Главное здание известного инвестиционного банка «Мередит Уотерман» располагалось на Мейден-Лейн, в южной части Манхэттена – то есть всего в нескольких кварталах от Уолл-Стрит, под сенью Всемирного торгового центра. Поблизости находился также выстроенный в псевдоренессансном стиле дворец Нью-йоркского банка федеральных резервов, в пяти подземных этажах которого хранилась большая часть национального золотого запаса. В отличие от него, здание банка «Мередит Уотерман» было довольно скромным, но тем не менее отличалось некой строгой элегантностью. Это было изящное четырехэтажное строение, возведенное еще в девятнадцатом веке, с покатой крышей и фасадом, сложенным из кирпича и известняка. По стилю его можно было отнести скорее ко временам Второй французской империи; казалось, оно принадлежало другому времени и другой эпохе – его могли бы выстроить в Париже в годы правления Наполеона, когда Франция осмеливалась мечтать о мировом господстве.

Среди новых небоскребов этого делового района здание «Мередит Уотерман» выделялось своей спокойной уверенностью, которую могла породить только аристократическая древность – ведь «Мередит Уотерман» был старейшим частным банком Америки. Он был известен своей благородной репутацией, поскольку на протяжении многих поколений хранил состояния богатейших семейств Америки, самые старые из «старых денег». Название «Мередит Уотерман» ассоциировалось с легендарной комнатой совещаний, отделанной панелями красного дерева; но влияние этого банка не ограничивалось одной Америкой оно распространялось на весь мир. Статьи и краткие очерки в финансовых изданиях от «Форчун» до «Форбс» и «Уолл-Стрит джорнэл» рассказывали о тесно сплоченном сообществе управителей банка, о том, что на самом деле основными совладельцами банка являются четырнадцать лиц, родословную которых можно проследить до самого основания Манхэттена, и о том, что среди крупных инвестиционных банков Америки это последний банк, управляемый компанией частных лиц.

Брайсон и Елена потратили на подготовку несколько часов. Елена провела подробное онлайновое исследование по банку «Мередит Уотерман», войдя в Интернет из нью-йоркской Публичной библиотеки. Из финансовой информации по этому банку было доступно очень немногое: поскольку он не был общественной корпорацией, то от него не требовалось предоставлять подробные сведения о своих денежных операциях. Вот об основных совладельцах банка Елене удалось узнать значительно больше, хоть эти сведения и относились, в основном, к общебиографическим. В списке совладельцев Ричард Ланчестер не значился; он сложил с себя эти полномочия вскоре после своего назначения на должность советника по национальной безопасности при президенте. С тех пор, если верить полученным данным, он не имел никаких связей со своим прежним местом работы.

А как насчет общественных связей? Всяческих знакомств, старой дружбы еще со школьных времен, семейных уз? Елена искала долго и упорно, но ничего не нашла. Круг общения Ланчестера не пересекался с кругами общения его бывших партнеров; о школьной дружбе речи тоже не шло – Ланчестер не учился в одной и той же школе ни с кем из нынешних владельцев «Мередит Уотерман». Если и существовали какие-то иные связи, то о них ничего не было известно.

Тем временем Брайсон собирал информацию более привычным для него способом: он ходил, смотрел, звонил по телефону. Он потратил несколько часов, бродя по окрестностям банка и притворяясь то телефонным мастером-то поставщиком программного обеспечения, то предпринимателем, намеренным снять помещение под офис. Под этими предлогами Брайсону удалось поболтать с несколькими компьютерщиками, работавшими в соседних зданиях. Ближе к вечеру он собрал некоторое количество информации о внутренней планировке здания «Мередит Уотерман», о тамошних компьютерных системах и даже о старых управленческих отчетах.

