– Келли, что ты делаешь?

– Готовлю. – Она улыбнулась ему, и Мика почувствовал, как вся кровь устремилась от головы вниз.

Выключив огонь под сковородкой, Келли подошла к кофемашине, налила чашку кофе и подала ему.

– Я приготовила завтрак, – жизнерадостно произнесла она, но ее взгляд вовсе не был веселым. В нем читались беспокойство и сомнение, и это еще больше завело его.

Что бы тут ни происходило, это подождет до того, как он выпьет кофе. Мика сделал первый глоток и почувствовал, как наконец каждая клеточка тела встрепенулась и проснулась. И как только некоторые живут без кофе? Через несколько глотков он нашел в себе силы задать вопрос.

– Почему?

– Почему что?

Он приподнял бровь.

– Почему ты здесь? Почему готовишь?

– Просто была неподалеку, – ответила Келли, но он не поверил ни единому слову.

– Ну да. – Он подошел к столу, сел и сделал еще глоток кофе. – Я тут уже два месяца. И это первый раз, когда ты оказалась «неподалеку».

– Ну, значит, стыд мне и позор. – Она тщательно избегала его взгляда.

– Не умеешь увиливать.

Она тяжело вздохнула:

– Ну ладно. Да, мне надо кое о чем с тобой поговорить. Но после завтрака, ладно?

Он взял кусок бекона, откусил, прожевал, проглотил. Послал Келли недобрый взгляд.

– Вот. Я поел. Что происходит?

Она погасила огонь под сковородкой, прежде чем посмотреть ему в глаза.

– Мне нужен муж.

Он просто выпил мало кофе. Слишком мало.

– Желаю удачи, – произнес он вслух.

– Нет, не так. Не муж, а скорее жених, – поспешно исправилась Келли.

– Еще раз удачной охоты.

Мика встал, чтобы добавить себе кофе.

– Мика, мне надо, чтобы ты притворился моим женихом. – Выпалив эту фразу на одном дыхании, Келли схватила свою чашку с кофе и залпом осушила ее.

Он с любопытством посмотрел на нее.

– Немного гипертрофированная реакция на поцелуй.

– Что? – Она покраснела. – Ради бога, дело не в поцелуе. Хотя, возможно, именно он меня вдохновил.

Растерянный больше чем когда бы то ни было, он только и смог пробормотать:

– Что?

– О господи, это сложнее, чем я думала. – Келли уселась за стол, взяла кусочек бекона. – Я просто не знаю, как рассказать так, чтобы это не выглядело безумием.

– Я тебе подскажу. Просто скажи как есть. Только не ври мне, пытаясь смягчить что бы там ни было.

– Я не собиралась врать.

– Вот и хорошо.

– Прошлым вечером мне позвонила бабушка. Она в который раз завела речь о том, что ей надо переехать сюда, потому что я так одинока. И недолго думая я сказала ей, чтобы она больше не волновалась, потому что я помолвлена. С тобой.

Что ж, он сам хотел правду. Мика подошел к столу и сел напротив Келли. Как писатель, он не мог дождаться продолжения истории, она обещала быть интересной. Как мужчина, совершенно не заинтересованный в женитьбе, он ощутил такое раздражение, что схватил еще один кусок бекона и впился в него зубами.

Зеленые глаза Келли сверкали, подбородок был решительно выпячен. Все это не предвещало ничего хорошего.

– Ты должен понять, Мика. Бабушка – моя единственная родня, и она так грустила, когда умер дедушка. Затем она переехала во Флориду к своей сестре Линде и снова стала счастливой. Потом умер Шон, и она вернулась домой, чтобы побыть со мной, и начала беспокоиться, и в ее глазах, в ее голосе снова поселилась печаль. Как будто она сломлена, понимаешь?

Нет, он не понимает. У него не было семьи. Никаких прочных связей, как у нее, так что он не уверен, так бы он реагировал на происходящее, как она, или нет. Но один взгляд на Келли говорил ему, что ее раздирают эмоциональные противоречия.

