В данный момент Брайсон и Елена находились в одном конце помещения, а компьютерный терминал с сетевым сервером – в другом. Коробка с документацией стояла на столике перед двумя нарушителями пропускной системы, и любой желающий мог без труда прочесть надпись на ней. Четырнадцать соглашений были веером разложены на столе.

– И где вас черти носили так долго? – с отвращением поинтересовался Брайсон. – Я по меньшей мере полчаса вызываю охрану, а вы явились только сейчас!

Прищурившись, охранник с подозрением окинул их взглядом. Передатчик на его поясе хрипел и потрескивал.

– Что за ерунду вы несете? Никто меня не вызывал.

Елена встала и помахала в воздухе своим чемоданчиком.

– Понимаете, без контракта об оказании услуг мы просто задаром тратим тут свое время! Его должны были оставлять для нас всякий раз в одном и том же месте! Мы не обязаны рыться тут в поисках этого контракта. Вы хотя бы понимаете, сколько данных будет потеряно за это время?

Она взмахнула рукой и наставила указательный палец в грудь охраннику. Брайсон с уважением посмотрел на Елену и подхватил начатую ею игру.

– Охрана должна была отключить всю систему, – произнес он, раздраженно мотнув головой, и медленно выпрямился.

– Эй, дамочка, – запротестовал охранник, глядя на Елену. – Я не знаю, что за чушь вы тут несете...

Брайсон вскинул руки неуловимо быстрым движением атакующего удава, левой рукой схватил охранника сзади за горло, а жестким ребром правой ладони нанес удар в основание шеи, в нервный узел. Охранник сразу же обмяк, повалившись на руки Брайсону. Тот осторожно опустил потерявшего сознание стража на пол, оттащил за ближайший стеллаж и спрятал в промежутке между двумя полками. Охранник пробудет в отключке по крайней мере час а может быть, и больше.

* * *

Покинув банк через погрузочный люк, Брайсон и Елена почти бегом направились к взятой напрокат машине. Машина была припаркована в нескольких кварталах от здания банка, на противоположной стороне улицы. Оба не произнесли ни слова до тех пор, пока не отъехали подальше. И Брайсон, и Елена были потрясены сделанным открытием. Оба устали до полного изнеможения, однако сейчас с этим ничего нельзя, было поделать. Если им удастся поспать хоть немного – замечательно; в противном случае кофе и адреналин придадут им сил, чтобы двигаться.

Было двадцать минут четвертого утра, улицы были темны и пустынны. Брайсон вел машину через нижний Манхэттен; оказавшись в районе Южного морского порта, он заметил узкий переулок и свернул туда, остановив автомобиль у тротуара.

– Это поразительно, – негромко произнес Брайсон. – Один из самых богатых людей в стране – да что там в стране, во всем мире! Самый уважаемый политик Америки. «Последний честный человек в Вашингтоне», или как там его еще называют! Соглашение подписано несколько лет назад, в условиях полной секретности. Мэннинг и Ланчестер никогда не появлялись на публике вместе, их имена не упоминались рядом друг с другом ни в одной газете. Такое впечатление, что они никак не связаны.

– Внешнее впечатление – очень важный фактор.

– Можно даже сказать, ключевой. Я уверен, что Мэннинг желал сохранить безупречную репутацию «Мередит Уотерман» – в таком качестве, в качестве образца старых традиций Уолл-Стрит, банк был для него более ценен. Благодаря этому Мэннинг мог втайне использовать банк как орудие контроля над политическими лидерами всего мира. Он заполучил идеальное прикрытие, ширму, пользующуюся непоколебимым доверием и уважением. И под этой ширмой он прятал каналы для переправки денег, идущих на взятки и на прочие незаконные цели. Вероятно, эти средства шли в карманы членов английского парламента и американского конгресса, быть может, в русскую Думу и парламент, во французскую Генеральную ассамблею – ну, ты сама знаешь. А используя «Мередит Уотерман» в качестве прикрытия, Мэннинг мог, в свою очередь, покупать акции других банков, других компаний, так что его имя даже не упоминалось в связи с этими операциями. Как «Вашингтон-банк», вкладчиками которого были в основном конгрессмены. Вот так оно все и было – подкуп, возможность для шантажа с использованием наиболее важных личных сведений...

– И не забывай про Белый дом, – указала Елена. – С ним Мэннинг связан через Ланчестера.

– Несомненно, по большей части Мэннинг воздействовал на внешнюю политику США именно через Ланчестера. Вот потому-то им обоим было позарез нужно, чтобы наружу не просочилось ни единого слова о том, что Мэннинг буквально купил «Мередит Уотерман» на корню. Репутация Ричарда Ланчестера должна была оставаться незапятнанной. Если бы хоть кто-нибудь прознал, что он в один миг разорил своими безрассудными спекуляциями старейший частный банк Америки, то его карьере пришел бы конец. Однако всеобщее мнение о том, что Ланчестер – финансовый гений, так и не получило опровержения. Талантливый, но высоконравственный человек, сделавший состояние на Уолл-Стрит, ставший неподкупным благодаря своему неисчислимому богатству и решивший отдать все силы работе на благо своей страны. Ради «службы народу». Разве могла Америка не дать такому человеку войти в Белый дом? Разве могла она не призвать его в помощь президенту?

Несколько секунд Брайсон и Елена молчали.

– Интересно, действительно ли это Грегсон Мэннинг заслал Ланчестера в Белый дом? Быть может, это было одно из поставленных им условий сохранения «Мередит Уотерман»?

– Интересно. Но не забывай, Ланчестер уже был знаком с Малкольмом Дэвисом, когда тот выставил свою кандидатуру на пост президента.

– Ланчестер был одним из тех, кто активнее всего поддержал его, так? В политике дружба легко покупается за деньги. А Ланчестер сам вызвался вести предвыборную кампанию Дэвиса.

– Несомненно, Мэннинг и здесь тайно помогал ему – пропихивая кандидатуру Дэвиса. Деньги на это он брал из «Систематикс», у своих служащих, друзей, приятелей, да черт знает у кого еще! И тем самым он позволил Ланчестеру выглядеть этаким славным парнем, а точнее – абсолютно бесценным человеком. И таким образом Ричард Ланчестер, который уже столкнулся с банкротством, который видел, как рушится и горит синим пламенем его блестящая карьера, неожиданно стал главным участником всемирного политического спектакля. Он буквально воссиял, как новая звезда на небосклоне.

– И всем этим он обязан Мэннингу. Но у нас нет способа добраться до Мэннинга, верно?

Брайсон покачал головой.

– Но ты знаешь Ланчестера – вы встречались в Женеве. Он примет тебя.

– Не примет – по крайней мере, теперь. Сейчас ему уже известно обо мне все, этого достаточно, чтобы понять, что я представляю для него угрозу. Он ни за что не согласится встретиться со мной.