Прежде чем отправиться на встречу с Еленой, Брайсон совершил еще один обход квартала и прошел прямо перед зданием банка, посматривая на него любопытным взглядом туриста, впервые оказавшегося в этой части города. К главному входу в банк вели широкие гранитные ступени. Сквозь стеклянные двери хорошо просматривался овальный, ярко освещенный вестибюль, выложенный мрамором. В центре вестибюля на пьедестале возвышалась бронзовая статуя. С первого взгляда эта статуя показалась Брайсону изваянием какого-то персонажа греческих мифов, да и выглядела она как-то знакомо. Где-то он видел эту скульптуру раньше... И тут Брайсон вспомнил – на катке в Рокфеллеровском центре.

Да. Судя по всему, это изваяние Рыло копией бронзовой позолоченной статуи, стоящей в Рокфеллеровском центре.

Статуи Прометея.

* * *

В пять часов вечера все приготовления уже были завершены; однако из наблюдений Брайсона следовало, что попытку тайно проникнуть в здание следует предпринять не раньше полуночи, то есть по меньшей мере еще через семь часов.

Так долго ждать, и так мало времени осталось! Время сейчас было настолько драгоценным, что обидно было бы потратить его на пустое ожидание. Следовало заняться и другими делами, и главным среди этих дел были поиски Гарри Данне. Его до сих пор так и не удалось найти, и никаких сведений о его местонахождении не поступало – если не считать туманного сообщения о том, что заместитель директора ЦРУ находится «в отпуске» по неназванным «семейным причинам». Ходили слухи, что слово «семейные» обозначало «медицинские» и что высокопоставленный церэушник серьезно болен.

Елена проводила поиск, делала запросы, однако ничего так и не разузнала.

– Я попыталась зайти с парадного хода, – сказала она. – Я позвонила на его домашний телефон, однако мне ответила лишь какая-то женщина, представившаяся домработницей. Она сообщила, что Данне сильно болен и что у нее нет никаких сведений о том, где он находится.

– Я не верю, что она ничего не знает.

– Я тоже. Но ее, судя по всему, хорошо проинструктировали, и она быстренько повесила трубку. Так что это тоже тупик.

– Но до него явно как-то можно добраться – если мы правильно поняли ту заметку в «Пилоте», карманном компьютере Симона Доусона.

– Я проверила весь банк данных Доусона, но телефона Гарри Данне там нет, даже в зашифрованном виде. Совершенно ничего.

– А ты не пробовала искать в сети записи – в смысле, медицинские записи?

– Это легче сказать, чем сделать. Я провела поиск по всем доступным медицинским записям, используя его имя и номер страхового полиса, но ничего не нашла. Я даже попробовала применить маленькую незаконную уловку, которая, как я полагала, должна была сработать. Я позвонила в рабочий офис ЦРУ, назвавшись секретаршей из Белого дома, и сказала, что президент хочет послать цветы своему старому другу Гарри Данне и что мне нужен адрес, по которому эти цветы отправить.

– Неплохо. И это не прошло?

– К несчастью, нет. Данне явно не желает быть найденным. В офисе мне сказали, что у них нет никаких сведений. Какими бы причинами ни руководствовался Данне, но он обеспечил весьма эффективный надзор за тайной своего укрытия.

«Обеспечил надзор...» Внезапно Брайсона осенило. Как там сказал однажды Данне, когда речь шла о тете Фелисии? «Обеспечил надзор»?

– Возможно, есть и другой способ найти его, – негромко произнес Брайсон.

– Да? И какой же?

– Администраторша дома престарелых, где живет моя тетя Фелисия – насколько я помню, эту женщину зовут Ширли... так вот, эта администраторша знает, как связаться с Гарри Данне. У нее есть его телефон, по которому она может в любую минуту позвонить и сообщить, кто навещал Фелисию или спрашивал о ней.

– Что? А какое Гарри Данне дело до того, кто навещает Фелисию Мунро? В последний раз, когда мы приходили к Фелисии вместе, она была в плохом состоянии – я имею в виду, у нее было не все в порядке с головой.

