Если добродетель не может существовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

Зафар находился в том же помещении, где встретились в первый раз. Единственный свободный штурман.

Роман и Златан, войдя внутрь, поприветствовали его.

— Я вам понадобился? — спросил старик. — Но я не оставлю дочь.

Серб поскрипел зубами и кивнул. На подходе к Бисау они спорили до крика и едва ли не до мордобоя. Или берут девушку на борт, или остаются в порту и неизвестно сколько времени ждут, когда в Бисау появится бездетный и не сумасшедший штурман. Корсар даже приплатил бы за бездетность, но, увы, так долго ждать они не могли.

— Мне надо часа два, чтобы собраться.

Снова кивок.

— Значит, я буду на шхуне через два с половиной часа.

Ещё кивок.

— Мне понадобится небольшой аванс.

Златан молча положил пару монет на стол.

Обезумевшего Альбека сдали на берег сразу после возвращения — товар был бракованным и ремонту не подлежал. Взгляд его стал бессмысленным (особых мыслей в нём и раньше не наблюдалось), движенья нервными — штурманом он больше никогда не будет, и даже лоцманом юноше не быть, сломался человек.

Зафар прибыл на судно, как и обещал, через два с половиной часа и привёл с собой дочь Сарину. Роман никогда не видел такой красоты и теперь поверил, что серб прав — команда может перессориться. Уже и сам был готов бить морды всем, кто посмеет подойти к девочке ближе, чем на два метра. То же самое заметил в лице Сержа и других.

Сарина была одета в мужские сапоги, брюки, рубашку, на голове намотан тюрбан. Лицо прекрасно, да и форм не скроешь. Такие женщины раньше сводили с ума великих полководцев, из-за них стирали с лица земли целые города. А теперь будут бить друг другу лица простые матросы.

Багажа у них было мало, два небольших сундука. Для них обустроили каюту, сделав ещё одну перегородку и сократив площадь кубрика.

Златану очень не понравилось, что такая красавица будет теперь маячить перед глазами, и он поставил штурману условие — сократить появление девушки на палубе до минимума, чтобы не раздражать команду.

Теперь все ошивались у штурманской каюты, постоянно находя незначительные причины, чтобы спуститься в кубрик.

Навигатор попросил дельфина контролировать настроение команды, но тот накидал таких невообразимых срамных картин, что в краску вогнать могли любого — абсолютно все матросы и корсары мечтали лишь об одном — все они мысленно ставили дочь штурмана в разные позы. Но опасности Яшка не уловил, и это успокаивало. Люди лишь мечтали, и пока никто не собирался воплотить свои мечты в жизнь, можно спать спокойно.

— Если этот бабай такой же, как тот псих, то нам всем крышка! — сказал вечером Крюк.

— Я тогда ему палец отрублю, — добавил Семён. — Два.

— А уж что я сделаю с его дочерью, — мечтательно произнёс Жорес.

— Съешь? — хохотнул Лерыч.

— Ага. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!

Первым делом они втроем уединились в каюте серба. Зафар даже и спрашивать не стал, что случилось, почему шхуна попала в штиль — старик знал причину.

— Альбек — плохой штурман, — бросил он. — Вёл вас по старым картам. С тех пор, когда нарисовали эти карты, Земля сильно изменилась. Южной Америки больше не существует, Северная процентов на сорок потоплена. География изменилась, почему же ветра должны остаться на месте?

Старик говорил на английском чисто, получше многих.

Серб долго рассматривал карту, но ничего не понял.

— И что ты этим хочешь сказать?

Штурман улыбнулся, блеснув железными зубами.

— Ничего особенного. Этот олух — был неплохим лоцманом. Он хорошо выучил прибрежные лоции… Но он не штурман. В котелке мозгов не больше, чем в башке вашего дельфина.

— Э… этот дельфин поумнее вас будет, — запротестовал Роман.

— Правда? Ну ладно. Так вот, Альбек вёл вас по старым картам, на которых нарисованы старые ветра и течения. Мои же, — Зафар достал из-за пазухи сложенную карту и расстелил, как скатерть, на столе, — я составлял сам.

— Ну, и? — тяжело протянул Златан. — Что ты там про ветра говорил?

— Он завёл вас в так называемые конские широты.

— Кони-то тут причём? — зло усмехнулся серб. — В океане-то!

Старик мягко улыбнулся и стал объяснять:

— Когда-то конские широты находились намного севернее. Это антициклон, в нём раскручиваются атлантические ветра, которые дуют всегда в одном и том же направлении. Азорский антициклон, может, слышали?

— Даже близко не слышал.

Штурман понимающе кивнул — зачем сухопутным забивать голову всякими антициклонами?

— Ну, в общем… — Зафар пожевал сморщенные коричневые губы. — До нашествия… или пришествия, как вам будет угодно, ветра раскручивались чуть севернее Африки, в районе Азорских островов, ныне покойных. — Палец уткнулся в карту западнее Дакара, пополз наверх и замер между Африкой, Европой и Северной Америкой. — В этом районе всегда был постоянный штиль. Вокруг раскручиваются ветра — на юг, на запад, на восток и на север, а в самом глазу антициклона — полный штиль, безветрие.

— А причём тут кони?

Роман не улавливал смысла. Второй подряд сумасшедший штурман — это перебор.

— Кони… потому что в древности, если корабль попадал в антициклон, то надолго оставался дрейфовать без ветра. Люди экономили воду, чтобы выжить. И первым делом выбрасывали за борт лошадей, которых везли в Новый Свет. Вздутые лошадиные тела долго плавали на поверхности, оттого эти места так и назвали.

— Ясно, — кивнул Златан. — А причём тут мы? Ведь вы сами говорите, что конские широты — севернее.

Штурман посмотрел на серба, как на дурачка.

— Всё изменилось. Нет теперь Южной Америки, и половины Северной. Азорского антициклона тоже нет. В результате большого передела территорий он опустился ниже. И теперь генератор ветров находится на широте чуть южнее Дакара. Я бы назвал его не Азорским, а Дакарским антициклоном.

Роман поворочал мозгами.

— Неправильные ветра, да? Арсений почуял что-то неладное, едва мы вышли в океан.

Зафар кивнул и уважительно произнес:

— Ваш капитан хороший штурман, сразу сообразил. Надеюсь, придёт в себя, и мы пообщаемся на эту тему.

— Так значит, ты утверждаешь, что с изменением географии изменились и ветра? — наконец сообразил Златан.

— Это же очевидно! — воскликнул штурман. — Не только ветра изменились. Течения тоже. Гольфстрим? Не знаю, что это такое — на старой карте он обозначен, а на самом деле он умер, как и многие другие течения. Зато появились другие. И я знаю, как их оседлать.

— На, раз ты такой суперштурман, то давай, прокладывай курс, вот тебе примерные координаты и…

— Нет, шкип, так не пойдёт, — отрезал штурман. — Примерные координаты — примерный курс. Ты мне даёшь такой большой квадрат, что я не смогу проложить правильный курс, и ты будешь всем говорить, что я плохой штурман. Но… судя по твоим прикидкам, нам нужен остров Южная Георгия? В том районе нет больше никаких других островов. Разве что Фолкленды, но на самом краю квадрата, — старик обвёл пальцем квадрат невдалеке от Антарктиды.

— Ты, Зафар, почти угадал, — серб был явно доволен тем, что штурман сразу определил, что необходимо, доказав свой профессионализм. — Хм… ну, давай тогда, держим курс на Южную Георгию.

— А дальше? — штурман испытующе посмотрел на серба.

— А там и решим.

— Так тоже можно. Как я уже сказал, карта, с помощью которой хотел вас угробить Альбек, устарела. Сейчас ветра начинают раскручиваться значительно ниже, и вы попали в глаз циклона. А если чуть не доходя до зоны штиля, стать под северный ветер, то скоро окажешься в течении, которое выведет в центральную часть Атлантики, где можно «пересесть» на течение, идущее вдоль Южно-Американских островов. К острову можно подойти со стороны бывшей южной Америки. Течение, образовавшееся после потопления материка, проходит невдалеке от Фолклендов, а там остаётся поймать юго-восточный ветер, который дует почти постоянно, и добраться до острова. Давно я в тех краях не бывал, лет двадцать уже.

— А ты нас как этот псих… — Златан неопределённо кивнул на африканский берег. — В глаз этого… антициклона не заведёшь?

Старик улыбнулся:

— Нет, прокатимся по самому краешку. Оседлаем ветер. Мы пойдём тем же маршрутом, что вёл вас Альбек, но чуть не доходя, заберём южнее. Ветер там загадочно себя ведёт, но я уже его повадки изучил.