– Согласится – если ты сделаешь эту угрозу зримой и явной. И потребуешь встречи.

– Ради чего? Зачем мне встречаться с ним, ради какой цели? Нет, прямой, непосредственный контакт с ним был бы слишком простым, а следовательно, неверным решением. Насколько я понимаю, лучше всего сейчас действовать через Гарри Данне.

– Данне?!

– Я знаю характер этого типа. Он не сможет устоять перед искушением поговорить со мной – он знает, что именно мне известно. Ему придется со мной встретиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Тот телефонный номер, который мы разузнали в доме престарелых, – это код города Франклин, штат Пенсильвания. В списке этот номер значится как телефон маленького частного, чрезвычайно закрытого медицинского заведения. Хосписа. Быть может, Гарри Данне и скрывается – но он к тому же еще и умирает.

Прямых авиарейсов в город Франклин, штат Пенсильвания, не было. Быстрее всего они могли добраться туда на машине. Однако и Брайсону, и Елене просто необходимо было поспать хотя бы несколько часов. Для них было жизненно важно оставаться бодрыми – Брайсона не покидала уверенность, что им еще многое предстоит сделать.

Однако, проспав четыре часа, он почувствовал себя хуже, чем если бы не спал вовсе. На отдых они остановились в мотеле, расположенном в получасе езды от Манхэттена и выглядевшем достаточно безобидно. Брайсон проснулся с головной болью; разбудило его щелканье клавиш компьютера.

Елена, казалось, неплохо отдохнула; возможно, она уже приняла душ. Она сидела перед раскрытым ноутбуком, подсоединенным к телефонной розетке на стене.

Вероятно, Елена услышала, как Брайсон заворочался спросонья, и сказала, не оборачиваясь:

– «Систематикс» – это либо наиболее впечатляющее воплощение неограниченных возможностей мирового капитализма, либо наиболее страшная организация всех времен и народов. Зависит от того, как на это смотреть.

Брайсон сел на постели.

– Мне просто необходимо выпить кофе, прежде чем я буду в состоянии смотреть хоть на что-нибудь.

Елена указала на картонный стаканчик, стоящий на прикроватном столике.

– Я выходила за кофе примерно час назад. Сейчас он, должно быть, уже остыл. Извини.

– Спасибо. Холодный кофе вполне сойдет. Ты вообще спала?

Она покачала головой:

– Я встала примерно полтора часа назад. Не смогла уснуть – слишком много всяких мыслей.

– И что тебе удалось найти? Расскажи...

Елена обернулась к Брайсону:

– Ну, если считать, что знание – сила, то «Систематикс» – самая сильная организация на нашей планете. Девиз этой корпорации – «Бизнес Знания», и, судя по всему, это их единственный организационный принцип – единственное, что объединяет все это невероятное количество офисов, предприятий и прочих учреждений.

Брайсон отпил кофе. Кофе действительно совсем остыл.

– Но я думал, что «Систематикс» – компания по производству программного обеспечения, один из главных соперников «Майкрософта».

– Программное обеспечение и компьютеры он тоже производит – но, как выяснилось, это лишь ничтожная доля его настоящего бизнеса. Сам этот бизнес чрезвычайно разнообразен. Мы уже знаем, что «Систематикс» принадлежит банк «Мередит Уотерман», а через него – Первый Вашингтонский банк. Я не могу доказать, что «Систематикс» контролирует британские банки, где держат свои деньги большинство членов парламента, однако сильно подозреваю, что так оно и есть.

– И на чем основаны такие подозрения? Если учесть все те предосторожности, которые Мэннинг предпринял, чтобы скрыть, что «Мередит Уотерман» принадлежит ему, то установить его связь с британскими банками наверняка будет еще сложнее.

– В качестве исходной точки поиска можно взять адвокатские фирмы – иностранные адвокатские фирмы, которым «Систематикс» выплачивает гонорары. А как известно, эти фирмы – неважно, размещаются ли они в Лондоне, Буэнос-Айресе или Риме, – тесно контачат с определенными банками. Именно так я могу связать одно с другим.

– Весьма впечатляющее логическое построение.

– Далее. Через «Систематикс» Мэннинг получил большую долю в военных предприятиях-гигантах. И не так давно эти предприятия выпустили партию низкоорбитальных спутников. Можно сказать, целый флот. Но вот что важно: «Систематикс» владеет также двумя из трех основных кредитно-учетных компаний Америки.

– Кредитных компаний?

– Подумай, сколько сведений о тебе может собрать твоя кредитная компания. Это просто потрясающе. Невероятное количество самой что ни на есть личной информации. И более того: «Систематикс» принадлежат несколько крупнейших фирм медицинского страхования, равно как и информационные агентства, которые собирает сведения для этих страховых фирм. К тому же «Систематикс» владеет врачебно-информационными компаниями, которые ведут медицинские учетные записи практически для всей системы здравоохранения Америки.

– Бог мой!

– Как я уже говорила, единственное, что объединяет все эти учреждения – или, по крайней мере, большинство из них, – это информация. То, что они знают. Информация, к которой они имеют доступ. Просто окинь одним взглядом все это – записи по страхованию жизни и медицинскому страхованию, медицинские сведения, кредитные и банковские сведения. Благодаря этой паутине подконтрольных ей учреждений «Систематикс» имеет доступ к самым личным, самым тайным записям большинства граждан Соединенных Штатов. Девяноста процентов населения, насколько я могу оценить.

– И это только Мэннинг?

– М-м-м?

– Мэннинг – лишь один из участников группы «Прометей». Не забывай об Анатолии Пришникове, который, вероятно, владеет такими же учреждениями в России. И Жак Арно во Франции. И генерал Цай в Китае. Кто знает, какой объем частной информации находится под контролем у всей этой группы?

– Это действительно страшно, Николас, ты это понимаешь? Для меня – а я выросла в тоталитарном государстве, где любой человек может настучать на каждого в Секуритате, – для меня это невероятно страшно.

Брайсон встал, сложив руки на груди. Все его мышцы были напряжены. Он испытывал жутковатое, неуютное чувство – как будто он стремглав летит куда-то сквозь бесконечный туннель.

– «Прометею» удалось сделать это в Вашингтоне – собрать частную информацию, которой никто не должен владеть, а потом обнародовать ее или пригрозить обнародованием. То же самое они могут сделать и в любой другой стране мира. Быть может, целью «Систематикс» является информация, но целью «Прометея»... их целью является контроль. Власть.

– Да, – согласилась Елена. Голос ее звучал как-то отстраненно, словно она находилась не здесь. – Но ради чего? Чем это должно закончиться?

«Контроль вот-вот будет передан... Теперь мы отчетливо видим...»

– Я не знаю, – ответил Брайсон. – И я боюсь, что к тому времени, когда мы найдем ответ на этот вопрос, будет уже слишком поздно.