– Я убедила ее вернуться к своей жизни, сказав, что мне нужно время, чтобы побыть одной. И это не было ложью. Вдалеке отсюда, от воспоминаний о дедушке и Шоне, она оправилась и снова стала счастливой. Мика, она твердо намерена вернуться сюда, чтобы защитить меня. Пожертвовать своим счастьем ради того, чтобы избавить от несчастья меня.

– А ты несчастна? – спросил Мика, прерывая поток слов.

– Конечно нет. Ну, то есть, конечно, иногда мне одиноко, но ведь всем иногда бывает одиноко, правда?

Он ничего не ответил. А что тут скажешь? Она права. Даже у него бывало такое, когда хотелось, чтобы было с кем поговорить. Но такие моменты проходили, и он понимал, что его жизнь именно такая, какая ему нужна.

– Но когда я сказала ей, что помолвлена, – Келли тяжело вздохнула, – она так обрадовалась, что мне не оставалось ничего другого, как продолжить начатую историю. Я рассказала ей, каким романтичным было предложение…

– И что именно я сделал? – Его разобрало любопытство, и он ничего не мог с этим поделать.

Это настолько не имело к нему отношения, что казалось нереальным. Словно он смотрел кино о ком-то другом.

– Ты накрыл на веранде ужин со свечами, везде были розы, играла музыка…

Он практически увидел эту сцену своими глазами.

– Ну, я был хорош.

Она тяжело вздохнула:

– Ты смеешься надо мной?

– Поверь, вовсе нет.

– Это хорошо. В любом случае дальше ты встал на одно колено и сделал мне предложение. Но без кольца, потому что ты хочешь отвезти меня в Нью-Йорк и выбрать кольцо там.

– Очень мудро с моей стороны.

– О, прекрати. Я ужасно себя чувствую из-за этого всего, но я так испугалась, что бабушка запрыгнет в первый же самолет из Флориды… – Келли оперлась локтями о стол и обхватила лицо ладонями, отчего ее голос зазвучал приглушенно, когда она продолжила рассказ: – Все так запуталось. Если я сейчас скажу, что свадьбы не будет, она решит, что я солгала.

– Но ты и впрямь солгала.

Она посмотрела на него невинными глазами.

– Одна малюсенькая ложь.

– То есть размер таки имеет значение? – Он покачал головой.

– О боже. Как ты только можешь шутить об этом?

– А что я должен делать? Бушевать от ярости? Это не отменит того, что ты сказала бабушке. Но я никогда не понимал, – продолжил Мика, глядя на ее несчастное лицо, – как люди могут убедить себя, что маленькая ложь не имеет значения? Ложь не выход.

– О, – усмехнулась она, и он был рад видеть, что к ней вернулась ее ирония, – мистер Совершенство никогда не лжет?

– Не совершенство, – сказал он с нажимом. – Но я не лгу.

– Тебе никогда не приходилось говорить неправду, чтобы защитить того, кто тебе дорог?

Поскольку у него было совсем мало таких людей, ответ был отрицательный. Да, он не врет. Черт, ложь его матери – «Я вернусь за тобой. Скоро» – все еще звучит в его ушах. Он никогда ни с кем так не поступит, не нанесет того ущерба, который нанесла ему «одна маленькая ложь», которая, по идее, должна была заставить его чувствовать себя лучше, когда его бросали.

Он провел рукой по лицу. Еще чертовски рано, чтобы переварить все это, и, может, именно поэтому он не слишком разозлился. Смущен, растерян – несомненно. Раздражен? Как обычно. Но не зол. Отчасти он понимал, что должен взбеситься. Он привык, что люди пытаются использовать его, чтобы добиться желаемого. Это неизбежно, когда ты богат и знаменит. И от таких людей он избавлялся без проблем.

Но Келли – другое дело. Он посмотрел на нее и заметил тревогу в ее глазах. Почему он так не хочет разочаровывать ее? Она врет своей бабушке. Она ненадежна. И все же…

– Почему я? – Он встал, чтобы наполнить обе чашки. – Наверняка есть какие-то местные парни, из которых ты могла выбрать. Возьми кого-то из них. Кого-то, кто знает твою бабушку и может захотеть помочь тебе.