Шхуна снялась с якоря, штурман вывел её в океан, показал сербу небольшой остров, на который следует править, и ушёл в штурманскую каюту прокладывать курс.

— Что ты о нём думаешь?

— Мне кажется, старик знает, о чём говорит, — Роман потянулся к рому и плеснул в стакан на два пальца.

— Да, — согласился серб. — А вот дочь мне совсем не нравится.

— А мне даже очень понравилась, — навигатор влил в себя ароматный напиток.

Златан тоже выпил.

— Сарина понравилась всем в экипаже, я это и без тебя знаю. В море без баб и крокодилица понравится, а тут такая деваха, загляденье.

Удостоверившись, что всё в порядке, Роман отправился проведать Арсения. Кок дежурил у капитана, рядом дремал Салават. Лицо татарина стало жёлтым и измученным. Куда исчез тот весельчак, который всегда держался на позитиве?

Он посидел рядом с кэпом, поговорил с Сержем о состоянии товарища.

— Знаешь, — Удалой посмотрел на капитана, на спящего и пожелтевшего от горя Салавата. — Порой кажется, что кэп в сознании. Вроде как притворяется, что в беспамятстве, а сам подсматривает, следит за нами из-за полуприкрытых век.

— Ну ты скажешь тоже. А зачем?

— А чёрт знает. Сеня на вид кажется тупым увальнем, но умнее всех нас вместе взятых. Я никогда не мог предсказать, что он скажет и что сделает. Может быть, затеял что-то против серба?

Роман задумчиво почесал макушку.

— Странная гипотеза. Сене сейчас не до интриг. Ты не видел, а я рядом стоял, когда он шарахнулся о штурвал. Забыв о боли, крутил его, выводя шхуну из-под ветра. У него все внутренности отбиты. А доктора у нас нет. Дурак Бора не позаботился об этом, а мы не подумали.

— Разве что поколдовать. Зафар умеет колдовать?

— Скажешь тоже — колдовать! — озлился навигатор. — Старик только над картами колдует.

— Я когда пацаном был, у меня все пальцы бородавками покрылись. Тётка взяла, ниточку на каждую завязала, в землю закопала, что-то там пошептала, и я и не заметил даже, как сошли. В какой-то день вдруг смотрю, а бородавок-то и нету.

— Ага, когда бородавки будут, обязательно твою тётку позову.

— А я в это верю, — Серж вздрогнул уставился на капитана. — Глянь, веки дрогнули, видишь? Я ж говорю, он подсматривает за нами!

— Нервный тик поди, — скептически бросил Роман, а сам скосил глаза на Сеню, а вдруг подглядывает?

Кок тихо ойкнул и уставился на Арсения.

Навигатор повернулся и увидел, что капитан открыл глаза. Взгляд его был затуманенный, но осмысленный.

— Где мы?

— В океане.

— Ясно, что не в пустыне. Где именно?

С чувством юмора у него всё в порядке.

— В Атлантике, от Бисау недавно отошли.

— Кто ведёт корабль?

— Штурмана взяли.

— Это хорошо. Молодцы, — кэп сделал попытку улыбнуться, но скривился от боли.

— Ты как себя чувствуешь?

— Прекрасно. Всё болит от макушки до жопы. И жрать хочется.

— Аппетит — это хорошо! — обрадовано воскликнул Удалой. — Я сейчас тебе ушички принесу. Будешь уху? Вкуснятина. Наваристая ушица.

— Ну да, в море без ухи никак, — пошутил Арсений.

Кок выскочил из каюты и затопал на камбуз.

— Ты это, пока признаков жизни не выказывай, — предупредил товарища навигатор.

Арсений непонимающе посмотрел на него и промолчал. Сил на разговор у капитана не осталось.

— Если Златан увидит, что ты очнулся, то может высадить штурмана. А я бы этого не хотел. Отличного штурмана мы взяли.

— Да какой там очнулся. Так, побыл здесь минутку… и назад.

Когда Серж вернулся, Арсений снова пребывал в беспамятстве. Расстроенный кок поставил на стол чашку.

— Ну хоть Салавата накормлю.

* * *

Солнце клонилось к закату, начинался вечер.

Старый Зафар стоял на полубаке и смотрел вперёд. Он переоделся, скинув серенькую одежду и теперь походил на настоящего корсара, как их изображали в старинных книгах. В широкополой шляпе, широченных штанах, заправленных в сапоги, в рубахе навыпуск с огромными манжетами. Ещё бы шпагу. Зафар оглянулся, и Роман увидел на поясе кортик — вылитый пират!

— Добрая шхуна, — сказал штурман. — Очень легко управляется. И очень быстрая.

— Как долго нам придётся идти?

— Точно не скажу, всё зависит от погоды. Дней восемь-десять, а если ветер ослабнет, то и подольше. А там другое течение — и с ним мы пойдём на юг.

— Надеюсь, приключений больше не будет, — заметил Роман, глядя на барашки волн.

— Проплыть хотя бы несколько дней без приключений в этой части океана — это уже большое приключение. Всю жизнь мечтаю о таком.

— А что за приключения? — поинтересовался навигатор.

— Да всякие. И пираты, и шторма. Судя по скоротечному ремонту, без приключений и у вас не обошлось.

— Бывало, — согласился навигатор.

Серб поднялся на палубу.

— Сколько времени мы потеряли, застряли в этих конских широтах. Кой дьявол поставил этот проклятый антициклон на нашем пути?

Штурман ответил:

— Преграды на нашем пути есть всегда. Иногда реальные, а бывает, и выдуманные. В древности люди вообще считали, что переплыть океана нельзя, потому что Средиземное море к западу от Геркулесовых столбов непроходимо. Но Геркулес разбил скалы и сделал проход, открыв навигацию.

— Ну да, и прилетели эти земноводные твари и закрыли навигацию.

— Кто из вас скажет, когда люди впервые пересекли океан? — спросил Зафар.

— Колумб, наверное, — заметил Роман. — В средние века.

— В Америку плавали древние викинги задолго до Колумба. А раньше Плутарх считал, что Атлантический океан полон жидкой грязью, и это болото непроходимо для судов. Это описание очень хорошо характеризует Саргассово море. Но откуда в древней Греции могли знать о Саргассовом море? Значит, плавали. Но если Плутарх утверждает, что океан пересечь невозможно, значит, греки до Америки не добрались, застряв в Саргассовом море. Но у них не было никакого оборудования, паруса и вёсла. А у нас есть и знания, и генераторы, и электромоторы. Так что можете не сомневаться, мы доберёмся куда надо.

— Спасибо, успокоил, — Златан рассмеялся. — Даже целую историю рассказал, чтобы свои слова подтвердить. А ты мне нравишься, старик.

Штурман хмыкнул:

— Главное, чтобы тебе моя дочь не понравилась.

— А вот это уже от тебя зависит. Если не станет свои прелести демонстрировать, то как-нибудь удержусь. Ребята без женщин одичали совсем. Так что пусть она сидит в каюте. Ночью может выйти на палубу, подышать свежим воздухом. А будет перед моряками задом крутить, может случиться беда.

— За Сарину можете не волноваться, я её воспитал, как положено.

Ночью Роман не спал, стояла такая духота, что сон совершенно не шёл. Часа в три, дерябнув рома, поднялся на палубу. Дельфин дремал, когда товарищ, раздевшись, прыгнул в бассейн и разбудил его. На вопрос «Как настроение?» тот бросил картинку — спокойное море.

Плескаться и играть Яшка отказался и кругами плавал вокруг да тихо стрекотал, как цикада. Но вдруг насторожился и замолчал.

Навигатор встревожился. Не иначе как очередное приключение настигло команду «Медузы». Но ничего страшного не произошло. Дельфин бросил товарищу картинку: прекрасная девушка. Сарина выбралась подышать воздухом. Чтобы остаться незамеченной, она поднялась на палубу, прошла к корме и теперь находилась недалеко от бассейна, на полуюте.

Он полез наверх. И едва выбрался на палубу, услышал приглушённый вскрик — девушка стояла в пяти шагах. Она была одета в рубаху и мужские штаны, заправленные в сапоги. Рубашка велика и висела чуть не мешком, но формы не скрыть. Богиня, одним словом. А навигатор стоял перед восточной красавицей в трусах, мокрый и беспомощный. Особенно его беспокоила собственная спина. Лишь бы девушка не заметила жабры.

— Здрасьте, — сказал по-русски и перешёл на английский. — Извините, я не готов к встрече… и без галстука.