* * *

Вскоре после полудня Брайсон и Елена припарковали взятый напрокат автомобиль на полукруглой подъездной дорожке у красного кирпичного здания в георгианском стиле. Судя по всему, когда-то этот дом был огромным частным особняком. На низкой каменной стене красовалась выполненная литыми латунными буквами надпись: «Франклин-Хаус». Брайсон вышел, Елена осталась в машине.

На Брайсоне был белый докторский халат, купленный по пути в магазине медицинского оборудования и принадлежностей. Он представился как специалист по обезболиванию и анестезии, работающий в университете при Питтсбургском медицинском центре и нанятый для консультации семьей одного из пациентов хосписа. Брайсон полагался на то, что в целом сотрудники больниц и других медицинских учреждений редко бывают подозрительными. И его надежды оправдались. Никто не спросил у него документы. Брайсон наглядно продемонстрировал свойственную врачам легкую рассеянность в житейских делах, к которой примешивалась профессиональная уверенность. Он заявил, что семья одного из здешних пациентов связалась с ним, Брайсоном, через его коллегу и попросила сделать все, чтобы облегчить умирающему последние дни жизни. С некоторым смущением Брайсон продемонстрировал им листок розовой бумаги с написанным на нем номером телефона. Наверху листка значился заголовок: «В ваше отсутствие».

– Мой секретарь не записал фамилию пациента, – сообщил Брайсон, – и я со стыдом признаю, что забыл отослать запрос по факсу... Вы не подскажете мне, кто бы это мог быть?

Регистраторша взглянула на лист, потом пробежала глазами список пациентов.

– Конечно, доктор. Это, должно быть, мистер Джон Макдональд из 322-й палаты.

* * *

Гарри Данне выглядел как покойник; судя по всему, жизнь еще удерживалась в его теле только благодаря медицинским приборам. И без того худые щеки Данне теперь запали двумя провалами, седые волосы сильно поредели. Кожа приобрела неестественный бронзовые оттенок и покрылась коричневыми пятнами. К одной из ноздрей Данне тянулась кислородная трубка, в вены были воткнуты иглы капельницы, несколько контрольных мониторов фиксировали его дыхание и сердечный ритм; по экрану, стоящему в изголовье, тянулась зубчатая зеленая линия; время от времени какой-нибудь из приборов громко пищал.

В палату была проведена прямая телефонная линия, а к телефонному аппарату был присоединен факс-модем, но ни то, ни другое сейчас не подавало никаких признаков активности.

Когда Брайсон вошел в палату, Данне поднял на него глаза. Невзирая на тяжелое состояние, Данне, судя по всему, был в полном и ясном сознании. Несколько секунд спустя он улыбнулся – страшной улыбкой ожившего трупа.

– Вы пришли убить меня, Брайсон? – спросил Данне, саркастически ухмыльнувшись. – Это было бы забавно. Меня ведь буквально заставляют жить. Заставляют мое тело дышать. Прямо как это проклятое ЦРУ. Как мне надоело это дерьмо!

– Вас не так-то легко найти, – произнес Брайсон.

– Это потому, что я не хочу, чтобы меня нашли, Брайсон. У меня нет родственников, которые могли бы навещать меня на смертном одре, и я отлично знаю, что происходит в Лэнгли, когда там узнают, что ты болен, – они взламывают твой сейф, роются в твоих документах, вышвыривают тебя из твоего кабинета. Как в старом добром Советском Союзе – премьер отправляется в отпуск в Ялту, а вернувшись, видит, что его вещи сложены в коробку и выброшены из Кремля прямо на улицу. – Данне зашелся хриплым нутряным кашлем. – Так что приходится обеспечивать фланговое прикрытие.

– И как долго еще вам осталось? – Вопрос Брайсона был нарочито прямым и безжалостным.

Прежде чем ответить, Данне долго смотрел на своего неумолимого посетителя.

– Шесть недель назад мне поставили диагноз – рак легкого с обширными метастазами. Провели курс химиотерапии и радиотерапии, по последнему слову медицины. Целая куча дерьма – в желудке, в костях, даже в моих растреклятых конечностях. Представляете, эти кретины велели мне бросить курить! Вот ведь уродство! Я сказал – да пошли вы, может, мне еще сесть на диету? И что хорошего это мне даст?

– Вы ловко пустили меня по следу, – сказал Брайсон, даже не пытаясь скрыть свой гнев. – Вы соткали такую утонченную ложь о моем прошлом, о Директорате, о том, как он был основан и каковы были его цели... И все это ради того, чтобы сделать меня вашим тайным орудием? Проделать грязную работу, заслать меня обратно в Директорат, чтобы узнать, что нам... – Он помолчал, пытаясь понять, в каком значении он употребил местоимение «мы». «Разве я именно так думаю о себе и о них? Я часть чего-то, что называется „мы“, просто частица агентства, которое больше не существует?» – ...Что именно нам известно о группе «Прометей»? Поскольку мы были единственным разведывательным агентством в мире, которое сумело узнать, что происходит?

– И что вы, в конце-то концов? Сплошной пшик. – Данне угрюмо улыбнулся и снова закашлялся. – Я прямо как этот чертов Моисей. Так и не доживу до того, чтобы увидеть Землю обетованную. Я смог только указать путь.

– Землю обетованную? Чью Землю обетованную? Грегсона Мэннинга?

– Забудьте об этом, Брайсон, – промолвил Данне, закрывая глаза. На лице его играла кривая улыбка.

Брайсон посмотрел на сосуд с прозрачной жидкостью, соединенный капельницей с иглой, воткнутой в вену Данне. Этикетка на сосуде гласила: «Кетамин». Это было обезболивающее средство, но его можно было применять по-разному. Если подобрать правильные дозы, кетамин мог вызвать состояние эйфории или же бреда; время от времени как в Директорате, так и в ЦРУ кетамин использовали в качестве «сыворотки правды». Быстрым движением Брайсон протянул руку, нашел краник капельницы и повернул его, усиливая ток жидкости.

– Что вы творите? – спросил Данне. – Не перекрывайте его! Морфий на меня уже не действует, так что им пришлось посадить меня на более сильные лекарства.

Усилившийся приток наркотика в кровь практически сразу же оказал надлежащее воздействие. Кожа Данне покраснела, дыхание стало чаще.

– Вы не разузнали об этом, верно?

– Не разузнал о чем?

– Вы слышали, что случилось с его ребенком?

– С чьим ребенком?

– Мэннинга.

Елена, помнится, вытянула из Интернета биографию Мэннинга.

– У него была дочь, и ее похитили, верно?

– Похитили? Это были бы еще цветочки, Брайсон. Мэннинг развелся с женой и воспитывал восьмилетнюю дочь. Он на нее надышаться не мог. – Речь Данне стала тягучей, слегка невнятной. – Он ездил в Манхэттен по приглашению... на какую-то большую благотворительную акцию. А Ариэль – это его дочка – оставалась дома, в квартире на Плаза, с гувернанткой... он вернулся домой поздно вечером и обнаружил, что гувернантка убита, а девочка исчезла...

