Почему она согласилась на все это?

Хлоя вошла в свой кабинет через двадцать четыре часа после ее противостояния с Нико. Материалы для прессы, которые она должна была выучить к большому интервью, в ее голове представляли собой разрозненные кусочки головоломки, которые ей никак не удавалось собрать в единое целое.

Интервью было назначено на завтрашнее утро, и это виделось ей худшим кошмаром. Хлоя понимала, насколько это важно. Это была удивительная возможность, ведь публикация об «Эволюшн» появится в самом авторитетном модном журнале. Ее интервью — это то, в чем отчаянно нуждается компания. Но если хоть еще один человек ей об этом напомнит — она просто закричит.

Хлоя рухнула на диван эпохи Людовика XVI, который приобрела ее мать, и сделала глубокий вдох. Конечно, она сможет это сделать. Ей просто нужно привести в порядок информацию в своей голове. Но ее мозг был наполнен миллионом вещей, в которых она совершенно не нуждалась.

Еще один персонаж, в котором она совершенно не нуждалась, появился в дверном проеме ее кабинета. Темно‑серый костюм, сиреневая рубашка и галстук цвета баклажан прекрасно оттеняли смуглую кожу Нико. В семь часов вечера он выглядел отвратительно энергичным и ослепительным.

Хлоя была сердита на саму себя. Ей так хорошо удавалось сохранять между ними лишь деловые отношения, но тот разговор в спа взбудоражил ее чувства, и она никак не могла успокоиться.

— Я занимаюсь, — проворчала она, помахав материалами у него перед носом. — Нет необходимости читать мне лекции.

— Ты выглядишь измученной, — сказал Нико прямо. — Я слышал, что сегодняшнее занятие прошло не очень хорошо.

— Ничего удивительного, — вздохнула Хлоя. — Я не понимаю, почему так скованна. Я не могу выразить себя так, как хочу.

Нико скрестил руки на груди.

— Тогда мы поработаем над этим вместе.

Хлоя села прямо и настороженно посмотрела на него. Нико и его властная тактика были последним, в чем она нуждалась.

— Я справлюсь с этим сама.

— Возможно, — согласился он. — Но я могу помочь. Я дал миллион таких интервью.

Хлоя беспомощно наблюдала, как Нико снял пиджак, повесил его на спинку стула и подошел к бару, откуда достал бутылку вина и два бокала.

— Это не поможет.

Нико проигнорировал ее слова и открыл бутылку.

— Тебе нужно расслабиться. Ты так напряжена, что ничего не соображаешь.

Это была правда. Она хотела получить ясность в отношении него. Выяснить, что он от нее скрывает. Она разговаривала с Мирей по поводу ухода от дел отца, и та призналась, что в последний год отец действительно меньше времени уделял компании. Но ему было шестьдесят два. Разве удивительно, что он хотел немного отдохнуть?

Тогда почему же он просто не объяснил все Джорджио? Хлоя говорила с дядей, но тот настаивал на своей версии событий. Когда она высказала опасение, что его усилия по дискредитации Нико дестабилизируют ситуацию в корпорации, дядя не услышал ее. И это ее действительно беспокоило. Она понятия не имела, что он собирался предпринять, и это было плохо.

Нико принес вино и бокалы и сел рядом с ней. Внезапно диван показался ей очень маленьким. Он вытянул длинные ноги, закатал рукава рубашки, обнажив мускулистые предплечья. Его невозможно было игнорировать.

Хлоя пыталась убедить себя, что Жерар, привлекательный француз, с которым она встречалась несколько месяцев, был ничем не хуже. Но это было не так. За внешней элегантностью Нико скрывалась сила и мужественность, и Жерару было до него далеко.

Взглянув на нее, Нико спросил:

— Что именно вызывает наибольшие затруднения?

— Общие глобальные вопросы. К примеру, о моем творческом видении… Я понятия не имею, как это объяснить. Считается, что это мистика, божественное вдохновение, а для меня это как головоломка, которую я должна разгадать. Картина, которую мне нужно написать слой за слоем. Каждый аромат я создаю индивидуально, в зависимости от того, для кого он предназначен.

Нико на мгновение задумался.

— Может быть, тебе следует использовать приемы своей матери?

— Что ты имеешь в виду?

— Джульетта использовала интервьюера в качестве примера, предполагая, что создает запах для него или нее. Это была блестящая техника — журналист оказывался вовлеченным в процесс. Она их этим просто очаровывала.

