«Перестань считать, что вы друзья», — твердил себе Ксавьер. Терять из-за этого покой и сон совершенно не обязательно. Возможно, это ласковое обращение «красавица» слетало с его губ чаще, чем нужно в общении с другими женщинами, но в отношении Трэллы — это слово имело для него особый смысл. Он сомневался, что сможет теперь так обратиться к другой женщине. Прозвище осталось за Трэллой, хотя она и запретила так себя называть.

Он явился на утреннюю встречу не выспавшимся, с покрасневшими глазами, чтобы снова увидеть женщину, лишившую его сна. Они должны обсудить брачный контракт.

Ксавьер представил ее дворцовому адвокату, которого она немедленно очаровала своей улыбкой. На Трэлле был свободный голубой жакет в тонкую белую полоску, белая блузка и синяя юбка. Она выглядела по-деловому, но вместе с тем женственно и до боли уязвимо.

— Надо было пригласить вашего брата, — сказал он, помогая ей сесть.

— Зачем? — спросила она, убрав локоть, за который он ее поддерживал.

— Для защиты ваших интересов.

— Можно послать ему проект контракта по электронной почте, — с готовностью предложил адвокат. — Если у него возникнут вопросы, мы все уладим до подписания.

Сложив руки на коленях, Трэлла покровительственно посмотрела на присутствующих.

— Господа, я достаточно умна и образованна и сама веду свои дела. Я владелица модного дома «Мезон де Жюмо» и разбираюсь в бизнесе. — Она взглянула на Ксавьера. — Принц, если захочет, может посоветоваться с бабушкой перед подписанием контракта, чтобы гарантировать свои интересы. А я справлюсь сама.

Повисло тягостное молчание. Адвокат деликатно кашлянул и, опустив глаза, начал перебирать бумаги на столе.

Ксавьер с честью выдержал ее высокомерный взгляд. Другой бы смешался от такого выпада с ее стороны в присутствии адвоката, но он в душе был ей благодарен.

Оказывается, она не так проста и уязвима, как кажется. Ему захотелось узнать ее получше. Принц пожалел, что у него нет выбора и нужно приводить свой план в действие. Сложись ситуация по-другому…

Сожаление — бесполезная эмоция. Он научился без него обходиться, поэтому только и сказал:

— Давайте начнем.

Как и обещала, Трэлла внимательно слушала и задавала вопросы по делу. Все шло гладко, пока адвокат не спросил:

— Брак будет расторгнут 31 декабря в полночь?

— Согласна. Но если я потеряю ребенка, брак расторгается немедленно.

Заявление прозвучало как гром среди ясного неба. Ксавьер обеспокоенно взглянул на Трэллу.

— У нас не останется тогда причины состоять в браке, — пояснила она.

Ксавьер мысленно с ней согласился. Их ничего не связывает, кроме ребенка. Ни в романтическую любовь, ни в семейную жизнь он не верит.

От этого чувства одни неприятности.

Ксавьер сделал знак адвокату внести предложение Трэллы в контракт, хотя на душе почему-то было скверно.

Они подписали контракт несколько дней спустя, когда был готов тест на ДНК. После подписания Трэлла отправилась встретить маму, которая приехала для участия в свадебной церемонии в часовне дворца.

— Мы же договорились, что приглашенных не будет, — упрекнул Ксавьер.

— Она будет моим свидетелем. — Трэлла не сказала, что Анжелика плакала, узнав, что не приглашена на свадьбу сестры. — Вся моя семья хотела присутствовать, но ни вы, ни я не хотим этой свадьбы, так?

Ксавьеру было нечего на это возразить.

Трэлле было невыносимо грустно. Она была благодарна принцу за то, что сможет, как она надеется, испытать радость материнства. Но ей хотелось бы иметь настоящую семью. А это, увы, невозможно. Тем не менее у нее есть любящая семья.