Девица прыснула и отвернулась. Роман бочком пробрался к брошенной в кучу одежде, быстро накинул рубашку и натянул штаны. Запрыгнув в ботинки, пригладил ладонью мокрые волосы и представился:

— Роман.

Девушка обернулась и улыбнулась, протянув руку:

— Сарина.

Он вытер ладонь о рубашку. Сарина рассмеялась, смутив его.

— А я знаю твоё имя… Слышал уже. И даже видел. Один раз.

— Я тебя тоже знать, — голос у неё мягкий, шелковистый, в глаза блестели, как два алмаза. — В Бисау видеть, когда вы на берег ходить с этот злой человек.

Она слегка коверкала слова, но четко их выговаривала.

Он повернулся к фальшборту и навалился грудью планшир. Вода плескалась, за кормой тянулся длинный пенный шлейф. Светила луна и ярко блестели необычно крупные звёзды, такие близкие, что казалось — можно дотянуться рукой.

— А у тебя красивое имя, — проговорил, не поворачивая головы.

— Мама меня так назвать.

— Мама, наверное, такой же красавицей была?

— Не знать. Я её не помнить. Родители умирать, когда мне быть три года.

— А Зафар твой дед? Я думал, что он тебе отец.

— Зафар взять меня на улице и спасать от голодный смерть. Он для меня есть второй папа.

Роман промолчал, разглядывая тёмную воду за бортом. Девушка такая же, как и он… тоже беспризорница. Но её подобрал добрый человек и удочерил, а его взяли люди, которым наплевать на чувства. Девочке повезло.

— Ты не бойся здесь никого, — сказал навигатор. — Если кто-то будет обижать, скажешь мне. Хорошо?

— Хорошо, — она улыбнулась. — Я сама уметь за себя стоять. Папа Зафар считать, что я ещё маленькая девочка. А я уже взрослеть.

У неё был милый акцент и забавная манера говорить, она вызывала улыбку. А Зафар говорил на английском очень хорошо.

Ещё несколько минут постояли вдвоём, и Сарина попросила Романа оставить её одну. Навигатор ушёл, окрылённый. В груди творилось невесть что, и до утра он не спал, лишь хлестал ром и уснул, когда окончательно окривел. Засыпая, почувствовал себя почти счастливым.

Утром трещала голова, и счастья как не бывало. Навигатор искал глазами Сарину, но девушка не выходила из каюты штурмана. Так хотелось ещё раз увидеться, хотя бы один раз. Подойти и постучаться в дверь каюты не решался.

Встретившись с Зафаром, он заметил, что старик взглянул на него каким-то странным взглядом, полусерьёзным-полунасмешливым. «Неужели у меня на лице всё написано?»— подумал навигатор и при случае заглянул в зеркало. Из отражения глядело глуповатое лицо с удивлёнными глазами. Никогда не замечал за собой такого тупого выражения. Постарался согнать с лица дурачка, но стал выглядеть глупее. Бросив это занятие, снова поднялся наверх. Наверное, это любовь, мелькнуло в голове. Какая к чёрту любовь! Деваха увидит жабры на спине, и убежит… Счастье с жабрами несовместимо.

Настроение ухудшилось, и он ушёл к Яшке, излить тоску. Дельфин сразу уловил состояние и закидал картинками-успокаивалками. Однако Романа ещё больше расстроило, что его жалеют. Раз жалеют, значит, есть за что. Настроение передалось и Яшке, и в конце концов он тоже впал в депрессию. Эмпаты-телепаты — такие, иной раз расстраиваются больше, чем те, за кого переживают.

Оставив друга, Роман перебрался на полубак. Там беседовали серб и штурман. Вмешиваться не стал и стоял да слушал разговор.

— К вечеру подойдём к южной границе антициклона, — говорил штурман. — Там ветер поймаем, и на запад, к Американским островам.

— А потом? — поинтересовался серб.

— Пополним запасы воды в Парамарибо. Ребята могут на рынок сходить, там отличный рынок. Мы поймаем северное течение и двинем на юг. При попутном ветре долетим до острова, как на крыльях.

— На островах обязательно останавливаться? — подозрительно спросил Златан.

— А воду где возьмём? Ниже к югу вообще никакой земли. Остатки Бразилии и южнее несколько островов, а дальше утонуло абсолютно все.

— А чего же Южную Георгию не утопили? Атлантиду зачем оставили?

Старик ответа не знал. Да и никто не мог знать ответа на этот вопрос.

— Может быть, холод не нравится? На севере амфибий тоже почти нету. Там вечная мерзлота.

Серб запустил пальцы в густую бороду, размышляя над словами старика.

— Зато тепло очень любят, расплодились, как тараканы. Кстати, в океане больше никаких островов нет? Не хочется мне с этими тварями встречаться.

Зафар отрицательно мотнул головой.

— Невдалеке от экватора архипелаг один… после нашествия поднялся выше над водой. Там никто не живёт, но иногда появляются амфибии. Но мы стороной пройдём его… хотя острова можно будет увидеть.

— А на этих островах не могут скрываться пираты?

— Там негде жить. Сплошные скалы. Раньше стояла база, от которой остался полуразрушенный маяк, но сейчас там бывают одни амфибии. Я не знаю, что они там делают. Может, работают, а может, наоборот, пикники устраивают.

Целый день «Медуза» шла на юг, а вечером, уже после заката, Зафар указал Златану, что пора поворачивать за запад. Заскрипели мачты, звоном отозвались снасти, «Медуза» накренившись, легла на другой курс. Шхуна несколько раз меняла галсы, прежде чем паруса поймали северо-восточный ветер и упруго натянулись.

Ночью Роман несколько раз выходил на палубу в надежде встретиться с Сариной, но они так и не увиделись. Зато столкнулся с Зафаром. По взгляду старика стало ясно — он прознал о том, что дочь виделась с дайвером в прошлую ночь. И постарается эти встречи прекратить.

Они молча постояли у борта и разошлись.

* * *

Я знаю тысячи историй!

А-ха!

И всё я рассказать могу!

А-ха!

Когда рыбак уходит в море!

А-ха!

Рыбачка ждёт на берегу!

А-ха!

Моряки работали с парусами, и уже почти не различали, кто с кем в паре. Потомственный рыбак Егор плечом к плечу стоял с усатым Семёном, Салават с рыжим Лерычем, а Сава с толстяком Жоресом. Роман с подозрением относился к Златану и команде, и с удивлением отмечал, что экипаж уже почти сроднился. Отличало людей одно — у корсаров на поясах висели револьверы, а рыбаки были безоружны.

Три дня «Медуза» шла на всех парусах. На третий день после полудня на правом траверзе завиднелись несколько островов.

Навигатор взял бинокль. Как и говорил штурман, на выпирающей из воды скале стоял полуразбитый маяк. На западных островках вроде бы копошилась жизнь. Сначала показалось, что это пингвины, но откуда им взяться так далеко от Антарктиды? Присмотрелся ещё раз и понял, что это не пингвины. Это амфибии катались на своих антигравитационных платформах. Несколько особей стояли на скалах и наблюдали за шхуной.

Роман передал бинокль сербу. Тот долго разглядывал балансирующих на гравиплатформах пришельцев. Лицо его исказилось в брезгливой гримасе.

— Отдыхают, с-суки. Впервые вижу, чтобы амфибии развлекались. Ничто человеческое им не чуждо.

Три особи последовали вслед за судном и некоторое время летели, скользя над водой, не сокращая дистанции. Затем амфибии отстали и вернулись к острову.

— А что им нужно так далеко от материка? — спросил Златан. — К тому же условия тут для них непригодные.

Зафар пожал плечами.

— А кто их знает. Сами по себе живут. Иногда мне кажется, что что-то ищут, рыщут по всему океану.

— Что могут искать эти твари? Чем они вообще интересуются?

— Однажды я слышал, что когда они прилетели на Землю, то при посадке потеряли один корабль. Ну, и боятся, что технологии достанутся нам. С тех пор и рыщут по морям в поисках потерянного звездолёта.

— Да, если бы мы научились управлять природой, как они, может быть, удалось бы изгнать их.

— Теперь уже не получится. Попробуй на африканском берегу сказать, что хочешь избавиться от пришельцев. Свои же и прибьют.

Острова растворились в океане, а с ними исчезли и амфибии. Никаких пиратов не видно, и Златан с Романом успокоились, хотя Зафар говорил, что пираты в Атлантике не редкость.

Ещё сутки прошли в спокойствии. Налетел небольшой шторм, но ничем не навредил судну.

