Следующим утром Келли убрала большую часть украшений со двора. Это занятие угнетало ее, потому что праздник остался позади и не повторится до следующего года.

– Никак не могу поверить, что он смог уйти, зная, что ты беременна.

Келли вздохнула. Она все рассказала Терри, и почему-то ей становилось лучше, чем больше негодовала подруга. Но время шло, а Терри все не унималась.

– Он с самого начала собирался уехать, помнишь?

– Да, но беременность все меняет.

– Нет.

– Нет, меняет. К тому же я не могу поверить, что ты забеременела раньше, чем я. Джимми ждет много работы, когда он вернется домой.

Келли рассмеялась, как того и хотела Терри. Интересно, как некоторые живут без друзей?

Прошлой ночью она не могла уснуть – все думала. И пришла к выводу, что все сделала правильно. Она не хотела, чтобы Мика остался из-за ребенка. Она хотела, чтобы он остался из-за нее.

– Если бы он остался из-за моей беременности, рано или поздно он обиделся бы на нас обоих и все равно ушел бы. Так что так лучше.

– Ладно, я поняла тебя, – сказала Терри. – Но все равно было бы лучше, если бы Джимми был здесь, и я велела бы ему набить Мике морду.

Келли рассмеялась и обняла подругу. В этот момент зазвонил ее телефон.

– Это бабушка.

– О боже! – Терри покачала головой. – Давай войдем в дом, присядем, и я сделаю нам чаю.

– Жаль, что мне нельзя вина. После этого разговора, чувствую, оно мне не помешало бы.

Келли прошла вслед за Терри в дом и наконец взяла трубку.

– Привет, бабуль!

– Милая, я нашла чудесное свадебное платье – тебе очень пойдет. Я отправлю тебе фото.

– Бабуль, подожди, мне надо кое-что тебе сказать, – прервала Келли бабушку.

– Что такое, дорогая? Погоди, Линда подошла. Включаю громкую связь.

Еще лучше. Келли вздохнула.

– У меня есть хорошая новость. Я беременна!

Она тоже включила громкую связь, и взволнованные голоса бабушки и тети Линды заполнили кухню.

– О, ребенок! Как это чудесно! – заверещала тетя Линда. – Знаешь, Дебби все время обещает нам, что отправится в банк спермы, но никак не сделает это. Ты должна поговорить с ней, Келли.

Терри рассмеялась, а Келли стало жалко кузину.

– Мика, должно быть, счастлив, – предположила бабушка.

– В этом-то и дело, бабуль. Плохая новость в том, что мы с Микой расстались.

– Что?! – раздался из трубки крик такой силы, что Келли показалось, что она его может слышать и без телефона.

Полчаса она объясняла пожилым леди что к чему, но те не желали успокаиваться.

– Я попрошу Большого Эдди приехать и дать ему в нос!

– О, ради бога, Линда! Большому Эдди семьдесят пять, – сказала бабушка.

– Он сильный, – продолжала настаивать Линда. – И подвижный.

– Какой бы он ни был, ты не можешь просить человека полететь куда-то только для того, чтобы побить кого-то. Даже если этот кто-то заслужил хорошую взбучку.

Терри поставила на стол чашки с чаем и подняла оба больших пальца в знак одобрения.

– Не надо никого бить, – сказала Келли. – Я и не знала, что мои родные так жестоки. Терри вот тоже предложила мне Джимми с той же целью.

– Терри – хорошая девочка, я всегда это говорила.

– Спасибо, бабуля! – выкрикнула Терри.

– Что ты собираешься делать, Келли? – спросила бабушка.

– Я собираюсь родить ребенка. И со мной все будет в порядке. Я не хочу, чтобы ты сломя голову примчалась сюда заботиться обо мне.

– У нее есть я, – добавила Терри.

– Это неправильно. Ты не должна быть одна в такой момент, – грустно сказала бабушка.

– Белла, девочка не хочет, чтобы ты путалась под ногами. Ей и без тебя есть чем заняться и о чем подумать. Верно, Келли? – спросила Линда.

Келли захотелось расцеловать старушку.

– Спасибо, тетя Линда. Бабуль, правда, я в порядке. Мика делает то, что считает нужным. И я тоже.

