«Ответь на звонок, – уже в который раз мысленно молил Белнэп. – Пожалуйста, ответь на звонок». Ниточка, связывавшая их, была очень тонкой. У Андреа был номер его сотового телефона, у него был номер ее телефона. Но Белнэп уже почти добрался до Филадельфии. Им нужно будет выбрать для встречи безопасное место. Отдел консульских операций не успокоится до тех пор, пока не задержит своего бывшего сотрудника.

«Ответь же наконец!»

Белнэп хотел сказать Андреа так много. Направляясь на север по автостраде номер 95, он мысленно постоянно возвращался к своему бегству из здания Харта. Он был на волосок от гибели. Его нисколько не удивило сообщение по радио про «отработку мер безопасности», проведенную в некоторых правительственных зданиях. «Посетители здания Сената были поражены, став случайными зрителями совместных учений, проведенных подразделениями Национальной гвардии и специальных служб, – радостным голосом заключил диктор, добавив со смехом: – Можно сказать, они были застигнуты врасплох». «Еще одна официальная ложь, одна из тысяч подобных, – весело подумал Белнэп, – с готовностью принятая и исторгнутая безвольной четвертой властью».

Свернув на стоянку, он нажал кнопку повтора, снова вызывая номер Андреа. Наконец равномерный электронный писк оборвался; послышался щелчок, обозначивший установление соединение.

– Андреа! – воскликнул Белнэп. – Я так беспокоился!

– Для беспокойства нет причин. – Ему ответил мужской, незнакомый голос.

Белнэпу показалось, он что проглотил кусок льда.

– Кто это?

– Мы присматриваем за Андреа. – Акцент неопределенный: не английский, не американский, но и не иностранный.

– Что вы с ней сделали, черт побери?

– Ничего. Пока что ничего.

Неужели снова! Нервные окончания пронзительно вопили.

Как им удалось ее отыскать? За ними никто не следил – Белнэп был в этом уверен. Не было даже попыток следить…

Потому что в этом не было необходимости.

У Белнэпа перед глазами мелькнул странный синяк на бедре у Андреа, твердая красная гематома, след от укола, и он выругал себя за то, что не придал этому значения. Похитители были слишком опытными, чтобы делать укол в таком месте, как бы ни сопротивлялась Андреа; к тому же для инъекции жидкости игла такого большого диаметра была им не нужна.

Объяснение должно было броситься ему в глаза. Похитители имплантировали что-то в подкожный слой. Скорее всего, микропередатчик. По сути дела, миниатюрный целеуказатель.

– Говори же! – взмолился Белнэп. – Что вам надо?

– Ты допустил оплошность. Генезис решил, что настала пора вмешаться. Ты начал ему мешать. Как и девчонка.

– Скажи, что она еще жива!

– Она еще жива. Но скоро будет жалеть об этом. Нам потребуется всего несколько дней, чтобы вытянуть из нее все, что ей известно.

На заднем плане прозвучал другой голос.

– Тодд! Тодд! – Женский голос, пронизанный ужасом.

Голос Андреа.

Внезапно крики оборвались.

– Если вы хоть пальцем ее тронете, помоги мне боже, – прорычал Белнэп, – я вас…

– Довольно пустых угроз. Ты никогда не найдешь Генезиса. Так что ты никогда не найдешь девчонку. Я предлагаю тебе отправиться в какое-нибудь тихое местечко и задуматься над собственным высокомерием. Например, к одному надгробию на берегу реки Анакостия. Вероятно, ты считаешь, что тебе просто не везет в любви. Но помните, мистер Белнэп: человек сам является творцом своего счастья.

– Кто вы такие? – Белнэпу казалось, у него в груди надули воздушный шарик. Ему стало больно дышать. – Что вам нужно?

Сухой, равнодушный смешок.

– Приучить ищейку слушаться хозяина.

– Что?

– Возможно, мы еще свяжемся с тобой, чтобы отдать новые распоряжения.

– Послушайте, – тяжело дыша, заговорил Белнэп. – Я вас обязательно разыщу. Я вас затравлю. И вам придется ответить за каждое свое действие. Помните об этом.

– Колченогая шавка снова тявкает пустые угрозы. Ты так ничего и не понял. Это мир Генезиса. И ты живешь в нем в таком, какой он есть. – Пауза. – По крайней мере, живешь сейчас.

С этими словами похититель Андреа окончил разговор.

Открыв глаза, Андреа уставилась в белое молоко. Голова у нее гудела. Во рту пересохло. Глаза слипались.