– Увы, это так. Но Данне, очевидно, считает, что за ней следует внимательно наблюдать – «обеспечить надзор», как он сам выразился. Данне не стал бы обеспечивать надзор за тетей, если бы не боялся, что она о чем-нибудь проболтается. Предположительно, Фелисии известно о том, что Пит Мунро был как-то связан с Директоратом – пусть даже она сама не придает этому значения.

– А он был с ним связан?

– Мне очень многое нужно рассказать тебе – так много, что на все не хватит времени. Поговорим по пути.

– По пути куда?

– В заведение по всестороннему уходу «Розамунд». Нам нужно съездить в округ Датчесс, чтобы нанести незапланированный визит моей тете Фелисии. Это недалеко.

– Когда?

– Прямо сейчас.

* * *

Чуть позже половины седьмого вечера Брайсон и Елена уже въезжали на территорию тщательно спроектированного и ухоженного парка, раскинувшегося вокруг заведения по всестороннему уходу «Розамунд». Дневная жара спала, прохладный ветерок нес аромат цветов и запах свежескошенной травы с лужаек.

В здание «Розамунд» Елена вошла первой и сразу же попросила о встрече с администратором. Она сообщила, что находится в городе проездом, остановилась у своих друзей и слышала немало хорошего об этом чудесном заведении. Если верить рассказам, то для ее больного отца не найти лучшего места. Конечно, час уже поздний, но, быть может, сотрудница по имени Ширли еще здесь? Кто-то из друзей, кажется, упоминал Ширли...

Вскоре после этого в заведении появился Брайсон, чтобы нанести визит Фелисии Мунро. Поскольку информатором Данне была именно Ширли, а внимание Ширли в данный момент было полностью узурпировано Еленой то существовала возможность, что администраторша не позвонит Данне. Это намного упростило бы положение дел, однако Брайсон на это не рассчитывал. На самом деле было бы неплохо натолкнуть Данне на мысль о том, что Брайсон все еще продолжает копаться в собственном прошлом. Вероятно, это внушило бы прометеевцам ложную уверенность в том, что Брайсон распутывает неверный след, а значит, не является непосредственной угрозой для них.

"Пусть они думают, что я занят исключительно прошлым, историей своей жизни. Пусть считают, что я поглощен навязчивой идеей.

Но я действительно ею поглощен.

Я поглощен одной-единственной навязчивой идеей: узнать истину".

Брайсон молился о том, чтобы сознание Фелисии хоть немного прояснилось по сравнению с обычным ее состоянием.

Когда Брайсон вошел в изящно отделанную столовую, тетя Фелисия ужинала, сидя в одиночестве за маленьким круглым столиком красного дерева. Другие обитатели дома престарелых сидели за такими же столиками поодиночке или по двое. Когда Брайсон приблизился к столику Фелисии, она подняла взгляд. В глазах ее не отразилось ни малейшего удивления – как будто она увидела человека, с которым беседовала буквально пять минут назад. Сердце Брайсона замерло.

– Джордж! – радостно воскликнула Фелисия и улыбнулась. Ее жемчужно-белые вставные зубы были испачканы губной помадой. – Ох, все это так сбивает с толку! Ты же мертв!

Голос ее сделался ворчливым, как будто она читала нотацию непослушному ребенку.

– Тебя действительно не должно быть здесь, Джордж.

Брайсон улыбнулся, поцеловал тетю Фелисию в щеку и сел за столик напротив нее. Она по-прежнему принимала Ника за его отца.

– Ты поймала меня, Фелисия, – спокойно, даже слегка небрежно отозвался Брайсон. – Но расскажи мне еще раз – как я умер?

Фелисия сердито сощурила глаза.

– Джордж, хватит об этом! Ты отлично знаешь, как это произошло. Давай не будем мусолить все это снова. Ты же знаешь, что Пит чувствует себя виноватым. – Она зачерпнула ложкой картофельное пюре.

– Почему он чувствует себя виноватым, Фелисия?