– Не нравится мне это, – вздохнула бабушка. – Но ты взрослая женщина, Келли, и я уважаю твои решения.

Келли ошарашенно смотрела на трубку.

– Серьезно?

– Ты справишься, детка.

– А если тебе понадобится помощь, просто позвони и скажи, – добавила тетя Линда. – А мы пойдем праздновать: правнук – великое дело.

– Это мой правнук, – поправила ее бабушка.

– О, ты можешь поделиться. Я поделюсь, когда Дебби станет мамой.

Терри смеялась, а Келли чуть не плакала. Два больших эмоциональных потрясения за последние сутки – это слишком. Но главное, у нее есть семья. Она не одна. Просто у нее нет Мики. И пока ей от этого больно.

Целую неделю Мика скрывался в своем пентхаусе. Он не мог работать. Не мог спать. Не хотел есть. Жил на кофе и сэндвичах, которые заказывал в номер. Ярость была его единственным спутником. Черт, это же он ушел. Почему же он тогда сходит с ума?

На второй неделе лучше не стало, только злость сменилась беспокойством, и это его тоже бесило. Никому не интересны его тревоги. И он сам не хочет гадать, в порядке ли Келли и ребенок. Черт, сейчас же ноябрь, снег, а у нее старая машина. И это сводит его с ума.

Он к такому не привык. Обычно, переезжая, он стирал из памяти кусочек прошлого, и оно переставало для него существовать. Он сам по себе, и он ни по кому не скучает. Так почему же каждое утро он просыпается и ищет Келли в своей пустой постели?

* * *

– Вы Келли Флинн?

Здоровенный мужчина в голубой спецовке держал в руках планшет и смотрел на нее сквозь черные очки.

– Да, это я. А вы кто?

– Я Джо Хекет. Я доставил ваш грузовик.

– Мой что?

Келли вышла на крыльцо. На улице рядом с ее старым грузовичком стоял новый, поблескивая красной глянцевой краской на ноябрьском солнце. Он был больше старого. Блестящий. Новый. Красивый. И он ей нравился. Но он ей не принадлежит.

– Это какая-то ошибка.

– Никаких ошибок, леди. Распишитесь, и он весь ваш, – сказал Джо.

Она заглянула в планшет и увидела свое имя и адрес в строке доставки. Никакой ошибки. И это может означать только одно. Его прислал Мика.

Он уехал две недели назад. Самые длинные две недели в ее жизни. И вдруг он здесь. Вернее, тень его присутствия. Ее глаза наполнились слезами, но Келли быстро их сморгнула. И что она должна думать? Зачем он купил ей новый грузовик?

Она расписалась в квитанции доставки и взяла у Джо ключи. Когда он уехал, Келли подошла к своей новой машине, провела рукой по блестящему кузову, затем открыла дверцу со стороны водителя и села за руль. Кожаные сиденья. С подогревом. Камера. Полный привод. Она грустно рассмеялась. У грузовика оказалось так много разных опций, что, наверное, он может ездить сам, без водителя.

– Мика, зачем?

Она откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно на особняк. Потрогала колье у себя на шее. Попыталась представить, где сейчас может быть Мика. Интересно, скучает ли он по ней так же сильно, как она по нему?

Мика ненавидел свой отель. Чувствовал себя в нем как крыса в клетке. Его номер был огромный, но он все равно испытывал приступы клаустрофобии. Он не может просто выйти из комнаты и вдохнуть свежий осенний ветер. Нет, для этого ему нужен лифт, чтобы спуститься на тридцать этажей.

Он не открывал окна, потому что с улицы доносился шум города. А он так привык к тишине особняка в последнее время.

Прошло три недели с тех пор, как он уехал от Келли. А злость, тревога и ярость не унимались. Они переросли в чувство вины, которое сводило его с ума. Какого черта он вообще испытывает чувство вины? Она же сразу знала, что он не останется. А если все же хотела, чтобы он остался, то почему не сказала?

Нет. Только не Келли. «Я в порядке. У меня будет ребенок. Нам ничего не надо от тебя».

«Прекрасно. Я не нужен ей. Она не нужна мне. Мы оба довольны. Верно?» – думал Мика. Водит ли она новый грузовик? Выпал ли снег? Получила ли она плужок для уборки снега вместе с грузовиком? Чистит ли дороги? Одна? О боже, он ненавидит эту комнату.