Где она?

Она видела перед собой лишь сплошное белое молоко. Прошло много времени, прежде чем белизна стала казаться не столько сказочным облаком, сколько поверхностью чего-то реального, твердого и неприступного. Где она?

Она находилась в Вашингтоне, вышла из дома, чтобы зайти в местное кафе, а затем… ну а сейчас? Андреа попыталась разобраться в том, что ее окружало.

Белый потолок со спрятанными в углублениях лампами дневного света, которые отбрасывали равномерное мертвенно-холодное сияние. Пол в четырех футах под кроватью – судя по всему, больничной койкой, на которой она крепко спала, одурманенная снотворным. Ей захотелось встать с кровати, но как это делается? Андреа старательно повторила в мыслях, после чего осуществила сложную последовательность движений, необходимых для совершения этого маневра: переместиться, повернуться набок, вытянуть ноги. Это действие, совершаемое ежедневно не задумываясь, теперь показалось ей деликатной процедурой, потребовавшей полной сосредоточенности. Андреа вспомнила, как в детстве брала уроки верховой езды, училась слезать с лошади, – и это легкое, непринужденное движение начиналось как полдюжины команд. У нее травмирован мозг? Скорее, остаточные последствия наркотика, не полностью выведенного из организма. Андреа чувствовала полное истощение. Ей хотелось отказаться от борьбы, признать себя побежденной.

Она никогда не признает себя побежденной.

Встав с кровати, Андреа опустилась на колени и исследовала пол. На ней была больничная сорочка с завязками на спине; босыми ногами она чувствовала половицы. Пол состоял из деревянных досок, но очень толстых, какими обшивают борт корабля, обработанных каким-то твердым белым покрытием. Андреа постучала по нему пяткой: тихий, глухой звук; судя по всему, под деревом бетонная стяжка. Она осмотрела стены. Похоже, они были из того же материала, покрытые тем же самым белым веществом. Это вещество напоминало эпоксидную краску, которая используется в судостроении и для покраски полов в заводских помещениях. Застывая, она образует плотную, твердую поверхность. Процарапать такую было бы непросто даже с помощью отвертки. А у Андреа в распоряжении были одни только ногти.

«Андреа, возьми себя в руки». Запертая дверь, петли снаружи, с маленьким окошком вверху, закрытым створкой. На потолке рядом с ней – еще один осветительный прибор, простой люминесцентный кружок, обеспечивающий то, что вся комната была залита равномерным светом. Мера безопасности или же метод психологического устрашения?

Куда ее отвезли?

Квадратное помещение имело размеры футов двадцать на двадцать. В маленькой нише размещалась мойка со старой чугунной эмалированной раковиной и шкафчиком из нержавеющей стали, какие Андреа видела в кино про тюрьму. Она изучила койку. Простая рама из металлических уголков. Ножки на колесиках, зафиксированных тормозами. Несколько отверстий, судя по всему, предназначенных для подвода трубочек для внутривенных вливаний. Значит, это действительно больничная койка.

Вдруг за дверью послышался шум: створка, закрывавшая узкое окошко, сдвинулась в сторону. В похожем на щель отверстии показались глаза мужчины. Андреа увидела, как дверь отворилась, увидела охранника, державшего ключ в замочной скважине, повернувшего рукоятку из нержавеющей стали, увидела за дверью простые стены коридора из красного кирпича. Она напомнила себе, что любая мелочь может оказаться важной.

Как только охранник отпустил подпружиненную рукоятку, та с металлическим стуком вернулась в горизонтальное положение. Андреа не слишком-то разбиралась в замках, но не вызывало сомнений, что этот представляет из себя устройство повышенной надежности: даже если заключенному и удастся каким-то образом отпереть замок изнутри отмычкой, дверь все равно не откроется без нажатия на рукоятку. Оба запора должны подвергнуться одновременному воздействию, преодолевающему давление пружин.

У охранника было бледное лицо с расплющенным носом, слабый подбородок с ямочкой и широко расставленные немигающие бледно-зеленые глаза, которые напомнили Андреа щуку. Одет он был в военную форму оливкового цвета, перепоясанную широким ремнем.

– Встать к дальней стене, – приказал охранник, держа руку на черном пластмассовом устройстве – по-видимому, шоковом пистолете. Его речь напоминала говор южанина, прожившего слишком долго на севере.

Подчинившись, Андреа отошла к стене напротив двери. Быстро заглянув под койку, охранник прошел в комнату и тщательно ее осмотрел.

