Когда на следующее утро Алиса проснулась на вилле, Винна рядом не было. Остался лишь след от его головы на соседней подушке.

Вместо того чтобы переночевать в отеле, муж поздно вечером привез Алису домой, и там они снова и снова занимались любовью. Это заставило ее задуматься о том, как долго она обходилась без мужчины и как будет справляться с вынужденным воздержанием, когда «примирение» с Винном закончится.

Приняв душ и завернувшись в пушистое белое полотенце, она открыла гардероб и задумалась, разглядывая свои наряды «трофейной» жены. Неужели она снова возвращается к этой роли, снова теряет себя, подчиняется требованиям Винна, будто у нее нет своей воли и ума?

Но ведь это не ради мужа, а ради его деда…

Алиса все еще пыталась решить, носить ли ей эти наряды, когда зазвонил ее телефон. Вытащив его из сумочки, она обнаружила, что звонок от брата.

— Привет, Айзек!

— Винн сказал мне, что ты не возражаешь против того, чтобы он стал моим спонсором. — В голосе Айзека звучало такое волнение, что это почти растопило в душе Алисы остатки гнева на мужа. — Не знаю, как тебя благодарить. Я думал, ты встретишь предложение Винна в штыки, но он сказал, что ты очень обрадовалась. Потрясающе!

— Что еще Винн говорил обо мне?

Немного помолчав, Айзек ответил:

— Он сказал, что вы с ним пытаетесь помириться. Это правда? Вы снова вместе?

Алиса ненавидела лгать своему брату, но не могла изложить ему правду. Если Айзек узнает, что происходит в действительности, он может отказаться от спонсорства Винна. Нельзя допустить, чтобы шанс Айзека на успех был упущен из‑за интриг Винна.

— Это правда, но наше примирение лишь пробное. А вдруг у нас ничего не получится? Так что не стоит очень уж сильно надеяться.

— Я рад за тебя. Очень рад. Потому что ты была несчастлива с тех пор, как ушла от Винна.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, малыш, — сказала Алиса. — Я большая девочка, которая может сама о себе позаботиться.

— А из‑за чего вы на самом деле разбежались, ребята? Ты всегда меняла тему, если кто‑то задавал тебе такой вопрос…

— Я бы предпочла и сейчас не обсуждать это, если ты не против…

— Винн ведь не изменял тебе, не так ли? Я знаю, что до вашего знакомства его можно было назвать плейбоем, но он бы не женился на тебе, если бы не планировал остепениться.

Алиса коротко вздохнула:

— Нет. Он не изменял мне… У нас просто… были разные взгляды на кое‑какие вопросы.

— Например, насчет детей?

Алису слегка шокировала такая прямота. Она никогда не обсуждала с родными свое решение не заводить детей. И мать, и отчим, и брат знали, что карьера для Алисы очень важна, и она позволяла им считать, что это главная и единственная причина, почему она не хочет рожать.

— Почему ты так говоришь?

— Я просто решил, что ты не хочешь думать о детях из‑за развода мамы и папы.

Алиса знала, что Айзек перенес развод родителей тяжелее, чем она. Ведь в то время он еще учился в школе и должен был по очереди жить то у отца, то у матери. Родители прилагали все усилия, чтобы общаться друг с другом как ни в чем не бывало, но временами они все‑таки не могли сдерживать негативные эмоции.

— В наши дни многие люди разводятся, — уклончиво ответила Алиса, уходя от опасной темы. — Сейчас этим никого не удивишь.

— Значит, ты хочешь иметь детей?

— Ради бога, Айзек! — Алиса рассмеялась, но, к ее огорчению, смех прозвучал чуть фальшиво. — Мне всего двадцать девять. У меня впереди еще много времени для того, чтобы решить, хочу ли я пойти по этому пути.

— Помнишь, как несколько лет назад ты раздала всех своих кукол и плюшевых медвежат? Я тогда еще удивился, почему ты не хочешь сберечь их для своих будущих детей.

— Я делала уборку, — попыталась оправдаться Алиса. — Все эти вещи занимали слишком много места.

— А еще я заметил, что раньше ты умилялась и смущалась, когда видела кого‑то с коляской. Теперь ты отворачиваешься.