– Он хотел бы, чтобы это случилось с ним. С ним, а не с тобой и с Ниной. Он снова и снова укорял себя. Почему Джордж и Нина должны были погибнуть?

– А почему мы должны были погибнуть?

– Ты прекрасно знаешь это. Мне не нужно рассказывать тебе.

– Но я не знаю, почему. Быть может, вы мне скажете об этом?

Брайсон поднял глаза и с удивлением увидел Елену. Она осторожно обняла Фелисию, а затем присела рядом с нею, взяв обеими руками исхудалую, покрытую коричневыми пятнами ладонь старой женщины.

Узнала ли Фелисия Елену? Конечно же, это было невозможно: они виделись всего один раз, много лет назад, и та встреча была мимолетной. Однако в поведении Елены было что-то такое, что заставило Фелисию успокоиться. Брайсон пытался поймать взгляд Елены, чтобы понять, что происходит, однако внимание Елены было целиком и полностью направлено на Фелисию.

– Его действительно не должно быть здесь, – пожаловалась Фелисия, бросив взгляд на Брайсона. – Ты же знаешь, что он умер.

– Да, я знаю, – мягко ответила Елена. – Но расскажите мне, что произошло. Быть может, вы почувствуете себя лучше, если поговорите со мной о том, что случилось.

На лице Фелисии отразилось волнение.

– Я всегда винила в этом себя. Пит все время говорил, что он не хотел, чтобы они погибли, – он желал бы оказаться на их месте. Ты же знаешь, Джордж был его лучшим другом.

– Я знаю. Для вас слишком больно говорить об этом, верно? Я хочу сказать – о том, что произошло. Каким образом они погибли?

– Ну, ты знаешь, это бь1л мой день рождения.

– Вот как? Поздравляю с днем рождения, Фелисия! Желаю счастья!

– Счастья? Нет, это вовсе не счастье. Это горе, такое огромное горе! Такая кошмарная ночь!

– Расскажите мне о той ночи.

– Это был такой красивый снежный вечер! Я приготовила ужин на всех, но я не беспокоилась о том, что ужин остынет. Я говорила об этом Питу. Но он все равно не хотел, чтобы ужин в честь моего дня рождения был испорчен. Он твердил Джорджу, чтобы тот поспешил, поспешил! Чтобы ехал быстрее! А Джордж не хотел спешить, он говорил, что старый «Крайслер» не приспособлен для обледенелой дороги, что тормоза плохо держат. А Нина беспокоилась – она хотела, чтобы они где-нибудь остановились и переждали буран. Но Пит продолжал торопить их, подталкивать их! Быстрее, быстрее! – Широко распахнутые глаза Фелисии наполнились слезами. Она не сводила с Елены отчаянного и молящего взгляда. – Когда машина потеряла управление и Джордж с Ниной погибли... ох, мой Пит больше месяца пролежал в больнице, и все это время он твердил, снова, снова и снова: «Это я должен был погибнуть! Не они! Это должен был быть я!»

Слезы потекли по морщинистым щекам Фелисии. Болезненные воспоминания всплыли из глубин ее сознания, в котором прошлое и настоящее смешались в один пестрый ворох.

– Ты же знаешь, они были лучшими друзьями.

Елена обвила рукой хрупкие плечи старухи.

– Но это был просто несчастный случай, – сказала она. – Всего лишь случайность. Все в этом уверены.

Брайсон встал и обнял Фелисию, чувствуя, как на глаза ему тоже наворачиваются слезы. Старая женщина показалась ему совсем маленькой и легкой, как птица.

– Все в порядке, – успокаивающе произнес Брайсон. – Все хорошо.

– Должно быть, для тебя это оказалось огромным облегчением, – сказала Елена. Брайсон, сидевший рядом с ней за рулем взятого напрокат зеленого «Бьюика», кивнул.

– Думаю, мне нужно было услышать об этом – даже в таких странных обстоятельствах, даже при том, что у Фелисии не все в порядке с головой.