– Ну хорошо, – наконец сказал он. – Отсюда вы все равно ни хрена не выберетесь, так что сделайте одолжение, не поднимайте ненужный шум и ничего не ломайте.

– Где я нахожусь? Кто вы такой? – Андреа заговорила впервые с тех пор, как очнулась от сна. Голос ее оказался более ровным и уверенным, чем она думала.

Охранник лишь молча покачал головой. Его взгляд наполнился насмешливым презрением.

– Я получу смену одежды?

– С этим, наверное, никаких проблем не будет, – сказал охранник. Значит, командует не он; есть и другие, чьи приказы он выполняет. – Хотя, на самом деле, зачем?

– Вы хотите сказать, что через день-два все равно меня отпустите? – Андреа попыталась разглядеть время у него на часах.

– Разумеется. Вы покинете это место. Так или иначе. – Охранник ухмыльнулся. – Так что, мэм, советую вам помириться с господом богом.

– Пожалуйста, – сказала она, – скажите, как вас зовут. – Если ей удастся установить с охранником хоть какой-нибудь контакт, не исключено, что она сможет что-то выведать у него или хотя бы заставить его смотреть на нее не как на бездушную вещь.

– Мэм, мы не в клубе знакомств, – отрезал охранник, уставившись на Андреа своими щучьими глазками. – Это я уж вам, так и быть, открою.

Усевшись на койку, Андреа стиснула рукой одеяло.

– Вы уж извините за качество постельного белья, – ухмыльнулся охранник. – Прочный нейлон, внешние швы отделаны толстым кантом, – такое белье называется «бельем для самоубийц». Но у нас под рукой больше ничего не оказалось.

– Откуда вы? Я хочу сказать, где вы родились? – Еще одна попытка. Андреа не собиралась сдаваться без боя.

На лице охранника медленно расплылась усмешка.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Пусть я родом с Юга, но это вовсе не означает, что я тупой. Один из нас через пару часов вернется со жратвой.

– Пожалуйста…

– А теперь заткни свою пасть. – Улыбнувшись с притворной учтивостью, охранник снял кепку. – Мэм, один лишь профессионализм останавливает меня от того, чтобы оттрахать тебя до полусмерти, а может быть, и чуточку дальше. – Он снова надел кепку. – Всего хорошего, мэм.

Он направился к выходу.

– И сколько же у вас времени? – окликнула его Андреа.

– На самом деле вы хотите узнать, сколько времени у вас, не так ли? – ответил охранник. – Совсем немного.

Стараясь говорить как можно жизнерадостней, Белнэп позвонил приятелю Андреа Уолтеру Саксу, с которым она работала в паевом инвестиционном фонде. Главным было не напугать компьютерного гения. Андреа ему доверяла. Белнэп также был вынужден ему довериться.

Белнэп согласился встретиться с Саксом там, где предложил тот, – как оказалось, это была экологическая вегетарианская столовая в Гринвич-Вилледже, штат Коннектикут. Судя по скудному количеству посетителей, обслуживание здесь оставляло желать лучшего. Устроившись в дальнем углу зала, Белнэп стал ждать мужчину в зеленом льняном пиджаке.

Наконец он увидел, как в столовую вошел высокий мужчина с вытянутым угловатым лицом. Его чуть тронутые сединой волосы были на висках коротко острижены, открывая белесую кожу. У Сакса была впалая грудь и туловище, казавшееся слишком маленьким по сравнению с остальным телом. Белнэп помахал ему рукой, и он подсел к нему за столик, на стул напротив. Глаза у Сакса были красные и остекленевшие, словно он накурился марихуаны, хотя «травкой» от него не пахло.

– Я Уолт, – представился он.

– Тодд, – сказал Белнэп.

– Итак, – начал Уолтер Сакс, сплетая пальцы, – продолжение игры в шпионов. Неожиданная встреча с незнакомым человеком. Кстати, а что с Андреа?

– С ней все замечательно. Я обратился к вам, поскольку знаю, что она вам в значительной степени доверяет.

Подошедшая официантка поставила поднос.

– Это вам от нашего заведения, – сказала она. – Фирменное блюдо. Булочки с начинкой из плодов рожкового дерева.

– А что такое рожковое дерево? – обратился к Белнэпу Сакс. Быть может, он хотел растопить лед.

– Не могу сказать, – ответил Белнэп, сдерживая нетерпение.

