Ксавьер уехал в Австралию через десять дней. Трэлла и Тайрол выписались из больницы и отправились в фамильное поместье Советэров на юге Испании. Ее брат жил там с женой и четырехмесячными дочками-близнецами. Мама тоже была в поместье, а также штат нянек, прислуги и охранников. Ксавьер обеспечил им полную безопасность.

Трэлла оправилась после родов и с такой радостью окунулась в материнство, что Ксавьеру порой казалось, что она переигрывает, так не похоже это было на его детство. Ее фраза «Наш ребенок должен знать, что такое любовь» постоянно крутилась у него в голове. Наверное, он плохой отец, если не может испытать чувство любви.

Ему необходимо было на время уехать, чтобы не привязываться еще сильнее к ним обоим. Потому и отправился в деловую поездку. Встречи и переговоры проходили успешно. Как он и ожидал, на каждой пресс-конференции ему задавали личные вопросы.

— Вы скучаете по сыну?

— Современные технологии дают возможность регулярного общения. Трэлла восстанавливается, Тайрол растет. Это главное. — Он выразительно посмотрел на журналиста, давая понять, что личных вопросов достаточно.

Тот понял намек.

— Желаем им всего хорошего. Скажите несколько слов о вашей сегодняшней встрече с сенаторами.

Позже Ксавьер задался вопросом, а скучает ли он по сыну? Это чувство ему незнакомо. Как можно скучать по существу, которое только и делает, что сосет материнскую грудь и спит? Трэлла постоянно информировала его о том, сколько он прибавил в весе, присылала фотографии. И он с интересом рассматривал крошечные реснички и миниатюрные пальчики. Глаза у мальчика были его, а вот рот точно как у Трэллы. Однажды ночью он неожиданно подумал о том, что был момент, когда это сходство могло бы стать единственным, что осталось от Трэллы. Он тут же позвонил ей. Трэлла удивилась и обрадовалась. Обычно она звонила первой. И он с интересом слушал семейные новости, удивляясь самому себе, поскольку будущее его нынешней жены и ребенка уже решено. И почему же он взвился, получив новое сообщение от Трэллы:

«Рамон и Иззи женятся! Свадьба в конце месяца в Мадриде. Мы приедем в наш особняк в Мадриде накануне моего запланированного возвращения в Элазар. Я останусь на свадьбу на уик-энд, а потом мы приедем в Элазар».

Это было вполне разумное решение, но все его существо воспротивилось. Он решил, что без нее не вернется во дворец.

Как самая младшая в семье, Трэлла была всеобщей любимицей и тем не менее завидовала братьям и сестре.

Почему она не может разделить родительские заботы с Ксавьером, как Генри делит их с Циннией? Почему у нее не было такой пышной свадьбы, какая намечается у Рамона и Исидоры? Почему у нее нет такого мужа, как Касим, который надышаться не может на Анжелику?

Почему она поедом себя ест, теряя самоуважение? Она просто неудачница.

Трэлла сидела на краю бассейна, болтая ногами в воде и наблюдая за Циннией, которая только что закончила кормить Розалину и передала ее Генри. Тот понес девочку в дом.

— Я буду скучать, когда ты уедешь в Элазар.

— Я знаю, — ответила Трэлла. — Я тоже. Нам здесь было так хорошо вместе. — Так получилось, что Цинния первой узнала о беременности Трэллы, и они стали по-сестрински близки.

— Как думаешь, ты там приживешься? — спросила невестка.

Трэлла вздохнула. Будущее было туманным.

— Не знаю. Физически я в порядке и фобиями не страдаю. Мне всегда хорошо, когда я дома, — призналась Трэлла.

— Наверное, тяжело иметь ребенка, а с мужем быть практически на стадии знакомства. У вас ведь не было возможности поближе узнать друг друга, верно?

— Ты права. — Они были вместе всего две ночи, не считая его каждодневных визитов в больницу, о которых она не просила.

Хотя ей было приятно его внимание. Она вспомнила тот день, когда подарила ему рисунок. Он выглядел тронутым. Его лицо смягчилось. Но затем снова отдалился. Сейчас она не знала, как себя с ним вести в оставшиеся два с половиной месяца до развода.

Ей казалось, что Ксавьер соткан из сплошных противоречий. К нему очень трудно найти подход.