– Господи...

– Какие-то умники... заработать деньжат... – Данне начал пропускать слова. – Заплатить выкуп... ничего... они увезли ее в какую-то хижину далеко... в Пенсильвании.

Данне умолк, пережидая еще один приступ кашля.

– Мэннинг не терял времени.

Глаза Данне закатились. Брайсон подождал несколько секунд. Неужели он переборщил с дозой? Ник встал и слегка закрутил краник капельницы. В этот миг Данне открыл глаза.

– Этот парень владел огромной империей электроники... предложил помощь ФБР... для раскрытия дела...

У нас есть спутники, но мы не можем использовать их – они законсервированы... вонючий исполнительный приказ 1233... какого черта...

Взгляд Данне снова начал фокусироваться.

– Задницы из министерства юстиции не дали разрешения на прослушивание... сотовых телефонов похитителей... Все дело пошло в жопу из-за бюрократов... из-за бюрократического дерьма. Защита частной жизни преступников. А тем временем маленькая прелестная восьмилетняя девочка... заживо погребенная в гробу под метровым слоем земли... медленно умирала от удушья.

– Господи боже... какой кошмар!

– После этого Мэннинг стал совсем другим. Он увидел свет.

– Что... что это был за «свет»?

Данне покачал головой и улыбнулся странной улыбкой. Брайсон встал.

– Где Ланчестер? – спросил он. – Говорят, что он уехал в отпуск на Тихоокеанское побережье. Но это полная ерунда – он вовсе не там. Где он?

– Там, где все они. Вся прометеевская банда, кроме тебя. Ты думаешь, в аду? Нет, в Лейксайде.

– В Лейксайде?

– Это дом Мэннинга. На озере под Сиэтлом. – Голос Данне постепенно слабел, глаза закрывались. – А теперь уходите, Брайсон. Я себя нехорошо чувствую.

– Но какова их цель? – не отставал Брайсон. – Зачем это все?

– Это здоровенный грузовой состав, который мчится прямо на тебя, приятель, – произнес Данне. Новый приступ кашля почти на минуту оборвал его речь. – Его уже не остановить. Ты опоздал. Так что лучше тебе просто убраться с пути.

Брайсон заметил, как кто-то прошел по коридору. Это был худощавый чернокожий мужчина, вероятно санитар. Что-то в нем было знакомое. Но откуда?

Резко поднявшись, Брайсон вышел из палаты. Неведомый инстинкт предупредил его о надвигающейся опасности. Он размашисто шагал по коридору – чрезвычайно занятой врач, который опаздывает к очередному пациенту.

Дойдя до конца коридора, Брайсон обернулся, оглянулся назад и увидел, как чернокожий санитар входит в палату Данне. Этот человек был определенно знаком Брайсону. Слишком знаком. Но кто бы это мог быть?

Свернув в холл, заставленный торговыми автоматами и пластиковыми столиками, Брайсон напряг память. Откуда, с какой операции, из какой страны? Или этот человек знаком ему по штатской жизни, по временам преподавательской деятельности?

Несколько минут спустя Брайсон осторожно выглянул в коридор и посмотрел в сторону палаты Данне. Никого не заметив поблизости, он направился обратно, намереваясь мимоходом заглянуть в палату и еще разок взглянуть на санитара.

Дойдя до палаты Данне, Брайсон обнаружил, что дверь открыта. Он заглянул внутрь. В палате не было никого, кроме Данне, спавшего на кровати. Нет, не спавшего.

Непрерывный, монотонный сигнал прибора, следившего за сердечной деятельностью, заставил Брайсона пристально взглянуть на монитор. Линия на экране, обычно выписывавшая зубцы, сейчас была абсолютно ровной. Сердце Данне больше не билось. Он был мертв.

Брайсон ворвался в палату. Лицо Данне было белым как мел; он был мертв – в том не было ни малейших сомнений. Повернувшись к капельнице с кетамином, Брайсон увидел, что краник откручен практически полностью и сосуд уже почти опустел.

Этот вентиль открутил чернокожий санитар. Он убил Данне.

Должно быть, за ними все это время наблюдали. Этот «санитар» – кто бы он ни был – убил Данне.

За что? За то, что Данне рассказал Брайсону?

Брайсон бросился прочь из здания.

* * *

– Сэр, мы получили изображение.

Павильон был наполнен сотнями плоских мониторов, на которых мерцали движущиеся, постоянно сменяющиеся картинки – их транслировали спутники, висящие над Землей на геосинхронных орбитах. Это помещение находилось на верхнем уровне прогулочной эстакады в Саннивэйле, штат Калифорния, прямо над Центром диетологии. Таким образом, весьма специфичное электронное оборудование было наилучшим образом скрыто от посторонних взглядов.

Молодой специалист по коммуникационным устройствам указал на монитор 23-А и быстрыми шагами направился к контрольному пульту. Его начальник, средних лет мужчина, тоже подошел поближе, искоса посматривая на экран.

– Вот здесь – зеленый «Бьюик», – сообщил молодой человек. – Номер совпадает. Водитель – мужчина, пассажир – женщина.

– Вы запускали программу распознавания лиц?

– Так точно, сэр. Подтверждение получено. Это они.

– Направление?

– Едут на юг, сэр.

Начальник кивнул и приказал:

– Выслать команду 27.

* * *

Брайсон сидел за рулем автомобиля.

Им необходимо было немедленно попасть в Сиэтл. Для этого следовало найти ближайший аэропорт, а там узнать о наличии рейсов на Сиэтл – коммерческих или чартерных. Лейксайд. Дом Грегсона Мэннинга на берегу озера, под Сиэтлом.

Там собралась группа «Прометей» – вся группа. Какова же была цель этого собрания?

Чем бы ни занимались прометеевцы – сейчас они все собрались в одном месте. Брайсону было необходимо немедленно попасть туда.

– Тот санитар... – начал было Брайсон. Он рассказывал Елене о странно знакомом человеке. Но резко оборвал себя на полуслове, почувствовав неожиданное головокружение. В сознании у Ника словно вспыхнула яркая картинка. Бетонный общественный туалет в парке Рок-Крик. В туалет врывается шофер Данне, желающий немедленно видеть своего босса. Тонкий, стройный, мускулистый чернокожий человек. Соломон. Он стреляет в Ника с каким-то жестоким, почти садистским выражением в глазах. Тот же самый человек, скорчившись, лежит на бетонном полу – мертвый. Из ран в груди струится кровь – его застрелил его же собственный босс.

Пришедшее осознание было почти болезненным.

– Это был шофер Данне. Очевидно, он шпионил за Данне по заданию «Прометея».

– Но... но мне кажется, ты говорил, что он умер, что Данне убил его!