Уолтер перевел взгляд на официантку.

– Знаете, я всегда хотел узнать, что такое рожковое дерево?

Та, одетая в футболку из небеленой хлопчатобумажной ткани и мешковатые брюки из грубого льна, радостно улыбнулась.

– На самом деле используется кора рожкового дерева. Она не содержит жиров, богата растительной клетчаткой, не вызывает аллергии, содержит большое количество белков и не содержит щавелевой кислоты. А на вкус ее не отличить от шоколада.

– Нет, неправда, – недоверчиво посмотрел на нее Сакс.

– Ну, что-то общее есть. Многие предпочитают кору рожкового дерева настоящему шоколаду.

– Назовите хотя бы одного.

– Говорят, это самое полезное для здоровья вещество, созданное природой.

– Кто это говорит?

– Так говорят, и остановимся на этом, хорошо? – Улыбка словно застыла у официантки на лице.

Сакс постучал пальцем по одному из лозунгов, напечатанных курсивом на карточке с меню.

– Вот здесь написано: «Спрашивать – значит расти».

– Дайте ему чашку успокоительной «кава-кавы», – сказал Белнэп. У него в груди росло чувство отчаяния и паники, но ему ни в коем случае нельзя было пугать компьютерщика, настраивать его против себя.

– На самом деле я лучше выпью «напиток безмятежности». – Сакс потеребил мочку уха, в которой когда-то висела серьга, но теперь оставался лишь маленький шрам.

– И мне того же самого, – попросил официантку Белнэп.

– Итак, где Андреа? – повторил Уолтер. – Надеюсь, вы обратились ко мне не потому, что у вас в компьютере полетел жесткий диск.

– Вы говорили кому-нибудь, куда направляетесь, – о том, что вы встречаетесь со мной? – спросил Белнэп.

– Инструкции на этот счет были самые четкие, дружище Тодд.

– То есть ваш ответ «нет»?

– Мой ответ «нет». Состояние логического вентиля: открыт.

Достав из нагрудного кармана сложенный листок бумаги, полученный от сенатора Керка, Белнэп, не сказав ни слова, протянул его Саксу.

Не разворачивая листок, компьютерный гений потряс им в воздухе.

– Чума! – воскликнул он. – Вы тайком стибрили это, засунув себе в задницу, да?

Убийственный взгляд, брошенный на него Белнэпом, отскочил, как от стены горох.

– Вижу, мы напрасно теряем время, – сказал оперативник. – Прошу прощения за беспокойство. – Помолчав, он добавил: – Просто дело это… неотложное.

Развернув листок, компьютерщик взглянул на него и произнес торжественным тоном:

– Угощайтесь булочкой с корой рожкового дерева.

– Это сообщение получено по электронной почте. Код источника вам что-нибудь говорит?

– У меня есть теория относительно того, что булочки с корой рожкового дерева не любит никто, – продолжал Сакс. – Хотя, не исключено, я делаю чересчур поспешные выводы. Не надо забывать о еще не родившихся поколениях.

– Уолт, пожалуйста, не отвлекайтесь. Это тупик, да?

Компьютерщик фыркнул.

– Как бы выразиться получше? Это глухая стена в конце тупика, находящегося в слепом мешке, который засунут еще в один тупик. – Достав механический карандаш, он обвел последовательность цифр. – Тупиковее тупиков не бывает. Вы знаете, что такое анонимный сервер?

– Только в самых общих чертах. Широкими мазками. Быть может, вы могли бы рассказать больше.

Уолтер долго молча смотрел на него.

– Электронная почта во многом похожа на почту обычную. Письмо переходит из одного почтового отделения в другое, быть может, попадает в большой сортировочный центр, затем отправляется в почтовое отделение получателя. В среднем одно сообщение делает по пути от отправителя к адресату от пятнадцати до двадцати остановок. И всюду, куда оно попадает, оно оставляет частицу себя, словно хлебные крошки, и, в свою очередь, получает код, подобный штемпелю визы, говорящий о том, что письмо здесь было. Скажем, вы находитесь в Копенгагене и через сеть Эй-Ти-энд-Ти хотите отправить сообщение в Стокгольм. Ваше электронное письмо скачет туда и сюда и в какой-то момент, возможно, проходит через Шомберг, штат Иллинойс, и только потом попадает в другие сети и в конце концов оказывается на компьютере вашего друга в Швеции. Что занимает всего несколько секунд.

– Получается, это очень сложный процесс, – заметил Белнэп.