Она взглянула в сторону коляски, где мирно посапывал Тайрол. Сын — единственное, чем она гордится в жизни. Если бы ей снова пришлось пройти через боль и страдание, чтобы обрести такое чудо, она ни секунды не сомневалась бы.

— Тебе действительно запретили рожать еще? — спросила Цинния, прерывая ее размышления.

— Мы обсуждали этот вопрос с врачом не один раз, когда я была беременна. Перевязать трубы — мое решение. Я плохо переношу наркоз и не уверена, что выдержу второе кесарево. А я так нужна сыну.

Цинния согласно кивнула.

— А как насчет суррогатной матери? Извини, если лезу не в свое дело, может, ты об этом и не думала.

— Давным-давно Джили мне сказала, что выносит для меня ребенка, но это было до того, как она встретила Касима. — Трэлла вздернула подбородок. — Можешь себе представить его реакцию?

— Но он делает для нее все, о чем бы она ни попросила, — улыбнулась Цинния. — У него мозги вскипят — оставаться собственником или проявить снисходительность. — Обе девушки рассмеялись. Затем Трэлла посерьезнела.

— Они прежде всего захотят обеспечить себя наследниками. Я не думаю, что Ксавьер захочет ждать. Да и вообще наши отношения совсем не такие, как у вас с Генри или у Джили с Касимом.

«Он не хочет меня», — вертелось у нее в голове навязчивым рефреном.

Ей нужно это принять.

Трэлла нырнула в бассейн и поплыла под водой, пока легкие не запросили о пощаде.

— Уф! — фыркнула она, появившись на поверхности, тяжело дыша и вытирая ладонью лицо.

Цинния поднялась и с кем-то поздоровалась. Оказалось, что Генри вернулся к бассейну в сопровождении сногсшибательного блондина в темно-серых брюках и рубашке-поло, облегающей его широкие плечи и открывающей крепкие бицепсы.

Вновь прибывший посмотрел на нее знакомым пронзительно-синим взглядом.

— А вы разве не плаваете?

У Трэллы закружилась голова, и она выдохнула:

— Привет, дорогой. Я тоже скучала.

Ксавьер не заметил, как Генри и его жена ушли в дом. Его взгляд был прикован к Трэлле, выходившей из воды подобно Венере.

На ней были малюсенькие треугольники красного бикини, едва прикрывавшие грудь и бедра. Он не видел ее обнаженной с той ночи в Париже. Его либидо немедленно восстало. Блестящие капельки воды сверкали на ее золотистой от загара коже, словно бриллианты, а высокая грудь колыхалась, пока она босиком шла ему навстречу.

Ксавьер судорожно сглотнул, чувствуя восставшее мужское естество. Животный инстинкт обладания рвался наружу. Он готов был наброситься на нее, словно дикий зверь, и проглотить целиком.

— Что вы здесь… — Трэлла отжимала волосы, но, встретившись с ним взглядом, застыла, как мраморная статуя. Ее зрачки расширились, соски напряглись, когда она увидела, как он на нее смотрит.

— Ч-что вы здесь делаете? — Она схватилась за стоящий рядом стул, стараясь держаться прямо.

Разозлившись на себя за потерю контроля и за то, что выдал себя, он сказал первое, что пришло в голову:

— Я повезу вас в Мадрид и останусь там с вами.

Трэлла сникла.

— Вы мне не доверяете?

Ксавьер промолчал. Он не хотел признаваться, что не может провести без нее еще три дня. Без нее и без сына. Он вынул спящего малыша из коляски и взял на руки. Тот вздрогнул, а затем снова засопел, прильнув к груди отца.

— Он подрос, — заметил Ксавьер.

— Да. — Трэлла обернула полотенце вокруг бедер. У нее дрожали руки. — Ксавьер, клянусь, я вернулась бы в Элазар. Свадьбу назначили так поспешно, потому что отец Иззи болен. А ему очень важно провести дочь к алтарю. Кроме того, это моя последняя возможность побыть со всей семьей до отъезда в Элазар. Поэтому мне необходимо там быть.

— Я не говорю, что вам не нужно ехать. Это наше первое появление на публике после бракосочетания. Нас должны видеть вместе.

— Конечно, вы тоже приглашены. Просто я не думала… — Она была очень удивлена его решением. — Разве это будет правильно воспринято обществом?