Келли сделала глоток кофе, словно это было лекарство, которое должно было придать ей смелости.

– Бабушка знает всех в городе. Она бы не поверила во внезапную помолвку с кем-то из местных. Если бы у меня был роман с кем-то местным, бабушкины друзья уже рассказали бы ей.

Неприятно признавать, но она права.

– А ты для нее загадка, – продолжила Келли. – Она знает, что у меня в особняке живет знаменитый писатель, но никто в городе ничего не может сказать о тебе. Ты почти не выходишь из дома, и у нас в последние два месяца вполне могла завязаться интрижка прямо здесь, в особняке. Вот и все, что могут сказать соседи.

Интрижка? Кто только сейчас так говорит? Но как ни архаично прозвучали эти слова, они сбили его дыхание, а в джинсах внезапно стало тесно. Мика постарался отвлечься от реакций своего тела и заставил себя сосредоточиться на том, что сказала Келли.

Она затеяла все это не потому, что он богат. И не из желания заполучить в женихи знаменитого писателя. Она выбрала его, потому что его никто здесь не знает. Чтобы бабушка поверила. То есть она гонится не за ним конкретно. Подошел бы любой холостой съемщик. От этого ему стало легче и тяжелее одновременно.

– Вот почему я выбрала тебя. Ты подходишь идеально.

– Почему я должен согласиться на это? – Не то чтобы он взвешивал за и против. Просто было любопытно, что она скажет.

– В качестве одолжения? – спросила она. – Я не знаю. Потому что ты прекрасный человек, а я дефективная, и тебе меня жалко?

Он фыркнул.

– Мика, я знаю, это все слишком. Но для меня это действительно важно. Бабушка счастлива во Флориде. У нее есть друзья, чудесная жизнь с сестрой. Я не хочу, чтобы из-за меня она все это бросала.

Мика слышал искренность в ее голосе и знал, что сейчас Келли не фальшивит. Он гадал, каково это – любить кого-то так сильно, чтобы быть готовым на все ради него. Но поскольку он избегает близости с кем бы то ни было, он никогда этого не узнает.

Черт, да он расторг свою настоящую помолвку, потому что не мог до конца доверять женщине, которой сделал предложение. Он не верил, что она его любит. Он не позволил ей заглянуть в себя, не верил, что она будет заботиться о нем. Так что он покончил с этим. Уехал и поклялся, что больше никогда не сделает никому предложения.

И что же, вот он снова рассматривает эту возможность? Помолвку, основанную на лжи?

– Мика, мне от тебя ничего не нужно.

Он рассмеялся:

– Кроме помолвки, которая призвана обмануть старушку, лжи и поездки в Нью-Йорк за кольцом.

– О боже. – Келли покраснела. – Ну да, я хочу, чтобы ты притворился, что любишь меня. Но тебе не придется врать бабушке лично.

– Ага. Только всем остальным, кого ты знаешь.

– Ну да, да! Но поездки в Нью-Йорк не будет, и кольца, конечно, тоже. Я смогу откладывать поездку до бесконечности и…

– Наврать ей еще больше.

– Нет, никакой новой лжи, все в рамках старой. – Нахмурившись, она встретилась с ним взглядом. – Если ты думаешь, что я хочу быть нечестной с бабушкой, ты ошибаешься. Я люблю ее. Я все это делаю, потому что так будет лучше для нее.

Он пил кофе и чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Словно она могла взглядом заставить его пойти на это. И черт, возможно, это работало. Он же все еще здесь и слушает ее, верно?

Должно быть, Келли почувствовала его слабину, потому что подалась вперед, к нему, опершись на локти. Она в курсе, что вырез на ее блузке распахнулся еще больше, открывая ему прекрасный вид на верхнюю часть ее груди?