Неудивительно, что ее брат считается талантливым гольфистом. У него зрение как у орла.

— Не каждая женщина создана для того, чтобы быть матерью. Как бы то ни было, у меня неплохо складывается карьера в бизнесе и…

— Но ты была бы великолепной матерью, Айлс!

«Айлс» — так брат называл Алису в детстве, когда не мог выговорить ее полное имя.

— Иногда я думаю, что ты любила бы своих детей куда больше, чем мама — нас.

— Этого не будет, — заявила Алиса. — Уж точно не с Винном.

— О! Я и не знал, что у него с этим проблемы. Но вы можете попробовать искусственное оплодотворение. Уж у Винна на это денег должно хватить.

— Мне не нужно никакое искусственное оплодотворение! Я сама сделала такой выбор и, черт возьми, была бы признательна, если бы все просто смирились с ним.

— Прости, я не хотел тебя огорчать. Просто собирался позвонить и поблагодарить за согласие на спонсорство. Ты и понятия не имеешь, что это значит для меня. Без помощи Винна я не смог бы участвовать в турнирах профессионалов. Оплачивать все мои расходы в течение целых трех лет — это фантастическое предложение!

— Извини меня за резкие слова. Просто я сейчас слишком взволнованна, ведь дед Винна все еще в реанимации…

— Да, Винн сказал мне об этом. Это здорово, что ты в такое трудное время рядом с мужем, поддерживаешь его!

«Он не оставил мне выбора». — Эти слова вертелись у нее языке, но Алиса проглотила их. В конце концов, она сама сделала выбор — предпочла пойти на сделку с Винном, и теперь ей придется смириться с последствиями.

Винн покинул Алису, пока та еще спала, потому что не доверял себе, — уж очень хотелось снова до нее дотронуться. И снова, и снова. Она пробуждала в нем жадное, неконтролируемое желание, а ведь сейчас, как никогда, ему необходимо полное самообладание.

Итак, у них с Алисой будет роман длиной в один месяц. Это послужит двум целям: поможет безопасно провести деда через период выздоровления и окончательно подвести итог отношений с Алисой.

Первым делом Винн позвонил в больницу, где ему сообщили, что состояние его деда по‑прежнему стабильное. Это была хорошая новость, но расслабляться было еще рано — сначала надо дождаться, когда дед сможет дышать сам, без аппарата искусственной вентиляции легких, и придет в себя.

Винн знал, что Алиса переспала с ним только для того, чтобы доказать, что он не может ей сопротивляться. Это было почти так. Он и в самом деле не мог устоять перед ней. Но со временем научится, потому что срок у их отношений ограничен, и Винн был твердо настроен его соблюсти. Он был бы не прочь удержать жену подле себя и на три месяца, потому что три месяца дали бы дедушке достаточное время для выздоровления, но Винн согласился на компромисс, понимая, что Алиса не может надолго бросить свой бизнес. За два года, прошедшие с момента их расставания, она создала собственное успешное дело по дизайну интерьеров. Винну не очень нравилась мысль о том, что жена достигла такого успеха только после того, как оставила его.

Когда их роман только начался, он был настолько ярким и страстным, что Винну не захотелось расставаться с Алисой. Он решил, что предложение руки и сердца докажет его серьезный настрой, — пусть даже в его сердце нет любви к этой женщине. Винн никогда никого не любил и сомневался, есть ли у него вообще ген любви.

Он гордился тем, чего добился, — спас семейное дело, находящееся на грани гибели. У Винна хватило для этого мужества, жертвенности и дисциплины. Он чувствовал ответственность перед дедом и сделал все, чтобы восстановить семейный бизнес, построенный не одним поколением его предков, восстановил доброе имя Гальярди.

Но жаркая ночь в объятиях Алисы напомнила ему причину, по которой он хотел провести с ней следующий месяц. Хватит ли одного месяца для того, чтобы после вычеркнуть ее из своей жизни, или это только сильнее раздует огонь, все еще пылающий в душе? Огонь, который Винн тщетно пытался погасить, изнуряя себя работой.

