Джен сидела на кровати, скрестив ноги, и кормила его пиццей, пицца оказалась единственным продуктом, который они смогли найти в морозильнике. Эта девушка стала для него откровением. Сейчас ему казалось, что шесть месяцев — это недостаточно долгий срок, если проводить его вместе с ней. Когда Люка продумывал свой план, он не мог даже представить себе, что они будут сидеть друг напротив друга голыми, с жадностью поглощая еду, чтобы поддержать силы.

— О чем ты думаешь? — спросила она, когда Люка задержал на ней свой взгляд.

— Ну, во‑первых, когда я оплачивал свой аукционный лот, я не догадывался, что он окажется именно таким. Но не волнуйся, — успокоил он ее, — это гораздо лучше тихого ужина в клубе.

Она рассмеялась.

— Надеюсь. А о чем еще?

— О вещах, которые тебе знать не нужно. — О невероятной мечте быть с ней нормальной парой, без секретов, дать себе шанс увидеть, к чему могут привести их отношения. — Безумные мысли, — признался он, когда Джен хитро взглянула на него.

— Например? — пробормотала она, засовывая в рот очередной кусок пиццы.

Ее глаза прожигали его, требуя правды, но это была правда, которую он не мог ей дать, чтобы не потерять то, что имел. Но чтобы она рассказала ему больше, он должен рассказать ей что‑нибудь взамен.

— Последнее, что я слышал от Рауля, его план строительства здесь, на острове, лагеря для детей, как он сказал, — детей таких же, как и он. Я не знаю, что он тогда имел в виду, но, может быть, сейчас это имеет какой‑то смысл? Что? — повторил он, когда Джен нахмурилась.

Настала ее очередь скрывать свои мысли, и Люка мгновенно насторожился. Видимо, он случайно попал очень близко к тайне Рауля, которую она хранила.

Передвинув тарелку с пиццей, он обнял ее и спросил:

— Он говорил с тобой о летнем лагере?

— Хм… — Джен довольно вздохнула, глубже зарылась в его объятия и потерлась щекой о его грудь.

«Она пытается отвлечь меня», — решил Люка.

— Завтра я начну работать, — сказала она мягко. — А я становлюсь одержимой, когда работаю. Я стану похожа на крота, иногда вылезающего на поверхность, но даже тогда я буду думать о работе. И мне понадобится несколько месяцев, чтобы выполнить твое задание, — добавила Джен, поднимая лицо вверх, чтобы посмотреть на него.

— Полгода, — повторил он, глядя в сторону.

— Так ты сказал, — напомнила она, криво усмехнувшись. — Но я посмотрю, возможно, я смогу работать быстрее.

— Ты так хочешь уехать? — Ему внезапно стало очень важно, что она ответит.

Девушка пожала плечами, улыбнулась и фыркнула:

— Я уверена, ты сам мечтаешь увидеть мою спину.

Он точно знал, что это не так.

На следующее утро она проснулась с мыслью о Люке. Он лежал рядом, ожидая ее пробуждения, чтобы заняться с ней любовью. Они целовались долго и медленно.

— Мне было интересно, как долго ты будешь просыпаться, — с улыбкой сказал он.

— Ты мог бы начать без меня.

Он засмеялся тихим грудным смехом.

— Мое тело работает на автомате, — прошептала Джен.

— Давай проверим? — предложил он.

Он действовал медленно и уверенно, а она постепенно переходила от сна, в котором занималась любовью с Люкой, к реальности, где это занятие оказалось значительно приятнее.

— Доброе утро, — пробормотал он, когда она начала двигаться более интенсивно.

Джен повернулась к нему спиной и, поджав ноги, предоставила ему полный доступ к своему лону. Она предоставила ему все. Опьяневшее от удовольствия тело Джен было так чувствительно, сама она была так сконцентрирована на своих ощущениях, а Люка так умело контролировал ее растущее возбуждение, что ему потребовалось совсем немного времени, чтобы довести ее до оргазма. Удержав Джен на месте во время ее финальной сладостной судороги, он, нимало не удивившись, польщенно улыбнулся.

— Это было неожиданно, — прошептал он.

— Я не могу каждый раз ждать твоей команды. А теперь твоя очередь, — настоятельно потребовала она, поворачиваясь к нему лицом.