Трэлла имела в виду пресс-релиз, выпущенный пресс-службой дворца после свадьбы, в котором говорилось:

«В связи с желанием мисс Советэр избегать публичности бракосочетание прошло в узком кругу и формально закрепило законное появление наследника принца Ксавьера. Брак продлится до конца текущего года».

— Меня не было месяц, и моя преданность семье начала вызывать сомнения в прессе. Я хочу сделать побольше фотографий. — Такой же аргумент он привел и королеве, объяснив свой отъезд в Испанию.

Его соотечественники с бурным восторгом приняли три опубликованные фотографии наследника, но задавались вопросом, почему принц проводит с сыном так мало времени.

Трэлла прекрасно знала, как работает пиар, и не стала придираться к Ксавьеру. Радость встречи померкла.

— Конечно, поступайте, как сочтете нужным. Мне известно ваше безупречное чувство долга. Я уже почти собралась. Только приму душ и переоденусь. Прислать за Тайролом няню? Конечно, после того, как вы сделаете с ним селфи.

Он и сам на это настроился, но ее выпад достиг цели.

— Я побуду с ним, — ответил он тоном, подразумевавшим, что она не должна переходить границу.

Откинув мокрые пряди со лба, Трэлла молча пошла в дом.

Значит, он здесь только ради фотографий с сыном? Ей стало очень обидно. Она хотела было высказаться, но передумала. Неужели ей показалось, что в его глазах, когда он смотрел на нее у бассейна, читалось вожделение? А она, словно какая-нибудь распутница, ответила на его вопиющую похоть.

Трэлла помчалась в душ, чтобы охладить пыл, унять бешеный пульс и дрожь во всем теле.

Трэлла проспала всю дорогу до Мадрида. После рождения сына она стала чувствовать себя увереннее, но в отношениях с Ксавьером все еще ощущала свою беспомощность.

— Готовы? — Он спрятал телефон в карман, дожидаясь, пока она закончит кормить сына.

— К чему?

— Осмотреть дом. Я и сам еще его толком не видел.

— Хм, конечно. — Особняк был расположен в престижном районе Мадрида Ла-Моралеха недалеко от семейного поместья Советэров. Выполненный в классическом стиле, с колоннами и коваными воротами, он выглядел очень современно и, вероятно, был построен несколько лет назад.

— Вы арендовали его? Или… — Вряд ли приобрел такой особняк, чтобы провести в нем уикэнд.

— Это дом моего друга. Мы вместе изучали архитектуру. Он показывал мне проект несколько лет назад. Мне интересно было взглянуть, что у него получилось.

Из просторной гостиной они прошли в небольшую уютную столовую, предназначенную, вероятно, для семейных ланчей. Над ними напротив главного входа располагалась галерея с высокими окнами, из которых открывался прекрасный вид на ландшафтный сад.

— Я не знала, что вы интересуетесь архитектурой. — Почему-то эта легкая беседа ее нервировала.

— Я архитектор.

— Неужели? И что же вы спроектировали?

— Мое шале. — Он прошел через кухню и открыл дверь, ведущую в патио, пропуская ее вперед.

— Мне понравилось шале. Удачный проект.

Ксавьер искоса взглянул на нее.

— Во всяком случае, я не пыталась сбежать, потому что мне не понравился план первого этажа.

Ксавьер театрально закатил глаза, что заставило ее улыбнуться, хотя напряжение не отпускало. Ей было непривычно снова остаться с ним наедине. Она все еще чувствовала сексуальное влечение к принцу.

— Я серьезно, — продолжила Трэлла, пытаясь скрыть нервозность. — Знаю, что вы не нуждаетесь в моем одобрении, но в шале уютно, несмотря на обширное открытое пространство. Вы очень удачно спланировали окна. Вид из любого окна похож на отлично обрамленную фотографию естественного уголка природы. Что? — спросила она, заметив его пристальный взгляд. — Я художник и замечаю, когда что-то сделано для достижения специального эффекта. А что еще вы спроектировали?

— Ничего. У меня много других забот, — бесцветным голосом ответил Ксавьер, хотя она почувствовала, что за внешней сдержанностью таится боль.

— Вы разочарованы?

— О чем вы? — спросил он, глядя на ее губы из-под полуприкрытых густых ресниц.

Трэллу снова пронзила острая волна желания. Сердце бешено заколотилось, а внизу живота запорхали бабочки.