* * *

Алиса спустилась на первый этаж, немного обиженная на то, что Винн, не поговорив с ней, куда‑то уехал. На кухонном столе она обнаружила записку, в которой говорилось, что муж отправился навестить деда. Неужели нельзя было сообщить об этом лично? Почему он этого не сделал? И почему не взял ее с собой в больницу? Ведь Доменико, наверное, ждет, что они явятся проведать его вдвоем. Но потом Алиса вспомнила, как Винн рассказывал ей, что его деда будут держать на аппарате искусственного дыхания в течение нескольких дней. Это немного успокоило ее, но в то же время напомнило о том фарсе, который они с Винном затеяли.

И конечно же Алиса злилась на себя за то, что переспала с мужем. Черт возьми, почему она не нашла в себе сил держаться от него на расстоянии? Казалось, он снова взял верх. Винн знал, как сильно она его хочет. Он тоже хочет ее, и это можно считать небольшим утешением, но нужно быть дурой, чтобы полагать, что влечение к ней останется неизменным. Едва они окончательно разведутся, Винн забудет свою бывшую жену и найдет себе новую пассию, чтобы завести от нее детей. В то время как Алиса останется один на один со своими воспоминаниями о нем и сожалениями о том, чего хотела, но не смогла получить.

Она успела сделать несколько деловых звонков в Лондон, когда услышала, как открылась входная дверь. Выглянув из гостиной в холл, Алиса увидела, что в дом вошел не Винн, а его пожилая экономка Карлотта. В ее руках были пакеты с покупками.

— Итак, ты вернулась. — Тон старушки вряд ли можно было назвать приветственным, но Алису было нелегко запугать.

— Вы позволите вам помочь?

Карлотта неохотно разрешила ей взять пакеты и отнести их на кухню. Положив их на скамью, она начала их распаковывать.

— Почему вы сегодня здесь? Винн сказал, что на этой неделе вы выходная.

— Ты надолго приехала? — Взгляд экономки был такой же резкий, как и ее голос.

Алиса подумала, не попробовать ли ей применить другую тактику общения с экономкой Винна. Раньше она бы уже давно на нее обиделась, но теперь ей казалось, что это был неправильный подход.

— Я всего на месяц. Полагаю, Винн сообщил вам о том, что я поживу здесь, пока Доменико не поправится после операции?

Карлотта издала звук, похожий на фырканье, и взглянула на обручальное кольцо на пальце Алисы.

— Без сомнения, тебе хватит времени на то, чтобы заполучить и более дорогие украшения. Удивлена, что ты не наложила свои лапы на это кольцо раньше, когда у тебя был шанс.

Алисе пришлось приложить усилие, чтобы сдержать гнев.

— Я не взяла с собой ничего из украшений, подаренных Винном. Я оставила их все на прикроватном столике в спальне. Но вам конечно же это известно.

На мгновение на лице Карлотты возникло озадаченное выражение, но затем оно сменилось присущим ей надменным недовольством.

— Почему ты вернулась, если не из‑за денег? Сколько он тебе платит?

Алиса почувствовала, что на ее щеках вспыхнул предательский румянец.

— Дело не в деньгах… Речь идет о здоровье Доменико и о моем брате…

— Тебя всегда интересовали только деньги, — заявила Карлотта. — Ты никогда не любила Винна. Ты просто хотела выйти замуж за богатого и влиятельного мужчину, чтобы повысить свою самооценку.

Алиса закусила изнутри щеку, чтобы сдержаться, не поссориться с дерзкой старухой, и подумала, что, в некотором роде, Карлотта попала в точку. Ведь Алиса вышла замуж за Винна потому, что ей хотелось, чтобы на нее тоже обращали внимание, принимали ее такой, какая она есть. А лучший способ достичь этой цели — выйти за человека, на которого все смотрят, восхищаясь его напористостью и богатством. Безусловно, его деловые качества и огромное состояние сыграли свою роль и помогли Алисе найти Винна неотразимо привлекательным. Но за то короткое время, пока они были женаты, она полюбила его и именно поэтому так испугалась, когда он заговорил о детях. Разве она могла дать мужу то, чего он больше всего хотел?

— Если бы ты любила Винна, то приехала бы, когда погиб его отец, — упрекнула ее Карлотта.

— Я не знала об этой трагедии, пока Винн сам не рассказал мне позавчера.