Хлоя поджала губы:

— Мне нужны месяцы и годы, чтобы придумать аромат.

— Но у тебя ведь наверняка появляются какие‑то идеи, когда ты видишь перед собой человека. Что ты делаешь, когда тебе нужно создать парфюм?

Хлоя задумалась на мгновение.

— Я провожу исследование, чтобы понять, что за человек передо мной. Его прошлое, настоящее, что ему нравится, что не нравится. Это дает мне первоначальное представление о том, какие ароматы он предпочитает, но это не будет для меня руководством к действию. Я вырабатываю свое собственное мнение о создаваемом аромате.

Нико сделал глоток вина.

— Попробуй это сделать со мной. Ты никогда не создавала аромат для меня. Я готов быть твоим подопытным.

Хлоя настороженно посмотрела на него.

— Прямо сейчас?

— Почему нет? — В его глазах загорелся вызов. — Это был бы идеальный тест. Я знаю, ты можешь сделать это, Хлоя. Перестань сдерживать себя и позволь своим инстинктам взять верх.

Она подумала, что сдержанность ей как раз не помешала бы, особенно в вопросах, связанных с ним. Но не стала уклоняться от вызова.

— Хорошо, — согласилась она. — Но мне нужна поддержка.

Нико смотрел, как Хлоя садится рядом с ним, держа в руках поднос с флаконами и тестовыми полосками. Он был способен держать свои руки подальше от нее, но что, если она будет до него дотрагиваться? Это будет совсем другое дело.

Он поднял бровь.

— Ты собираешься наносить запахи на меня?

— Нет, — ответила Хлоя скептически. — В этом нет смысла, запахи просто сольются друг с другом. Я буду давать тебе полоски по очереди и спрашивать твои впечатления. Это не будет полноценным тестом, который я проводила бы, если бы создавала аромат для кого‑то, но это даст представление о процессе.

— Отлично. — Нико поудобнее устроился на диване с бокалом в руках.

Хлоя взяла у него бокал и поставила на стол.

— Красное вино притупляет обоняние.

— Действительно. — Он видел ее серьезный подход к делу, сосредоточенное лицо. Это было более чем сексуально. — Тогда начнем с интервью?

— Этот этап мы пропустим, потому что я и так знаю тебя. Начнем тестирование запахов.

Нико широко развел руки.

— Я полностью в твоем распоряжении.

Когда Хлоя услышала его двусмысленное заявление, краска залила ее щеки. Он смотрел на нее с восхищением. Когда в последний раз он встречал такую женщину? Хлоя была чиста и невинна, как ребенок. Может быть, именно это всегда привлекало его в ней? Потому что она напоминала ему, что в мире есть доброта и невинность? Или потому, что он хотел то, чего не мог получить?

Нанеся на две полоски по капле из двух стеклянных пузырьков, она передала их ему.

— Это будет как слепой тест. Ты будешь выбирать запахи, и в результате я смогу выделить верхние, средние и базовые ноты аромата, создаваемого для тебя.

— Значит, ты не собираешься говорить мне, что это за запахи?

— Нет. Возьми по одной полоске в каждую руку. Запах в левой руке будет более чистым, теплым, в правой — более насыщенным, менее однородным, с доминированием отдельных нот. Возвращаешься к первоначальному запаху — он свежий, чистый, воздушный, не такой теплый, как было до этого. Затем опять ко второму, чувствуешь сложность, насыщенность, многогранность.

Нико поднес первую полоску к носу, желая ощутить то, о чем говорила она: первый запах — легкий и менее насыщенный, второй — богатый и соблазнительный.

— Закрой глаза, — велела Хлоя. — Попытайся полностью сосредоточиться на своих ощущениях. Запах — глубоко личная, интимная вещь. Подумай о своей реакции на него.

Нико закрыл глаза. Ответил на ее вопросы. Он был поражен страстностью, с которой Хлоя рассуждала о своем призвании.

Он выбирал запах, отвечая на ее вопросы, а она делала заметки.

Ее переливы голоса, случайное касание руки, близость ее груди были сильнейшими афродизиаками, с которыми он когда‑либо сталкивался. Нико сильно возбудился.

— А эти две? — спросила Хлоя.

— Та, что слева, — пробормотал Нико, — напоминает мне о доме на берегу океана в штате Мэн, куда я ездил в детстве.