– Однако в мышлении Фелисии наблюдается определенная закономерность – пусть даже мысли у нее путаются. Ее долговременная память в полном порядке – обычно так и бывает, давние воспоминания остаются незатронутыми. Быть может, Фелисия и не в состоянии осознать, где находится в данную секунду, однако свою брачную ночь она будет помнить отчетливо.

– Да. Подозреваю, что Данне рассчитывал на ее прогрессирующую дряхлость – в случае, если я буду искать у Фелисии подтверждения той лжи, которую он так искусно сконструировал. Фелисия – единственный оставшийся в живых свидетель тех давних событий, однако на ее воспоминания нельзя положиться. Данне знал это и понимал, что она не сможет уверенно опровергнуть его ложную версию.

– Хотя она все же это сделала, – напомнила ему Елена.

– Да, сделала. Однако для этого потребовалось доверие, терпение и настойчивость. Потребовалась мягкость, которую вряд ли могли проявить церэушники Данне. Слава богу, что у меня есть ты – вот все, что я могу сказать. Кто бы мог подумать, что такое нежное создание обладает талантами агента-оперативника?

Елена улыбнулась.

– Ты имеешь в виду телефонный номер?

– Как тебе удалось заполучить его, да еще так быстро?

– Да легко! Я просто подумала о том, где я бы спрятала этот номер, будь я на месте Ширли – так, чтобы его Можно было быстренько найти. И еще я сообразила, что если Гарри Данне хотел прикинуться заботливым родственником Фелисии, он не стал бы требовать от администраторши соблюдения всех мер безопасности.

– И где же был этот номер – в ежедневнике на ее столе?

– Почти. Список срочных контактных номеров был прикреплен в верхнем левом углу ее настольного календаря. Я заметила его, как только уселась за стол, и потому «случайно» забыла сумочку в кресле. Когда мы вышли чтобы осмотреть заведение, я неожиданно вспомнила и вернулась за сумочкой. Когда я забирала сумочку, она нечаянно раскрылась, и все, что в ней было, рассыпалось по столу и по полу. Собирая вещи, я бросила взгляд на список и запомнила номер, вот и все.

– А если бы его там не было?

– У меня был в запасе план Б: забыть сумочку на более долгое время и вернуться за ней, когда Ширли выйдет покурить. Она очень много курит.

– А план В был?

– Да. Ты.

Брайсон рассмеялся – эта маленькая шутка позволила ему хотя бы немного сбросить напряжение, постоянно давившее на него.

– Ты слишком уж веришь в меня.

– А по-моему, не так уж и слишком. Однако теперь моя очередь. В наши дни нетрудно вычислить местонахождение по номеру телефона – благодаря Интернету. Мне даже не придется ничего проделывать самой. Я пошлю этот номер по е-мэйлу в одну из сотни поисковых служб, и меньше чем через полчаса они выдадут мне адрес. В письменном виде.

– Междугородный код местности – восемь-один-четыре. Интересно, где это? В наши дни столько кодов, все и не запомнишь.

– Рядом с номером Ширли нацарапала «ПА» – думаю, это Пенсильвания, тебе так не кажется?

– Пенсильвания? Что там могло понадобиться Гарри Данне?

– А может быть, он родом оттуда? Может быть, там его родной дом?

– Он говорит с чистейшим акцентом уроженца Нью-Джерси.

– Тогда, возможно, родственники? Лучше я пошлю запрос по номеру, и тогда нам не нужно будет строить предположения.

В час ночи на дежурстве в здании банка «Мередит Уотерман» оставался самый минимум персонала: несколько охранников и один из работников информационной службы.

На посту у бокового служебного входа в здание дежурила хмурая охранница. Она не выразила особой радости по поводу того, что ее в столь неурочный час отрывают от чтения любовного романа в мягкой обложке.

– Ваших имен нет в списке допуска, – непреклонным тоном сообщила она, заложив указательным пальцем ту страницу в книге, на которой остановилась.