«Неужели прошло всего два дня?» — мелькнуло в голове Алисы.

Ей было стыдно подумать о том, что не прошло и сорока восьми часов, как Винну удалось заманить ее в постель. Неужели у нее так мало силы воли и самоуважения?

Карлотта недоверчиво посмотрела на Алису, а затем продолжила разборку купленных продуктов.

— Он не был очень уж сильно привязан к отцу, но эти похороны вызвали у Винна много воспоминаний о смерти его матери. А где была его жена, когда все это происходило? Жила в Лондоне. У нее даже не хватило порядочности позвонить или отправить цветы и письмо с соболезнованиями.

Алиса решила пропустить мимо ушей обвинение и попытаться узнать больше о смерти матери Винна, а также о том, какое влияние эта утрата оказала на него.

Она не раз пыталась заставить мужа поговорить об этом, но тот всегда сопротивлялся. Должна ли она повторить попытку?

— Я и не знала, что вы дружили с матерью Винна. Какая она была?

Выражение лица Карлотты стало чуть менее замкнутым.

— Она была замечательной женщиной — теплой, дружелюбной и любящей, души не чаяла в своем сыне, была прекрасной матерью, всю себя посвятила своему малышу. Ей не стоило выходить за отца Винна, но тот очаровательно за ней ухаживал, и она влюбилась в него без памяти, прежде чем поняла, каков он на самом деле. — Экономка тяжело вздохнула и начала аккуратно складывать пустой пакет. — Винн тяжело воспринял известие о смерти матери, но это отразилось бы на любом четырехлетием ребенке. Раньше Винн был таким счастливым, общительным мальчиком, а потеряв мать, он изменился. Стал более серьезным и почти перестал улыбаться, словно повзрослел за одну ночь.

— Ее смерть и для вас была ударом, — заметила Алиса.

Губы Карлотты печально скривились.

— Я работала на нее, но мы стали подругами. Когда Винн переехал к бабушке и дедушке, они пригласили меня стать их экономкой. Большую часть своей жизни я работала у Гальярди. В каком‑то смысле это и моя семья.

— Теперь я понимаю, что вы лишь хотите лучшего для Винна, — сказала Алиса. — Неудивительно, что вы приняли меня в штыки.

Пожилая экономка посмотрела на нее долгим взглядом.

— Я бы приняла тебя с распростертыми объятиями, если бы считала, что ты его любишь.

— У нас были совсем другие отношения. Я знаю, вам трудно в это поверить, но Винн меня тоже не любил…

— Значит, у тебя не хватило смелости любить его несмотря ни на что. — В голосе Карлотты снова послышалось неодобрение.

«Если бы я полюбила Винна, это стало бы для меня безумным шагом, настоящим эмоциональным самоубийством, — подумала Алиса. — Ведь даже если Винн каким‑то чудом полюбит меня, что он подумает обо мне, узнав, что я — дочь ужасного преступника?»

Проведя остаток дня в размышлениях о разговоре с Карлоттой, Алиса решила, что должна больше узнать от Винна о его детстве. Надо попытаться лучше узнать и понять душу этого человека, скрывающуюся за маской успешного бизнесмена. Что побудило его работать так усердно? Что заставило его жениться на женщине, которую он не любил, хотя за него наверняка вышла бы любая другая?

Алиса знала, что чем чаще будет спать с Винном, тем труднее будет ей уйти от него через месяц. Надо постоянно напоминать себе, что они находятся в процессе развода. Это вовсе не сказка, в которой прекрасный принц вернулся, чтобы потребовать свою принцессу‑невесту, а фальшивое примирение — чтобы уменьшить стресс у пожилого человека, проходящего через тяжелую операцию.

Алиса вытащила из гардероба часть одежды и перенесла ее в спальню, которой воспользовалась ранее. Таким образом, установив собственные границы, она даст мужу понять, что не станет для него легкой добычей, какой он, возможно, ее считает. Неужели Винн на самом деле полагает, что может купить жену за десять миллионов фунтов, чтобы вернуть ее обратно в свою постель? Ему пора понять, что он не имеет над ней такой власти, как прежде. А если он хочет, чтобы они все‑таки спали вместе, в таком случае пусть в постели не только занимается сексом, но и общается. Давно пора было попытаться узнать друг друга лучше.