– На самом деле это я еще упрощаю. Потому что одно сообщение пересылается не как единое целое. Система раздирает его на части – на множество маленьких пакетиков, потому что для того, чтобы носиться по сплетению труб, все они должны иметь определенные размеры. Помните, ежедневно система переправляет миллиарды сообщений. Так вот, каждому пакетику присваивается особый идентификационный номер, чтобы на приемном конце их можно было снова сшить вместе. Далее, подавляющему большинству людей неинтересно видеть все эти заголовки, поэтому программы работы с электронной почтой, как правило, их не выводят. Но они поступают вместе с сообщением. Для того чтобы их увидеть, нужна программа просмотра исходных кодов. И тогда для каждого сообщения можно будет получить его подробный маршрут.

– Насколько хорошо защищена эта система?

– При использовании стандартного провайдера Интернета? Хакеры любят шутить, что за аббревиатурой СПИ скрывается «система подсматривания интернета». Это наименее защищенный вид связи из всех, когда-либо существовавших: без шифрования каждое сообщение, отправленное по электронной почте, можно считать почтовой открыткой. Вы за мной следите? – Разговаривая, Уолтер разломал булочку на куски, затем принялся крошить куски на еще более мелкие кусочки. – Кроме того, не надо забывать про тот факт, что каждый компьютер имеет свою неповторимую цифровую подпись, идентификационный номер базовой системы ввода-вывода БИОС, точно так же, как у каждой машины есть единственный в своем роде VIN, идентификационный номер транспортного средства. Поэтому установление адреса интернет-провайдера – это еще только начало. Существует множество поисковых программ, которые автоматически просматривают потоки информации, высматривая в них определенные последовательности знаков. Широкой общественности неизвестно о большинстве технологий поиска и выявления, которые применяются правительственными ведомствами, ну а версии, работающие в частном секторе, многократно мощнее. Я имею в виду, если человек крутой программист, на кого он будет работать – на Агентство национальной безопасности,[1037] за зарплату, исчисляющуюся пятизначной цифрой в год? Ну пожа-алуйста! Когда повсюду рыщут вербовщики из «Майкрософта» и «Оракл», разъезжающие на «Порше» и предлагающие большие бабки, пакеты акций и бесплатный капучино.

– Но вы только что говорили о системной безопасности…

– Да, есть поисковые программы. Понимаете, если копнуть поглубже, все системы электронной почты работают одинаково. Сообщения передаются в соответствии с алгоритмом СМТП, а серверы управляются ПОП – протоколом отделения почты. Однако лучшие анонимные серверы подобны шапке-невидимке.

– Шапке-невидимке, – повторил Белнэп. – На самом деле речь идет о некой фирме, которая автоматически отрезает от сообщений заголовки и отсылает их дальше, я правильно понял?

– Не-ет, это только одна сторона дела. – Решительное покачивание головой. – Одним простым обрезанием проблему не решить. Потому что в этом случае «Большой брат»[1038] сможет просто отслеживать поток входящей информации. А если все свести к простому шифрованию – что ж, в этом АНБ хоть что-то смыслит, ведь так? Поэтому эффективный анонимный сервер должен иметь в своем распоряжении целую сеть. Пользователь отправляет сообщение с помощью какой-нибудь программы вроде «Миксмастер», которая его потрошит и пересылает несколькими порциями с задержками во времени. Скажем, все гласные буквы отсылаются через семь секунд после того, как отправлены согласные, так что они прибудут различными пачками. После этого отправляется другое сообщение с инструкциями по обратному преобразованию. В этом случае следить за входящим потоком становится невозможно. Второй вопрос: а как обеспечить функцию ответа? Оторвать заголовок нетрудно, это все равно что замазать на конверте обратный адрес. А вот сохранить обратный путь, при этом сделав так, чтобы больше никто не мог его обнаружить, – это уже искусство.

– И анонимные серверы способны это делать?

– Ну, вот этот способен, – подтвердил Сакс. В его голосе прозвучало восхищение профессионала. Он постучал пальцем по последней группе цифр. – Это сообщение было переправлено через «Привекс», один из лучших в данном ремесле. Несколько лет назад один русский компьютерщик основал его на Доминике. Это Малые Антильские острова, Карибское море.

– Я знаю, где находится Доминика, – натянуто промолвил Белнэп. – Настоящий рай для тех, кто не хочет платить налоги.