Хлоя кивнула.

— Это так называемый отпечаток запаха. Память, связанная с запахом. У нас у всех есть подобные воспоминания. Очень личные. Хорошо. А другая?

— Теплый. Яркий, неуловимый. Пахнет как… — Нико хотел сказать: как она. Это был ее аромат. Только на Хлое этот аромат был более пьянящим, так как смешивался с запахом ее кожи. — Как лето, — закончил он неубедительно.

Она передала ему еще две полоски.

— А эти?

— Тропический, — сказал он о первой. — Сладкий. Насыщенный.

— Следующая.

Нико вдохнул. Запах был мускусный, земляной, немного… животный.

— Секс. — Он открыл глаза, чтобы посмотреть, как она отреагирует. — Это определенно секс.

Ее глаза расширились. В них отразился огонь, сжигавший его изнутри. Воздух между ними был пронизан электрическими разрядами. Все его благие намерения испарились в тот момент, когда она посмотрела на его губы.

Хлоя подошла ближе, цветочный аромат ее тела смешался с его запахом, звуки их дыхания слились воедино. От него потребовались колоссальные усилия воли, чтобы не преодолеть последние несколько дюймов между ними и не прижаться к ее губам, ведь и восемь лет спустя он помнил их сладость… Как она отвечала на его ласки. Это был запретный плод.

— Хлоя, — пробормотал Нико. — Мы ведь почти закончили? Мне кажется, уже пора.

— Да, — вздохнула она, отводя взгляд от его губ и посмотрев ему в глаза. — Кстати, ты угадал. Этот запах действительно имеет отношение к… — она впилась зубами в нижнюю губу, — ну… ты знаешь.

Нико не знал. Не хотел этого знать. Потому что единственное, о чем он мог сейчас думать и чем хотел заняться, начиналось и заканчивалось на «с». Но этого нельзя было себе позволить с этой женщиной. Ни теперь, ни когда‑либо.

Хлоя продолжила:

— Есть еще два запаха. Но их тестировать необязательно. Я уже знаю, что делать.

— Хорошо. — Нико потянулся за своим вином и сделал глоток, пытаясь безжалостно обуздать свое либидо. — Итак, каковы результаты твоего теста?

Хлоя не знала, как реагировать на взгляд Нико. Как будто он хотел поглотить ее всю. Как будто она была той, с кем он желал сблизиться. Потому что она была уверена: это не было плодом ее воображения.

Когда она собирала полоски и флакончики на поднос, ее голова кружилась. Она теперь четко знала: притяжение между ними взаимное, настоящее, ошеломляющее. Дрожащими пальцами Хлоя взяла свой бокал и сделала глоток вина. Попыталась привести в порядок свои мысли, потому что она еще не закончила.

— Ты пользуешься «Волуттуозо», созданным моей мамой. Это великолепный аромат, один из моих любимых. И это отражает твою… врожденную чувственность. Но я бы предложила кое‑что другое.

— Мне нравится этот аромат, — возразил Нико. — Он меня устраивает. Почему нет?

— Потому что ты — более сложная натура, чем этот аромат, — тихо сказала Хлоя. — Теплый запах индийской травы, преобладающей в «Волуттуозо», конечно, очень сексуальный, но кроме этого у тебя есть сила и твердость, которые ты имеешь благодаря своему опыту. «Волуттуозо» показывает только одну грань тебя. Я бы предложила тебе нечто более сложное.

— Например?

— Что‑то с базовой ноткой табака. Немного кедрового аромата усилит табак и придаст запаху глубину, а также напомнит тебе о доме на берегу океана. Еще немного теплых нот обеспечат ему дополнительную сложность, — продолжила Хлоя, представляя в уме химические формулы, складывающиеся, как кусочки головоломки. — Янтарь или мускатный орех, возможно. И жасмин, определенно жасмин, символ чувственности. — На ее губах появилась улыбка. — Смелый, роскошный, навязчивый.

Нико поднял бровь.

— Преследующий?

Хлоя пожала плечами:

— Это ключевое слово. Ароматы, пробуждающие воспоминания, хорошо продаются.

— Я купил бы все, что ты продаешь, Хлоя, — пробормотал Нико. — Ты все время держала меня на крючке. Ты не говорила о творческом процессе, ты мне его продемонстрировала. Сделай это завтра, и это будет успехом.

Или она провалится, и все они пойдут ко дну.