Алиса вышла из ванной комнаты и обнаружила Винна, ожидающего ее в новой спальне.

— Зачем ты притащила все это сюда? — Он махнул рукой в сторону одежды, лежащей грудой на кровати.

Алиса плотнее запахнула полотенце, обернутое вокруг тела.

— Потому что, на мой взгляд, будет лучше всего, если наше общение станет чисто платоническим.

— Платоническим? — насмешливо переспросил Винн. — Ты немного поздно об этом задумалась, тебе не кажется?

— Я не должна была спать с тобой. Ты застал меня в момент слабости. Это больше не повторится. Нам нужно общаться друг с другом, а не заниматься сексом. Разговаривать по душам.

Он подошел, встал перед ней и погладил верх ее груди над краем полотенца.

— Такая упрямая малышка! Ты хочешь меня, но пытаешься отрицать свое желание, потому что считаешь, что оно дает мне преимущество.

Алиса разозлилась. Похоже, муж видит ее насквозь.

— Проблема в тебе, Винн, ты не привык, что тебе отказывают.

Он улыбнулся ленивой улыбкой и скользнул пальцем в ложбинку между ее грудями.

— Ты говоришь «нет», но твое тело буквально кричит «да».

Алиса затрепетала от его прикосновения, ощутив, как по телу побежали сладкие мурашки. Ну почему ее тело ведет себя так предательски? Почему оно так жадно ждет прикосновения Винна?

Он сдвинул палец чуть ниже.

— Винн, я…

— Ничего не говори, дорогуша. Просто прислушивайся к своим ощущениям.

Он начал ласкать ее губы своими губами — играя, дразня, призывая включиться в эту игру.

Тело Алисы уже горело, словно в огне. Разве она когда‑либо могла сказать «нет» Винну?

— Завтра я буду ненавидеть себя за это, — прошептала она и коснулась губами его губ.

— Это всего лишь секс.

Винн провел по ее губам языком.

— Просто секс?

— А что же еще?

Он быстро поцеловал жену, прогнав тем самым из ее головы все мысли о сопротивлении. Алиса положила ладонь ему на грудь, придерживая второй рукой полотенце, чтобы оно не свалилось.

— Но почему сейчас? Это так… Так неожиданно. Мы почти два года общались только через адвокатов.

Его щетина легонько царапнула ее щеку, когда Винн прошептал ей на ухо:

— Потому что я скучал по тебе.

Алиса вздрогнула, когда Винн провел языком по мочке ее уха. Значит, он скучал по ней? Привычный сарказм пришел на помощь, не дав Алисе воспринять ситуацию в романтическом ключе.

Она слегка отпрянула, чтобы заглянуть мужу в глаза, и заявила:

— Но ведь ты знал, где я. Никто тебе не мешал приехать ко мне в Лондон. А ты даже не позвонил мне и связался со мной только через адвоката спустя месяц после того, как я подала на развод.

Лицо его стало печальным, объятия разжались. Отойдя от жены на несколько шагов, Винн потер рукой затылок, словно пытаясь снять напряжение в мышцах.

— Я собирался приехать к тебе, но потом столько всего навалилось…

— Для тебя работа всегда стояла на первом месте, не так ли? Я в твоем списке всегда буду располагаться ниже.

Рука Винна упала, безвольно повиснув, вокруг губ залегли скорбные складки.

— Мой отец погиб через два дня после того, как ты ушла.

Алиса потрясенно молчала. А ей‑то казалось, что отец Винна умер всего несколько месяцев назад! Она попыталась вспомнить свой разговор с Карлоттой. Упоминала ли экономка дату его смерти? Вот почему она была настолько убеждена, что Алисе наплевать на мужа. Значит, Винн собирался связаться с ней, но ему помешала внезапная семейная трагедия, а после он был занят организацией похорон отца? Не получив от мужа вестей в течение недели после ухода, Алиса наняла адвоката и подала на развод, полагая, что у Винна было достаточно времени, чтобы найти ее и поговорить. Он ответил молчанием, но лишь теперь стало ясно, что для этого была веская причина.

