересно, как ее язык не отвалится от этой лжи? – Пойду стирать белье.

Келли чувствовала на себе взгляд Мики, когда выходила из комнаты.

Утром в Хеллоуин Келли включила в домике с привидениями черные огни, зарядила диск со стонами, криками, звоном цепей, хихиканьем ведьм и приготовила гору конфет для розыгрышей. В этот день у нее опять побаливал живот, как и в предыдущие пару дней. Она не разболелась, как боялась, но и лучше ей не стало. Келли по-быстрому заехала в аптеку. Не в ближайшую – она все-таки не совсем идиотка. Сплетни о том, что она беременна, ей вовсе ни к чему. При этой мысли желудок снова сжало.

Мика печатал у себя в кабинете. С тех пор как их посетила Мисти, он почти не останавливался на перерыв. Единственный раз, когда Келли его видела, был ночью в постели. И поскольку днем он сторонился ее, в темноте решил повернуться лицом. Секс был головокружительный, но омраченный сожалениями, о которых они оба не хотели говорить.

Больше всего на свете Келли хотела быть с ним, но в то же время каждое лишнее мгновение, проведенное вместе, отщипывало крошечный кусочек ее сердца. Секунды утекали сквозь пальцы. Всю жизнь она любила Хеллоуин, а сейчас впервые ненавидела этот праздник. Потому что на следующее утро он уедет…

Келли смотрела на свое отражение в зеркале ванной и видела печаль в своих глазах. Она была бледнее, чем обычно, и веснушки казались золотой пылью на ванильном мороженом.

Таймер в кухне громко отсчитывал секунды, и здесь, в ванной, этот звук напоминал сердцебиение. Сердцебиение… Возможно ли это? Неужели она беременна? И если да, то что дальше? Наконец таймер оповестил ее, что три минуты прошли, и она взяла в руки полоску теста, затаив дыхание и все еще не понимая, на что именно она надеется.

На полоске стоял знак «плюс», а плюс означает беременность. Она рассмеялась и тут же поняла, что именно чувствует. Все ее волнения и тревоги смыла волна радости. «У тебя не простуда. У тебя ребенок. От Мики», – подмигнула она своему отражению.

Это самое большое чудо из всех, что с ней случались. Это… удивительно. После смерти Шона она не собиралась выходить замуж и смирилась с тем, что у нее не будет детей. Это было больно.

А затем появился Мика, который буквально сбил ее с ног вихрем эмоций. Он уедет, но она не будет несчастной. Он оставил ей подарок. Часть себя. Она никогда больше не будет одна.

«Надо ему сказать», – произнесла она вслух. Пусть Мика уезжает, но он имеет право знать о ребенке. Ее чувства – это только ее чувства, а ребенок общий.

Келли, улыбаясь, положила руку на живот.

– Знаешь, все будет хорошо. Мы с тобой справимся.

Кивнув своему отражению, она почувствовала себя сильнее и увереннее. Отъезд Мики разобьет ей сердце, но ей будет о ком заботиться, и этого вполне достаточно. «Скажу ему после праздника. И отпущу», – подумала она.

Хеллоуин получился шумный и веселый. Казалось, поток детей не иссякнет никогда. Мика в детстве не участвовал в подобных празднествах, а взрослым уже сам держался от них подальше. Так что Хеллоуин никогда не имел на него особого влияния. Пока он не отметил его с Келли.

На всей улице зажгли огоньки и расставили светящиеся тыквы. Даже две шумных сестры, Марджи и Салли, уселись на своем крыльце в ожидании праздника. Укутавшись потеплее, они пили чай, но явно их главной целью было посмотреть на детей.

На тыквах, за которыми Мика отвез Келли во время их первой поездки, были вырезаны лица, внутри светились огни свечей. На крыльце были развешаны оранжевые лампочки и паутина из полиэстера, а на ветках дуба рассадили привидения.

