— Ты выглядишь озабоченной, — заметил Люка, когда участники праздника начали расходиться. — Какие‑то проблемы?

Проблемой был он сам, проблемой были ее запутанные чувства. С того момента, как Люка появился в казино, ее мир перевернулся.

Возможно, они могли бы поговорить и открыться друг другу. Ее чувства окончательно вышли из‑под контроля. И не только из‑за потрясающего секса. На Сицилии он был более спокоен, чем в Лондоне, и теперь она понимала почему. Этот остров был его домом, его родиной, его королевством. Она же видела жизнь только в определенных границах и сейчас вырвалась далеко за пределы этих границ. Было бы разумно вернуть все на профессиональные рельсы, заключила она. Возможно, Люке тоже станет легче от этого.

— Я увижу завтра драгоценности? — спросила она по дороге к дому.

— Почему не сегодня? — предложил он. — Почему не сейчас?

— Ты уверен? — Ее сердце забилось учащенно, но совсем по другой причине.

Секретная коллекция бесценных камней дона Тебальди была предметом трепетного обсуждения в мире высокого ювелирного искусства, но никто никогда не видел эти драгоценности в одном месте. Ходили слухи, что многие из них были прокляты, и каждый имел свою кровавую историю. Эти мысли заставили ее вспомнить о проклятии Императорского бриллианта, который должен был стать центром ее экспозиции. Джен не верила, что неодушевленный предмет может иметь какую‑то власть над людьми. Она не была суеверной, по крайней мере до сегодняшнего дня. Должно случиться что‑то действительно очень серьезное, чтобы поверить в подобные сказки, подумала она, сдерживая предательскую дрожь в позвоночнике.

Вернувшись в большой дом, Люка повел ее наверх по лестнице. Он открыл дверь в одну из комнат и отступил назад.

— Прошу, — сказал он.

Джен неуверенно топталась на пороге. Шторы были задернуты, в комнате было темно, а в воздухе пахло затхлостью и перегаром.

— Коллекция твоего отца здесь? — спросила она, хмурясь.

Люка подождал, когда она войдет в комнату, и объяснил, что сейчас он строит новое хранилище для камней. Но пока оно не готово, драгоценности хранятся прямо здесь, буквально под кроватью.

— Я очарована, — призналась девушка. — Не могу дождаться, чтобы увидеть их.

Она представляла себе подвальное помещение, в котором обычно хранятся произведения искусства, оборудованное по последнему слову техники, с кондиционером для поддержания температуры и влажности воздуха и бесшумно скользящей дверью со сложной системой замков. Но Люка просто уперся плечом в раму массивной кровати из красного дерева и отодвинул ее. Под кроватью оказался люк. Открутив болты, он взялся за крышку люка, и она откинулась с резким скрипом.

Джен догадалась, что выражение ее лица в этот момент представляло собой нечто особенное.

— Там внизу? — воскликнула она, когда Люка указал на лестницу.

— Надеюсь, ты не из слабонервных? — ехидно улыбнулся он.

— Я была с тобой наедине, — ответила девушка, стараясь сохранить чувство юмора. — Я не страдаю клаустрофобией и не боюсь темноты, — заверила она в ответ на его ироничный взгляд.

— Это хорошо, потому что там темно, глубоко и сыро. И там могут быть пауки, — сообщил он, рассмеявшись, когда Джен вздрогнула. — Я предупреждал тебя, что мой отец — один из последних настоящих эксцентриков в мире.

Она пожала плечами.

— Возможно.

— Будь осторожна, ступая по лестнице, — предупредил Люка, вновь становясь серьезным.

Спустившись на дно подвала, они оказались в маленьком помещении, похожем на коробку, с массивной стальной дверью, установленной на одной из стен. Набрав комбинацию на двери, Люка распахнул ее и включил внутри свет. Джен увидела штабеля из ювелирных шкатулок разного размера, сложенные вдоль стен. Прямо на полу валялось несколько обыкновенных мешков.

— Это они? — спросила она с удивлением.

— Они, — заверил ее Люка. — Мой отец — скопидом.

— Камни просто насыпаны в мешки?

— Именно так. Все вперемешку, — подтвердил он. — Теперь ты понимаешь, почему необходимо разобрать все это? Я подниму все наверх.

Они вернулись в отцовскую спальню в полном молчании. Дженнифер была совершенно подавлена, она ожидала чего угодно, только не этого. Тем временем Люка высыпал камни из мешка прямо на отцовскую кровать.

— Сколько всего мешков там, внизу?

— Полудюжина или около того.

— Они все прокляты?

— Они не причинят тебе вреда. Это делают только люди.

— Я понимаю. Просто я никогда раньше не видела так много драгоценностей, сваленных в одну кучу. Я даже не могу представить их совокупную стоимость. И не представляю, сколько времени займет идентификация каждого камня. Твой отец вел какие‑нибудь записи?

Люка задумался.

— Вряд ли.

— Это займет больше времени, чем я ожидала.

— Около шести месяцев?

— Я не рассчитывала пробыть здесь так долго.

— Но ты закончила свой курс в колледже?

— Да, но все же…

— Я окажу тебе всю необходимую помощь.

— Коллекция является уникальной.

— И ты готова начать работу?

— Да, — подтвердила она. Но, глядя Люке в глаза, думала о том, как она сможет пробыть на острове так долго, если он покинет ее.

— Лето на Сицилии, — Люка пытался разрядить атмосферу, — что в этом плохого? Что бы ты делала сейчас в Лондоне? Работала бы в клубе и в аукционном доме? Зачем, если можно находиться здесь в оплачиваемом отпуске?