Коротко стриженный мужчина в очках-"консервах" и рубашке с надписью «Служба хранения информации Макефри» только пожал плечами:

– Ну и ладно. Я просто вернусь в Нью-Джерси и скажу им, что вы отказались меня впустить. Все меньше работы, а заплатят мне по тем же расценкам.

Брайсон развернулся было, намереваясь перейти к выполнению следующего плана, и тут охранница несколько смягчилась.

– А зачем вам...

– Ну я же вам уже сказал! «Мередит» – один из наших клиентов. Мы делаем резервные копии – просто раз в сутки скачиваем к себе все сведения. Однако сегодня при сличении данных мы обнаружили ошибку. Это случается, хотя и нечасто. И это означает, что я должен проверить технику здесь, на месте отправления.

Охранница недовольно фыркнула, подняла телефонную трубку и набрала номер.

– Чарли, у нас заключен контракт с... – Она бросила взгляд на надпись на рубашке Брайсона, – ...со «Службой хранения информации Макефри»?

Выслушав ответ, охранница продолжила:

– Этот тип утверждает, что должен провести проверку – дескать, произошла какая-то ошибка или что-то в этом роде. – Вновь последовала пауза. – Хорошо, спасибо.

Женщина повесила трубку и высокомерно улыбнулась Брайсону.

– Вы обязаны были позвонить, прежде чем явиться лично, – сообщила она осуждающим тоном. – Служебный лифт по коридору направо. Спуститесь на уровень Б.

Оказавшись в подвале, Брайсон почти бегом направился к погрузочному люку, который он заметил еще днем во время рекогносцировки на местности. Елена уже ждала там. На ней была такая же униформа, как на Брайсоне, в руках – плоский алюминиевый чемоданчик с переносным устройством для копирования электронной информации. Хранилище документации банка представляло собой огромное подземное помещение с низким потолком, выложенным звукоизоляционной плиткой. Лампы дневного света, размещенные под потолком, мерно жужжали. Вдоль всей комнаты тянулись стальные складские стеллажи, на которых выстроились бесконечные ряды высоких серых коробок с архивами, совершенно одинаковых с виду. Коробки размещались в хронологическом порядке, начиная с немногочисленных поступлений, датированных 1860 годом – годом, когда Элиас Мередит, отставной торговец ирландским льном, основал банк. С каждым последующим годом документации требовалось все больше места на полках. Коробки с бумагами, относящимися к 1989 году, занимали целый ряд. И это был последний год, когда данные сохранялись на бумаге. Информация за каждый год была разбита на несколько категорий – документация, касающаяся клиентов, документация, касающаяся персонала, протоколы собраний владельцев банка и исполнительного комитета, резолюции соглашений, поправки к уставным нормам и так далее. Каждый вид документов обозначался определенным цветом, и цветные полоски были нанесены на обложки и корешки папок.

Время было чрезвычайно ограниченно: Брайсон и Елена могли оставаться здесь не долее часа, прежде чем охрана начнет гадать, что же задержало их так надолго. Поэтому они поделили обязанности: Брайсон взялся исследовать папки с бумагами, а Елена уселась за компьютерный терминал и начала рыться в базе данных, где содержались сведения об управленческих делах банка. Здесь имелась система электронной регистрации записей и бухгалтерских отчетов, ежедневно обновляемая, но не защищенная паролем. Не было никакой причины ставить сюда защиту – система была установлена именно для того, чтобы любой служащий банка мог без проблем воспользоваться ею.

Работа была кропотливая, и ее еще более затрудняло то обстоятельство, что Брайсон и Елена понятия не имели, что именно они ищут. Записи, касающиеся клиентов банка? Но каких клиентов? Записи о крупных денежных переводах на внешние счета? Но как отличить переводы, в которых не было практически ничего незаконного, от тех, которые представляли собой нечто предосудительное? Может, это просто помещение денег на внешний кредит, сделанное, чтобы избежать внимания со стороны налоговой службы или бывшей супруги, – а может быть, взятка, которой предстоит закончить свой путь в кармане сенатора? Елене пришла в голову идея использовать для этой цели компьютер – ввести ключевые слова и получить ссылки на определенные файлы. Однако прошел час, а им так и не удалось ничего обнаружить.