Беременна. Она носит его ребенка. И что ему с этим делать? Если ей нужна его помощь, пусть скажет. Черт, да она даже не проводила его, когда он уезжал. Ей что, совсем все равно?

Раздраженный, он схватил телефон.

– Привет, Мика. Что случилось? – раздался голос Сэма.

Они не разговаривали с той самой поездки. В основном потому, что Мика не хотел ни с кем общаться. Но сейчас ему просто необходимо было выговориться.

– Келли беременна.

– Здорово! Поздравляю, чувак!

Мика скривился:

– Да, спасибо. Только вот узнал я об этом в день моего отъезда.

– Ты уехал? Где ты, черт возьми?

– На Гавайях. – Райское местечко. Слишком много солнца. Слишком жизнерадостные люди.

– Почему?

– Пришло время уезжать. Я не мог оставаться. Все стало слишком…

– Реальным?

Мика нахмурился:

– И что это значит?

– Это значит, что ты никогда не жил нормальной жизнью. У тебя никогда не было нормальных отношений. Только модельки и актрисульки. Ничего общего с реальной жизнью. А вот Келли – настоящая. То, что у тебя с ней было, имело смысл. И это-то и напугало тебя до чертиков.

– Я не испугался.

– Конечно, испугался, – весело возразил Сэм. – Все парни пугаются, когда встречают женщину, которая слишком много для них значит.

– Разве я говорил что-нибудь подобное?

– А и не надо было, Мика. – Сэм смеялся, и это ужасно раздражало. – Я достаточно долго тебя знаю, чтобы все понять самостоятельно. Вот, к примеру, когда ты последний раз уезжал из отеля, не закончив книгу?

– Ну…

– Никогда. Ты везде оставался на полгода. А в Баннере ты жил всего три месяца. Кого ты обманываешь, Мика?

Отражение в зеркале смотрело на Мику с укоризной. И тревогой. Он и впрямь убежал от Келли потому, что она много для него значила? И потому, что он был напуган этим? Мика отвернулся от зеркала, потому что не мог смотреть себе самому в глаза.

– Слушай, я не прошу советов. Я просто хотел, чтобы ты знал, где я.

– Ты все равно получишь совет. Сделай себе одолжение, возвращайся к Келли. Отдайся на ее милость, и, может, она примет твою провинившуюся задницу обратно.

– Я не могу! Что я, черт возьми, знаю об отцовстве?

– По крайней мере, ты знаешь, как не надо себя вести. А именно – нельзя бросать своих детей. Ты сам вырос без отца. И этого же ты хочешь для своего ребенка?

Эти слова заставили Мику задуматься. Он поступает со своим ребенком так, как с ним поступила его мать.

– Я не слишком хорош во всем этом, Сэм.

– А кто хорош, Мика? Мы все разбираемся в процессе. Попробуй, Мика. Не будь ослом!

На этой дружеской ноте Сэм дал отбой, оставив Мику наедине с мыслями.

* * *

Первый снег выпал двумя днями позже, он был мягкий и не прилипал к ногам и колесам. Так что пока Келли не надо было чистить дорожки. Вместо этого она уютно устроилась в особняке, наслаждаясь теплом от камина. До этих пор она оставалась в своем маленьком домике, не желая мучить себя воспоминаниями о Мике. Но с наступлением холодов ей захотелось погреться у огня. Так что у нее остался только один способ справиться с болью – посмотреть ей в лицо.

Чашечка чая, книга, огонь – идеальная обстановка. Была бы, если бы Мика был тут.

Внезапно внизу послышался стук открываемой двери. Келли вздрогнула, подскочила и со всех ног побежала в холл. В дверях стоял Мика. Его волосы и плечи были покрыты снегом. Он поставил на пол свою сумку, захлопнул дверь и закрыл ее на замок. Обернувшись, он увидел Келли и нахмурился:

– Запирай чертову дверь, Келли. Кто угодно может забраться в дом.

Она нервно рассмеялась, всерьез подумывая, не кинуться ли сразу в его объятия. Только гордость удержала ее на месте.

– Уже забрался.

– Очень смешно.

Все еще хмурясь, он подошел, взял ее за руку и повел в гостиную.