«Бог знает, откуда взялась моя уверенность», — подумала Джен, оседлав Люку. Только от него. Он был таким щедрым любовником, что ему невозможно было не ответить. И он был так великолепен, что у нее сжалось сердце от одного взгляда на его черные брови, все понимающие глаза, его губы… Джен наклонилась вперед, коснулась губами его губ и сомкнула его руки вокруг своей талии. Она глубоко садилась на его член снова и снова, пока они не превратились в единое целое.

— Ты лучший, — прошептала она, слегка отстранившись, чтобы взглянуть на него. — Самый лучший. — Это был момент, когда она осознала, что любит этого мужчину. Она полюбила его практически с первой минуты их знакомства.

— Будешь ли ты хорошо себя чувствовать, работая на острове самостоятельно, когда мне придется уехать?

— Что? — Его вопрос стал для нее полной неожиданностью. — Куда ты собрался?

Колебания Люки дали ей ответ без всяких слов.

— Ты по‑прежнему отвечаешь за все, что связано с драгоценностями, пока меня не будет, — успокоил ее Люка, целуя в губы.

— Я очень рада, — отозвалась Джен.

— А голос у тебя не радостный. — Темные глаза Люки изучали ее.

— Тем не менее это так, — сказала она, пытаясь убедить себя, что это правда.

Электронных писем было недостаточно. Телефонные звонки были неприятны. Но еще более неприятным было то, что Джен поступила именно так, как обещала — полностью погрузилась в работу, исключив из своей жизни все остальное, включая его. Его не было дома уже около месяца, а она до сих пор не собиралась снижать темп работы или, что более важно, скучать по нему.

— Я буду на острове на следующей неделе, — буркнул в трубку Люка, не сумев скрыть раздражение от мысли, что напряженно ждет ее ответа.

— Здорово, — ответила она.

— Но? — Он почувствовал, что она хотела сказать что‑то еще, и нахмурился, размышляя, что бы это могло быть. Вытянув ноги, он положил их на стол и скрестил обутые ступни. Сегодня был трудный день, он провел долгие и трудные переговоры. Но сделка состоялась, и он был готов выкроить для себя немного свободного времени. Люка почти не притронулся к бокалу виски на своем столе, он напряженно ждал, что Джен скажет ему: «Приезжай!» Или нет, лучше так: «Не жди следующей недели! Мне нужно увидеть тебя сейчас! Мне нужно поговорить с тобой! Мне нужно почувствовать, как ты обнимаешь меня!» Именно так говорили все женщины, которых он знал раньше. А он всегда находил повод держать их на расстоянии. Но не сейчас. Потому что сейчас он сам был на крючке. А Джен продолжала молчать.

— Что случилось, Джен?

— У нас проблема. — Ее голос был напряженным.

Он опустил ноги и сел.

— Продолжай…

— Я не могу занести в каталог некоторые камни.

— Что ты имеешь в виду? Ты не можешь их идентифицировать?

— Нет. Я имею в виду, что они краденые, Люка. Я думаю, тебе лучше вернуться прямо сейчас.

Джен напряженно ждала прибытия Люки. Был ранний вечер, и в кухне гостевого дома было тепло. Он была одета в джинсы и футболку, которые носила весь день. Для нее было гораздо важнее успеть собрать и распечатать для него все записи, чем устраивать шоу с переодеванием. Он не оценит этого сегодня, потому что сегодня ему понадобится профессионал, а не истеричная разряженная девица. Она подготовила для него полный пакет документов, лежащий сейчас перед ней на кухонном столе. Записи, которые касались ее, были отмечены красным карандашом, и таких записей было много.

Джен чувствовала себя так, будто ее саму отметили большим красным крестом на лбу как любовницу гангстера, которая мало отличается от его отца, дона Тебальди. Что бы сказали об этом ее родители? Что бы сказала Лидия? Карьера ее матери была безупречна. А ее собственной, едва начавшейся карьере может прийти конец из‑за того, что она обнаружила. В том мире, куда она так мечтала войти, любой намек на нечестность означал немедленный крах. И вот сейчас Джен сидела, глядя на перечень краденых драгоценностей, совокупная стоимость которых, по ее грубым подсчетам, составляла как минимум несколько сот миллионов. Как Люка отреагирует на это? Если он замешан, она сразу поймет.