На самом деле, кое-что они нашли – а именно отсутствие документов, точнее, целых разделов. Не существовало приходных записей совладельцев или же отчетов о доходах, сделанных позднее 1985 года. Однако дело было вовсе не в том, что кто-то стер эти данные. Запустив электронный анализатор базы данных, Елена установила, что после 1985 года не был зафиксирован ни один документ, касающийся денежных вкладов совладельцев банка.

Время шло. Нервное напряжение становилось невыносимым. Наконец Брайсон решил сосредоточить все внимание на одном-единственном совладельце банка – Ричарде Ланчестере. Брайсон внимательно просматривал все документы, касающиеся Ланчестера, – личное дело, выплаты, клиенты. Судя по этим документам, ходящие о Ланчестере легенды не лгали – это действительно была история жизни умненького мальчика с Уолл-Стрит. Сразу после окончания Гарварда Ланчестер поступил на службу в «Мередит Уотерман» и в течение довольно долгого времени не имел постоянной работы. Через несколько лет он получил должность распространителя облигаций и благодаря своей энергичности обеспечил неплохой приток денег в банк. Вскоре после этого Ланчестер возглавил одно из отделений банка. Затем он добавил к списку услуг, обеспечиваемых банком, еще одну – валютные операции и вклады. Полученный благодаря этому доход был так велик, что по сравнению с ним вся прибыль, полученная Ланчестером ранее, казалась лишь мелочью на карманные расходы. За десять лет Ричард Ланчестер стал самой «доходной курицей» в истории банка «Мередит Уотерман».

Умненький мальчик с Уолл-Стрит превратился в финансового магната. Благодаря своим сделкам он разбогател сам и сделал богатыми других основных совладельцев банка. Большинство этих сделок представляли собой сложный комплекс финансовых операций. Очевидно, Ланчестер в совершенстве овладел тонким искусством обращения с деньгами – он помещал огромные вклады, исчислявшиеся миллиардами долларов, в фьючерные контракты и процентные бумаги. В сущности, он играл – азартно, по-крупному, но вместо казино полем его деятельности были мировые рынки капитала. Ланчестер все выигрывал, выигрывал и выигрывал. Несомненно, как всякий азартный игрок, он уверовал в то, что удача никогда не покинет его.

Однако удача кончилась – в самом конце 1985 года.

В 1985 году все изменилось. Брайсон просматривал содержимое тонкой папки, не чувствуя холода бетонного пола, на котором сидел. Отчетные документы внутренней ревизии четко обрисовывали ужасающую картину – полная потеря вкладов. Это случилось так быстро и в таких гигантских масштабах, что в это почти невозможно было поверить.

Один из гигантских фьючерных вкладов Ланчестера в евродоллар оказался пшиком. За одну ночь он потерял на акциях три миллиарда долларов. Это во много раз превосходило активы банка.

«Мередит Уотерман» обанкротился. Он пережил полтора столетия финансовых кризисов, пережил даже Великую депрессию. А потом Ричард Ланчестер проиграл ставку, и старейший частный банк Америки лопнул.

– Боже мой, – выдохнула Елена, просматривая отчеты ревизии. – Но... ничего из этого так и не стало известно общественности!

Брайсон, столь же потрясенный открытием, медленно покачал головой.

– Ничего и никогда. Не было ни одной статьи, ни одного упоминания в прессе – ничего.

– Как же это могло быть?

Брайсон глянул на часы. Они находились здесь уже почти два часа. Оставаться дальше – означало испытывать терпение судьбы.

Когда Брайсон снова поднял взгляд на Елену, в его широко раскрытых глазах светилось озарение.