– Который к тому же обслуживается большим жирным оптоволоконным кабелем, проложенным по дну океана. Серверов там тьма. Конечно, меньше, чем у нас здесь, но в Соединенных Штатах анонимный сервер найти нереально. Никто не хочет связываться с нашими жесткими законами.

– Так как же проследить это сообщение? – спросил Белнэп.

– Я же только что объяснил, – обиженно сказал Сакс. – Проследить его нельзя. Невозможно. На пути огромный шлагбаум с надписью «Привекс». «Привекс» прячет адрес отправителя за своим адресом. Дальше дороги нет. Вход категорически воспрещен.

– О, ну не надо, Уолт. Андреа рассказывала о ваших талантах, – произнес Белнэп тоном, каким уговаривают капризного ребенка. – Не сомневаюсь, вы сможете что-нибудь придумать.

– Вы так и не сказали мне, где она. – В голосе Сакса прозвучало беспокойство.

Белнэп подался вперед.

– Вы как раз собирались объяснить, каким образом собираетесь взломать «Привекс».

– Вы хотите услышать от меня, что феи существуют, а Санта-Клаус в рождественскую ночь шерудит в камине? Я бы с радостью вам это сказал. Возможно, это правда. То есть я очень сильно в этом сомневаюсь, но полной, абсолютной, всегалактической уверенности у меня нет. На свете мало того, в чем я полностью, абсолютно, всегалактически уверен. Однако в данном случае это именно так. «Привекс» обрабатывает многие миллионы сообщений. И пока что еще никому не удалось пробить его систему защиты. Никому. Ни одного раза. Если бы такое произошло, об этом сразу стало бы известно. А ведь над этим бились лучшие умы. Они запускали мудреные статистические программы, следящие за входящими и исходящими потоками, запускали навороченные алгоритмы. Так что забудьте об этом. «Привекс» следит за тем, чтобы каждое сообщение было расщеплено и перемешано, став статистически неотличимым от всех остальных. Этот сервер применяет программируемую ротацию адресов, выделенные линии, алгоритмы шифрования. Я хочу сказать, его услугами пользуются правительственные ведомства, черт побери! Это не шутки.

Белнэп молчал. Ему было не по силам следить за деталями рассуждений Сакса. Однако где-то в подсознании у него забрезжила мысль, подобная светящейся рыбке, скрывающейся в глубоководной пещере.

– Вы сказали, «Привекс» находится на Доминике.

– Да, собственно сервер.

– И вскрыть его невозможно.

– Абсолютно.

– Замечательно, – после долгой паузы сказал Белнэп. – В таком случае мы его взломаем.

– Вы меня совсем не слушаете. Я же только что вам объяснил, что его нельзя ни вскрыть, ни взломать. Никаких свободных концов. Еще никто и никогда не вскрывал абонентов «Привекса». Это самая настоящая виртуальная крепость.

– Вот почему нам нужно проникнуть в нее.

– Как я уже сказал…

– Я имею в виду физически. Попасть в это заведение.

– Физически… – Сакс озадаченно умолк. – Я вас не совсем понимаю.

Белнэп нисколько не удивился. Они с Уолтером Саксом обитали в диаметрально противоположных мирах. Белнэп жил в мире реальных вещей, реальных людей, реальных объектов; Сакс обосновался в водовороте электронных процессов, потоков нулей и единиц: это был мир виртуальных действий, виртуальных объектов. Для того чтобы найти Андреа Банкрофт, им было нужно объединить свои усилия.

– Возможно, «Привекс» действительно является виртуальной крепостью, – сказал оперативник. – В том же смысле, в каком кора рожкового дерева является виртуальным шоколадом. Но где-то на Доминике есть бункер, в котором крутится множество магнитных дисков, правильно?

– Ну да, естественно.

– Вот и хорошо.

– Но, знаете ли, эти люди вряд ли оставят входную дверь открытой и позволят посторонним заглядывать к ним без приглашения.

– А вам когда-нибудь приходилось слышать о незаконном проникновении?

– Ну да, конечно. Этим и занимаются хакеры. Они перелезают через стены, вскрывают виртуальные замки, отсасывают коды доступа и устанавливают системы цифрового наблюдения. Это происходит в каждом интернет-кафе.

– Не стройте из себя дурачка. – Белнэп с огромным трудом сдержался, чтобы не хлопнуть ладонью по крышке шатающегося столика.

– Если учесть, что я окончил Массачусетский технологический первым на курсе и до сих пор работаю простым техником в инвестиционном фонде, многие скажут, что я и есть самый настоящий дурачок! – презрительно фыркнул Сакс.