– Господи, да что мне только не казалось! У каждого мало-мальски приличного разведывательного агентства есть в запасе такие маленькие фокусы. Пакетики с кровью, крошечные взрывные устройства на батарейках – кажется, их называют петардами. Оснащенный такими штучками костюм. Целый мешок трюков! Я малость сбился с пути, и Данне решил устроить драматическую постановку, чтобы снова направить меня к цели... Постой... послушай.

Елена склонила голову набок.

– Что ты услышал?

Откуда-то издалека раздавалось отчетливое стрекотание вертолета. Поблизости не проходил ни один вертолетный маршрут, и вообще не было ни одной посадочной площадки для вертолетов.

– Это вертолет – одна из самых бесшумных моделей. Похоже, он сейчас прямо над нами. У тебя есть маленькое зеркальце в сумке – в пудренице, например?

– Конечно.

– Я хочу, чтобы ты опустила стекло со своей стороны и попробовала посмотреть в зеркальце на то, что находится прямо наверху. Постарайся сделать это так, чтобы никто не заметил, что ты высматриваешь.

– Ты думаешь, этот вертолет преследует нас?

– В последние несколько минут уровень звука остается постоянным – он не затихает и не усиливается. Он уже несколько миль летит прямо над нами.

Елена открыла пудреницу и чуть выставила ее в открытое боковое окно.

– Там действительно что-то есть, Николас. Да. Это вертолет.

– Сукин сын, – пробормотал Брайсон. Знак, который они только что проехали, гласил, что через милю будет мотель. Брайсон прибавил скорости, перевел машину в правый ряд и следом за побитым «Эльдорадо» въехал на стоянку при мотеле. На корпусе «Эльдорадо» кое-где виднелись пятна ржавчины, выхлопная труба погнулась так что едва не касалась земли, а замок на капоте двигателя очевидно, сломался в незапамятные времена, и его заменяла скрученная проволока. Брайсон посмотрел на водителя, вылезшего из машины. Это был неопрятного вида длинноволосый мужчина с мутным взглядом, одетый в потертые джинсы, черный берет и черную футболку с изображением группы «Благодарные мертвые» на груди. Поверх футболки была небрежно наброшена зеленая парусиновая куртка армейского образца. «Пьяница, – подумал Брайсон. – Алкаш».

– Что ты делаешь? – спросила Елена.

– Принимаю защитные меры. – Брайсон вытащил из бардачка прокатной машины несколько бумаг. – Иди за мной. Возьми свою сумочку и все, что хочешь захватить с собой.

Елена вышла из машины. Судя по виду, она была слегка сбита с толку.

– Видишь типа, который только что вылез из этой развалины на колесах?

– Вижу, ну и что?

– Запомни его лицо.

– Уже запомнила. Такое вряд ли забудешь.

– Я хочу, чтобы ты подождала здесь, пока он не выйдет из здания.

Брайсон прошел через закусочную. Водителя «Эльдорадо» не было ни в очереди, стоявшей у кассы, ни за столиками. «Либо он сшивается у торговых автоматов, покупает сигареты, конфеты или газировку, либо пошел в туалет», – сообразил Брайсон. У торговых автоматов пьяницы не было. Брайсон застал его в мужском туалете. В щели под дверью одной из кабинок Брайсон увидел запомнившиеся ему потертые теннисные туфли черного цвета. Брайсон тоже воспользовался свободной кабинкой, а затем подошел к раковине, чтобы помыть руки. Наконец нужный ему человек распахнул дверь кабинки и тоже направился к умывальнику. Это само по себе было сюрпризом – Брайсон полагал, что такие люди не очень-то заботятся о чистоте.

Брайсон поймал взгляд пьяницы в зеркале над умывальником и сказал:

– Привет, приятель. Слышь, я тебя хочу попросить кой о чем.

Водитель старой машины с подозрением глянул на Брайсона и в течение нескольких секунд молчал, намыливая руки. Потом, не поднимая глаз на собеседника, неприязненным тоном поинтересовался:

– И чего тебе надо?

– Может, тебе это покажется странным, но я бы тебя попросил выглянуть наружу и посмотреть, не сшивается ли где-нибудь поблизости моя жена. Сдается мне, что она меня преследует.

– Извини, приятель, но я малость спешу. – Пьяница стряхнул капельки воды с рук и осмотрелся в поисках рулона бумажных полотенец.

– Понимаешь, у меня положение – хуже не придумаешь, – настаивал Брайсон. – Я не стал бы тебя просить сделать это задаром – я возмещу тебе задержку.

Он вытащил из кармана пачку денег и отсчитал пару двадцатидолларовых банкнот. «Не стоит предлагать слишком много, иначе это будет выглядеть подозрительно».

– Просто выгляни наружу на секундочку и скажи мне, не видать ли ее где-нибудь поблизости.

– У, зараза, у них тут нету полотенец. А я терпеть не могу эти сушилки с горячим воздухом. – Водитель снова помахал в воздухе кистями рук, а потом взял протянутые Брайсоном банкноты. – Если ты задумал какую-то подставу, мужик, то тебе же будет хуже, обещаю.

– Все в порядке, приятель. Я не вру, ей-богу.

– Как она выглядит?

– Темноволосая, тридцать лет с небольшим, в красной блузке и коричневой юбке. Такая смазливая с виду. Уж ты ее сразу разглядишь.

– А если ее там нет, то деньги останутся у меня?

– Ну да, естественно. На самом деле, приятель, я очень надеюсь, что ее там нет. – Несколько секунд Брайсон помолчал, как бы раздумывая. – Когда вернешься, я дам тебе еще столько же.

– Ну ладно, мужик, не знаю, что ты затеваешь, но я посмотрю, – сказал пьяница и вышел из туалета. Пройдя мимо торговых автоматов, он выглянул наружу. Елена стояла около входа в здание. Она вела себя именно так, как попросил ее Брайсон, – оглядывалась по сторонам, сложив руки на груди, и лицо ее выражало высшую степень негодования.

Минуту спустя водитель «Эльдорадо» вернулся в туалет.

– Ага, я ее там видел. Этакая симпатичная цыпочка.

– У, дерьмо! – выругался Брайсон, передавая пьянице еще две двадцатки. – Как бы мне избавиться от этой сучки? Просто уже не знаешь, куда деваться!

Он снова вытащил пачку денег и на сей раз начал отсчитывать стодолларовые банкноты. Отслюнив двадцать штук, Ник развернул их веером.

– Она гоняется за мной по всей стране! У меня из-за нее не жизнь, а сплошной кошмар!

Пьяница жадно уставился на банкноты, потом с недоверием спросил:

– И что теперь? Я не собираюсь делать ничего незаконного – не хочу влипать в неприятности.

– Ну конечно, нет. Не пойми меня неправильно. Я не имел в виду ничего такого.