– Кажется, я понял, почему мы не смогли найти никаких записей о вкладах совладельцев, начиная с 1985 года.

– Почему?

– Потому что они нашли благодетеля. Кого-то, кто взял их на поруки.

– Что ты имеешь в виду?

Брайсон поднялся на ноги и нашел на стеллаже серую коробку, помеченную неприметной надписью: «Соглашения владельцев о капиталовложениях». Он и раньше видел ее, но не стал даже открывать – слишком много документов нужно было просмотреть, а в этой коробке, казалось, не было ничего, что представляло бы какой-то интерес для них. Открыв коробку, Брайсон обнаружил внутри одну-единственную тонкую картонную папку. В папке лежали четырнадцать документов, скрепленных степлером. Каждый документ насчитывал не более трех страничек текста.

Все документы были озаглавлены одинаково: «Соглашение владельца о капиталовложении». Брайсон прочел первое соглашение, и сердце его сбилось с ритма. Хотя он знал, что должно говориться в этих бумагах, он был потрясен и даже испуган, увидев подтверждение своей догадки.

– Николас, что это? Что это такое?

Бегло пролистывая документы, Брайсон зачитал вслух несколько фраз:

– «Я, нижеподписавшийся, согласен продать все права основателя, собственника и вкладчика в качестве совладельца в совместной собственности... Вследствие чего... наследует все права и обязанности, связанные с собственностью».

– Что ты читаешь? Николас, что это за бумаги?

– В ноябре 1985 года каждый из четырнадцати основных совладельцев «Мередит Уотерман» подписал законный документ о продаже своей доли собственности в банке, – ответил Брайсон. Во рту у него пересохло. – Каждый из совладельцев нес прямую и персональную ответственность за долг, сделанный Ланчестером, – долг более чем в три миллиарда долларов. У них явно не было иного выбора, их загнали угол. Им пришлось продать все.

– Но... я не понимаю. Что еще осталось такого, что можно было продать?

– Одно только название. Пустая оболочка банка.

– И покупатель получил... что?

– Покупатель заплатил четырнадцать миллионов долларов – по миллиону каждому из бывших совладельцев. О, они были невероятно счастливы получить этот миллион. Потому что отныне долг в миллиарды долларов был переложен на плечи покупателя. Частью сделки было некое побочное условие – помимо всего прочего, каждый совладелец должен был подписать соглашение о неразглашении всего произошедшего. Принести клятву о сохранении тайны. Под угрозой того, что в противном случае выплаты будут приостановлены – поскольку деньги выплачивались им не сразу, а на протяжении пяти лет.

– Это так... странно, – произнесла Елена, покачав головой. – Я правильно поняла? Ты сказал, что в 1985 году банк «Мередит Уотерман» был тайно продан одному-единственному человеку? И никто об этом не знал?

– Вот именно.

– Но кто был этот покупатель? Кому могло хватить дури пойти на такую сделку?

– Человек, который желал стать тайным владельцем престижного, широко известного инвестиционного банка. Он мог использовать этот банк как средство для достижения своих целей, как ширму для незаконных платежей по всему миру.

– Но кто это был?

Брайсон улыбнулся слабой, невеселой улыбкой и тоже покачал головой в замешательстве.

– Миллиардер по имени Грегсон Мэннинг.

– Грегсон Мэннинг? Из «Систематикс»?

Брайсон помолчал, потом кивнул и добавил:

– Человек, который стоит за заговором «Прометея».

И тут Брайсон вздрогнул и подобрался, услышав шаркающий звук – шорох подошв по бетонному полу. Подняв взгляд от папок, разложенных на маленьком столике.

Брайсон увидел высокого крепкого мужчину в форме офицера охраны. Охранник смотрел на них с неприкрытой враждебностью и подозрительностью.

– Вы... эй, что за черт? Вы же сказали, что вы из компьютерной компании! Чем вы тут занимаетесь?