– Предположим, кто-то переправит вас прямиком на этот остров, в само здание «Привекса». Там где-нибудь на серверах, в архивах данных должна быть копия этого сообщения, со всеми заголовками и префиксами?

– Все зависит от того, когда оно было отправлено, – сказал Сакс. – Как правило, все файлы, имеющие возраст больше семидесяти двух часов, автоматически уничтожаются. Трое суток – это окно для ответа. В течение такого интервала сервер обязан хранить копию оригинала, для того чтобы обрабатывать ответы. Вероятно, устройство хранения имеет размер в многие терабайты.

Белнэп откинулся на спинку стула.

– Знаешь что, Уолт? Что-то ты выглядишь слишком бледным. Тебе не помешало бы немного солнца. Наверное, ты слишком много времени проводишь за компьютерными играми. Такими, где за каждого убитого врага дают дополнительную жизнь.

– Если постоянно не практиковаться, результата не будет, – подтвердил Уолт.

– Солнечные Карибы зовут тебя, – сказал Белнэп.

– Да вы с ума сошли, – воскликнул Сакс, – если хотя бы на минуту вообразили, что я ввяжусь в такое! Как вы думаете, сколько внутренних и международных законов придется при этом нарушить? Да вы собьетесь, считая такие огромные числа!

– А разве ты не хочешь, чтобы у тебя появилась возможность рассказать своим внукам что-нибудь особенное? – хитро улыбнулся Белнэп. Ему были хорошо знакомы такие люди, как Уолтер Сакс; он понимал, что возражения компьютерщика адресованы в первую очередь самому себе. – Готов поспорить, тебя на работе уже ждет список испорченных файлов. Опусти голову, Уолт, и, может быть, скоро твоя фирма в знак благодарности включит тебя в бесплатную стоматологическую программу. Зачем спасать мир, когда можно будет бесплатно вылечить зубы?

– Готов поспорить, на Доминику даже рейсов прямых нет. – Уолт осекся. – Да что говорить об этом? Это просто безумие. Мне в моей жизни такого не надо. – Уставившись на последнюю уцелевшую серо-бурую булочку, забытую на глиняной тарелке, он ткнул пальцем в раскрошившиеся останки другой. – А это будет… опасно?

– Уолт, будь со мной откровенен, – сказал оперативник. – Ты хочешь услышать от меня «нет» или «да»?

– Не важно, что вы ответите, – упрямо произнес компьютерный гений, – потому что я на это не соглашусь. Я даже думать об этом не буду.

– А жаль. Потому что мне очень нужно найти человека, отправившего это сообщение.

– Это еще почему?

– По многим причинам. – Пристально посмотрев на компьютерщика, Белнэп принял решение. – И вот одна из них, – продолжал он, стараясь сохранить голос спокойным. – Я солгал, сказав, что с Андреа все в порядке.

– Что вы хотите этим сказать?

– У нее серьезные неприятности. Ее похитили. И, вероятно, это единственный способ ее вернуть. – Это признание или навсегда отпугнет Сакса, или обеспечит полную его поддержку. «Брось кости, или ты не в игре».

– О господи… – Искреннее беспокойство сражалось со страхом и инстинктом самосохранения. И без того покрасневшие глаза Сакса стали еще более красными. – Значит, все это не шутки.

– Уолт, – сказал Белнэп, – тебе нужно сделать выбор. Я могу сказать только то, что ты нужен Андреа.

– Итак, расклад у нас следующий, да? Вы распутываете весь этот клубок, возвращаете Андреа, и все заканчивается благополучно? – Он взял дрожащими пальцами булочку, но тотчас же положил ее обратно на тарелку.

– Все зависит от тебя, – сказал Белнэп. – Ты в игре?

Заведение Роланда Макгрудера на пятом этаже здания на Сорок четвертой западной улице – в свое время этот район Нью-Йорка именовался «Адской кухней», пока наконец агентства недвижимости не решили, что в названии «Клинтон», когда дело доходит до продажи квартир, есть свои преимущества, – оказалось неприбранным и заваленным всяким хламом, словно из уважения к тесной каморке за сценой, где он творил свои театральные чудеса. Как нередко извинялся перед друзьями Макгрудер, в конце концов, он ведь не постановщик декораций.

