С детства привыкшая к роскоши и богатству, Трэлла не обратила никакого внимания на шикарное шале, выстроенное в форме современной трехэтажной крепости с фронтонами и ярусами балконов, как дань далеким предкам.

Ее больше интересовало количество обслуживающего персонала: охранник у ворот, двое у входа в замок, врач, последовавший за ними внутрь, шофер, который отъехал ставить автомобиль в гараж, встретивший их дворецкий и женщина по имени Инга, которую принц попросил приготовить чай.

— Дамская комната? — Трэлла впилась ногтями в ладони, пытаясь себя контролировать.

Призраки, ужасные призраки крались по обочине ее сознания, но крохотное существо в ее животе удерживало ее от истерики. На этот раз она непременно спасется.

Пока она противостояла попыткам принца выяснить, является ли он отцом ребенка. Но сил сопротивляться у нее оставалось все меньше. Конечно, она могла бы вызвать помощь и выбраться отсюда, но ее мятежный дух требовал подтверждения, что она может спасти себя сама.

За последние месяцы Трэлла несколько раз была близка к тому, чтобы позвонить ему. Проблема в том, что она не так глупа, как многие могли бы подумать в свете ее поведения. Она знала, что произойдет, позвони она ему. И он это подтвердил. Принц женится на ней.

А это означает, что ее жизнь станет еще более публичной, чем сейчас. И никуда от этого не деться. Как говорится, положение обязывает.

Но еще хуже то, что она должна быть с ним откровенной. Ей предстоит открыться ему и рассказать о своих фобиях: о панических атаках и о приступах кошмаров, когда она находится на грани сумасшествия, о своей полной беспомощности в такие моменты…

У нее не было приступов после их встречи в Париже. Но это бомба замедленного действия. Она нутром чувствовала приближение приступа. Нет. Она ни за что не поддастся, хотя по опыту знала, что попытка сопротивления панике лишь усугубляет ситуацию.

Трэлла заперлась в туалете, ощущая сухость во рту. Небольшое помещение сияло чистотой. Фарфоровая раковина, туалетный столик из вишневого дерева, ванная и душ, окно с матовым стеклом и видом на лес.

Под окном не было балкона, но оно достаточно большое, чтобы в него пролезла женщина с небольшим животом. Окно достаточно близко к другому балкону, она вполне сможет дотянуться до него.

Принц не считает это похищением? Так тому и быть, черт побери.

— Уверен, что она скоро появится, — сказал Ксавьер доктору Гюнтеру. Он не лгал, когда угрожал применить силу для взятия анализа крови, но ему не хотелось этого делать. Это не его манера поведения с любой женщиной, беременной или нет. — На ваш взгляд, похоже, что она на шестом месяце беременности?

Гюнтер покачал головой:

— Трудно сказать. У каждой женщины все по-разному. То, что она умудрилась так долго скрывать свое интересное положение, наводит на мысль, что…

Им необходим анализ крови.

— А это? — Ксавьер махнул рукой в сторону туалета.

— Ну это обычное явление в таком состоянии. Хотя… — Доктор выразительно посмотрел на часы.

Ксавьер подумал о том же. Он не сводил глаз с двери туалетной комнаты с того момента, как за Трэллой закрылась дверь. Прошло довольно много времени. Он не хотел быть неделикатным, тем не менее подошел и постучал. Молчание.

Упала в обморок? У него все внутри похолодело.

— Трэлла, — позвал он, дернув за ручку. Дверь была заперта. — Не могла же она… — Ксавьер не закончил фразу. Окно находилось в десяти метрах от земли, потому он не выставил там охрану.

— Я пошлю охрану проверить, — сказал Гюнтер и торопливо направился к выходу.

Из кухни появилась Инга со связкой ключей. Ксавьер открыл туалетную комнату и вошел в пустое помещение. Из открытого окна веяло прохладой. Выглянув из окна, он увидел Гюнтера с сумочкой Трэллы в руке. Он озабоченно смотрел на соседний с окном балкон, прикидывая расстояние между ними.

По крайней мере, она не лежала на земле под окном. Но идти на каблуках по горам удовольствие не из приятных. Черт побери, это не женщина, а кошмар.

— Поднимайте охрану, — попросил он Ингу и пошел на улицу, чтобы присоединиться к поискам.

Свернувшись калачиком, Трэлла сидела под нижней полкой бельевого шкафа, прикрытая полотенцами. Ей было жарко и трудно дышать. Вот-вот начнется паника. Она начала считать апельсины, воображая их запах, который всегда ассоциировался с семьей. Их испанское поместье находилось в апельсиновой роще. Она начала делать дыхательные упражнения, прислушиваясь к шагам в доме. Когда шаги стихли и она решила, что все вышли из шале, Трэлла открыла дверцу шкафа и выбралась наружу. Регулярные занятия йогой не пропали даром.