Келли была одета как фермерша – в комбинезон, клетчатую рубашку с длинным рукавом и сапоги. Волосы она заплела в косички. Мика раздавал конфеты тем, кто прошел через лабиринт. Келли стояла у входа и подбадривала самых маленьких, чтобы они не боялись. То и дело к Мике подходили родители детей, чтобы поздравить с помолвкой, и ему пока приходилось поддерживать игру, как он и обещал. Он гадал, что подумали бы эти люди, если бы узнали о его скором отъезде. Вероятно, побежали бы утешать Келли. Он нахмурился. Хорошо, что ему все равно.

Мика огляделся вокруг и в очередной раз подумал, что принял правильное решение. Это не его дом. Чем скорее он окажется в симпатичном отеле, где его никто не знает, тем лучше. Для всех. Черт, он раздает конфеты. Он вырезал лица на тыквах. Бога ради! Это как-то слишком.

Даже тон его книги изменился. Словно Келли проникла и в выдуманный мир. Его героиня стала сильнее, сексуальнее, забавнее, чем прежде. Она смогла постоять за себя и свела с ума героя так же, как Келли свела с ума его самого. Жизнь определенно имитировала искусство. Или наоборот.

– Мика! – Маленькая ручка потянула его за подол куртки.

Он опустил голову и увидел Джейкоба в костюме льва.

– Я страшный лев. Боишься меня?

– Еще бы!

– Я могу рычать.

– Верю.

– Посмотришь на мою тыкву? Я попросил папу вырезать на ней улыбку.

– Обязательно. Немного позже, – сказал Мика, гадая, как так вышло, что они с малышом стали друзьями. – Тебе не надо идти с братьями, чтобы получить побольше конфет?

– Да, я получу много конфет, больше всех, мне так папа сказал.

Мика смотрел на мальчика и пытался представить, каким тот станет через год. Или через два. Он будет расти в этом городе, играть в футбол, влюбится, женится, и весь цикл начнется снова. Но он этого не увидит. Вскоре Джейкоб забудет своего друга Мику. Он посмотрел на крошечного льва.

– Ладно, иди, Джейкоб. Найди братьев и повеселись как следует.

– Хорошо!

Мальчик убежал, и Мика вновь почувствовал, что он не является частью этого города. И не может притвориться ею. Но правда в том, что у него вообще нет родного уголка. Кто еще, черт возьми, может в один момент сорваться с места и улететь на Гавайи? Ему повезло, что он живет так, как хочет. Ему нравится его жизнь, и пришло время вернуться к ней.

Несколько минут спустя к Келли подбежали взволнованные родители Джейкоба. Что-то было не так. Мика оставил коробку с конфетами на крыльце и подошел к ним.

– Что случилось?

– Джейкоб пропал, – сказала Келли встревоженно.

Он фыркнул:

– Да нет же. Он был тут всего пару минут назад.

Мать Джейкоба, Нора, помотала головой:

– Джона сказал, Джейкоб убежал в лес за оленем. А он пришел за нами, вместо того чтобы пойти за братом.

– Правильно сделал, – сказал ее муж. – Иначе они оба заблудились бы. Нора, оставайся здесь на случай, если он сам найдет дорогу домой. Я возьму с собой телефон, позвони, если он вернется. – Затем он посмотрел на Келли с Микой и других взрослых: – Если мы разделимся, найдем его быстрее.

Келли достала телефон и включила фонарик.

– Ему всего три года, – сказала она, посмотрев на Мику.

– Мы найдем его, – произнес он фальшиво бодрым тоном и направился в сторону леса.

Лес был густой, темный, полный теней – как раз такой, каким его рисовало воображение Мики. Идеальная площадка для убийства. Туман, лунный свет, выхватывающий из темноты голые ветви деревьев, мертвые листья на земле. Он словно сам написал эту сцену. Но для потерявшегося маленького мальчика это было слишком.

