Внутри Келли словно вспыхнули бенгальские огни, она инстинктивно закрыла глаза и придвинулась ближе к Мике. Он накрыл ее губы своими, обвил руками ее талию, а она обняла его за шею.

Она так давно не целовалась, что от забытых ощущений у нее закружилась голова. Боже, как давно она не испытывала эти волшебные ощущения, это многообразие чувств, возникающее при поцелуе. Она не могла думать, не могла говорить. Он поглаживал языком ее язык, и из груди ее рвались стоны.

Келли начала задыхаться, но ей было все равно. Ей хотелось сполна пережить пробуждение от сна – ее тело словно вышло из комы. Внутри ее разгорался огонь желания, и она прижалась к Мике еще сильнее. Она могла бы простоять так всю ночь, пользуясь тем, что он предложил. Но этот поцелуй вдруг оборвался – так же внезапно, как начался.

Теперь Мика смотрел на нее сверху вниз. Келли все еще не могла прийти в себя, его черты казались ей размытыми, земля уходила из-под ног, и ей пришлось опереться рукой о косяк, чтобы почувствовать почву под ногами. Когда сознание прояснилось, зрение тоже стало четче, а сердцебиение с галопа перешло на рысцу.

Он все еще держал ее за запястье. Келли смотрела в его глаза – в них мерцали искорки угасающего пламени.

– Так что, теперь у нас счет три – один? – охрипшим низким голосом уточнил Мика.

Три – один? А, да. Просто ее мозг в данный момент работает не очень хорошо, чтобы вести подсчет.

– Ну да. Очко в твою пользу.

Он удовлетворенно улыбнулся.

Губы Келли тоже против воли сложились в улыбку.

– И ты этому рад, да?

– Я был бы дураком, если бы не насладился моментом.

– Ну хорошо. – Она подняла руку и коснулась пальцами своих губ. – Но не будем забывать, что у меня все еще на два очка больше.

Его улыбка увяла, он ослабил хватку и отпустил ее.

– Но игра еще не окончена, верно?

– Даже близко, – ответила Келли, развернулась и отправилась к себе. Она чувствовала, как он смотрит ей в спину. У нее было ощущение, что игра только-только началась.

И она не могла дождаться начала второго раунда.

Мика несколько секунд смотрел вслед удаляющейся Келли, а затем решительно захлопнул дверь. Просто чтобы не кинуться вслед за ней. Господи, он чувствует себя подростком, потерявшим голову от девчонки, и это никуда не годится. Он взрослый мужчина, умеющий держать себя в руках. Ему не нужна спонтанность. Не нужны отклонения от жизненного плана. И в этот план никак не укладывается вдова из маленького городка. Почему же она для него как глоток свежего воздуха?

Ему просто нужны новые ощущения. Он хочет почувствовать, как ее тело прижимается к нему, как бешено бьется ее сердце. Он хочет снова ощутить тепло ее рук на своей шее.

– Черт! – Мика сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но и тут его ждала ловушка: ее запах проник глубоко в его легкие.

Его сердце сбилось с привычного ритма, а джинсы стали железной клеткой для взбунтовавшейся плоти. Мика и сам не знал, что заставило его наброситься на Келли. Но желание попробовать ее на вкус, удержать ее было слишком сильным, чтобы его проигнорировать. Проблема в том, что, когда он находится рядом с Келли, думать становится очень сложно.

«Может, Сэм и прав, – сказал он себе. – Может, роман – это то, что мне сейчас надо». Если он проведет здесь следующие четыре месяца, не дав дальнейшего хода этой истории, он никогда не закончит книгу. Тут есть над чем подумать.

Келли шла домой через лужайку, все еще взбудораженная после поцелуя. На полпути она остановилась и посмотрела на особняк. В сумерках дом казался сказочным – совсем как в ее детстве. Он был окрашен в густой кирпично-красный цвет, с белой отделкой, которая подчеркивала каждую деталь декора. Три трубы, торчавшие из крыши, указывали на наличие трех каминов – в гостиной, главной спальне и на кухне. Широкая веранда со стульями, столами, креслами-качалками манила присесть, насладиться видом, немного погостить. Входные двери были красного дерева с резьбой и стеклянными вставками. Заходящее солнце отражалось в окнах второго этажа золотистыми бликами, а на первом этаже зажглась лампа в гостиной, подсказав Келли, где именно сейчас находится Мика.

Поднеся руку к губам, Келли представила, как он выходит из дома, идет через двор и снова ее целует. Боже, всего один поцелуй, а она уже хочет продолжения.

