Трэлла смутно слышала голоса, а перед глазами расплывались белые пятна. Лицо склонившегося над ней Ксавьера было словно высечено из каррарского мрамора, а его голубые глаза были прозрачными, как венецианское стекло. Она назвала бы этот цвет бутылочно-голубым. Надо будет использовать этот оттенок в новой коллекции.

Почему он смотрит так озабоченно? Почему так близко к ней наклонился?

— Ребенок? — одними губами произнесла она. Голоса не было.

— С ним все хорошо, хотя он не доношен и сейчас в инкубаторе.

— Мальчик? — прошелестела она.

— Да.

Прикрыв глаза отяжелевшими веками, она попыталась улыбнуться.

— Садык.

— Что?

— Он спас меня от похитителей. — Трэлла чувствовала сильную скованность во всем теле, а голова была словно ватой набита. Это был побочный эффект наркоза. Она плохо переносила даже снотворное. — Если бы не он, меня бы здесь не было.

— Вас спас доктор Лагундо, — раздраженно сказал Ксавьер.

— Почему вы сердитесь? — Она нахмурилась. — Могу я увидеть сына?

— Скоро увидите, — улыбнулась медсестра.

Она ненавидела успокоительные препараты, делавшие ее вялой и дезориентированной. До нее только что дошел смысл сказанного Ксавьером.

— Я чуть не умерла?

— Был сложный момент, — ответила сестра. — Доктор вам все расскажет. Я скажу ей, что вы проснулись. — Сестра вышла.

— Вы сердитесь, потому что я выжила?

— Что? Нет! Что заставило вас так думать?

— Я вам не нравлюсь. Вы злитесь из-за ребенка.

— Ничего подобного. — Он снова навис над ней. — Вы до смерти меня напугали.

Он держит ее за руку? Это приятно. Ей нравились нежные поглаживания.

— Хотя вам было бы легче, если бы меня не стало. Я все усложняю. Семья меня прощает, потому что любит. Вы же меня не любите, и это нормально, если бы вы желали моей смерти.

— Перестаньте так говорить. А что без вас будет делать Тайрол?

— Кто это?

— Наш сын.

Она нахмурилась.

— Я ждала девочку.

— Я послал вам сообщение с именем пару дней назад. Вы ответили, что вам нравится.

— Когда? Ненавижу успокоительные. Я от него дурею. Сегодня вторник или среда?

— Среда. Я написал вам в понедельник и предложил на выбор Тайрол или Трентино. Это фамильные имена. Вам понравилось Тайрол. Мы не станем называть малыша Садыком.

— Но представьте лицо вашей бабушки, если бы ее правнука назвали Садык.

Ксавьер затрясся от смеха.

— У вас потрясающее чувство юмора, — сказал он, вытирая глаза.

— Я хочу увидеть малыша, — сказала она, слабо пожимая его руку. — Он красивый? Похож на вас?

— Не знаю. Уверен, что он голоден и хочет вас. Трэлла не сомневалась, что Ксавьер о ней беспокоился, думая, что она может умереть. Он же не чудовище. Однако недвусмысленно дал понять, что ей не добраться до его сердца. Он просто по-человечески добр к ней, не более того. У него зазвонил телефон.

— Это ваши. Я скажу им, что вы проснулись. Улыбнитесь. — Он приподнял телефон, чтобы сфотографировать ее.

Трэлла высунула язык и скосила глаза.

— Скажите им, что мы назвали сына Садыком.

— Это ваш друг, к которому вы ездили на свадьбу? Полагаю, его жена будет возражать. — Он нажал на кнопку режима фотографирования.

— Она выколет мне глаза. Смешно, да?

— Я скажу вашим родным, что нашего сына зовут Тайрол. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Мне нравятся ваши глаза такими, какие они сейчас.

— Ксавьер, — она легонько удержала его за руку, не давая ему распрямиться, — меня смущает, когда вы так милы со мной.

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Я не говорил, что вы мне не нравитесь, красавица моя. Признаюсь, что вы осложнили мне жизнь, но я благодарен вам за сына. — Он посмотрел на нее долгим взглядом, значение которого она не смогла истолковать.