— Да ты просто красавица, доченька! — воскликнула мать, увидев Трэллу в свадебном платье.

Трэлла никому не показывала платье, пока его шила. Оно было довольно скромное, как и макияж, но очень элегантное. Завышенная талия скрывала округлившийся живот, простой лиф и широкие рукава-раструбы были расшиты мелким жемчугом и горным хрусталем. Трэлла очень гордилась своей работой. Ее густые каштановые волосы были собраны в свободный пучок и скреплены свадебным гребнем вместо фаты. Старинный фамильный гребень был украшен мелкими цветочками с серебряными лепестками и жемчужинками и бриллиантами. Это украшение как нельзя лучше подходило к скромной свадебной церемонии.

Марио проводил их в фамильную часовню.

Ксавьер был уже там и беседовал со священником. На нем был светлый мундир с золотыми эполетами и алой орденской лентой через плечо. На бедре висел меч.

«Мой принц», — с болью подумала она.

Нет, не ее, и никогда им не будет.

Ксавьер повернулся и замер в восхищении. К нему приближался настоящий ангел в ослепительно-белом одеянии. Зрелище завораживало. Подойдя ближе, Трэлла представила ему мать.

Элиза Советэр, высокая элегантная аристократка с испанскими корнями, протянула руку.

— Для нас честь видеть вас здесь, — сказал Ксавьер, пожимая ее руку и чувствуя смущение от того, что королева не удостоила церемонию своим присутствием. Ему было неловко еще и потому, что он не пригласил Элизу погостить во дворце. Недовольный собой, он резче, чем хотел, сказал Трэлле: — Вы прекрасно выглядите.

— Благодарю вас, — натянуто ответила она.

Марио выступил свидетелем Ксавьера. Разумеется, у него было несколько друзей, но он пригласит их на будущий год на торжества по случаю бракосочетания с Патрицией. Тот еще будет спектакль. Хотя и сейчас вся страна с нетерпением ждала официальных сообщений и фотографий.

Сам Ксавьер предпочитал именно церемонию в узком кругу. Присутствие священника и двух свидетелей его вполне устраивало.

Когда Трэлла приносила брачный обет, Ксавьер вдруг понял, что будет верен данной клятве всю жизнь.

— У вас есть кольца? — спросил священник.

— Мне все равно придется его снять, перед тем как я сегодня лягу в больницу. — Трэлла отмахнулась от коробочки, которую начал было открывать Марио. А Ксавьер, между прочим, провел не один час в фамильном ювелирном хранилище, выбирая кольцо, которое соответствовало яркой индивидуальности Трэллы. Ее отказ больно царапнул принца, хотя внешне он ничем себя не выдал.

Священник быстро завершил церемонию и произнес:

— Теперь можете поцеловать невесту…

Трэлла настороженно взглянула на принца. Однако он не стал нарушать ритуал и, обняв ее за талию, притянул к себе. Трэлла не сопротивлялась. Когда его губы коснулись ее рта, она снова почувствовала то же единение с ним, что и в Париже. Ксавьер сделал титаническое усилие, чтобы не углубить поцелуй. Он чувствовал, что и Трэлла сдерживает себя, что ее охватило такое же страстное желание ответить на его поцелуй. Но он не должен поддаться влечению. Один протокольный поцелуй и все.

Церемония завершилась.

* * *

— Марио сообщил мне, что ты аннулировал визит в Австралию. Почему? — спросила королева за завтраком.

— Не притворяйся, будто не знаешь причины.

— Но это очень важный визит.

В отличие от других королевских домов Европы монархи Элазара принимали активное участие в работе правительства. Ксавьер провел весь прошлый год в деловых поездках по миру, заключая торговые соглашения. Это было жизненно необходимо для благополучия их маленького государства.

— До родов еще несколько недель. Да и чем ты, собственно, можешь ей помочь? — невозмутимо продолжила королева.