Увидеть Сарину так и не удалось, девушка совсем перестала выходить из каюты. Навигатор чуть ли не всю ночь просидел на палубе, а её всё нет и нет.

А на другое утро на западе вырос берег. Когда-то там был континент, а теперь лишь горстка островов.

Зафар стоял на палубе с биноклем.

— Сейчас, чтобы пройти кругосветное путешествие, совершенно не нужно превращаться в Магеллана и спускаться чуть ли не до Антарктиды, — говорил он, не отрывая от глаз окуляров. — Можно пройти мимо Южно-американских островов. Центральная Америка полностью ушла на дно, прихватив с собой юг США. От Южной Америки осталось несколько островов. Территории Колумбии, Венесуэлы, и северной части Бразилии превратились в архипелаг из крупных и мелких островов. А ниже десятой параллели и островов-то почти не осталось.

— Так сразу и пойдём на юг, может быть? — спросил серб.

— Надо воды набрать, — возразил штурман. — Здесь, на Южно-Американских островах, можно запасы пополнить, а ниже — только на Южной Георгии. Не хотелось бы оставаться совсем без воды. Здесь есть парочка относительно спокойных портов, к одному мы и пойдём.

— Я бы не хотел туда, — попытался надавить Златан. — Там же амфибии кишмя кишат. И ещё наверняка эти идиоты, которые им поклоняются.

Старик опустил бинокль и глянул на серба.

— Если бы мы остались там надолго, ещё можно бы беспокоиться. Но мы зайдём ненадолго, пополнить запасы воды. Умирать от жажды, каждую секунду слыша плеск за бортом — это самая ужасная пытка.

До берега шли ещё целый день, добрались лишь к вечеру и отложили дела на утро. Серб выставил усиленный наряд, но обошлось без эксцессов, шхуну никто не обстреливал и не брал на абордаж, и команда спокойно выспалась до утра.

Роман проснулся затемно, вышел на палубу и вдруг увидел Сарину. Сердце заколотилось, будто хотело выломать рёбра, а во рту пересохло.

— Ты меня избегаешь!

— Отец сказать, чтобы мы не встречаться.

— Почему?

— Он думать, что ты меня любить.

Навигатор смутился и промолчал.

— Правда! — девушка хихикнула, ещё больше смутив парня. — Любить! Увлекаться!

— Не увлёкся я… — ответил наконец. — Хотел кое-что спросить.

— Спрашивать.

— Я… это… хотел спросить…

— Ну? Спрашивать!

— Я… я хотел… Да ничего я не хотел! — вдруг выпалил он.

Роман покраснел — хорошо хоть темно, и девочка этого не увидит. В такой глупой ситуации он никогда ещё не бывал. Чего полез? Ну, скажет, что хотел под звёздами постоять — поймёт? Ещё и посмеётся над ним. А он? «Тоже мне Ромео с жабрами! — со злостью подумал он. — Да кому я нужен? Меня же люди бояться станут, едва узнают мою тайну. Будут меня за амфибию принимать. А я? Я и есть амфибия!»

Развернулся и двинулся прочь, но неожиданно Сарина поймала его за рукав.

— Подождать.

Он остановился. Девушка, не выпуская рукава, приблизилась. Он почувствовал дыхание на своей щеке. И зажмурился. Показалось, что она хочет его поцеловать.

— Не ходить сегодня берег.

Навигатор открыл глаза.

— Что?

— Не ходить берег. Остаться на корабль.

— Почему?

— Я больше не сказать.

Она провела пальцами по его щеке, Роман снова закрыл глаза, ожидая большего. А когда открыл, её рядом уже не было.

Он стоял и размышлял над услышанным. Что же хотела сказать дочь штурмана? Будто всерьёз предупреждала о какой-то опасности. Может быть, об амфибиях говорила? Скорее всего. Эти мерзкие твари везде, по всему свету расплодились. Но Зафар утверждал, что зайти в порт на короткое время — не опасно.

Навигатор стоял и смотрел в тёмную воду. Вдалеке на востоке начинал алеть горизонт. В небе сияли яркие южные звёзды. Ночь подходила к концу.

Он почувствовал, что проснулся Яшка. Чёрное тело дельфина беспокойно скользило по воде бассейна. Он нервничал. Картинка, которую он показал товарищу, озадачила. Буря. Сильная буря. И два лица — Сарина и Зафар. Это могло значить одно — штурман со своей дочерью затеяли что-то недоброе. А что именно, дельфин не знал. Или не мог понять. Но тогда зачем она предупредила об опасности?

По дороге в кубрик он встретил Салавата. Тот стоял и тоскливо смотрел в тёмную даль. Тяжело парню, ничего не скажешь. Роман стал с ним плечом к плечу и они вместе долго глядели в океан. Говорить ничего не хотелось. Утешать людей — причинять им боль.

Странно устроены люди. Живут в вечной тоске. Брат умер — тоска, влюбился — тоже тоска.

Так, в тоске, он вернулся в кубрик и лёг спать.

С первыми лучами солнца на палубу высыпали матросы и совместно с корсарами начали готовить судно. Подняли якорь, поставили паруса и двинули к бывшему устью реки Суринам. Лоцман не понадобился, Зафар хорошо знал фарватер.

Сам город Парамарибо находился в двадцати километрах от места впадения реки в океан, но им туда и не надо, достаточно было зайти в старинный городок Браамспунт, расположенный на правом берегу Суринама. Старик-штурман рассказал, что после катастрофы этот городок несколько разросся, потому что многие мореплаватели, вместо того чтобы заходить в устье реки и плыть до Парамарибо, предпочитали делать запасы здесь.

Самой реки уже давно не существовало, и то, что называли её устьем, на самом деле было заливом. Теперь Парамарибо находился на большом острове, занимающем территорию бывшей Гвианы, Суринама и части Гайаны.

Пресную воду, как сообщил Зафар, уже много лет добывают из глубоких артезианских скважин, пробуренных в нескольких местах Браамспунт и Парамарибо.

Снарядили две шлюпки, в одной сидел навигатор, серб и штурман. Если раньше ни за что бы не сошёл на берег, зная, что там бродят толпы амфибий, то после слов Сарины втемяшил себе, что надо обязательно посетить порт. Какая-то детская упрямость гнала туда, хотелось доказать самому себе, что ничего страшного не произойдёт, а Яшка слишком перемудрил.

У берега летали амфибии, держась в полуметре над водой на своих гравидосках. Они спешили навстречу приближающимся шлюпкам. Куда девалась их обычная нерасторопность? На досках уродцы были очень маневренными и быстрыми. Шесть особей с отмороженными глазами приблизились и обошли каждую шлюпку по несколько раз, затем двинули к «Медузе». Покружили вокруг, осмотрели корабль со всех сторон. Оглядев судно, они полетели вдоль берега на юг.

Это не вязалось с обычной отмороженностью пришельцев — какого чёрта заинтересовались они людьми? В каких случаях люди обращают внимание на муравьёв? Если это энтомологи. Или дети, эти любят ворошить муравейники палочками. Лишь бы амфибии не оказались детьми. Очень не хотелось, чтобы злые дети ковыряли людей палочками.

Шлюпки приближались к длинному пирсу, у которого стояли и яхты, и лодки. Крупных кораблей в порту не было.

Обе шлюпки пристали к пирсу с глухим стуком. Роман помог выбраться Зафару. Матросы закрепили канаты и, захватив бочонки, отправились искать пресную воду.

— Куда сейчас? — спросил навигатор.

— Надо рынок найти, — сказал Серж. — Мяса хотел прикупить, достала уже людей рыба и солонина.

— А ты, старик, куда?

— Карты новые приобрести. У них должны быть местные лоции, всё-таки я давно тут не бывал. Встретимся здесь.

Кок вытащил из шлюпки две заготовленных корзины для продуктов и, всучив одну Роману, зашагал к видневшимся невдалеке зданиям. Каблуки громко щёлкали по деревянному настилу пирса.

Амфибий поблизости не видно, но метрах в ста была группа этих страшных существ, отдалённо похожих на людей. А в море за спиной снова появились сёрфингисты.

Рынок Браамспунта был небольшим. Несколько рядов с лотками, сквозные проходы между ними соединяли два конца площади прямыми линиями. В крайнем слева ряду продавали свежую рыбу, в крайнем справа — зелень и овощи с фруктами, а два центральных краснели свежим мясом, здесь торговали и говядиной, и свининой и ещё чем-то похожим на крольчатину, кошатину и крысятину.