Келли снова и снова звала Джейкоба, но ответа не было. «Куда он мог запропаститься? У него не было много времени, чтобы уйти далеко», – думал Мика, пытаясь побороть тревогу. Но не получалось. С таким маленьким ребенком могло случиться что угодно. Нельзя было отправлять мальчика на поиски братьев в одиночку.

Вдалеке слышались крики других, был виден свет фонариков, и оставалось только гадать, почему Джейкоб не отвечает. Он ранен? Без сознания? И тут Мика услышал какой-то звук.

– Слушай, – обратился он к Келли. – Вот, снова. Вон там. Джейкоб!

В этот раз он был уверен, что слышит плач ребенка.

– Слава богу! – Келли бежала вслед за ним, и через секунду они нашли мальчика.

Джейкоб был напуган, замерз, а его нога запуталась в корнях деревьев.

– Олень убежал, – сказал малыш, словно это все объясняло.

Сердце Мики сжалось.

– Это не важно. Ты в порядке, приятель? Не поранился?

– Нет. Но я застрял. И замерз. И рассыпал конфеты.

Луч фонарика Келли осветил перевернутую корзинку и разбросанные вокруг нее сладости. Она быстро все собрала.

– Видишь? Все на месте, – сказал Мика мальчику. – Келли, позвони отцу Джейкоба. Скажи ему, что все в порядке.

– Уже звоню.

Мика высвободил ногу ребенка и взял его на руки.

– Твои родители будут счастливы тебя видеть.

– Хорошо. Тогда мне надо еще набрать конфет. – Джейкоб обвил шею Мики руками. – Посмотришь на мою тыкву, когда вернемся?

Келли рассмеялась. Мика поймал ее взгляд и ухмыльнулся. Дети чертовски выносливы. Больше, чем взрослые, которых он напугал. Видя улыбку Келли и чувствуя теплое дыхание малыша, Мика вдруг ощутил, что слишком к ним привязан. И к этому месту. А значит, он задержался здесь слишком надолго и должен уехать. Пока может.

Часть Келли хотела сделать то, что он от нее ожидал. Плакать, просить его остаться. Но это не поможет. Если его надо удерживать силой, значит, он этого не стоит.

Она не скажет, что любит его. Он и так должен это понимать. А если не понимает, то только потому, что не хочет. Так что она оставит свои чувства при себе. Жаль, что все это не исцелит ее.

– Я вызвал самолет, – сказал Мика, складывая вещи в огромный чемодан. Одна уже сложенная сумка стояла на кровати. Их кровати.

– То есть уже ночью ты будешь на Гавайях.

– Или рано утром. – Он посмотрел на Келли, но не смог ничего прочесть на ее лице. – Слушай, я сказал, что уеду завтра, но нет никаких причин откладывать отъезд. Так будет проще.

Проще точно не будет, но Келли улыбнулась. Она справится с этим.

– Ты ничего не забыл?

Он еще раз оглядел комнату.

– Келли…

Боже, она не даст ему сказать, что он сожалеет. Не хочет видеть сочувствие в его глазах.

– Мне надо кое-что тебе сообщить, пока ты не уехал…

Келли вздохнула, достала полоску теста из кармана и протянула ему.

Несколько секунд Мика молчал.

– Это… – Он посмотрел ей в глаза. – Ты беременна?

– Да. Я сначала думала, что заболела, но ошиблась.

– Мы же предохранялись.

– Очевидно, латекс не справился со своей миссией. – Ей было сложно улыбаться, но она старалась. – Мика, я просто подумала, что ты имеешь право знать о ребенке.

– А ты сама давно об этом знаешь?

– С утра.

– И ты ждала, пока я сложу вещи и соберусь уезжать, прежде чем выложить мне правду?

– Ну, я же не знала, что ты уезжаешь прямо сейчас. – Келли начинала терять терпение. – Ты только что на меня обрушил эту новость. Видимо, хотел застать меня врасплох. Чтобы у меня не было времени уговаривать тебя остаться.