Самое почетное место занимал медальон премии «Тони»[1039] за лучший грим в театральной постановке. Рядом на специальном столике стояла подписанная фотография блистательной Норы Норвуд по прозвищу Сногсшибательная, самого выдающегося человека, на взгляд Роланда, после Этель Мерман.[1040] «Моему дорогому Роланду, – вывела Норвуд своим круглым почерком с завитушками, – который помогает мне выглядеть так, как я себя чувствую. Бесконечная тебе благодарность!» Еще одна фотография Элейн Стритч[1041] с таким же экспансивным автографом. Это было неписаным правилом актеров старой школы: будь в хороших отношениях с гримером, и на сцене ты всегда будешь выглядеть великолепно. Однако многие молодые дивы были просто невыносимы: надменные, холодные, даже грубые, они обращались с Роландом как с уборщиком, вооруженным с метлой. Именно поэтому он перестал работать в кино.

Как поется в одной старой песенке, нет других таких людей, как актеры. Однако Роланд работал и с другими людьми, которые вовсе не были актерами. Эти люди не оставляли своих фотографий с автографами. Наоборот, они заставляли Роланда подписывать договоры о неразглашении, пугающие самыми страшными последствиями. Но у них были другие средства выразить свою признательность, и в первую очередь щедрыми выплатами, непомерно высокими за то небольшое время, которое они у него отнимали. Началось все много лет назад, когда Роланда попросили дать несколько уроков мастерства грима сотрудникам разведслужб, объяснив им основы искусства перевоплощения. Хотя Роланд умел держать язык за зубами, его имя быстро распространилось среди разведывательных ведомств. С тех пор время от времени к нему заявлялся неожиданный клиент со странными просьбами, подкрепленными пухлым конвертом с наличными. Среди этих людей даже встречались отошедшие от дел.

Как, например, этот тип, которому Роланд помогал сейчас. Шесть футов роста, правильные черты лица, серые глаза. На профессиональный взгляд Роланда, чистый лист бумаги.

– С помощью воска и накладок можно будет увеличить верхние десны и задрать верхнюю губу, – объяснил Роланд. – Конечно, жалко так уродовать такого симпатичного мужчину, как вы. Но лицо при этом изменится до неузнаваемости. Как насчет голубых глаз?

Посетитель показал ему паспорт на имя Генри Джайлса, в котором было указано, что у обладателя паспорта глаза карие.

– Будем во всем придерживаться сценария, – объяснил он.

– Что ж, значит, глаза будут карими. Без проблем. Могу нанести вокруг глаз тонкий слой потрескавшегося латекса – выглядит естественно, но определенно здорово старит. Еще можно будет поработать над уголками губ. Быть может, чуть увеличить нос. Но надо знать меру, не переусердствовать. Вы ведь не хотите, чтобы окружающие восторгались работой вашего гримера, я прав?

– Я хочу, чтобы никто не задерживал на мне взгляд, – подтвердил посетитель.

– Добиться этого будет проще, если вы станете избегать прямого солнечного света, – предостерег Роланд. – Очень трудно создать такие накладки на кожу, которые выглядели бы одинаково естественно в различном освещении. – Он еще раз внимательно осмотрел лицо клиента. – Я также собираюсь немного изменить вам прикус. Наложить стоматологический цемент очень просто, но только не ждите, что им можно будет грызть орехи. И еще вам придется следить за собой во время разговора.

– Всегда слежу.

– В вашем ремесле, полагаю, без этого никак не обойтись.

Посетитель подмигнул.

– Вы отличный парень, Макгрудер. Я вам очень признателен, и уже не в первый раз.

– Вы очень любезны. Но не надо слов благодарности. Я просто делаю то, за что мне платят. – Роланд радостно улыбнулся. – Кажется, говорят, что счастье – это когда делаешь то, что хочешь. Или когда хочешь делать то, что должен? Я никогда не мог это запомнить. Как, впрочем, и вообще что бы то ни было. – Он положил в микроволновую печь два кусочка стоматологического цемента. – Еще немного, и все будет закончено, – заверил он клиента.

– Я ценю ваши старания.

– Как я уже сказал, я делаю то, за что мне платят.

Час спустя после ухода посетителя Макгрудер приготовил себе коктейль из водки с клюквой и сделал еще кое-что такое, за что ему платили. Он набрал номер, и где-то в Вашингтоне зазвонил телефон. Роланд узнал голос ответившего.

– Вы просили меня известить вас, если наш человек ко мне заглянет, верно? – Роланд отпил большой глоток коктейля. – Так вот, представьте себе, я только что закончил с ним работать. Итак, что вы хотите знать?