В туалет зашел еще один человек. Прежде чем подойти к писсуару, он настороженно глянул на двоих собеседников. Брайсон молча ждал, пока лишний свидетель не выйдет. Потом спросил:

– Ты ездишь на том старом «Эльдорадо»?

– Да, на этой рухляди. А чего тебе за дело до моей машины?

– Продай мне ее, а? Я дам тебе за нее две тысячи баксов.

– Не, мужик, я за нее заплатил двадцать пять сотен, там стоят новые амортизаторы.

– Ну ладно, пусть будет три тысячи. – Брайсон протянул ему ключи от «Бьюика». – Пока можешь поездить на моей тачке.

– Надеюсь, она не краденая?

– За это можешь не беспокоиться.

– Эй, она же из проката! – с подозрением произнес пьяница, рассмотрев брелок на ключах.

– Ну да, я же не полный идиот. Я отдаю ее тебе просто для того, чтобы ты мог куда-нибудь на ней выбраться отсюда. Какие-то колеса тебе нужны, верно? За нее полностью заплачено, так что ты можешь оставить ее где угодно, я об этом позабочусь.

Пьяница раздумывал примерно с минуту.

– Только потом не возвращайся ко мне и не втирай, что ты, дескать, купил у меня кучу ржавого металлолома, и все такое прочее. Я тебе об этом сразу сказал. У нее пробег уже в сто семьдесят пять тысяч миль.

– Не волнуйся. Я тебя не знаю, даже не знаю, как тебя зовут. Мы больше никогда не встретимся. Все, чего мне надо, – это избавиться от своей настырной жены. Оно того стоит.

– Ты считаешь, что это стоит тридцати пяти сотен?

– Ну да, конечно, – с притворным раздражением заверил его Брайсон.

– У меня в машине осталось барахло.

– Так забери его и возвращайся сюда.

Пьяница направился на стоянку, вытащил из багажника спортивную сумку защитно-зеленого цвета и натолкал в нее какого-то старого тряпья, бутылок, газет и книжек, бросил туда же плеер со сломанными наушниками, а потом вернулся в мужской туалет.

– Даю еще сотню за твой берет и куртку. – Брайсон снял свой дорогой синий блейзер и протянул его алкашу. – Бери мой пиджак. Ты явно выиграешь от такого обмена. И вдобавок ты продал свой автомобиль втрое дороже, чем он стоил.

– Это хорошая машина, мужик, – угрюмо возразил водила.

Брайсон вручил ему стодолларовую купюру, потом еще одну.

– Подожди здесь, пока я не уеду, а потом уже выходи отсюда, ладно?

Пьяница дернул плечом:

– Как хочешь.

Брайсон взял ключи от «Эльдорадо» и пожал руку бывшему хозяину своей «новой» машины.

Пьяница стоял у окна торгового зала и следил, как его потрепанный старый «Эльдорадо» медленно выезжает со стоянки. Машина остановилась, и ее бывший водитель с несказанным изумлением увидел, что красивая брюнетка в красной блузке подбежала к «Эльдорадо» и запрыгнула внутрь. Автомобиль сорвался с места и помчался прочь.

«Таких дураков, как дураки из пригорода, еще поискать надо, – думал пьяница, недоверчиво мотая головой. – Вот дерьмо!»

* * *

Вертолет марки «Белл-300» завис прямо над мотелем.

– Мы получили положительную идентификацию изображения, – сказал наблюдатель в микрофон, прикрепленный к наушникам. Он занимал переднее пассажирское сиденье и рассматривал местность в бинокль. Как раз сейчас наблюдатель видел, как мужчина в синем блейзере садится в «Бьюик» последней модели.

– Принято, – ответил голос в наушниках. – Мы переключаем картинку на спутник, так что сообщите мне номер «Бьюика».

Наблюдатель подстроил бинокль так, что отчетливо мог видеть передний номер «Бьюика», а затем продиктовал цифры в микрофон.

– О господи, вы видите, как этот тип ведет свою тачку? Должно быть, он принял не меньше двух рюмок. Неудивительно, что он торчал здесь так долго!

В наушниках снова послышался голос, сопровождаемый легким треском помех:

– Вы идентифицировали женщину?

– Нет, ответ отрицательный, – отозвался наблюдатель. – С ним вообще нет никакой женщины. Может быть, она осталась в мотеле?

Пьяница, одетый в черную футболку с изображением группы «Благодарные мертвые» и элегантный французский блейзер синего цвета, не мог поверить в свою удачу. Сперва он продал за три с половиной тысячи баксов свой ржавый «Эльдорадо», который прошлым летом не мог сплавить за пятьсот. Помимо того, взамен получил взятый в свободный прокат «Бьюик», и, судя по всему, срок проката был неограниченным. Ну, а трудов было всего ничего – снять куртку и берет да высунуться во двор, чтобы посмотреть на ревнивую цыпочку какого-то долбанутого типа. И за эти полчаса заработал больше, чем за целый месяц до того. И кому какое дело, ради чего тот идиот выкинул такую штуку, заплатил прорву денег, чтобы избавиться от своей благоверной, а потом спокойно позволил ей сесть в машину?

Алкаш включил радио на полную мощность и разогнал «Бьюик» почти до скорости в девяносто миль. И тут он неожиданно заметил огромный грузовой трейлер, который обошел его слева, поравнялся с ним, идя бок о бок....

А потом начал отжимать его к обочине!

«Что за черт?» Пьяница резко вывернул руль вправо, и тяжелый трейлер столкнул его с дороги на обочину.

– Блядь! – заорал водила, выскакивая из машины и грозя кулаком грузовику. – Что за блядство вы творите, мудилы гребаные?

Правая дверца кабины трейлера распахнулась, и наземь соскочил мускулистый человек лет примерно сорока, с короткой стрижкой ежиком. Обойдя вокруг «Бьюика», он заглянул во все окна, а затем постучал костяшками пальцев по крышке багажника.

– Откройте багажник, – приказал он.

– Да кто, мать вашу, вы такой? Фашист вонючий, сукин... – завопил пьяница, но внезапно заткнулся, увидев плоское серебристое дуло пистолета, смотрящее прямо ему в глаза. – Ох, дерьмо...

– Откройте багажник.

Трясясь, как в лихорадке, алкаш обошел машину справа, открыл дверцу и стал копаться под приборной доской, выискивая рычажок.

– Так и знал, что меня лажанут, – бормотал он.

Коротко стриженный тип осмотрел багажник, потом снова заглянул на заднее сиденье машины. Потом распахнул заднюю дверцу, выволок зеленую спортивную сумку и на всякий случай два раза выстрелил в нее. Аналогичные меры предосторожности он предпринял по отношению к заднему и переднему сиденьям машины, всадив в них еще по паре пуль.

Пьяница тупо смотрел на это, дрожа как осиновый лист.

Тип из грузовика задал несколько коротких вопросов и спрятал пистолет.