Наконец она подошла к своему коттеджу, уменьшенной версии большого дома. Те же цвета, та же замысловатая отделка, созданная мастером более ста лет назад. Одна спальня, ванная, гостиная и кухня – коттедж идеально приспособлен для одного человека, и обычно, входя в дом, Келли чувствовала себя в надежном убежище.

Она переехала сюда из особняка вскоре после смерти Шона просто потому, что не могла переносить пустые комнаты и эхо собственных шагов в них. Здесь, в коттедже, было уютно и безопасно. Но иногда он казался почти удушающе тесным – возможно, только потому, что она до сих пор ощущала стальной обруч тоски, сжимающий ее грудную клетку.

Келли села на первый попавшийся стул. Впервые она не чувствовала облегчения в этом уютном уголке. Встряхнув головой, она вздохнула и попыталась взять себя в руки. Но это было непросто, потому что в поцелуях Мика Хантер оказался настоящим мастером. Естественно, она не могла не задаться вопросом, насколько он талантлив в… смежных областях. О боже, кажется, у нее серьезные проблемы.

Но самое ужасное, что она хочет в них увязнуть еще глубже.

Зазвонил мобильный. Келли вытащила его из кармана, радуясь передышке. Но тут она увидела номер и испытала чувство вины. Она забыла перезвонить бабушке! Поцелуй напрочь стер из ее памяти все, что не касалось Мики. Собравшись с силами, она постаралась ответить как можно более бодрым и веселым тоном.

– Привет, бабуль! Прости, никак не могла найти минутку перезвонить.

– Ничего страшного, милая. Надеюсь, ты развлекалась.

Келли вздохнула и откинулась на спинку стула. Она слышала тревогу в бабушкином голосе. С тех пор как умер Шон, бабушкиным переживаниям не было конца. Чем старше она становилась, тем меньше ей нравилась мысль об одиночестве внучки.

Келли месяцами пыталась убедить бабулю, что у нее все хорошо. Но ничего не помогало, потому что бабушку устроил бы лишь один вариант развития событий – новое замужество внучки. Она хотела, чтобы у ее кровиночки была семья, и не важно, сколько раз Келли твердила, что ей не нужен муж, – бабушка не теряла надежды.

Даже знай она, что Келли только что целовалась до умопомрачения, это бы ее не успокоило. Вот если бы они с Микой поженились или…

Внезапно ее посетила безумная идея. Может, из-за поцелуя. Из-за общения с Микой. Как бы то ни было, у нее созрело решение, о котором, она надеялась, ей не придется жалеть.

– На самом деле, – выпалила она, пока рациональная сторона ее натуры не взяла верх, – я была со своим женихом.

– Что? О, это же просто чудесно!

Радость в голосе бабули заставила Келли улыбнуться и поморщиться одновременно. Да, формально она врет собственной бабушке. Но на самом деле она пытается дать пожилой женщине немного покоя. Подарить ей шанс наслаждаться жизнью без бесконечных треволнений за ее судьбу. Разве это плохо? Она же не для себя старается, а из чисто альтруистских побуждений.

– Расскажи мне обо всем, – потребовала бабушка. – Кто он? Чем занимается? Он красивый?

– Это Мика Хантер, бабуль. – Келли надеялась, что дрогнувший голос не выдаст ее. – Писатель, который снял особняк на полгода.

– О господи! Писатель!

Келли зажмурилась, и перед ее мысленным взором тут же предстал Мика, с укоризной смотрящий на нее. Она решила проигнорировать видение.

– Он очень красивый и милый.

Удивительно, как у нее язык повернулся. Милый? Мика Хантер? Сексуальный, да. Колючий, да. Но никак не милый. Однако именно это хотела бы услышать ее бабушка. И раз уж она врет женщине, которая ее вырастила, это, по крайней мере, должна быть красивая ложь.

– Когда это произошло? – спросила бабушка. – Какое у тебя кольцо?

Прежде чем Келли успела ответить, бабушка прикрыла трубку рукой и закричала.

– Линда, ты не поверишь! Наша девочка помолвлена с писателем!

Келли вздохнула.

– Я включу громкую связь, милая. Линда тоже хочет услышать твою историю.

Здорово. Выступление на публике. И еще счастье, что они не используют видеосвязь.

– Все произошло сегодня вечером. – Друзья бабушки в Баннере наверняка сообщают ей последние новости о внучке, так что надо быть осторожнее в деталях.

– Чудесно! – воскликнула Линда.