Как она отреагирует на Люку после долгой разлуки? Она и сама не знала. Он снился ей каждую ночь, а днем, во время работы, она мечтала о том, что они живут вместе, обычной жизнью, а может быть, даже строят счастливую семью. Джен всегда была фантазеркой. Глядя на убийственный список, она понимала, что не смогла бы рассказать об этом даже Лидии, — слишком шокирующим было то, что она обнаружила. Джен злилась на себя за то, что не смогла раньше увидеть опасность. Если делом займется прокуратура, она не получит никакого снисхождения, а ее репутация будет разрушена. «Нет дыма без огня», — говорят в аукционном доме. И никто ее не защитит.

— Джен?

Она вскочила на ноги, услышав голос Люки. Глубоко погрузившись в свои невеселые размышления, она не заметила, когда он вошел. Ее решимость немедленно показать ему чертов список улетучилась, как только она увидела мужчину своей мечты. Подлетев к нему, Джен бросилась ему на шею.

— Я так соскучилась!

— И я соскучился. Ты даже не представляешь как! — Люка яростно прижал ее к себе.

— Ты меня раздавишь!

— Тогда я лучше тебя поцелую.

Люка осыпал ее поцелуями, а она чуть не плакала от счастья, снова оказавшись в его таких родных, теплых и сильных объятиях. От него так чудесно пахло, и он, как всегда, отлично выглядел. На нем не было пиджака, рукава рубашки были закатаны, но костюмные брюки неопровержимо свидетельствовали, что Люка пришел к ней прямо из офиса, а значит, очень хотел ее увидеть. Эта мысль привела ее в восторг. Но сейчас она должна показать ему, какую неразбериху его отец оставил после себя, хотя ей очень не хотелось его расстраивать. Мария рассказала ей, что в отсутствии отца Люке пришлось взять на себя огромную ответственность. А ведь ему нужно было еще заниматься собственным бизнесом! Но тут уж ничего не поделаешь. Рано или поздно он должен был узнать, что тайники его отца хранят не один секрет. Освободившись из его рук, Джен осторожно проговорила:

— Люка, мне очень жаль, но боюсь, твой отец оставил здесь больше, чем ты ожидал.

Он улыбнулся, но улыбка получилась перекошенной.

— Ты не можешь рассказать мне ничего нового о моем отце. Не волнуйся, я с этим разберусь. Как ты жила этот месяц? Выглядишь усталой.

— Я работала как локомотив, пока не натолкнулась на это… — Она с беспокойством протянула ему документы.

— Я очень ценю твой труд, но я проделал долгий путь для того, чтобы увидеть тебя, а не бумаги. — Он отложил папку в сторону и повернулся к ней. — Мне кажется, моя задача — заставить тебя забыть о них на одну ночь.

Джен уже собиралась протестовать и доказывать, что необходимо посмотреть документы прямо сейчас, но потемневшие глаза Люки остановили ее.

— Ты думаешь, я не смогу тебя отвлечь? — спросил он.

Похоже, выбора у нее не было.

Они занимались любовью как в первый раз, только намного лучше, потому что сейчас они хорошо знали тела друг друга, Джен доверяла Люке и была уверена в нем.

— Я люблю тебя, — прошептала она, когда они лежали лицом друг к другу.

— И я люблю тебя, — отозвался Люка и лег на нее сверху.

Мир Джен раскрылся, как лепестки цветка. С этими словами все стало возможно. Она хотела так много сказать ему, но говорить была не в состоянии. Он уже глубоко вошел внутрь ее, там, где она хотела, чтобы он находился. Они стали единым целым, и больше ничто не имело значения.

Сейчас у Джен было все, о чем она когда‑либо мечтала. Мужчина, которого она любила, любил ее. Между ними было полное доверие, близость, единство. Ничто не могло с этим сравниться, никакие слова не могли выразить то, что она чувствовала к Люке. Да это было и не нужно. Ее глаза говорили ему все, что он хотел знать.

Они заснули в объятиях друг друга, их ноги сплелись. Когда она проснулась утром, лучи солнца уже светили в распахнутое окно. Джен чувствовала себя счастливой и обновленной, несмотря на опасения относительно краденых камней. Теперь, когда Люка вернулся, все будет хорошо.

Стараясь не разбудить Люку, она осторожно выбралась из кровати, чтобы взять бутылку с водой, стоящую на столике у стены. Он мирно спал, закинув руку за голову. Его большое великолепное тело было частично скрыто смятой простыней. В течение нескольких минут Джен не могла оторвать от него глаз. Как она могла сопротивляться этому мужчине?

Она не могла, заключила девушка, вернувшись на цыпочках назад, в постель, где Люка устроил ей засаду. Когда она подошла достаточно близко, он со счастливым криком взметнулся с кровати и схватил ее в охапку.