– Что ты делаешь, Мика?

Она вырвала руку, хоть и хотела больше всего на свете подольше не отпускать его ладонь. Жаль, конечно, что она наряжена сейчас во фланелевую пижаму с танцующими пандами.

– Почему ты здесь?

Мика пристально посмотрел на нее, затем сделал шаг назад и встал у камина. Глядя на Келли с безопасного расстояния, он произнес:

– Знаешь, я думал, что поступил правильно.

– Когда уехал?

– Да. – Он тяжело вздохнул. – Келли, я понятия не имею, как это делается. – Он развел руками, имея в виду ее, ребенка, дом и все то, что было так далеко от его жизненного опыта. – Я рассказывал тебе, что однажды был помолвлен? И что из этого ничего не вышло?

– Да.

– Я расторгнул помолвку, потому что мне было все равно. Я был не в состоянии заботиться о ком-то. – Мика опустил голову. Было заметно, что эти слова даются ему нелегко. – Потом я встретил тебя.

Ее застывшее сердце стало понемногу оттаивать. Но Келли не спешила радоваться, гадая, что Мика скажет дальше.

Он поднял руки вверх и фыркнул.

– Черт, я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Ты сводишь меня с ума. Заставляешь чувствовать то, что я никогда не чувствовал. Хотеть то, чего я не хотел.

– Спасибо.

Мика рассмеялся:

– Видишь? Ты все время удивляешь меня, Келли. И я не знаю, когда это произойдет в очередной раз. И мне это нравится.

– Правда?

– Я вынужден это признать. – Мика сглотнул и сделал шаг ей навстречу. – В последние три недели мне было так скучно. Я думал, что я теряю рассудок. Я жил в отеле, в котором уже останавливался прежде, и в этот раз я ненавидел его. Он казался мне маленьким, и в нем не было оленей, не было двора с ребятней. Он был такой шумный! Но это был неправильный шум, понимаешь?

– Нет, – улыбнулась Келли. – К чему ты все это говоришь, Мика?

– Я говорю, что все, о чем я мог там думать, – это ты. И ребенок. И этот дом. Но в основном – ты.

На глазах выступили слезы, и в этот раз она не смогла их остановить. Они беспрепятственно потекли по щекам, но Келли не вытирала их и смотрела на самого лучшего в мире мужчину.

– Ты меня любишь, – сказал он.

– Точно? – Келли широко улыбнулась.

– Никаких сомнений, черт возьми. – Мика мерил шагами комнату. – А такие женщины, как ты… любят шоу. Не только секс, хотя он, конечно, был великолепный.

– Так и есть.

– Но ты была здесь. Каждый день. Смеялась со мной. Готовила со мной. Даже когда я сказал, что уезжаю, ты просто пожелала мне счастливого пути и между делом сообщила, что беременна.

Келли покраснела:

– Не совсем так.

– В общих чертах так и было. И в какой-то момент я стал гадать, почему ты не сказала, что любишь меня. Почему не использовала ребенка, чтобы удержать меня? Почему не умоляла остаться?

Келли напряглась и постаралась выглядеть независимой и гордой, насколько это вообще было возможно в пижаме с пандами.

– Я никогда не умоляю.

– Да, – задумчиво сказал он, глядя ей в глаза. – Ты бы этого никогда не сделала. Не стала бы меня принуждать. Ты поступила хитрее.

– Я? – Келли снова рассмеялась. – Я вообще не хитрец.

– Но в этот раз у тебя получилось. – Мика пересек комнату и подошел к ней. – Ты отпустила меня, зная, что без тебя я буду чувствовать себя несчастным. Ты не сказала, что любишь меня, потому что знала, что я буду об этом думать. Ты хотела, чтобы я сам это понял.

– Как умно с моей стороны. – Было бы, если бы она все планировала. Келли прикусила нижнюю губу и затаила дыхание. – И ты действительно понял это?

– Я же здесь. – Он вздохнул, заключил ее в объятия и крепко прижал к себе. – Так приятно тебя обнимать. «Мы» – это так здорово. Я люблю тебя, Келли. Я и не знал, что умею любить. Но, может, я просто ждал, пока встречу тебя.