– Расскажи нам обо всем по порядку, дорогая. Я хочу знать все подробности, – попросила бабушка.

– Сегодня он приготовил ужин, – продолжила Келли, радуясь, что хоть какая-то часть ее истории не является ложью. – Он сделал предложение, когда мы сидели на веранде.

– О, как мило. – Бабушка вздохнула, и Келли почувствовала себя ужасно.

Она уже пожалела о том, что сделала, но ложь зашла слишком далеко и пути назад не было. Нет, она не может сейчас признаться во вранье.

– Да, это было мило, – кивнула Келли, стараясь говорить с как можно большим энтузиазмом, чтобы порадовать бабулю. Та любила смотреть фильмы о любви и плакала в особенно трогательные моменты, так что Келли прекрасно понимала, чего от нее ждут. – Он принес цветы и бутылку шампанского, встал на одно колено, а когда я сказала «да», поцеловал меня.

И вышиб этим поцелуем мозги, потому что иначе с чего бы ей вдруг нести всю эту чушь? О боже, только от воспоминания о поцелуе ее кровь забурлила. Один поцелуй – и она уже думает о помолвке.

– Просто прекрасно, я так рада слышать, что он романтик, милая. Я так счастлива! – всхлипнула бабушка, а ее сестра прибавила:

– О, Белла, остановись. Девочка счастлива. И ты тоже должна радоваться.

– Это слезы радости, Линда, неужели ты не понимаешь?

– И все-таки это слезы, так что прекрати.

Келли поморщилась, снедаемая чувством вины.

– Не обращай внимания на мою сестру, – тихим голосом сказала бабушка. – С тех пор как умер Шон, я места себе не нахожу.

– Я знаю. – Келли вновь попыталась убедить себя, что поступила правильно. Она сняла камень с души старой женщины. И никому от этого не стало хуже. Даже Мике. Он здесь ненадолго. И ему не придется встречаться с ее бабушкой. А через четыре месяца, когда он уедет, она просто скажет бабуле, что они расстались. Возможно, самого факта, что она была помолвлена, хоть и недолго, будет достаточно, чтобы уверить старую леди, что ей не о чем беспокоиться.

– Можешь сфотографировать свое кольцо и прислать мне?

Упс. Келли посмотрела на безымянный палец и вздохнула.

– У меня еще нет кольца.

– Мужчина подумал о цветах и шампанском, но не позаботился о кольце? – удивилась Линда.

Двум женщинам сразу противостоять было сложно.

– Мика хочет подождать, пока мы поедем в Нью-Йорк и выберем кольцо вместе.

– Нью-Йорк? Восхитительно! – Тон Линды заметно изменился.

– Тихо, Линда, – попросила ее сестра. – Когда вы едете в Нью-Йорк, милая? Пришлешь мне фотографии? Хочу показать девочкам за игрой в бинго.

– Конечно, пришлю. – О боже, просто заткнись, Келли!

Но одна ложь тянула за собой другую. Возможности остановиться уже не было. Она заварила кашу, и ей придется все расхлебывать. Сейчас признаться бабушке, что она все выдумала, просто нереально.

– Хотя я еще не знаю, когда именно мы поедем в Нью-Йорк. Он занят работой, а я подготовкой к Хеллоуину…

– Что ж, вам просто необходимо найти время друг для друга, – прямо сказала бабушка. – Работа будет всегда, а это время – особенное для вас обоих.

Да уж, особенное. А уж когда она во всем признается Мике, это будет вообще суперособенный момент.

– А почему кольцо надо покупать в Нью-Йорке? – спросила Линда. – Разве их уже не продают в Юте?

– Ну, когда я сказала Мике, что никогда не была в Нью-Йорке, он настоял, чтобы мы слетали туда на его частном самолете и он показал мне город. Так что мы вполне можем подождать с кольцом до тех пор. – Ей снова пришлось импровизировать на ходу.

– О боже, – прошептала бабушка. – Линда, можешь себе представить? Частный самолет.

– Должно быть, он богат, – задумчиво протянула Линда.

– Так и есть, – уверила сестру бабушка. – Разве мы не видим его книги буквально на каждом шагу? Только не говори ему, что мы не читаем его романы, потому что они слишком страшные, ладно, дорогая?

– Конечно, не скажу, – пообещала Келли.

– Знаешь, – сказала тетя Линда, – я видела документальный фильм об этих частных самолетах не так давно. В них есть спальни! Там можно жить, клянусь!