Сожаление, стыд, злость на себя за свою горячность навалились на Алису. Почему она не подождала еще немного? Почему сама не связалась с мужем? Виной всему гордость и ослиное упрямство, которые удерживали ее в Лондоне. Она отключила телефон, потому что хотела, чтобы Винну было не так‑то легко ее разыскать, чтобы он попереживал, думая, что потерял ее навсегда.

Но в результате она потеряла его…

Винн тяжело вздохнул:

— Наверное, я должен был связаться с тобой хотя бы для того, чтобы сообщить о смерти отца, но мне тогда было настолько нелегко: пришлось разбираться с той несчастной семьей, в чью машину въехал отец, и с родными его погибшей подружки… а тут еще расследование полиции и коронера, обезумевшие родственники начали угрожать судебными исками, не говоря уже о постоянном внимании прессы… — Он вздохнул снова. — Мне просто некогда было подумать о своих проблемах. А когда я получил письмо от твоего адвоката, в котором сообщалось, что ты требуешь развода, я подумал, что уже слишком поздно уговаривать тебя передумать.

«А ведь на самом деле в тот момент еще не все было потеряно, я еще могла бы вернуться», — с сожалением подумала Алиса.

Если бы она подождала еще несколько дней! Еще неделю, две или даже месяц. Зачем она так настаивала на том, чтобы полностью порвать с Винном? Но какой теперь смысл корить себя за то, что была такой глупой? Этот брак все равно не спасешь, потому что у нее и Винна разные взгляды на жизнь.

— Я понятия не имела, что твой отец умер вскоре после того, как я ушла… Мне очень жаль. Наверное, это было ужасное время для тебя и Доменико. Мне ничего не попадалось в прессе об этой трагедии, иначе я бы…

— Что бы ты сделала? Отправила цветы? — В его голос закралась нота сарказма. — Представь, ты бы могла еще и сэкономить, послать два похоронных венка по цене одного: один — на гибель моего отца, второй — на смерть нашего брака.

На этот раз Алиса воздержалась от язвительного ответа. К своему стыду, она впервые поняла, что Винн использовал сарказм по той же причине, что и она, — прикрываясь им, словно щитом, чтобы люди не знали, что творится у него в душе. Возможно, у него не было тесных отношений с отцом, но смерть родителя все равно трагедия.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось настолько нелегко из‑за гибели отца и прочих проблем… Но если бы ты связался со мной сразу после того, как… и рассказал бы мне все…

— Ты бы вернулась назад? — Огонь, сверкнувший в его темных глазах, предупредил Алису, что она играет с огнем. — Ты, разумеется, полагаешь, что я принял бы тебя обратно?

Алиса расправила плечи и заставила себя посмотреть на мужа.

— Я бы вернулась при одном условии: если бы ты сначала извинился за то, что являешься таким надменным шовинистом.

— Не вижу необходимости извиняться за свои стремления, схожие с чаяниями большинства людей. Да и с твоими тоже, признай честно. Ты позволила разводу родителей исковеркать твою жизнь. Это безумие. Ты ведешь себя словно ребенок!

— Дело не в разводе моих родителей, — возразила Алиса. — Почему тебе так сложно понять, что я не хочу детей? Когда мужчина говорит, что он не хочет детей, никого это почему‑то не удивляет. Но стоит женщине заявить то же самое, как каждый считает своим долгом отговорить ее, утверждая, что она невероятно эгоистична.

— Ладно, если дело не в разводе твоих родителей, то в чем тогда?

— Я только что тебе объяснила.

— Ты всего лишь сказала, что не желаешь рожать. Может, ты не хочешь делать перерыв в своей деловой карьере?

Алиса отвела глаза.

— Я не хочу быть матерью, и никогда не хотела. Моя карьера — самое важное для меня.

— Айзек однажды признался мне, что ты всегда заботилась о нем больше, чем ваша родная мать. И по‑прежнему заботишься.

— Я на десять лет старше Айзека, а потому просто пытаюсь быть для него хорошей старшей сестрой. Мама старалась окружать нас любовью, но ей это было сложно, особенно когда речь шла обо мне.

Винн нахмурился, подняв бровь.

— Почему?