Торговцы улыбались и кивали, тыча в лица покупателям шматами сала. Мясник в огромной широкополой шляпе и ковбойке быстро перебирал пальцами розовые куски говядины на лотке и что-то лопотал по-испански.

— Да не понимаю я тебя! — воскликнул Серж. — Что за дурдом, ни по-русски, ни по-английски.

Торговец продолжал улыбаться, вопросительно заглядывал в глаза покупателю.

— Сколько стоит?

Торговец улыбался и кивал головой. И называл цену на испанском.

— Ну ты хоть на пальцах покажи! — кок выкинул вперёд сжатый кулак и стал распрямлять пальцы. — Один? Два? Три?

Глаза барыги округлились, он перестал улыбаться и отрицательно замотал головой.

— Ну что ты балдой машешь? Сколько тебе надо?

Торговец ткнул пальцем в лужицу говяжьей крови и вывел на столе цифру «500». Затем улыбнулся и кивнул.

— Совсем с ума сошли? — взвился Серж. — Пятьсот серебряных монет? За кусок мяса? Да я тебя вместе с твоей женой и детьми, вместе со всем вашим городом куплю за эти деньги! Десяток монет дам за десять килограмм, и ни грамма больше!

Он перечеркнул пальцем написанную телячьей кровью цифру и, достав из сумки, монеты, выложил на прилавок. Торговец снова закивал, голова его болталась, как у неисправной куклы. Хитровато посмотрел по сторонам и прикрыл ладонью монеты. Медленно передвинул к себе, поднял, вытер о рукав. Как бы невзначай уронил в нагрудный карман. И снова улыбнулся.

— Ну так что, даёшь десять килограмм?

Торговец вдруг сдвинул мясо с прилавка в кучу и пихнул всё это в сторону покупателя, как маленький бульдозер, который толкал кучи мусора на городской свалке Севастополя. Там было никак не меньше тридцати килограмм.

— Э, мужик, ты чего? — опешил Удалой. — Это всё нам?

Торговец промолчал и принялся складываться.

— Похоже, что мы заплатили куда больше, чем он рассчитывал взять, — заметил Роман.

— А че же там писал, пятьсот… — говорил кок, складывая мясо в корзины. — Пятьсот чего?

— Не знаю, местных фантиков.

— Ну и ладно, — улыбнулся Серж. — Всё равно даже эта цена куда ниже, чем я когда-нибудь видел.

Разложив мясо по корзинам, отошли к другому ряду. Там стоял терпкий овощной аромат. Каких только овощей здесь не продавали. Навигатор никогда и не видел ничего подобного. Кок тоже растерялся.

— Картошка у нас есть, — говорил Удалой сам себе. — Зелень надо взять, а что здесь такое, я и ума не приложу. Это огурцы? Да не похоже… И не кабачки. Нет, лучше не рисковать, мало ли что это за фигня. А вон зелень, к мясу в самый раз будет!

Серж бросился к другому ряду. Когда Роман догнал товарища, обратил внимание, что народу на рынке стало намного меньше. Оглянулся и заметил, что мясной ряд опустел. Люди начали быстро расходиться.

Удалой стал расспрашивать торговца зеленью, но тот замахал руками и принялся закидывать пучки лука, петрушки и сельдерея в огромный баул. Торопился, словно боялся куда-то опоздать. Соседи тоже начали собираться.

— Куда это они? — недоумевал Серж. — Странные барыги, деньги предлагаешь, а они не берут.

— Куда-то торопятся, — заметил навигатор. — Сейчас что-то произойдёт.

— Куда? На мессу? — кок пригляделся к спешащим торговцам.

На той стороне рынка появились люди, одетые в странные хламиды, похожие на монахов. В считанные минуты рынок опустел — исчезли и продавцы, и покупатели. А в проходах бездвижно стояли, склонив головы в капюшонах, адепты новой религии.

Послышался тяжёлый и протяжный гул колокола. Примерно в такой звонили в Севастополе, предупреждая о пожарах. Но пожарный колокол звенел куда тише и спокойнее. А в этот колотил кто-то очень нервный. Так бить в колокола может человек в эпилептическом припадке. И возвещать этот погребальный звон должен как минимум апокалипсис. Хотя, он уже вроде наступил.

Звон прекратился. Навигатор оглянулся и увидел толпу, она надвигалась с противоположного края рынка. Люди не помещались в проходы между рядами и в самом начале ненадолго застопорились, но сразу выстроились в колонны. Монахи отступили и пропустили их.

— Про мясо придётся забыть. — Роман поставил на землю тяжеленную корзину и стал пятиться, боясь повернуться к толпе спиной.

— Ты что! Мясо я не брошу!

Роман развернулся и быстро зашагал к порту. За спиной слышался гул голосов и кряхтение кока. Навигатор оглянулся, и увидел, что Удалой, надув щёки и выпучив глаза, нёс обе корзины.

— Идиот! Бросай, бежим!

Серж отрицательно замотал головой. Пришлось вернуться. Не оставлять же товарища одного. Время потеряно, часть людей обошла их с тыла, и теперь путь к порту был отрезан.

Когда разноголосая толпа окружила товарищей, стало ясно — они пришли по их душу.

— А вот теперь можно расслабиться и попытаться получить удовольствие, — заметил навигатор. — И если бы не твоя жадность, то, может быть, и обошлось бы.

Удалой бросил корзины и стал в боевую стойку — сжал кулаки, сгруппировался. Но если отбиться от пьяных гопников в Севастополе ещё бы получилось, то здесь подбитым глазом и выбитым зубом не обойдётся.

Роман заметил эмблему сектантов — изображение головы амфибии. Но не на шевроне, как в Дакаре, а на чёрной наплечной повязке. А когда толпа приблизилась вплотную, то эту же эмблему успел разглядеть на большой печатке, которой ему засветили в глаз. Помнил, что кидался, кусками мяса, орал, кусался, пинался и матерился, но народу было слишком много, и у каждого по два кулака и по две ноги, обутых в тяжелые берцы.

Но чудеса всё-таки иногда случаются. Он почувствовал, что бить перестали и даже подняли на ноги. Кое-как отряхнули, всучили в разбитые руки оторванные рукава и воротник.

Рядом стоял Серж. Встреть где-нибудь, ни за что не узнал бы. Лицо распухло, как у алкоголика в недельном запое, а глаза превратились в две узкие щёлочки.

Толпа расступилась. Вдалеке стоял высокий человек, одетый в расшитый золотом плащ. В левой руке он держал длинный и узкий меч. На голове сидел несуразный колпак, из-под которого вились густые чёрные кудри, а всё лицо пряталось под клокастой бородой.

Навигатор вспомнил разговоры о жертвоприношениях среди сектантов. Сейчас их отведут к алтарю, заколют, как баранов, и души с крейсерской скоростью понесутся в рай с благой вестью… или с не благой вестью. Или не понесутся никуда, а растворятся в воздухе. Чёрт знает, что там после смерти происходит и есть ли у людей души. Нет, души, конечно, есть. По крайней мере, у живых. А становиться неживым очень не хотелось.

Толпа стала скандировать что-то на испанском языке. Сектанты повторяли одну и ту же фразу раз за разом, в которой Роман разобрал слово «муэрте», что, наверное, означало «смерть».

Меченосец что-то гаркнул, и толпа затихла. Такой тишины Роман не слышал (да, тишину тоже можно слышать) с тех пор, как побывал в мёртвой зоне Чёрного моря. Казалось, даже птицы перестали щебетать и вся планета замерла в ожидании. А человек с мечом не заставил себя ждать. Он ускорил шаг и в скором времени остановился перед двумя товарищами.

— Люди из дальних земель, вам будет оказана высокая честь! — сказал он на английском. — Вы мои гости. Пользуйтесь гостеприимством.

— Это у вас называется гостеприимством? — кок сплюнул выбитый зуб.

— Недолго вам быть на священной земле. Скоро вы отправитесь в далёкое путешествие. И спро'сите там, скоро ли пошлют нам его. Мы все ждём его.

— Кого? — прохрипел Роман, выхаркивая кровь изо рта.

— Его, — меченосец блеснул глазами. — Человека, который соединит в себе две сущности. Людей и Их. Мы станем едины.

Сектант вложил меч в ножны.

— Сейчас вас накормят, и отправят туда, откуда они пришли. Негоже туда голодных посылать.

Он достал из огромного кармана потрёпанную книжку без обложки и что-то громко прочитал. Толпа завыла.

Двое взяли навигатора под руки и куда-то повели. Рядом шёл Серж. Сопротивляться бесполезно, слишком много вокруг сектантов.