— Вряд ли это можно назвать отпуском.

— Ты можешь делать любимую работу в удобном для тебя темпе. И жить здесь лучше, чем в твоей комнатке.

Джен не могла с этим спорить. Но почему это ее не радует?

* * *

Люка взял дело в свои руки. Джен была ошеломлена размером коллекции отца и особенно объемом работы, которую предстояло выполнить. Ей понадобятся месяцы.

Он оставил девушку у ворот гостевого дома, чтобы дать ей немного времени привыкнуть к этой мысли. Если она сейчас откажется, это положит конец его расследованию. Но, похоже, этого не произойдет. Люка пригласил ее на ужин в большом доме. Немного подумав, она согласилась.

Когда Люка спустился вниз, Джен ожидала его в библиотеке, листая одну из его любимых книг. Ее красота потрясла его. Пораженный, он остановился у двери, чтобы рассмотреть ее во всех деталях. Она выбрала одно из своих новых платьев, очень простое, из шелка глубокого аквамаринового цвета.

— Хозяин и Командир? — сказала она, нарушая неловкую тишину, и вернула книгу на полку.

— Это мое воскресное имя.

— Это название книги, — ответила она, весело глядя на Люку. — Мне нравится твоя библиотека.

— Мне тоже. — Он пересек комнату и подошел к девушке. — Именно здесь я узнал, что Императорский бриллиант считается наиболее значительным камнем в короне Наполеона, отсюда и проклятие. Но Наполеон окончил свою жизнь далеко не в минуту славы. Уверен, ты знаешь об этом. Я всегда увлекался историей Наполеоновских войн.

— Уверен, что тебя привлекает история, а не тактика ведения боя? — Она бросала ему вызов.

— Мы можем отложить оружие на одну ночь? — предложил Люка.

— Зачем?

— Чтобы узнать друг друга получше.

— Я думала, мы уже сделали это. — Ее губы искривились в усмешке.

Он указал на один из диванов.

Приняв это за указание, Джен передвинула библиотечный столик так, чтобы он стоял между ними.

— Надеюсь, ты не шокирована предстоящим объемом работы?

— Разве я выгляжу потрясенной?

— Пожалуйста, сядь.

— Это просьба или распоряжение?

Он пожал плечами.

— Это предложение, которое ты можешь принять или нет.

— Что ты хочешь узнать о Рауле? — спросила Джен, сев наконец на диван.

— Ты телепат?

— Я использую хрустальный шар. А если серьезно, на твоем месте я спросила бы именно об этом.

— Ты права. Расскажи мне о моем брате. Все, что сможешь вспомнить, — попросил он.

— Я готова рассказать все, что могу, но только при одном условии.

— И что же это?

— Ты тоже ответишь на мои вопросы.

— Договорились, — согласился Люка, подойдя к ней и усевшись по другую сторону столика. — Начнем с того, насколько хорошо ты знала Рауля.

— Я не спала с ним, если ты это имеешь в виду. — Я не спрашиваю, спала ли ты с ним. Я спрашиваю, насколько хорошо ты его знала.

— Я едва знала его. Теперь моя очередь задавать вопрос.

Он откинулся на диване и жестом предложил ей начинать.

— У тебя законный бизнес, Люка?

— Конечно, законный! А что ты имеешь в виду?

— Мне просто интересно, — призналась девушка. — Люди здесь относятся в тебе с таким почтением.

— А что в этом плохого?

— Они целуют тебе руку, как правящей особе.

— Я люблю их. Моя семья защищала этот остров в течение многих поколений. Если ты спрашиваешь, относятся ли островитяне ко мне как к королю, то, конечно, нет. Они приходят за советом и помощью, как когда‑то приходили к моему отцу, деду и прадеду. Если я могу им помочь, я это сделаю. Теперь моя очередь спрашивать. Как давно ты познакомилась с Раулем?

— Когда начала работать в клубе. Он бывал там регулярно, ты знаешь. Такой приятный, вежливый парень. С ним было всегда приятно поговорить.

— И все?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь. Рауль рассказывал о тебе, я рассказывала о Лидии. Мы грустили вместе. Я старалась подбодрить его. Рауль был особенным. Он приходил в казино не для того, чтобы упиваться жалостью к себе. Он приходил, чтобы забыть, зачем играет.

— И он забыл.

Чувство вины снова нахлынуло на Люку.

— Ты была добра к нему, — сказал Люка, пристально глядя на Джен.

— Конечно, я была добра к нему. А он был добр ко мне. Мы всегда находили время друг для друга. — Ее голос замер, как будто она раздумывала, что еще могла сделать для Рауля.

— И между вами не было больше ничего, кроме дружбы?

— А что еще там могло быть? Шантаж? Секс? Прекрати это, — потребовала она. — Между нами не было ничего, кроме дружбы. Не всегда все сводится к сексу. И если эти ужасные мысли крутятся в твоей голове, как ты мог заниматься со мной любовью? Это какая‑то ужасная игра?

Она вскочила на ноги, но Люка схватил ее и крепко обнял.

— Это не игра, Джен. Для меня все это очень серьезно.

— Для меня тоже. — Ее голос напряженно дрожал. — Поэтому мне не нравится, когда меня допрашивают, будто мне есть что скрывать!

— Если бы я знал Лидию, и ты спросила бы меня о ней, я рассказал бы тебе каждую мелочь, каждую деталь, которую смог бы вспомнить. Ты же ничего не можешь рассказать мне о Рауле! Мне как воздух нужна любая информация, и для этого нет никакой причины, кроме той, что я любил его. А теперь слишком поздно, чтобы сказать Раулю, как много он значил для меня.