С туфлями в руках она на цыпочках добралась до входной двери. Но на двери была камера слежения. Она заметила ее, когда входила в фойе по прибытии. Наверняка охрана следит за домом с экранов мониторов. Ей нужно двигаться очень быстро. Спасибо Килиану, в ее телефоне довольно мощный фонарик, предназначенный для подачи сигнала бедствия. Трэлла надеялась, что фонарик поможет ей и сейчас.

Достав телефон из бюстгальтера, она направила белый слепящий луч света прямо на глазок камеры и выскочила из дома в надежде, что камера ее не заметила. Трэлла торопливо направилась в гараж. Проходя мимо кухни, она прихватила связку ключей от машин, висевшую на крючке у самой двери. Она методом дедукции пыталась вычислить, который из ключей от кобальтовой «ауди» последней модели, которую приметила по приезде. Снаружи послышались шаги. Девушка замерла на сиденье автомобиля. Шаги затихли, и она снова стала перебирать ключи, пробуя включить зажигание. Наконец удача ей улыбнулась, и мотор заработал.

Трэлла нажала на кнопку видоискателя, чтобы открыть дверь гаража, но ничего не произошло. Она нажала кнопку еще раз и посмотрела на связку ключей. Неужели нужно пересесть в другую машину и начать все сначала?

В этот момент открылась внутренняя дверь в дом, и в гараж вошел Ксавьер.

Нет! Она в ярости снова и снова тыкала в дурацкую кнопку, но тщетно. В отчаянии она завела машину, мощный мотор громко заурчал.

— Дом и гараж заперты. Не пытайтесь выломать дверь, она бронированная. Вы можете навредить себе и изуродуете мою машину.

Ксавьер обошел три других автомобиля и, приблизившись к «ауди» со стороны водителя и выключив зажигание, забрал ключи.

— Это была отличная попытка. Я впечатлен.

Трэлла вцепилась в руль и смотрела прямо перед собой, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

— Пойдемте в дом.

— Нет.

— Тогда поговорим здесь. — Он включил вентилятор, чтобы очистить воздух от выхлопных газов, затем подошел к «ауди» и, облокотившись на капот, пристально посмотрел на Трэллу.

— Я стараюсь проявлять терпение, красавица моя. Я очень стараюсь, но не понимаю, почему вы такая боевая? Зачем вы со мной сражаетесь?

Трэлла, не отвечая на его вопрос, неожиданно сказала:

— Я умею водить гоночный автомобиль. Меня Рамон научил. А вообще нас всех учили, как уходить от погони. После моего похищения. — Она почувствовала, что он замер, весь превратившись в слух.

Повисло молчание. Она подозревала, что принц вспоминает о том, что сказал ей в Париже, полагая, что говорит с Анжеликой.

— Вы правда беспокоились, когда меня похитили? — спросила она дрожащим против воли голосом. Она попыталась взять себя в руки и барабанила пальцами по рулю.

Он серьезно ответил:

— Если я вас терроризировал, вы должны были мне сказать.

— Да неужели? — Она иронично усмехнулась пересохшими губами. Была не была. Потом она может глубоко пожалеть, но сейчас она об этом не думала. — Я ведь просила вас остановиться, но вы проигнорировали мою просьбу. Точно такое же произошло и во время первого похищения. — Она вцепилась в руль с такой силой, пытаясь держать себя в руках, что побелели костяшки пальцев. Настало время лобового столкновения. — Я произносила «остановитесь», «нет» и «пожалуйста» столько раз, что сбилась со счета. Я просила, когда они затолкали меня в фургон и я видела бегущего за нами Рамона. Я умоляла, когда один из них усадил меня на колени и полез под юбку, причинив мне боль. Я повторяла эти слова, когда он ударил меня по лицу, потому что я с ним дралась. Я снова умоляла, когда они бросили меня в холодный, темный подвал и держали там три дня. А потом они вытащили меня, уложили на грязный вонючий матрас и хотели показать, что любят делать мужчины.

Трэлла понимала, что ее рассказ — удар ниже пояса, но она намеренно хотела причинить ему страдание и оставить шрам на его сердце.

— Мне следовало бы проконсультироваться с врачом и спросить, могло ли похищение спровоцировать столь глубокое желание контролировать собственную судьбу. Сегодня настал момент истины. Благодаря вашим действиям, Ксавьер, я поняла наконец, почему я такая боевая.

Он застыл на месте, как каменный идол. Он с трудом дышал, пытаясь переварить услышанное.

Какой нелюдь мог так поступить с ребенком?

Он был довольно равнодушен к детям. У него самого не было настоящего детства. Но королевские обязанности подчас включали общение с детьми, и он понимал, насколько они беззащитны и уязвимы. Только настоящее чудовище могло изнасиловать невинную девятилетнюю девочку.

— Я не думала, что смогу забеременеть, — едва слышно продолжила Трэлла, бледная как полотно, — такие ужасные увечья он мне нанес. Вы понимаете меня? Мне не хотелось бы вдаваться в подробности.