— Неужели я напугал тебя? — рычал он, немилосердно царапая ее кожу своей жесткой щетиной.

— Ты знаешь, что напугал! — Она продолжала вопить от восторга и возмущения.

Он швырнул ее на кровать.

— И что ты теперь будешь делать?

— Это что ты теперь будешь делать? — игриво сказала Джен. — Думаю, ты должен компенсировать мой шок каким‑нибудь особенным образом.

— Нет, — притворно запротестовал Люка и закрыл глаза рукой. — Не посылай меня снова в соляные шахты!

— Тогда люби меня! — скомандовала она.

— Если смогу…

— Лучше бы ты смог, — предупредила она, смеясь, а Люка уже ложился на нее сверху.

Есть ли на свете что‑нибудь лучше этого, размышлял Люка, опершись подбородком на кулаки и наблюдая, как спит Джен. Она уснула, свернувшись клубочком там же, где ее настиг бурный финал их любовной игры. Он был неисчерпаем, она была ненасытна. Это было идеальное, взрывное сочетание, которого он раньше никогда не встречал. Джен была особенной. Но отношения должны строиться на доверии, а между ними было так много секретов! Она рассказала ему о драгоценностях, похищенных из музеев и частных коллекций и хранящихся в отцовском подвале. Эта история потрясла его, хотя он постарался не подать вида. Но девушка была с ним абсолютно честна, а его собственный отец молча уехал, оставив его разбираться с этим криминальным делом. Все в Джен говорило о том, что она никогда не стала бы обманывать его брата. Единственное, что он мог сейчас сделать, — это прямо спросить у нее, что она знает о завещании Рауля. Его чувства к Джен были слишком сильны, чтобы продолжать эту игру.

Люка был потрясающим. Он был не только удивительно красивым, умным, добрым, веселым, лучшим любовником на свете, он оказался еще необыкновенно эффективным, когда дело дошло до решения проблем с властями. К полудню все идентификаторы украденных камней были подтверждены, а сотрудники компании Люки организовали безопасное возвращение драгоценностей их законным владельцам.

— Теперь ты можешь перестать беспокоиться, — сказал он, закончив разговор с представителем страховой компании. — И приступить к организации выставки. У тебя осталось еще много сказочных экспонатов. — Люка обошел вокруг стола и взял Джен за руки. — Пара страховых компаний уже проводят переговоры с владельцами возвращенных камней, чтобы убедить их выставить находки вместе с остальными сокровищами. Это добавит им популярности, а следовательно, и стоимости, а значит, приведет к повышению страховых взносов. — Он рассмеялся. — Беспроигрышная ситуация.

Джен, до этого напряженно сидевшая на подлокотнике кресла, встала и вздохнула с облегчением.

— Ты сделал это.

— Благодаря тебе, — ответил он, наклонив голову, чтобы поцеловать ее. А потом еще и еще. — Знаешь, я никогда не думал, что скажу это тебе, — начал он задумчиво, когда их губы наконец оторвались друг от друга.

— Скажешь что? — проговорила Джен после небольшой паузы.

— Что я действительно люблю быть с тобой.

— Что это значит?

Он дразнил ее задумчивым взглядом.

— Возможно, что я люблю работать с тобой?

— Я думаю, ты меня провоцируешь.

— Или что я люблю заниматься с тобой любовью?

— Надеюсь, что любишь. И??

Ее глаза сияли, как маяки в ночи, она забыла все глупости, которые когда‑то читала о необходимости скрывать или сдерживать свои чувства, потому что она любила его и отчаянно хотела снова услышать от него эти слова. Его взгляд изменился, разгораясь. Она уже знала, что означают эти признаки, и ее тело ответило с радостным энтузиазмом. Увидев в ее глазах ответный огонь, Люка схватил ее на руки и вынес из кабинета. Поднимаясь по лестнице, они оба счастливо смеялись, радуясь жизни и друг другу.

— Может, что я люблю тебя успокаивать? — Он продолжил игру по пути в спальню.

— Этого недостаточно, — протестовала Джен, когда он положил ее на кровать.

Взгляд Люки совершенно определенно сказал ей, что он отлично понимает ее намерения.

— Не вполне достаточно, — капризным голосом пожаловалась она, усаживаясь на кровати.

— Ладно, — согласился он, отстранившись и придав лицу серьезное выражение. — Я вижу, мне придется еще постараться.

— Очень сильно постараться, — заверила она Люку, срывая с него одежду.