– О, Мика… – Она прижалась к нему, положила голову ему на грудь и прислушалась к мерному стуку сердца. Кажется, сбываются все ее мечты. Последние три недели были такие трудные. А сейчас ее просто переполняет радость. – Я тоже люблю тебя.

– Я знаю.

Она рассмеялась и, приподняв голову, посмотрела на него.

– А ты в себе уверен, правда?

– Сейчас – да, – согласился он. – В одном я уверен точно: ты выйдешь за меня замуж. По-настоящему. И я останусь с тобой в этом большом старом доме. Я хочу провести с тобой Рождество. Я помогу тебе баллотироваться в мэры. А в следующем году мы с Джейкобом поможем тебе с тыквами. Я хочу познакомиться с Джимми. Думаю, мы станем с ним друзьями. Нас объединят наши невероятные женщины.

Сердце Келли пело.

– Тебе определенно надо дать очко за это сумасшедшее предложение.

Мика ухмыльнулся:

– Это не предложение. Я просто принимаю твое предложение, поступившее намного раньше. Помнишь?

– Ты прав. Так что никаких очков.

– Вообще никаких очков и никакого счета. Скажи «да», и мы оба выиграем.

Келли расхохоталась в восторге от происходящего.

– Конечно же да!

– Хорошо, – кивнул он, словно ставя галочку в воображаемом списке дел. – Это улажено. И еще я буду ездить с тобой расчищать дорожки. Кстати, тебе понравился грузовик?

Келли продолжала смеяться, как безумная, но ей было все равно.

– Конечно, понравился, мой сумасшедший мужчина.

– Ну да. Ты распахиваешь снег, а сумасшедший – я. – Мика покачал головой, глядя с надеждой, облегчением и любовью в ее сияющие глаза. – Я больше никогда не уйду, Келли, – прошептал он. – Мне вообще не стоило уходить, но только так я смог понять, как остаться в твоей жизни. Я хочу быть здесь. С тобой. С детьми.

– С детьми? – переспросила она. – Во множественном числе?

Он усмехнулся:

– Это большой дом. Нам надо постараться, чтобы наполнить его.

Боже, сбывались все ее мечты. Даже больше. Огонь в камине отбрасывал танцующие тени на лицо Мики. В его глазах она видела надежду и любовь.

– Я так сильно люблю тебя, Мика. И так рада, что ты вернулся домой!

Он взял в ладони ее лицо и нежно поцеловал.

– Единственный дом, который я хочу, тот – где ты. Я влюблен в первый и последний раз в моей жизни. И я ни за что не хочу утратить это чувство.

– Не утратишь, – пообещала она. – Мы не утратим.

– Я сделаю все для этого. Так, а сейчас вторая часть моего блестящего плана.

– У тебя есть план?

– Да, и я думаю, он тебе понравится. – Мика подхватил ее на руки и сел на стул. Оглядел ее пижаму. – Кто это? Собаки?

– Панды.

– Ну да, почему нет? Впрочем, я отвлекся. Думаю, мы наймем самолет и завтра полетим во Флориду.

– Завтра?

– Возьмем твоих бабушек и вместе с ними на недельку улетим в Нью-Йорк. Остановимся «Ритц-Карлтоне». Думаю, отель им понравится.

– Что?

Он пожал плечами:

– У меня никогда не было семьи. И я хочу познакомиться с новыми родственницами. И познакомить их с Сэмом, Дженни и их детьми. Потому что они – единственные близкие мне люди. А уж там твоя бабушка поможет тебе выбрать кольцо, о котором мы говорили.

– О, Мика! – Столько сюрпризов сразу, что они просто не умещаются у нее в голове. Она обвила руками его шею и поцеловала. И тут ее осенило. – Мы сначала лучше позвоним им.

– Почему?

– Я сказала бабуле и тете Линде, что мы расстались, и они собирались подговорить одного из старичков, чтобы он с тобой разобрался.

– Еще больше сюрпризов, – ухмыльнулся Мика. – Можем рискнуть, если ты не против.

– Я за! – рассмеялась Келли.

– Я люблю тебя, Келли Флинн.

– А я люблю тебя, Мика Хантер, – сказала она, тая в его руках. А когда Мика наклонился, чтобы снова поцеловать ее, Келли прошептала: – Добро пожаловать домой!