— Она одна в чужой стране, а я уеду на месяц? И что мне отвечать журналистам, которые наверняка поинтересуются, почему я не с женой?

— Поэтому ты каждый день ее навещаешь? Мне докладывают, что она не скучает — рисует, общается с семьей. Может, она и не заметит твоего отсутствия.

Возможно, так оно и есть. Трэлла даже спросила его однажды, к чему эти ежедневные визиты. Дань вежливости и протоколу?

Ей было не привыкать к одиночеству, и она стойко переносила постельный режим, развлекая себя как может.

— А ты, оказывается, хорошо информирована, — желчно заметил он, — хотя ни разу не поинтересовалась самочувствием моей жены.

— И как она себя чувствует? — светским тоном спросила бабушка.

«Тревожно», — вертелось у него на языке. Вслух же он произнес:

— Хорошо, насколько это возможно.

Трэлла старалась занять себя, но в ее глазах он видел напряжение и тревогу.

— В таком случае ты вполне можешь покинуть страну.

— Я знаю, о чем ты думаешь. — Он покачал головой. — Я веду себя как порядочный человек и не собираюсь к ней привязываться.

Трэлла не просила навещать ее ежедневно, тем не менее он продолжал визиты.

Ей и раньше приходилось бывать в изоляции. Рисование ее спасало. В этом Ксавьер убедился, увидев альбом с ее набросками и рисунками. Фасоны платьев, тончайшие узоры отделки, выполненные то в строгой черно-серой гамме простым карандашом, то яркими цветными карандашами, радовали глаз.

Затем он увидел рисунок с их свадебной церемонии, который был сделан по фотографии, снятой ее матерью. Трэлла едва заметно улыбалась, глядя на него с робким благоговением. Он не назвал бы выражение своего лица умиленным, тем не менее и он смотрел на нее нежно. В рисунке явно читалось взаимное притяжение. Ксавьеру стало на мгновение неловко, но он вдруг понял, что ему нечего стыдиться.

— Я сделала рисунок для мамы, но отдаю вам. Спрячьте где-нибудь во дворце. Дайте пищу для размышления историкам лет через сто, когда рисунок обнаружат. — Трэлла вырвала страницу из альбома и, свернув трубочкой, подала ему.

Впервые после свадьбы ее взгляд излучал тепло и жизнелюбие. Такой он запомнил ее в Париже.

Ксавьер принял рисунок с неожиданным для себя удовольствием, радуясь про себя, что Трэлла войдет в историю королевской семьи. Он неожиданно ощутил, что их взаимное влечение никуда не делось. Он ощущал внутри бурлящую лаву чувств, готовую вырваться наружу.

— Ты можешь договориться с кем-то из ее семьи, чтобы побыли с ней, если тебе недостаточно круглосуточного наблюдения за ней врачами.

Ксавьер встряхнулся, вернувшись в действительность. Горячая волна схлынула.

— Я обсуждал с ней это. — Он подозревал, что Трэлла скучает по семье, когда застал ее за разглядыванием фотографии новорожденных племянниц-близняшек. В глазах девушки блестели слезы. — У ее брата недавно родилась двойня. Ее мать помогает сыну и невестке. Сестра-близнец не может уехать от мужа. — Если Ксавьер правильно понял, они пытаются зачать ребенка. — У другого брата проблемы с помолвкой, и она не хочет его видеть. Поэтому…

— Тебе не кажется, что тобой манипулируют? — спросила бабушка.

— Кто и зачем? — удивился принц.

В этот момент раздался стук в дверь и в столовую вошел Марио.

— Прошу прощения, ваше величество. Принца срочно вызывают в больницу.

* * *

— Врачи готовят ее к операции, — ответили ему на ресепшен, куда он позвонил из машины. Ксавьера прошиб холодный пот, и он приказал водителю гнать во весь опор.

— Хорошо, что вы успели. — Трэлла протянула ему свободную руку.

Он схватил ее влажную и слабую руку.