– Это не то…

– Расслабься. Я не прошу тебя остаться, Мика. Уезжай. Я знаю, ты вынужден это сделать. Или, по крайней мере, ты так думаешь. Так что вперед. Я в порядке.

– Ты беременна, – напомнил он ей.

Келли положила руки на живот и впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.

– И еще долго буду, независимо от того, здесь ты или нет. Я счастлива, что у меня будет ребенок. Это дар, Мика. Лучший подарок, который ты мог мне сделать.

– Подарок. – Он помотал головой. – Боже мой, ты беременна и счастлива, несмотря на то, что я оставляю тебя одну разбираться со всем этим.

– Мика, разве это плохо?

– Ты живешь в краю детей и собак. – Он рассмеялся. – Ты рисуешь картины на окнах, вырезаешь узоры на тыквах. У тебя шумные соседи, олени в огороде и привидения на деревьях. Все это не имеет никакого отношения к реальному миру. Миру, в котором я живу.

Келли воочию видела разочарование и гнев, которые охватили Мику. И она ответила на это. Раз уж он уходит, пусть, по крайней мере, между ними будет ясность.

– И что это за мир, Мика? Расскажи мне, как мало я знаю о реальности.

Он невесело усмехнулся:

– Хочешь знать о реальности? Я рос в приемной семье. Моя мать ушла, когда мне было шесть, и я больше никогда ее не видел. У меня не было ни единого друга, пока во флоте я не встретил Сэма, потому что я нигде не задерживался достаточно долго, чтобы обзавестись друзьями. – Он сверлил ее взглядом. – Мой мир суров и жесток. Я понятия не имею, как жить в мире, где всегда безоблачно.

Он тяжело дышал, его глаза метали молнии, но Келли не было до этого дела. Ее собственный темперамент выходил из-под контроля.

– Безоблачно? – В ее голосе звучала нешуточная обида. – Ты думаешь, мой мир – это маленький уютный уголок, а моя жизнь идеальна? Мои родители умерли, когда я была еще маленькой, и я переехала сюда, когда мне было 12. Потом умер дедушка. Мой муж умер. А муж моей лучшей подруги постоянно подвергается опасности!

Мика провел рукой по лицу.

– Боже, Келли.

– Я не закончила! Это жизнь, Мика. Она сурова даже в маленьких городках. Люди умирают.

Трехлетние мальчики теряются в лесах. Мужчины уходят.

– Я не подумал об этом.

Она слышала раскаяние в его голосе, но уже не могла остановиться. Слава богу, она не успела сказать ему о своей любви.

– Это ты ничего не видишь, Мика. Неприятности случаются. Но надо продолжать свой путь.

– Я не знаю, как это делается, Келли. Ты. Этот город. Ребенок. Бога ради! Верь мне, когда я говорю, что я не такой, как ты думаешь.

– Нет, Мика, – произнесла она, чувствуя, как гнев наконец сменяется печалью. – Ты не такой, как сам о себе думаешь.

Он фыркнул:

– Ты продолжаешь меня удивлять. – Мика взял свои сумки и посмотрел на нее в упор. – Если что-нибудь понадобится, что угодно, позвони мне. Тебе или ребенку. Мой номер у тебя есть.

– Есть, – сказала она, вздернув подбородок. – Но мне ничего не понадобится, Мика. Мне ничего от тебя не нужно. – Все, что ей надо, – это он сам. Но она не может его получить. Ее сердце разбито, и боль только усиливается, поглощая все на своем пути.

Келли чувствовала себя опустошенной. И чем больше она смотрела на Мику, тем хуже ей становилось. Он был так близко, что она могла коснуться его. И так далеко, что не дотянешься.

– Прощай, Келли, – произнес Мика и прошел с сумками мимо нее.

Она слышала, как захлопнулась дверь внизу.

Опустившись на краешек кровати, Келли оглядела пустую комнату и стала слушать тишину.