– Постригись поприличнее и получишь работу, – проворчал он, возвращаясь в кабину трейлера.

* * *

– Что за чертовщина там творится? – рявкнул начальник наблюдательно-контрольного центра в Саннивэйле, штат Калифорния.

– Я... не могу сказать точно, – нерешительно протянул техник.

– Что на заднем сиденье? Дайте увеличение.

– Вот, даю. Это здоровенный баул... то есть сумка, большая спортивная сумка. Откуда она взялась?

– Я раньше ее не видел.

– Прокрутите заново картину событий из сектора С23-994, время четырнадцать часов одиннадцать минут, – сказал техник, поворачиваясь к боковому монитору. Через несколько секунд он увидел на экране странного человека в черной футболке, который вышел из мотеля, неся на плече здоровенную спортивную сумку зеленого цвета. Человек сел в «Бьюик» последней модели.

– Тот же самый объект, – признал начальник. – Ложный след.

– Отмотайте назад. Откуда взялась эта сумка?

Через несколько секунд они увидели, как неопрятный длинноволосый тип вытаскивает какое-то барахло из багажника и из-под сидений ржавого «Эльдорадо».

– Дерьмо. Хорошо, дайте поиск на этот автомобиль – быстро. Просто сейчас вырежьте и вставьте это изображение и запустите оптическую поисковую систему.

– Есть.

Через несколько секунд прозвучал негромкий сигнал и на экране возникло изображение «Эльдорадо», передаваемое прямиком со спутника наблюдения.

– Увеличьте, – приказал начальник.

– Водитель мужчина, пассажир женщина, – сообщил техник. – Мы получили подтверждение. Объект снова в поле зрения, сэр.

«Эльдорадо» с ревом мчался по шоссе, изрыгая клубы черного дыма.

«Мы от них не отделались, – думал Брайсон. – Они по-прежнему преследуют нас».

С левой стороны от дороги он заметил большой деревянный щит квадратной формы. Буквы, грубо выложенные из обрубков веток, гласили, что примерно в пятнадцати метрах впереди расположен кемпинг «Чиппева». Въезд в кемпинг представлял собой всего лишь просеку в стене деревьев; разбитая грунтовая дорога уводила куда-то в лес.

Брайсон присмотрелся внимательнее и заметил, что с деревянного щита свисает небольшая табличка с надписью масляной краской: «Закрыт».

Рокот, доносившийся сверху, постепенно становился громче. Очевидно, вертолет мало-помалу снижался.

«Зачем?»

Брайсон знал, зачем. Дорога была довольно пустынна, и вертолет заходил на позицию атаки.

Брайсон неожиданно свернул с шоссе на грунтовую дорогу. Кажется, она ведет куда-то в лес.

– Николас, что ты делаешь? – воскликнула Елена.

– Под прикрытием листвы нам, возможно, удастся ускользнуть от наблюдения, – объяснил Брайсон. – Быть может, мы сумеем наконец отделаться от этой «вертушки».

– Значит, мы не смогли уйти от них после того мотеля, да?

– Лишь на короткое время.

– Он ведь не просто так следует за нами?

– Нет, милая. Я думаю, у них есть иные планы на наш счет.

Мерное гудение винтов подсказало Брайсону, что вертолет заметил, где они свернули с шоссе, и последовал за ними. Разбитая грунтовка вывела на прогалину, а после нее превратилась в пыльную тропинку, которая, судя по всему, не была предназначена для передвижения на автомобилях. Брайсон вел машину на большой скорости. «Эльдорадо» не был приспособлен для езды по пересеченной местности – низко посаженное днище постоянно задевало за камни. Ветви деревьев, густо росших по обе стороны от узкой дорожки, скребли по кузову и стеклам.

Затем в поле зрения Брайсона показался вертолет – тот плавно снижался прямо впереди них. Метрах в тридцати виднелась поляна, и дорожка, по которой ехала машина, выводила прямо туда. Брайсон нажал на тормоза. Автомобиль занесло, и он несколько раз гулко стукнулся о стволы деревьев по обе стороны дорожки. Елена невольно вскрикнула и схватилась за приборную панель, чтобы удержаться.

«Мы не сможем повернуть назад – нам просто не хватит места для разворота!»

«Эльдорадо» выскочил на поросшую травой поляну. По поляне были рассыпаны небольшие бревенчатые домики. Вертолет нырнул вниз и завис метрах в шести от земли, слегка задрав хвост.

– Стреляй в него! – закричала Елена.

– Без толку! Он наверняка пуленепробиваемый, к тому же слишком далеко!

Брайсон бросил быстрый взгляд на вертолет, высматривая пулеметное гнездо. А вместо этого узрел ракетную установку. От неожиданности Брайсон едва успел объехать одну из хижин, лишь чудом не врезавшись в нее.

Внезапно раздался оглушительный взрыв; хижина, с которой только что разминулся «Эльдорадо», исчезла в вихре огня. С вертолета стреляли какими-то зажигательными снарядами!

– Они целятся в нас! – снова закричала Елена. – Они хотят нас убить!

Брайсон сосредоточился на управлении машиной. Покосившись на вертолет, он заметил, что тот снова сменил позицию. Резко вывернув руль вправо, Брайсон послал автомобиль в крутой вираж. Колеса с визгом прокручивались на грязной земле.

Снова взрыв! Еще одна хижина, от которой автомобиль отделяло не более нескольких футов, в мгновение ока превратилась в пылающие развалины – в нее врезался новый снаряд.

"Сосредоточься! Не отвлекайся, не смотри – сосредоточься!

Нужно убираться отсюда – но куда? Нужно убраться с этой поляны, здесь мы беззащитны перед обстрелом!"

Мысли Брайсона мчались бешеным галопом.

«Некуда уехать, некуда спрятаться, нет ни одного укрытия, где эти чертовы снаряды не достали бы нас! Господи Иисусе!»

Снаряд пролетел так близко, что Брайсон заметил, как длинное тело ракеты едва не чиркнуло по капоту машины. Затем снаряд врезался в ствол огромного дуба и взорвался. Теперь повсюду был огонь, трава на лужайке пылала. Остатки двух взорванных хижин изрыгали в небо столбы пламени и дыма.

– Господи! – услышал Брайсон свой собственный возглас. Он буквально сходил с ума от ужаса, он был оглушен чувством безысходности, безумием всей этой ситуации.

И тут он заметил мост. На противоположной стороне пылающей поляны короткая дорожка вела к берегу широкой мутной реки, через которую был переброшен ветхий с виду деревянный мостик. Вдавив акселератор в пол, Брайсон на полной скорости повел машину туда. Елена закричала:

– Что ты творишь? Не надо!.. Мост не выдержит нас... Он не для машин!