— Я имею в виду как архитектор. — Она вспыхнула, смущенная своей реакцией на один лишь его взгляд.

Засунув руки в карманы, он задумчиво произнес:

— У меня есть много других способов применить знания форм и функций. Для этого не обязательно что-то проектировать.

— Но это не совсем одно и то же, — возбужденно заметила Трэлла. — Я ведь рассказывала вам про депрессию. Под воздействием лекарств я утратила способность творить. Потребность была, но когда я садилась за рисование или шитье, это было все равно что пытаться зачерпнуть ведро воды из пустого колодца. У меня не было панических атак, но я не видела смысла жизни, потому что не могла… — Она беспомощно развела руками.

— Я не страдаю депрессией.

— Но вы себе во многом отказываете.

— И что с того?

— Вам это нужно.

— Я этого хочу. Но от желания можно отказаться в пользу более важных вещей.

— Мы ведь сейчас не об архитектуре говорим, не так ли? — Она сморгнула, надеясь, что он не заметил ее повлажневшие глаза.

Воцарилось довольно длительное молчание.

— Вы действительно приехали к нам только ради фотографий? — наконец спросила Трэлла.

Ксавьер тяжело выдохнул.

— Я приехал, потому что захотел, — неохотно процедил он. — Но, к сожалению, мы не всегда получаем то, что хотим. Вам это тоже хорошо известно, красавица моя.

Он не издевался над ней. Фраза прозвучала так, словно он понимал, что у нее не было беззаботного детства, что она не сможет родить еще одного ребенка. Трэлла судорожно сглотнула, готовая спросить, привело ли его сюда желание ее видеть, но не решилась, страшась ответа.

Вместо этого она спросила:

— Вы забыли, как меня зовут? Опять называете меня красавицей.

— Это не выражение нежности. Это ваша суть. Ты на самом деле такая. — Последняя фраза вырвалась у него помимо воли.

Ей очень хотелось ему поверить. Но она так остро осознавала свои недостатки. Он ведь отверг ее.

— Я никогда не считала себя красивой, — тихо сказала она. — Я потратила годы на то, чтобы стать похожей на сестру.

— Ты была потрясающе красивой во время беременности. Ты красива и сейчас. Когда я увидел в Берлине твою сестру, я подумал, что она красивая, потому что похожа на тебя.

Трэлла покачала головой.

— Ты в тот момент даже не знал…

— Я знал. Я понял в ту же секунду, как увидел ее. Я просто не поверил. Я подумал…

— Что? — Трэлла затаила дыхание, надеясь и страшась одновременно, не уверенная, что хочет услышать.

Ксавьер поморщился.

— Я подумал, что обманывал себя, считая, что наша реакция друг на друга была случайной. Я не думал, что это повторится.

Трэлла судорожно сглотнула.

— Теперь ты думаешь по-другому?

Его испепеляюще-синий взгляд проникал в самую душу.

— Да.

У Трэллы земля ушла из-под ног, так поразило ее это короткое признание. Она вдруг остро ощутила яркость солнечного дня, запах воздуха, напоенного ароматом цветов, а особенно то, как он смотрел на ее губы.

— Будь осторожен, Ксавьер. Мое самолюбие и без того в заплатках. Не питай его ложными надеждами.

— На что? Не ты ли говорила, что не хочешь выходить за меня замуж?

— Я не хочу быть женой человека, который меня не хочет. — Трэлла сжала дрожащие губы. Ей было невмоготу смотреть ему в глаза. Она не могла скрыть борьбу чувств, съедающих ее. — Если ты…

— Я не хочу хотеть тебя, — прорычал он.

Она отшатнулась, словно он ее ударил. Ксавьер поморщился.

— Я хотел сказать, что не могу позволить себе хотеть тебя. Мой отец позволил себе полюбить. Это привело к катастрофе. Мне не следовало приезжать, — заявил он.

Трэлла впала в ступор.

— Это все, что ты чувствуешь? — Вопрос был слишком откровенным. Она тут же пожалела, что задала его.

Ксавьер долго молчал. Наконец ответил:

— Не надейся, красавица моя. Мой взгляд на любовь тебе хорошо известен.

Сердце Трэллы упало. Он никогда ее не полюбит.

Охваченная отчаянием, она лишь кивнула.

— Присмотришь за Тайролом? Я хочу посмотреть мост.

Уходя, она не заметила, что он протянул ей руку.