Товарищей провели сквозь торговые ряды на тот конец рынка. У Романа болела отбитая рука, а Серж заметно прихрамывал. Они шли по очень узкой улочке, на которой двухэтажные домики казались небоскрёбами, а синее небо очень далёким. Толпа растянулась в колонну по двое.

Солнце не заглядывало на дно этих улочек, и здесь царил вечный влажный полусумрак, и серая плесень покрывала склизкие стены.

Улица упёрлась в маленькую площадь, вокруг которой расположено несколько пятиэтажных домов. На крышах стояли люди и размахивали чёрными флагами с изображением сектантских символов. В окнах маячили тени и шевелились занавески.

Навигатора втолкнули в одну из дверей, следом Удалого. Заставили подняться на третий этаж и ввели в просторное помещение с большими и светлыми окнами.

Вдалеке виден порт и мачты «Медузы» на рейде. Их там ждали… А может быть, уже и не ждали, наверняка на корабле видели, что творилось в порту и предположили, что кока и дайвера уже нет в живых.

Посередине просторного помещения — огромный стол и стулья. Несколько сектантов принялись вносить подносы с различными блюдами. В комнате стоял терпкий аромат специй.

В помещение набилось человек десять во главе со жрецом-меченосцем, остальные остались снаружи.

— Садитесь, сейчас будем трапезничать! — сказал жрец.

Он сел, а ножны поставил рядом, прислонив к столу. Романа подтолкнули к стулу напротив, товарища усадили рядом.

— Нас сейчас, как свиней, откормят и заколют.

— Хоть пожрём перед смертью. Набьём пузо напоследок. Дорога нам предстоит дальняя. Жаль, крыльев у нас нет, а то б улетели.

— Крылья нам скоро приделают.

Есть не хотелось, но навигатор всё же взял какой-то фрукт со стола и осторожно откусил. Сочная сладость растеклась во рту.

Вдруг открылась дверь и в помещение втолкнули Зафара. В руке он держал измочаленную карту. Старика подвели к столу, усадили за стол между товарищами.

— Какими судьбами?

— Порядки здесь стали очень уж жёсткими, — старик скорчил гримасу. — За двадцать лет многое изменилось.

— И ещё бы сто лет сюда не заплывать. Но загадывать не будем. Нет никаких мыслей, как нам отсюда убраться?

— С посланием богам, — зло усмехнулся Зафар. — Его вошьют в грудь. Вместо сердца.

— Я не согласен, — забубнил Серж. — Я жить хочу.

— Я тоже хочу, но не вижу выхода.

— А выход есть, — отрезал навигатор. — Всегда есть, но наша беда в том, что мы его не видим.

Штурман, огляделся.

— Если я сейчас стану кричать, и бегать по комнате, то у вас будет шанс выбежать на улицу.

— Не вариант, — отрубил Роман. — Там человек пятьсот. Порвут.

Старик положил в рот горсть ягод и разжевал.

— Тогда Златану придётся обойтись без штурмана, без кока и без тебя, мой друг. Матросы, я видел, успели набрать воды и отойти к шлюпкам.

— Серб выбросит твою дочь за борт. — Роман улыбнулся сектанту, пристально следившему за беседой, и помахал ему рукой.

— Не выбросит. Сарина умеет за себя постоять. Она обладает даром убеждать людей. И она… — помолчав, он наконец сказал — Она умеет видеть недалёкое будущее.

Для Романа это было открытием.

— Чего ж она не настояла, чтобы мы остались?

— Она не знает наверняка. Она лишь видит множество вариантов будущего. Наверное, ничего особо опасного она не заметила.

— Ну… она меня попросила, чтобы я не ходил на берег.

— А мне ничего не сказала… — озабоченно произнёс Зафар. — А почему? Если знала, что меня тут сектанты в оборот возьмут, почему же не сделала этого?

Но вскоре стало ясно, почему Сарина не предупредила старика. Ему ничего не грозило. Жрец поднялся со скамьи, и, ткнул в него пальцем:

— Ты нам не нужен. Можешь идти. Вернёшься на своё судно. Расскажешь всем о нас. И помни, старик, когда-нибудь родится среди нас Богочеловек. Мы все ждём пришествия. И когда он появится среди нас, тогда жизнь станет лучше. Люди научатся жить под водой, и мы никогда больше не будем бороться за территории, места под водой хватит всем. Донеси эти слова до своих друзей, и пусть готовятся стать такими же, как мы. Пусть примут нашу веру.

Двое, взяв под локти Зафара, оторвали его от лавки и повели к двери. Он беспомощно оглянулся на выходе.

— Ну, всё, друзья мои, заканчивайте трапезу, — жрец взял в руки ножны, приставленные к столу. — Пора, пора переправить наше послание.

Обошёл стол, поставил ножны на пол, опёрся о гарду и жестом велел поднять обоих.

— Из тебя получится славный челн, — жрец оглядывал Сержа. — В тебя поместится и записка, и дары. А в тебе места маловато, мелковат ты для челна, худощавый, — обратился он к Роману. — Ну ладно, и тебя используем тоже, в тебе записку отправим, а в твоём товарище дары богам.

— А к чему это всё? Мы можем вслед за старым штурманом уйти, и будем нести слово божье вместе с ним.

Жрец напряг извилины. Потеребил волосы. Осмотрел обоих товарищей. Перенёс силу тяжести на другую ногу, и обнажил меч, вытащив наполовину из ножен. Заглянул в отражение клинка, затем со стуком задвинул назад и, снова поставив ножны на пол.

— Нет! Вы отправитесь к богам. Давно уже боги дожидаются подношения. А мы ждём, когда же нам ниспошлют человека, который соединит два мира. Мы тогда станем полноправными хозяевами планеты, а не жалкими приживальщиками.

Вынул свою библию, открыл на закладке и стал зачитывать куски на испанском языке. Сектанты взвыли, закатив глаза. Что такого может быть написано в этой потрёпанной книжке, чтобы людей заводило чуть ли не до экстаза?

Убрав книгу, жрец приказал увести Романа в другое помещение. Тот пытался вырваться, но его толкали вперёд в весьма неудобной позе. Что тут сделаешь? Он пытался кусаться, пинать, но ничего не помогало. Против грубой силы нет никаких приёмов кроме грубой же силы. А её как раз очень недоставало.

Удалого поволокли в другую комнату, силы в нём было побольше, и навигатор слышал, как там все громыхало и звенело.

Комната пропахла кровью. Именно отсюда и отправляли людей к богам, нашпиговав, как свиней, дарами. Роман, споткнувшись обо что-то, упал на колени. Полы были отмыты, но в щелях чернела старая, спёкшаяся кровь — кровь сотен, если не тысяч жертв. Осознание того, что скоро его станут убивать, так и не приходило, всё казалось театральной постановкой. Ощущение такое, что сейчас его поднимут с колен, похлопают по плечу, скажут, что это розыгрыш, вместе посмеются да выпьют по стакану.

Потянули за рубаху, и материя затрещала. Навигатор поднялся на ноги. Впереди стоял массивный деревянный стол, столешница которого окрашена в бурый цвет. Но это не было краской. Стол никогда не мыли после жертвоприношений.

Его бросили на столешницу, и он сильно ударился челюстью, аж в глазах потемнело. Попытался подняться, но сильные руки прижали к столу так, что хрустнули рёбра.

Ощущение нереальности прошло, и теперь Роман чувствовал приближение костлявой. Ну, хоть извращений не будет. Впрочем, записка богам, вшитая в распоротое брюхо — это ли не извращение?

Ещё раз попытался рвануться, но держали крепко, даже лица от пропитанного кровью стола оторвать не удалось. Словно каменной плитой к этому проклятому жертвенному столу припечатало.

За дверью что-то снова грохнулось, зазвенело. Наверное, кок опрокинул стол. Силён, бродяга. Дверь хлопнула, кто-то выбежал туда помочь утихоримить неугомонного Сержа.

Навигатор услышал, как вжикнуло лезвие меча, выползая из ножен. Медленно, как в бреду, очень медленно. Жрец-убийца что-то крикнул, и с жертвы сорвали остатки рубахи. Сил для этого много не понадобилось, рубашка сама расползлась по швам.

В комнате за дверью слышались крики, грохотала посуда. А здесь, в запертом помещении вдруг наступила тишина. Даже подумалось, что уже всё, убили. Или он оглох. Его отпустили, и он смог оторвать лицо от стола.