Росшие прямо впереди деревья вспыхнули огненными языками – очередной снаряд лишь на несколько дюймов разминулся с целью. Брайсон продолжал давить на газ – машина мчалась прямо в ад. На пару секунд мир вокруг них сделался бело-оранжевым – пламя лизало стекла машины, покрывая их черным налетом копоти. Затем автомобиль выскочил из ревущего огня и съехал по пологому берегу к деревянному мостику. Мостик зловеще скрипел и раскачивался в трех метрах над медленно струящейся грязной рекой.

– Нет! – кричала Елена. – Он нас не выдержит!

– Быстро, опусти окно со своей стороны! – приказал Брайсон и сам сделал то же самое. – Вдохни побольше воздуха!

– Что?..

Винты вертолета рассекали воздух все ближе. Брайсон уже не столько слышал этот звук, сколько ощущал его всем телом. Он снова нажал педаль газа, и машина рванулась вперед, проламывая хлипкие деревянные перильца.

– Нет! Николас!

Ему казалось, что движение машины странно замедлилось, как будто само время превратилось в тягучую патоку. Автомобиль клюнул носом и начал заваливаться в реку. Брайсон заорал, мертвой хваткой вцепившись в рулевое колесо и приборную панель. Елена ухватилась за него. Она тоже кричала.

Всплеск показался им оглушительным. «Эльдорадо» врезался в воду бампером и сразу же начал тонуть. За несколько секунд до полного погружения в мутную, почти непрозрачную воду Брайсон услышал позади звук разрыва. Обернувшись, он увидел, как пылает деревянный мост.

Вокруг сгущалась темнота – машина уходила все глубже. Бурая вода вливалась в окна, быстро заполняя салон. Река была настолько мутной, что Брайсон почти ничего не видел даже на расстоянии вытянутой руки. Задержав дыхание, он расстегнул ремень безопасности и помог Елене тоже освободиться от ремня. Они выбрались наружу, медленно, словно во сне двигаясь среди подводных теней, в мягком полумраке. Брайсон изо всех сил тянул Елену вперед. Они плыли по течению всего в нескольких сантиметрах от поверхности отвратительной илистой воды, до тех пор, пока им хватало дыхания. Потом они вынырнули наверх, в зарослях камышей и осоки.

И Брайсон, и Елена жадно дышали, хватая ртом воздух.

– Ныряем – и дальше, – выдавил Брайсон, давясь воздухом. Высокие камыши заслоняли их от взглядов, да и сам Брайсон не видел вертолета, хотя слышал его стрекотание. Он указал на воду, и Елена кивнула. Они набрали в легкие побольше воздуха и снова нырнули.

Инстинкт выживания придает человеку невероятную силу и энергию. Этот инстинкт увлекал Брайсона и Елену вперед, позволяя им оставаться под водой дольше, чем они могли себе представить. Никто из них прежде не плавал под водой так далеко и быстро. Когда они снова вынырнули на поверхность, по-прежнему прячась среди камышей и осоки, жужжание вертолета, казалось, стало глуше – судя по всему, расстояние между беглецами и преследователями увеличилось. Стараясь держать голову пониже, Брайсон посмотрел на небо и увидел, что вертолет набирает высоту – наверное, для того, чтобы расширить район поисков.

«Отлично. Они не поняли, куда мы делись. Может быть, они считают, что мы не сумели выбраться из машины и так и утонули».

– Еще, – сказал Брайсон. Они с Еленой вдохнули побольше воздуха, да отказа наполнив легкие, а потом нырнули. Теперь их бегство приобрело некий определенный ритм – они плыли, позволяя течению увлекать себя все дальше и дальше, а когда уже не могли задерживать дыхание, то всплывали наверх, где густые заросли камышей защищали их от наблюдения с воздуха.

Беглецы нырнули и вынырнули еще раз, затем еще... Так прошло полчаса. Брайсон посмотрел на небо и увидел, что вертолет наконец улетел. Судя по всему, наблюдатели, не заметив в округе никаких признаков жизни, сочли, что те, за кем они охотились, уже мертвы.

Наконец они достигли места, где река становилась мельче. Там беглецы смогли остановиться и передохнуть. Елена отжала из волос мутную воду и несколько раз откашлялась, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Лица у обоих были измазаны грязью, и Брайсон не смог удержаться от смеха, хотя это было скорее своеобразной разрядкой после нечеловеческого напряжения, нежели обычным весельем.

– Так вот какую жизнь ты вел, – сказала Елена. Это были слова аналитика, обращенные к полевому агенту. – Добро пожаловать обратно.

Брайсон отозвался, чуть улыбнувшись:

– Это еще ничего. Если ты не нырял в амстердамских каналах, то ты не знаешь жизни. Три метра глубины. Треть этого заполнена отбросами и прочим дерьмом. Еще треть – слой выброшенных велосипедов – сплошные острые и ржавые железки, и если ты поцарапаешься о них, то царапина адски болит еще много дней. После того, как ты вылез из канала, от тебя будет вонять еще целую неделю. А сейчас... с моей точки зрения, это всего лишь освежающее купание в естественном водоеме.

Они выбрались на берег реки. С промокшей одежды беглецов текла вода. Дул прохладный ветер, и камыши качались и шуршали. Елена начала дрожать, и Брайсон притянул ее к себе, стараясь хотя бы немного согреть.

Примерно в трех четвертях мили от кемпинга «Чиппева» располагался бар с рестораном. Брайсон и Елена, мокрые и замерзшие, сидели в баре, попивая горячий кофе. Илистая грязь, постепенно подсыхая, покрывала их одежду чешуйчатой коркой. Они негромко разговаривали друг с другом и не обращали внимания на любопытные взгляды бармена и остальных посетителей заведения.

По телевизору, закрепленному на стене, шла мыльная опера – как раз началась очередная серия. Бармен направил на телевизор пульт управления и переключил «ящик» на канал Си-эн-эн.

На экране появилось благородное лицо Ричарда Ланчестера – ретроспективная демонстрация одного из его многочисленных выступлений до избрания в конгресс. Голос комментатора произнес, вступив с середины предложения:

– ...сообщениям источников, будет избран главой нового международного агентства безопасности. Вашингтон отреагировал необычайно благосклонно. Согласно официальным сообщениям, в данный момент Ланчестер находится в отпуске на северо-западном побережье Тихого океана. Его неоценимая работа по...

Елена застыла, глядя на экран.

– Вот оно и случилось, – выдохнула она. – Они теперь даже не заботятся о том, чтобы скрывать что-либо. Господи боже, что же это такое, неужели это на самом деле реально – то, что они делают?

Два часа спустя Брайсон и Елена заказали частный авиарейс на Сиэтл.

Во время полета никто из них не спал – они непрерывно беседовали вполголоса. Строили план, разрабатывали стратегию действий. Они сидели, обнявшись, не в силах высказать вслух то, что пугало обоих, то, о чем предупреждал Брайсона умирающий Гарри Данне: «Уже слишком поздно».