Через секунду она тоже осталась без одежды.

Вытянувшись на кровати рядом с Джен, Люка привлек ее к себе, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал так нежно, что из глаз девушки полились слезы. Она никогда раньше не была так счастлива. Она даже не знала, что способна испытывать такое счастье.

Немного отстранившись, Люка посмотрел ей в глаза, выражение его лица изменилось с шутливого на серьезное.

— Я люблю тебя, — сказал он. Его губы дрожали, как будто он сам не мог поверить в сказанное. — Чисто и искренне. Любовь важнее всего остального, ты согласна?

— Конечно, — прошептала Джен. — Да, конечно.

Лежа рядом с ней, Люка гладил ее волосы и мечтал, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Он никогда еще не был ни с кем настолько близок. Никогда еще он не говорил женщине, что любит ее. Исключением была его мать, но тогда он был маленьким мальчиком.

— Я люблю тебя, — снова прошептал он.

— Вместе мы сильнее, чем врозь, — с уверенностью сказала Джен.

Он засмеялся.

— Ты всегда так конкретна.

— Да, — согласилась она, — а почему должно быть иначе?

Он поцеловал ее, чтобы успокоить.

— Конечно, почему бы и нет?

— Это ты скажи мне, почему нет, — сказала Джен, хмурясь и доверчиво глядя ему в глаза.

Такой удачный момент может больше никогда не представиться. Все барьеры рухнули, и сейчас они были полностью откровенны друг с другом. Он долго ждал удобного случая, и, если он вообще собирается спросить Джен о наследстве Рауля, это была самая подходящая, а возможно, и единственная возможность.

— Может, есть еще что‑нибудь, что ты забыла рассказать мне о завещании Рауля? — спросил он.

Джен показалось, что ее кровь мгновенно превратилась в лед. Невидящими глазами она уставилась на Люку и спросила хриплым шепотом:

— Что ты имеешь в виду? — Она не понимала вопроса. Он думает, что она что‑то знает о завещании его брата? Лишь в одном она была абсолютно уверена: Рауль никогда бы не подписал ничего, что могло бы навредить близким ему людям.

— Джен?

Люка смотрел на нее своим дразняще‑вопросительным взглядом, который ей всегда так нравился. Этот взгляд успокаивал и согревал ее раньше, но не сейчас. Сейчас все было наоборот. Как он мог подумать, что это подходящее время для такого вопроса? Руки Джен дрожали, когда она пыталась натянуть на себя простыню, чтобы прикрыться.

— Это простой вопрос, Джен. Все, что я прошу, — это рассказать мне все, что Рауль, возможно, сообщил тебе о своем завещании.

— Завещании? — повторила Джен, будто оцепенев.

— Да ладно тебе, Джен. Рауль о многом разговаривал с тобой. Он должен был упомянуть и об этом.

— Должен был?

Джен все еще хмурилась и все еще была в замешательстве. Она смотрела на Люку как на полного идиота. Она чувствовала, что его нетерпение растет, и не понимала сути вопроса. Но уже отчетливо понимала, что этот вопрос несет угрозу их недавно зародившимся отношениям.

— Перестань, — продолжал давить на нее Люка. — Я не думаю, что веду себя неразумно. Ты уже призналась, что Рауль доверял тебе. Должно быть, он упоминал и об этом.

— Я призналась? — Она посмотрела на него, будто прозревая. — Меня в чем‑то обвиняют?

— Не смеши меня. — Он вскочил с кровати и принялся ходить по комнате. — И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто видишь меня впервые.

— Может, так и есть.

— Джен…

— Что?

Выбравшись из постели, она схватила простыню и обмотала ее вокруг себя как саронг. Так было трудно, почти невозможно ходить, но ей были необходимы эти несколько ярдов белого хлопка, чтобы установить хоть какую‑то преграду между собой и Люкой. Так она могла хоть немного сосредоточиться на растущей внутри ее боли.

— Джен, пожалуйста. — Подойдя к ней, Люка схватил ее за руки.

— Отпусти меня, — что‑то в звуке ее голоса заставило его убрать руки.

Держа их ладонями вверх в знак капитуляции, он снова спросил:

— Что не так?

Она не настолько доверяла себе сейчас, чтобы говорить. Все, что могла она сейчас произнести, будет звучать горько и обидно. Она целый месяц ждала его возвращения, а теперь, когда Люка вернулся, недоверие между ними вспыхнуло с новой силой.