Не сразу сообразил, что случилось. Но понял, что почему-то его перестали убивать. Поднялся, развернулся и сел на край столешницы. Он задыхался, из разбитого носа текла кровь, заплывшие глаза почти не видели. Но всё же разглядел, что люди смотрят на него как-то странно. Не то с испугом, не то с благоговением. Теперь они стояли на порядочном расстоянии, соблюдая дистанцию. Жались к стенам. Ножны лежали под ногами жреца. Меч тот держал в руках, но как-то вяло, на полшестого.

И вдруг Роман всё понял. Ну конечно же! Жабры! Жабры на спине, чуть ниже лопаток. Сектанты приняли его за своего рыбьего иисусика. За богочеловека, который поможет начать жить лучше.

Он поднялся и шагнул к жрецу. Тот отступил. Роман сделал второй шаг, протягивая руку. Жрец выпустил рукоять меча и та скользнула в ладонь амфибии.

Меч был прекрасно сбалансирован. Очень лёгкий, несмотря на размеры. Таким можно управиться и одной рукой. И заточен остро. Всего одно движение — и голова жреца покатилась к стене, разбрызгивая во все стороны кровь. Тело, постояв секунду, упало плашмя, как полено, и глухо ударилось о пол.

Никто и не собирался защищаться, все пребывали в шоке от увиденного. Навигатор заколол двоих, третьего перерубил надвое, ещё троих ранил.

Откуда силы взялись? Минуту назад не мог и рукой пошевелить, а тут будто второе дыхание открылось. Перешагнул через тело жреца, пинком распахнул дверь, и, выскочив в комнату, рубанул мечом направо и налево. Два сектанта, обмякнув, по частям опустились на пол. Пока падали, он успел зарубить ещё двоих и заколоть одного.

Затем, пока сектанты размышляли, что же случилось в закрытой комнате, развернулся спиной, показав жабры. Этого хватило, чтобы обезопасить себя — никто теперь и не станет нападать на богочеловека.

Мелькнула глупая мысль — воспользоваться этим, начать тут командовать. Он читал книгу из разрушенной библиотеки, в которой человек попал на остров, где жили дикие аборигены, и его там приняли за божество. И можно жить припеваючи на лоне природы да наслаждаться должностью господа бога.

Но нет, он отмёл эту мысль. Спустя минуту в комнате не осталось никого, кто держался на ногах. Серж лежал за опрокинутым столом, весь перемазанный овощным соусом.

— Пойдём, Сержик. Нам пора на корабль.

Удалой поднялся на ноги, размазал по лицу соус, перемешав с кровью, и спросил:

— Ты всех убил?

— А что ещё делать? В городки с ними играть?

— Но как?

— Мечом.

Навигатор развернулся к товарищу спиной и услышал, как тот изумлённо вскрикнул. И понял, что он увидел жабры. Вот ведь чёрт! Столько лет прятался, таился, а тут…

— Да, я амфибия. Это и спасло нас. Я и сам не сразу сообразил.

— Ты… тоже? — кок отступил. — Пришелец?

Роман коротко рассмеялся.

— Нет. Эти фиговины мне вшили наши умельцы. Расскажу при случае. Пойдём, нам идти пора.

— А… там… на улице… — Серж кивнул головой в сторону окна. — Ого… тьма целая, человек пятьсот, нас забьют.

— Не забьют, меня не тронут.

Удалой вырвал короткий меч из рук убитого. Навигатор взял меч жреца и двинул к выходу. Вспомнив, вернулся в ту комнату, где остался обезглавленный жрец. Покопавшись в складках одежды, Роман нащупал книгу, которую тот с пафосом декларировал. Отёр кровь и сунул за пояс. Вышел из комнаты, по дороге подобрав истоптанную десятком пар ног карту штурмана и тоже отправил за пояс. В доме никого не осталось.

На улице — огромная толпа. Как говорится, не выкосишь за день, устанет рука. Навигатор шагнул к ближайшим и рубанул одного, товарищ сбил с ног ещё двоих.

— Очень хорошо, осталось четыреста девяносто семь. Что делать то будем?

— А я знаю? Убьём сколько сможем, а там посмотрим, может, удрать удастся.

Странно, но теперь никто не нападал. Все неотрывно следили за лезвием меча. Они знали, кому принадлежал меч. А ещё эти жабры…

Роман двинулся вперёд. Люди расступились, и дайвер с коком вошли в этот живой коридор. Убить обоих этой толпе не составило бы труда. Но меч жреца… И эта книга, заткнутая за пояс. А жабры! Люди увидели жабры. Ну ещё бы, ведь это сам богочеловек, рыбий царь.

Убивать больше не пришлось, хотя на всякий случай мечами они изредка помахивали. Стоило подойти к людям, как те расступались, образуя продолжение коридора. По толпе волной прокатывалось слово на испанском, смысла которого навигатор не понимал, но чувствовал, что это говорят о нём. «Омбрепес, омбпрепес, омбрепес»

4

Так это слово и катилось вслед за идущими по живому коридору товарищами, то обгоняя, то отставая.

Вышли к рынку, людей здесь уже не было. Корзины лежали на месте, и рядом куски мяса, которыми они пытались отбиваться от наседающей толпы. Хозяйственный Серж успел подхватить одну корзину, и даже закинуть туда несколько затоптанных кусков говядины.

— Дай рубаху!

— Зачем?

— Не показывать же мои жабры. Этого никто не должен знать. Понятно? Никто! Ничего этого не было, ясно? Нам удалось убить вожака и после пробиться с боем через толпу.

— Сомнительно, ну да ладно. Держи!

Серж протянул другу рубашку.

Добрались до порта, а там, вдали, на рейде, стояла шхуна. К берегу шла шлюпка. Когда они приблизились к порту, толпа рассеялась, оставшись за спиной, на разгромленном рынке.

На пирсе стоял Зафар и наблюдал за шлюпкой. Борт её глухо стукнул о деревянную стойку. Златан, Семён и Вальтер выпрыгнули из лодки. Все вооружены револьверами, а у Златана АКМ.

— Что тут случилось? — спросил серб.

— Так, с любителями амфибий пообщались. Мечами разжились.

— Знатно вас отделали, — усмехнулся серб. — С такими фонарями под глазами и ночью не заблудишься. А тебе, старик, повезло?

— Меня отпустили и даже бить не стали.

Вдалеке показались аборигены. Они боялись приближаться к пирсу, но и не уходили. Серб передёрнул затвор автомата.

— Не надо, — остановил его навигатор. — Там полтыщи человек. У тебя патронов столько нет, а у меня уже рука болит мечом махать.

— Как же вы смогли выйти оттуда?

— Повезло. — Роман шагнул к шлюпке и бросил на дно меч. — Похоже, они жреческого меча напугались.

— Значит, повезло, говоришь…Старику повезло, вам тоже… Везучие. — Бородач оглядел толпу сектантов, жмущуюся на берегу. — Ну хорошо. Стрелять, значит, не будем?

— Не стоит. Один раз повезло, второй раз может не повезти. Лучше убраться.

— Жаль. Очень хотелось. В Вальтере, вишь, аж нацист пробудился.

— Я, я! — сказал Вальтер. — Отшен, отшен пропутилса!

— Ладно, поплыли назад, что ли? — Семён убрал за пояс револьвер, крутнув барабан.

Все попрыгали в шлюпку и оттолкнулись от пирса. Роман передал штурману помятую карту. Тот схватил ее, стер следы подошв и убрал за пазуху.

— А трофеи у вас знатные. Особенно твой меч, — Златан поднял со дна меч жреца. — Обрати внимание на рукоять. Алмазная инкрустация.

— Это хорошо? — поинтересовался навигатор.

— Это отлично, — серб провёл пальцем по рукояти. — Очень дорогой меч. А что за книжку ты приобрел?

— Не знаю, — Роман вытащил из-за пояса книгу, взятую у мёртвого жреца. — Похоже, это их библия.

— Уверовал?

— Интересно стало. Но она на испанском.

— Зафара попросишь, он тебе сказку на ночь прочитает.

Старик не отреагировал, он пристально смотрел на берег.

Шлюпка пристала к борту «Медузы».

Они были героями. Им пожимали руки, хлопали по спинам и плечам, угощали выпивкой.

— Ну что, борцы с сектантами, многих безмозглых побили? — говорил Сава.

— Да что твои сектанты! — восклицал Крюк. — Теперь и амфибий одним пальцем валить будут!

— Эй, Рома! — орал рыжий Лерыч. — Выпьем рому!

Навигатор улыбался да помалкивал. Серж тоже был не особо разговорчив.