Алиса уже успела пожалеть, что не удержала рот на замке, но по какой‑то странной причине ей все больше и больше хотелось рассказать Винну тайну своего рождения. Когда они только познакомились, она хотела, чтобы он видел в ней лишь нормальную молодую женщину. Алиса не хотела быть уродкой, плодом ужасного преступления.

— Я была капризным, беспокойным младенцем, отказывалась брать грудь и плохо спала. А мама была тогда еще очень юна — она родила меня в восемнадцать лет, поэтому ей было трудно со мной.

— Но ведь она все‑таки любила тебя и хотела, чтобы ты родилась. — Винн бросил на Алису хмурый взгляд.

Может ли она рискнуть и рассказать мужу всю правду, или было бы безопаснее изложить ему сокращенный вариант? До чего же она устала держать эту темную тайну внутри, ощущать себя усталой и совершенно одинокой!

Никто, кроме матери и отчима, не знал об обстоятельствах рождения Алисы, но им нравилось вспоминать об этом не больше, чем ей. Не пора ли рассказать обо всем Винну? Он стал ее мужем, любовником и, в некотором роде, первым человеком, который заставил ее почувствовать себя нормальной, нужной кому‑то. Тогда в ее жизни появился бы кто‑то, с кем можно не таясь поговорить о стыде, сопровождавшем ее столько лет. Больше не нужно было бы скрывать от Винна свою тайну.

Слишком поздно пытаться сохранить их брак, да и не созданы они друг для друга, но надо же рассказать ему правду до того, как их окончательно разведут.

— Моя мать не хотела, чтобы я родилась. В этом‑то и проблема. Она никогда не любила меня.

— Почему ты так говоришь? Уж точно это не она тебе сказала?

Алиса вымученно улыбнулась:

— Некоторые вещи вовсе не обязательно произносить вслух. А дети их чувствуют особенно тонко. Я — ошибка. Я не должна была вообще появиться на этот свет.

Винн подошел к Алисе и положил руки на ее обнаженные плечи. На его лице отражалось искреннее участие.

— А как насчет твоего отца, Майкла? Он относится к тебе так же, как твоя мать?

Алиса понимала, что стоит в данный момент на перепутье отношений с Винном. Если она расскажет ему всю правду, между ними все навсегда изменится.

Муж обнял ее.

— Поговори со мной, дорогая.

А ведь недавно Алиса упрашивала его поговорить с ней.

— Винн…

Она вздохнула, положила руки ему на грудь, чувствуя, как твердые мышцы перекатываются под ее ладонями.

— Дело в том, что… Майкл на самом деле не мой отец. Он мой отчим. — Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Я никогда не встречала своего настоящего отца и не желаю его видеть.

— Почему? — В голосе Винна прозвучала тревога.

Алиса с трудом сглотнула ком в горле.

— Мою мать изнасиловали на вечеринке. Она никому не рассказывала об этом нападении, поскольку винила во всем себя — ведь она немного перебрала спиртного. Когда мама поняла, что беременна, было слишком поздно делать аборт. В конце концов она рассказала все моему отчиму, который в то время был ее бойфрендом, и тот настоял на том, чтобы жениться на ней, и вырастил меня как собственную дочь.

Винн выглядел шокированным, но в его взгляде по‑прежнему читалось сострадание.

— О, дорогая… Это так… Я не знаю, что сказать. Когда ты узнала? Недавно? Родители сами рассказали тебе?

— Мама и отчим договорились молчать. Я случайно узнала, когда мне было пятнадцать…

— Ты знаешь об этом с пятнадцати лет?

— Однажды вернувшись домой раньше, чем ожидалось, я невольно подслушала, как мама и Майкл обсуждают обстоятельства моего рождения. Отчим считал, что мне нужно все рассказать, но мама была против. Когда я призналась, что слышала их разговор, мама вынуждена была рассказать мне о том, что на нее напал один подонок.

— Но почему ты не рассказала мне? — Голос Винна стал хриплым, он отдернул руки, словно не мог больше прикасаться к ней. — Бога ради, зачем скрывать такое от меня, твоего мужа?

Алиса попыталась понять, какие эмоции им владеют. Почему его глаза так сверкают: может, от гнева или отвращения?