– Я подпишусь на все, что ты скажешь, Мика. Я знаю, что наверняка множество людей пытаются что-то от тебя получить. Но не я. Правда. Если ты боишься, что я причиню тебе вред, то напрасно. Клянусь. Мне нужна только фальшивая помолвка.

Если судить по его опыту, всем что-то да нужно. Но сейчас он был заинтригован.

– А когда я уеду из города? Что тогда?

– Тогда я скажу бабушке, что мы расстались. Она расстроится, но эта помолвка даст мне немного времени. Бабушка сможет остаться во Флориде и не будет волноваться так сильно и… – Келли сделала глубокий вдох, отпила немного кофе и только потом продолжила: – Возможно, я найду способ убедить ее оставаться на месте, даже если я не выйду замуж.

Ему это не нравилось, и он не мог понять, будет ли ему чего-то стоить эта уловка. Он проживет в городе еще четыре месяца, потом уедет, и все это превратится в воспоминания. И надо признать, чем дольше он смотрел на Келли, чем дольше видел тревогу в ее глазах, тем сильнее ему хотелось облегчить ее состояние. Анализировать причины желания помочь он не собирался – не был уверен, что они ему понравятся.

– Хорошо, – наконец сказал он.

– Ух ты! – Келли вскочила со стула, обошла стол, наклонилась к Мике и быстро обняла его. – Просто чудесно! Спасибо!

От этих кратких объятий Мике стало так жарко, что ему немедленно потребовалась дистанция между ними.

– Не за что, – сказал он, вставая. – Так что я должен делать?

– Ничего особенного, – заверила она его и подошла ближе, сокращая расстояние. – Просто когда мы будем на людях, веди себя так, словно ты без ума от меня.

– О… – Ну, это будет достаточно просто. Он, разумеется, не влюблен в нее. Но она ему нравится. И то, что он сейчас ощущает, не просто вожделение. Это нечто большее. Так что он явно сможет изобразить желание.

А вот чего он не хочет, так это жену. Или невесту. Но еще ничего на свете он не хотел так сильно, как затащить Келли в постель.

Между тем Келли неправильно истолковала его молчание.

– О, да ладно. Не надо так сильно пугаться. Не так уж сложно будет изобразить влюбленность.

Сложно? Он и не думал об этом. Ее зеленые глаза гипнотизировали, и он отвел взгляд.

– Да, – сказал он с ноткой сарказма в голосе. – Думаю, я смогу с этим справиться.

Она коснулась его рукой, и снова его залила волна жара.

– Я очень ценю это, Мика. Я знаю, это странно, но…

– Ничего, я понял. – Ничего он не понял. Как он вообще может понять, что такое настоящая семья? Он потерял свою семью в шесть лет. Но, как писатель, он сделал то, что делал всегда, – поставил себя на место другого.

Но это умение совсем не помогало ему, когда он пытался представить, что думает и чувствует Келли. Она была самой таинственной женщиной из всех – таинственней, чем истории, которые он писал. Ирония судьбы: жить, выдумывая тайны, и столкнуться с загадкой, которую он не может разгадать. Но не сама Келли вводит его в ступор. Все дело в том, как он теряется от ее близости.

И ему совсем это не нравится.

Пару часов спустя Келли была в доме Терри. И лучше бы она пошла куда-то еще.

– Я советовала тебе завести жаркий роман, и ты отказалась, – задумчиво сказала Терри. – Но ты приняла предложение руки и сердца. Наверняка в этом есть какой-то смысл.

Келли обняла подругу и посмотрела на нее. Терри жила всего в квартале от главной улицы. В старом кирпичном доме с большим задним двором. Они с Джимми постепенно обживали здание, которое нашла для них Келли. Гостиная была уютная, кухня – великолепная, ванная – просто роскошная, а все остальное все еще требовало доработки.

Сидеть на диване с чаем и печеньем было очень приятно, и именно это и нужно было Келли в данный момент. Фактически это заранее притупляло все шпильки Терри.

– Да, это безумие, – согласилась Келли. – Я понимаю.