Первым делом они спрятали добытые в бою мечи в кубрике, помылись, и обработали друг другу раны.

Через пятнадцать минут после того как шлюпка вернулась, «Медуза» снялась с якоря и ушла прочь от берега. Зафар стоял на носу, держа в руках спасённую Романом лоцию. Камзол его был грязен, шляпу старик потерял в порту, седые волосы развевались на ветру.

Порт остался позади. «Медуза», уйдя в море, сменила курс и пошла на юг. Северное течение, в которое она вошла, доведёт до Южной Георгии лучше любого проводника.

Роман с Удалым посетил капитана и с радостью отметили, что тот снова очнулся.

— Как вы там… без меня… справляетесь?

— Неплохо. Уже до Америки доплыли.

Рассказывать про свои приключения не стали, но и умолчать не получилось — Арсений не дурак и видел расквашенные носы и подбитые глаза.

— Да так, повздорили с местными, — отмахнулся навигатор.

— Вечно у вас всё не так. То с рыбаками подерётесь на рынке, то… а сейчас-то с кем?

— С сектантами, — честно признался кок.

О том, что их едва не отдали в жертву богам, умолчали.

— Балбес ты, Серж, — заметил кэп. — Уверен, что это ты бучу затеял, как обычно. Как штурман? — обратился он к Роману.

— Добрый штурман.

— Значит, бог нам его послал, — удовлетворённо произнес Арсений. — Ладно, ребятки, Я тут пока с вами поговорил, устал малость.

— Может, тебе бульончику сварить? — оживился Серж. — Я тут мясцом разжился. Отмыть надо — и всё путём. Свежее. Наваристый будет.

— Ну свари, — согласился капитан. — Давно уже не жрал нормально. Вы меня всё какой-то дрянью пичкаете.

— А чем тебя ещё кормить, если ты в отключке, — возмутился Удалой. — Скажи спасибо, что не клизмой.

Кэп закрыл глаза и уснул, а кок отправился в камбуз смывать с мяса отпечатки сектантских подошв. Некоторые куски были готовы для отбивной, по ним, казалось, прошла вся толпа сектантов.

Роман поднялся на полуют, и встретил там штурмана.

— Зафар, ты ведь знаешь испанский?

— Знаю, и что? — старик недовольно посмотрел на навигатора.

— Ты не мог бы почитать эту книгу?

— Перевести?

— Хотя бы вкратце рассказать, о чём там. Это сектантская библия. Чего там пишут?

— Ну ладно, почитаю.

Роман достал из-за пазухи потрёпанную книгу без обложки и протянул Зафару. Старик взял её бережно, полистал пожелтевшие листочки, пригляделся к припискам на полях, и медленно прочитал первое предложение книги.

— Era una de esas sofocantes noches de enero tan propias del verano argentino, en que miríadas de estrellas cubren el azabachado cielo. El «Medusa» permanecía anclado en absoluta quietud, pues tal bonanza reinaba que no se oía ni el rumor del agua ni el rechinar de las jarcias. El océano parecía estar sumido en profundo sopor.

— И что это значит? — спросил Роман.

— Так, сейчас попробую пояснее… вот, слушай. Это была одна из тех душных ночей в январе, столь характерных для аргентинского лета, и мириады звёзд… эм… в общем, в этом чёрном как смоль, небе горели мириады звёзд. Чушь какая-то… «Медуза» стояла на якоре…. Было очень тихо.

— И что?

— Ничего. Ты попросил прочитать и перевести. Я прочитал кусок и перевёл. Это какой-то роман. Это не библия. Вот, слушай.

«Estaban sentados, apretujándose unos contra otros afinando el oído. El sonido de la trompa y la voz llegaron esta vez desde la lejanía, y todo quedó inmerso en profundo silencio. «Es él… e…»— «El «demonio marino»— susurraron los pescadores».

5

— Что это?

Зафар закрыл книгу.

— Это диалог. Люди услышали звук рога в море и вообразили, что это морской дьявол, которого они очень боятся. Это беллетристика. Ладно, я потом тебе перескажу, что там написано. Но сразу скажу, что на библию это не очень похоже. А если это и библия, то очень странная библия.

До вечера они не виделись. Шхуна шла быстро, около двенадцати узлов, и было похоже, что такая скорость продержится ещё долго.

Вода за бортом бурлила, а за кормой тянулся длинный пенный шлейф. Солнце уходило за горизонт.

Роман намеревался отдохнуть, чтобы не спать ночью и дождаться Сарину. В кубрике шумно и уснуть не получалось. Он честно пытался считать слоников, но когда несколько бегемотов в двух метрах от тебя ржут, как лошади, уснуть не получится.

Ворочался, слушая моряцкие анекдоты, проклиная товарищей, поднялся и ушёл к Сержу на камбуз. Кок готовил бульон для капитана. Мясо уже было отмыто и закинуто в огромную кастрюлю.

— Чего бродишь? — спросил Удалой.

— Да так.

— Думаешь, как клинья подбить к штурманской дочке? — распухшие и разбитые губы Сержа расплылись в ухмылке.

— Угадал. Но клинья чисто тактические. Если девчонка провидец, как сказал старик, — то она может предсказывать, где и когда нам грозит опасность. И это существенно облегчит нашу жизнь.

— Не верю я в эту дребедень, — сказал кок, колдуя у плиты. — Уж если мне суждено умереть от пули, то утопить меня не удастся. Нельзя изменить судьбу. Даже если Сарина на самом деле умеет видеть будущее… Откроет тебе, ну, например, что с колокольни навернёшься, шею свернёшь. Как ни крути, а ты с неё сверзишься! Невозможно ничего изменить.

— А мне хочется верить, что мы сами строители своей колокольни, тьфу чёрт, своей судьбы.

Ночью он всё-таки дождался её. Прятался, боясь спугнуть, когда девушка поднималась на палубу. Едва подошла осторожно позвал, и она оглянулась. По выражению лица видно, что не хотела встречаться, или, по крайней мере, не ожидала встречи.

— Сарина, не убегай, я хотел с тобой поговорить.

— Я не убегать. Отсюда некуда бежишь, вокруг море.

— Скажи мне, ты видишь будущее? — в лоб спросил, приближаясь к девушке.

Она заглянула ему в глаза.

— Завтра не видеть. Я его чувствовать. Читать. Как книга!

— Ты не можешь рассказать мне, что случится с нами в ближайшее время?

— Ничего не произойти, — ответила девушка. — Мало день ты спать спокойно.

— А потом?

— Спросить снова. Сейчас моя рука идти мало вперёд.

— Рука?

— Я это так называть. Я представлять, что тянуть вперёд моя рука, — девушка вытянула руку, будто идёт в кромешной тьме. — И читать книга завтра.

— Отчего зависит количество дней, ну это… длина твоей этой руки?

Сарина погрузилась в думу, опустив голову и закрыв глаза.

— Я этого не знать. Иногда рука длинный, два неделя, а иногда короткий, два день. А иногда совсем нет.

Они стояли рядом, опершись на планшир, и их локти соприкасались. Роман вдруг осознал, что его тянет к ней. Ещё влюбиться не хватало. С его-то жабрами только о любви мечтать. Девушка заметила, как навигатор дрогнул.

— Ладно, я пойду, — вздохнул Роман

— А я стоять здесь, — глаза её лучились серебряным светом. — Целый день взаперти сидеть… устать!

— Это не навсегда, — уверил девушку навигатор и, оставив одну, спустился в кубрик.

На этот раз считать слоников не пришлось, стоило прилечь, и сразу провалился в сон.

Снилась какая-то ерунда. Он стал божеством, которому поклонялись все, даже одноклеточные организмы и телепатические саргассы. А сам он восседал на троне в подводном царстве с огромным трезубцем в руках и наслаждался собственным величием. Пока не прилетели амфибии на антигравитационных сёрфах и не прогнали его с трона.

Во втором сне Сарина призналась ему в любви и добавила, что жабры — не помеха. И, отстегнув свои красивые ножки, показала русалочий хвост. Они оба долго плавали в водах мирового океана, а когда вышли на берег, Яшка украл её ноги и убежал.

В следующем сне со дна, подобно батьке Черномору, восстал убитый Бора с дайверами-официалами. Турок сидел верхом на гигантском спруте, а помощники правили акулами. Команда восставших мертвецов взяла шхуну на абордаж, утопила её и забрала души корсаров и рыбаков. А дельфин стоял на берегу, переминаясь с ноги на ногу, и наблюдал за бойней.

Роман проснулся в холодном поту. Он поднялся с гамака и вышел навстречу новому дню.