Келли не могла больше сидеть на месте. Она встала, открыла холодильник, схватила бутылку шардоне, вытащила пробку и стала пить прямо из горла. Видела бы ее бабуля в этот момент. Вздохнув, она достала из серванта бокал и налила примерно восемь унций. Кажется, этого будет мало.

– Ну, они вряд ли собираются жить в самолете, а ты перестань думать о спальнях, – вспылила бабушка.

– А что плохого в милых шалостях? – парировала Линда. – Тебе бы тоже не повредило их вспомнить.

Келли сделала большой глоток вина. Она ничего не хочет знать о бабушкиной сексуальной жизни. И о жизни ее сестры тоже. На самом деле Келли вообще предпочла бы не знать, что у них она есть.

– И что это значит? Ты переходишь все границы! – разозлилась бабушка.

– Я знаю, где находятся границы, но они не должны стоять на пути у удовольствий, – возразила Линда.

Этот спор мог длиться всю ночь. Обе пожилые дамы мало что так любили, как поспорить друг с другом. А пока они говорят о своем, они хотя бы не будут интересоваться ею. Келли получила шанс немного отдохнуть от непрерывного вранья, но теперь ей пришлось думать о том, как все это преподнести Мике. Интересно, есть ли вообще возможность объяснить подобное нагромождение лжи вокруг его фигуры?

– А когда свадьба? – внезапно спросила Линда.

– Она моя внучка, – строго сказала бабушка. – Так что вопросы здесь задаю я. Когда помолвка будет у Дебби, наступит твоя очередь. Келли, милая, а когда свадьба?

На самом деле кузина Келли, Дебби, уже заявила, что не станет выходить замуж, потому что в этом случае бабушки сведут ее с ума. И Келли хорошо ее понимала. В конце концов, она ведь уже пережила одну свадьбу, когда бабушка меняла планы каждый день. Если она когда-нибудь все же снова соберется замуж, она сбежит. В Вегас, например.

Но сейчас бабушка ждала ответа, и ей снова пришлось лгать.

– Ну, свадьбы в ближайшее время не будет. Мика пока работает над книгой, а потом у него другие дела… – Да уж, звучит слабовато. Какие еще дела могут быть у писателя? – Книжный тур и исследования для следующей книги, так что мы, видимо, не сможем пожениться в ближайшие полгода. А может, и год.

– Чудесно, – сказала бабушка. – Значит, у нас есть время подготовиться. Свадьба, разумеется, будет в особняке…

– Да, конечно, – согласилась Келли.

– Или, – вступила в спор Линда, – можно сыграть свадьбу на берегу океана, здесь, во Флориде.

– Не знаю, тетя Линда…

– Хочешь свадьбу на пляже? – фыркнула бабушка. – Песок в туфлях, испорченную ветром прическу, гадящих повсюду чаек?

– Но это же так романтично, – продолжала настаивать Линда.

– Это грязно, – возразила бабушка.

Погрузившись в спор, дамы даже не заметили, что Келли молчит, и это было кстати. Она отнесла вино в гостиную, плюхнулась на стул и лишь вполуха прислушивалась к тому, что говорят бабушка и тетя. Вряд ли она теперь услышит что-нибудь иное, чем обсуждение планов на ближайшие четыре месяца – пока Мика не уедет, и она не сможет разорвать воображаемую помолвку. При условии, конечно, что она уговорит его пойти на это. А если нет? Ей придется расписаться в своем безумии. Никакие другие извинения ее семья не примет.

Келли стала привыкать к чувству вины. Оно поселилось где-то на дне желудка, и никакое вино его не утопит.

Бабушки тем временем обсуждали свадебные платья. Линда настаивала, что белый вышел из моды, к тому же Келли уже не невинна, как ни крути.

Келли фыркнула и засмеялась, испугавшись, что этот смех может перерасти в истерику. Но тут же попыталась взять себя в руки и придумать наилучший подход к Мике. Едва повесив трубку, бабушка кинется обзванивать своих друзей в Баннере, чтобы поделиться счастливой новостью, так что надо подготовить Мику к расспросам. Уговорить вести себя как влюбленный мужчина, чтобы бабушка не заподозрила подвоха.

Ложь так быстро вышла из-под контроля, что она может только наблюдать за тем, куда она ее заведет. Да уж, даже если вранье кажется лучшим выходом из ситуации, это все равно не так, теперь она это точно понимала. Но и позволить бабушке пожертвовать своей новой жизнью, принести ее на алтарь Печальной Одинокой Внучке она тоже не могла.