— Я не сказала тебе, потому что не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь на меня сейчас, словно на что‑то гадкое и ужасное.

— Вовсе я так на тебя не смотрю…

— Ты представляешь, каково мне было узнать, что я — результат изнасилования? — спросила Алиса и, не давая мужу времени ответить, продолжила: — Это мерзко и жутко. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я вспоминаю об этом. Внешне я не похожа на мою мать, и, разумеется, я не похожа на своего отчима. Когда мама смотрит на мое лицо, она видит лицо своего насильника — человека, против которого так и не были выдвинуты обвинения, и он, вероятно, давно обзавелся женой и детьми. Как могла моя мать любить меня? Ведь я — воплощение ее худшего кошмара. Она считает, что поступила правильно, когда решила не делать аборт. Майкл думает, что поступил правильно, женившись на ней и вырастив меня как собственного ребенка. Но поженились они только ради меня. Их отношения были обречены с самого начала, и это целиком моя вина. Неудивительно, что они развелись через несколько месяцев после того, как я все узнала. Я разрушила столько жизней!

— Дорогая… — Винн сделал шаг к ней. — Ты ни в чем не виновата. Ты в этой ситуации — невинная жертва, как и твоя мать, и Майкл. То, что случилось, — ужасно. Еще более ужасно, что правосудие так и не свершилось.

Алиса отвернулась, испугавшись, что может разрыдаться перед Винном. На протяжении многих лет она учила себя не плакать, выражая свое душевное страдание другими способами — через истерики, гнев, сарказм и грубые ответы.

Она почувствовала, как муж подошел к ней сзади и обнял ее. Его руки легли на ее талию с такой осторожностью, что в горле Алисы образовался ком.

Винн прижался подбородком к ее макушке.

— Спасибо за то, что поделилась своей тайной со мной. Должно быть, тебе было нелегко все это время держать ее в себе.

Алиса медленно повернулась и обняла мужа за талию. То, как их тела сейчас соприкасались, казалось настолько естественным, правильным — словно сложились две части головоломки.

Алиса посмотрела мужу в глаза и с удивлением заметила в них нежность.

— Ты должен мне кое‑что пообещать. Пожалуйста, не рассказывай Айзеку.

Винн нахмурился.

— Он не знает?

— Нет, и мы все: я, мама и отчим, — не хотим, чтобы он узнал.

— Считаете, это мудро? Вспомни, что попытка скрыть правду от тебя не помогла, а стало лишь намного хуже.

Алиса опустила руки и шагнула назад.

— Не заставляй меня сожалеть о своей откровенности с тобой, Винн. Я настаиваю на том, чтобы Айзек не узнал. Я не вынесу, если он перестанет считать меня своей сестрой.

На пару секунд воцарилась тишина.

— Ладно, — наконец с неохотой произнес Винн. — Раз ты настаиваешь. Но ты сообщишь маме и Майклу, что все мне рассказала?

— Я теперь редко с ними вижусь. Они расстроились, когда узнали, что я ушла от тебя. Они считают, что мне следовало приложить больше усилий, чтобы спасти наш брак…

— Нет, это мне следовало приложить для этого больше усилий, дорогая. — Голос Винна был исполнен сожаления.

Алиса не успела ответить, потому что зазвонил телефон мужа, оставленный им на прикроватном столике. После краткого разговора тревожные морщины, появившиеся было на лице Винна, разгладились.

— Спасибо, что дали мне знать. Чао.

— Это из больницы?

Он кивнул и облегченно выдохнул:

— Дедушка пришел в сознание, состояние его удовлетворительное.

Алиса тоже выдохнула, только сейчас заметив, что невольно задержала дыхание.

— Я так рада! Собираешься проведать дедушку или еще слишком рано?

— Я поеду сейчас, а ты пока останься тут. Сейчас к нему пускают только близких родственников.

Алиса снова почувствовала себя никому не нужной. Она больше не была частью семьи Винна, ведь они скоро разведутся. Теперь она ему никто. Да, он еще хочет ее, но это продлится недолго, ведь Винн установил лимит времени на их «примирение». Она для него лишь кто‑то вроде любовницы, с которой можно заниматься сексом, но нельзя строить планы на будущее.