– Это хорошо, – с деланым энтузиазмом отозвалась Терри. – Всегда лучше осознавать, что ты полностью потерял рассудок.

– Спасибо за помощь.

Терри помотала головой, словно отгоняя наваждение.

– Ради бога, Келли, о чем ты только думала? Ввязалась черт знает во что.

Келли почувствовала себя еще хуже. Она до сих пор не понимала до конца, как это все закрутилось. И конечно же, понятия не имела, почему Мика согласился помочь ей. Начиная разговор с ним, она была твердо уверена, что он откажет. Но чем больше она говорила, тем сильнее менялось выражение его лица – от раздраженного до сочувствующего. Она до сих пор до конца не верила, что он пошел на это, но была бесконечно ему благодарна. Да, это будет та еще авантюра, но хотя бы в ближайшее время ее бабушка не станет жертвовать собой ради ее благополучия.

– Слышала бы ты бабушку, Терри, – сказала Келли. – Она была так рада, когда я сообщила ей о помолвке.

Но Терри только больше нахмурилась.

– Ну да, так и будет, пока ты не сообщишь ей о разрыве.

Да уж, этот момент когда-нибудь наступит. Но его можно смягчить.

– К тому моменту я что-нибудь придумаю.

– Что ж, надеюсь, твой новый план будет не менее захватывающим, чем этот.

Нахмурившись, Келли взяла лимонное печенье, посыпанное карамельной крошкой. Никто не умеет печь лучше Терри. В ее маленькой кофейне всегда было полно народу, все хотели купить у нее выпечку.

– Ты моя лучшая подруга, – продолжила Келли. – По идее, ты должна быть на моей стороне.

– А если ты захочешь ограбить банк или съехать с обрыва, я тоже должна пожелать тебе удачи?

– Это не одно и то же.

– Ну извини. От свидания вслепую ты отказалась, а вот помолвка вслепую – пожалуйста.

– Это ненастоящая помолвка.

– Я учту. – Терри допила свой чай и поставила чашку на кофейный столик. – Я на твоей стороне, Келли. Я просто не понимаю, какая она, твоя сторона.

– Если тебе от этого станет легче, то я тоже не понимаю. – Вчера ночью все казалось ей куда более логичным, но разговор с Микой выбил ее из колеи. И все же она понимала – это лучшее, что она может сделать. Почти единственное.

Мика все воспринял хорошо. Почти безропотно. В любом случае она получила то, что хотела, – отсрочку.

Что же до того, что придется изображать чувства напоказ, то она с этим справится. Достаточно напоминать себе время от времени, что это все не по-настоящему.

Потому что, если честно, один поцелуй этого мужчины растопил всю ее сдержанность. Одно воспоминание о нем воспламеняет ее.

Ну ладно, значит, притворство будет для нее рискованным. Мика Хантер – тот мужчина, который с легкостью минует все защитные укрепления женщины, если та не будет осторожна. Так что она будет очень осторожна.

Келли отправила в рот последнее печенье.

– Ладно, время пыток Келли истекло.

– На самом деле я еще не закончила, – возразила Терри.

– Продолжим в следующий раз. А сейчас ты все-таки поможешь мне перевезти фанеру или нет?

– Конечно, – пожала плечами Терри и встала с дивана. – Обручиться, а потом построить дом с привидениями. Что может быть более нормальным?

Келли потянулась за печеньем в другой тарелке, пока Терри относила посуду на кухню. Вздохнув, Терри сказала:

– И я клянусь, ты захочешь еще немного взять с собой.

– Это было бы здорово, – ответила Келли. – Спасибо, лучшая подруга на свете, которая всегда на моей стороне и хочет мне только лучшего.

Рассмеявшись, Терри покачала головой:

– Я положу тебе немного с собой.

– Спасибо, – улыбнулась Келли. Но пока она ждала Терри, улыбка на ее лице померкла. Образ Мики предстал перед ее мысленным взором, и предчувствие опасности скрутило ей внутренности.

Да, возможно, фальшивая помолвка не такая уж хорошая идея.