Но хоть Келли и знала, что в этом смысле поступает правильно, в целом вся эта авантюра, в которую она ввязалась, заставляла ее чувствовать себя крайне неуютно.

Мика проснулся раздраженным. Неудивительно, учитывая, что спал он мало и во сне его все время преследовал образ Келли Флинн.

«Сам виноват, – пробормотал он. – Если бы ты ее не поцеловал…»

Он все еще ощущал ее вкус. Ее мягкое податливое тело. Ее пылкость, которая воспламенила его.

Черт, эта женщина сводит его с ума все эти два месяца. Сексуальная, умная, красивая. В Келли есть все, чтобы поставить любого мужчину на колени.

«Но будь я проклят, если я это сделаю», – пообещал себе Мика и вылез из кровати. Чувствуя отвращение к себе и к ней, он отправился в ванную, залез под теплые струи душа. Вода смыла остатки сна и окончательно пробудила его. Но образы, терзавшие его всю ночь, никуда не делись.

Они словно навеки отпечатались в его мозгу. Ее большие зеленые глаза. Ее улыбка. Ее забавная настойчивость в подсчете очков. Покачав головой, он вспомнил, как Келли рассказывала о своей войне с оленями. А вот он никогда не видел оленей…

Мика закрыл глаза и напомнил себе, что ему никто не нужен. Но что, если это не так? Раз он так много думает о хозяйке дома, это явно говорит о том, что он слишком давно не был с женщиной. Вот почему он не может прекратить думать о Келли Флинн.

Он вылез из душа, насухо вытерся полотенцем, но бриться не стал. Черт, он спал так мало, что наверняка порежется, если попытается.

«Что мне нужно, – так это выбросить всю историю из головы и взяться за работу», – подумал он. Погрузиться с головой в ужасное убийство – лучший способ отвлечься от мыслей о Келли и желания затащить ее в постель.

Мика натянул черные джинсы и зеленую футболку. Обуваться не стал. За окном могло быть сколь угодно холодно, но внутри старый дом хранил тепло. Все, что ему надо сейчас, – немного кофе и тишины, чтобы придумать еще одно убийство.

Едва открыв дверь спальни, он почувствовал запах свежесваренного кофе. И не только. Еще бекона. И тостов. Неужели в дом забрался грабитель и приготовил ему завтрак?

Мика спустился по лестнице, бесшумно ступая босыми ногами по синей ковровой дорожке. Прошло два месяца, а он все еще чувствует себя чужаком в этом большом старом особняке.

Впрочем, ему не на что жаловаться. В доме стоит новая мебель, он оснащен всеми удобствами, а из окон открывается чудесный вид. Просто он слишком просторный для него одного. Слишком тихий. Одиночество – часть жизни писателя. Большую часть времени он проводит на пятой точке за компьютером. Если тебе каждую минуту нужны другие люди рядом, тогда писательское ремесло не для тебя.

Но даже одиночкам время от времени нужно разнообразие. Находиться одному в доме, рассчитанном на пару дюжин человек, немного неуютно. Черт, как автор триллеров, он может использовать этот дом, его обособленность и лес позади как идеальное место действия.

Ухватившись за эту мысль, Мика остановился на нижней ступеньке лестницы и пробормотал: «Ну конечно! Надо написать об этом доме. Почему бы нет?»

Он прошел на кухню, ведомый аппетитным запахом готовящейся еды, но мыслями был далеко, обдумывая, как именно перепишет отдельные сцены в книге. Переселит свою героиню из маленькой городской квартиры в этот большой особняк и тому подобное.

Холодная зимняя ночь, героиня закрылась в своей спальне, горит огонь, ветер бьется в окна. Затем слышится странный шум. Кто-то ходит внизу – а ведь она была дома одна.

«О да, – сказал он себе. – Это хорошо. Мне нравится».

Он толкнул дверь в кухню, сделал шаг вперед и остолбенел. У плиты стояла Келли и жарила омлет.

Утреннее солнце освещало ее волосы, делая их золотисто-рыжими, сияющими, как новое пенни. Черные лосины облегали ноги. Она обернулась, когда он вошел. Светло-зеленая блузка с длинными рукавами была расстегнута сверху, открывая его взору кусочек кружевного розового бюстгальтера.

Он окаменел. Проглотил дикий стон, который поднимался в горле. Разве мало того, что она мучила его всю ночь? Почему она продолжает эту пытку утром? Еще и готовит? Господи, ему срочно нужен кофе.

И единственный способ получить его – вступить в беседу с улыбающейся ему женщиной.