— Что случилось?

— Сильная тянущая боль внизу живота. Врачи сделали УЗИ и решили, что нужно рожать, — дрожащим голосом прошептала она.

Тридцать четыре недели. Рановато.

— Ш-ш-ш, успокойтесь. — Он положил ей руку на лоб. — У вас приступ паники?

— Нет, — выдохнула она. — Мне по-настоящему страшно, Ксавьер.

— Не волнуйтесь, — успокаивал он, хотя самому было не по себе. — Я буду рядом.

— Вас не пустят, я спрашивала. — Ее желание, чтобы он присутствовал при родах, разрывало сердце.

— Я прорвусь, — пообещал он.

— Не получится. Но прошу вас, свяжитесь с моими, как только все произойдет. Если я не выживу…

— Что за глупости, все будет в порядке. — Он закрыл уши руками, протестуя против иного исхода.

— Послушайте, — настойчиво сказала Трэлла. — Если со мной что-то случится, поклянитесь, что разрешите моей семье видеться с ребенком. Им это необходимо. И ребенок заслуживает знать, что такое любовь. — Она умоляюще посмотрела на принца. Этот взгляд жег душу.

— Вы справитесь, — уверенно сказал он, хотя в душу начали закрадываться сомнения.

— Поклянитесь всем, что для вас свято, — настаивала Трэлла, вцепившись в его руку.

— Хорошо. Обещаю, что сам отвезу ребенка к вашей семье. — Он готов был пообещать достать луну с неба, лишь бы не видеть этого выражения страха в ее глазах.

— Сэр, нам пора…

— Поцелуйте меня, — прошептала Трэлла.

Не колеблясь ни секунды, он склонился к ней и жадно припал к ее губам, вложив в поцелуй всю страсть. Трэлла ответила не менее горячо. Их языки переплелись, отчаянно лаская друг друга, будто это был их последний поцелуй. Ксавьеру была невыносима мысль, что это может быть правдой.

— Сэр…

Он резко выпрямился и пошел рядом с каталкой к дверям операционной. Трэлла не выпускала его руку.

— Сэр, над операционной есть комната с большим окном для студентов. Я провожу вас, — предложила сестра.

Они поднялись туда, и Ксавьер неотрывно наблюдал, как команда врачей работала. Анестезиолог дал Трэлле наркоз, и через несколько минут ее акушер-гинеколог уже передавала стоящей рядом сестре крохотного голенького малыша. Сестра повернула младенца к окну так, чтобы Ксавьеру было видно, что родился мальчик.

Личико малыша сморщилось, и он закричал. Ксавьер вдруг почувствовал полную беспомощность, что не может успокоить сына.

— У нас все было готово к преждевременным родам, — говорила ему стоящая рядом сестра. — Мальчик маленький, но по виду вполне жизнеспособный. Сейчас его держит педиатр. После необходимых тестов он положит его в инкубатор и выйдет к вам. Возможно, вам дадут подержать сына.

Сын. Ксавьер послал сообщения семье Трэллы и бабушке:

«Мальчик».

Это короткое слово так не соответствовало тому, что только что с ним произошло. Он стал отцом.

Зазвенел телефон, извещая об ответах от братьев и сестры Трэллы с поздравлениями и вопросом, как чувствует себя молодая мама.

Ксавьер посмотрел в окно и понял, что ситуация изменилась. Врачи суетились вокруг Трэллы. Анестезиолог выглядел озабоченным, а руки хирурга двигались быстро и нервно.

— Что случилось? — Ксавьер хлопнул рукой по стеклу.

— Я не знаю, сэр. — Сестра пыталась задернуть занавеску.

— Выясните, что происходит.

— Конечно, сэр, сию минуту. — Медсестра торопливо покинула комнату.

Он прислонился лбом к холодному стеклу, терзаясь предчувствием беды. Его губы прошептали только одно слово:

— Красавица.