Его сердце сжалось от боли. Он не мог найти подходящих слов. Ему хотелось завыть от бессилия и ярости. Но он не мог переделать прошлое, не мог стереть из ее памяти эти страшные воспоминания. Он пребывал в полной растерянности.

— Когда я поняла, что беременна, я должна была дать ребенку шанс. Хотя все говорило против. Каждый день я ждала, что случится выкидыш. Какой был смысл сообщать вам, если я могла потерять ребенка? Даже сейчас я боюсь к нему привязаться, потому что могу не доносить.

Точно его ребенок. Эта мысль поразила его, как гром среди ясного неба. Это меняло все. Теперь все его действия и решения должны рассматриваться сквозь призму новой жизни, которую они зачали.

— Стало быть, ситуация очень деликатная? — наконец вымолвил он. А вдруг из-за всего пережитого сегодня у нее случится выкидыш? Несмотря на то что теоретически это решило бы все проблемы, мысль показалась ему кощунственной. — Как себя чувствуете? Схваток нет? Вам не больно? — торопливо спрашивал он. Ему следовало бы задать эти вопросы гораздо раньше.

— Нет, — спокойно ответила она, откинувшись на спинку сиденья и слегка расслабившись. — Мы оба здоровы. Все под контролем. Я наблюдаюсь у специалиста в Лондоне. Она хочет положить меня в больницу на сохранение в третьем триместре. Она была интерном в Испании и стажировалась в клинике недалеко от нашего дома, когда случилось похищение. Она знает обо всем, через что мне пришлось пройти. Я позволю вашему доктору взять у меня кровь на анализ. Но не намерена обсуждать с незнакомцем подробности беременности. Он берет кровь — и на этом точка.

Ксавьер молча кивнул.

— Я знаю, что должна была поставить вас в известность раньше, но я также знаю, что, если доношу ребенка, мне придется выйти за вас замуж, а я этого не хочу. — Она посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был холоден как лед. — Я всегда думала, что если и выйду замуж, то только по любви. — Она нахмурилась и опустила глаза. — После такого признания вы сочтете меня романтической натурой, но я таковой не являюсь. Просто не хочу выходить замуж по необходимости. Моя сестра влюбилась. И я знаю, что это возможно.

Облокотившись локтем на открытое окно, Трэлла нервно грызла ноготь большого пальца.

— Кроме того, моя жизнь и так на виду. А с вами будет еще хуже. — Отняв палец от рта, Трэлла посмотрела на него обвиняющим взглядом. — Ну почему вы не инженер или механик? В вашей жизни еще больше ограничений, чем я на себя добровольно наложила. Ну и зачем, скажите на милость, мне на это подписываться? Естественно, я не горела желанием сообщать вам о ребенке.

Его удивил тот факт, что Трэлла не стремилась стать королевой. Любая другая женщина на ее месте с радостью ухватилась бы за такую возможность.

— Да, я неважно справилась с данной ситуацией, но мне не привыкать к критике. — Она закатила глаза. — Вероятно, я должна перед вами извиниться.

— Вероятно? — Она хотя бы отдает себе отчет в том, какой вред нанесла, избегая его?

— Но я не чувствую вины за то, что хочу попытаться дать жизнь нашему ребенку, — упрямо заявила она.

В душе Ксавьера что-то шевельнулось. Благодарность? Каким образом? Этот ребенок — полная катастрофа.

Прежде чем он смог полностью осознать произошедшее, из ее блузки раздался приглушенный звонок телефона.

— Боже, неужели целый час пролетел? — Она полезла за воротник блузки и достала телефон. Хотя голос ее дрожал, она беспечно прочирикала в трубку: — Привет, Генри. Я в порядке. Поздравляю отца моего ребенка. Он не слишком зелен для отцовства, как думаешь?

* * *

Трэлла не могла больше игнорировать приближающуюся панику. К горлу подступала тошнота, сердце бешено колотилось, ладони повлажнели, на лбу выступил холодный пот. Приступ был неминуем. Сегодня один из самых тяжелых дней в ее жизни. Она испытала огромный стресс. Наделала кучу ошибок. И все из-за того, что не хотела показаться слабой. Это нанесло бы удар по ее гордости.

Проклятая гордость не позволила ей признаться Ксавьеру и доктору, что ей нужна помощь. А семьи, которой она доверяла, не было рядом.

Гюнтер взял кровь, а затем измерил давление, которое оказалось повышенным. Он нахмурился и начал подробный расспрос о течении беременности.

Трэлла замолчала. Стоящий у окна Ксавьер повернулся и сказал доктору:

— Передайте показания ее лечащему врачу. Она определит план дальнейших действий и лечения, если это необходимо. Попросите ее также прибыть в Лирону как можно скорее и передайте, что она должна будет остаться здесь до родов.

— У нее есть другие пациенты, — заметила Трэлла.

— Не такие важные, как вы.

— Льстец, — пошутила было Трэлла, но тут же почувствовала, что ей сейчас не до шуток, лишь бы пережить приступ.

— Сэр, я принял много родов, — возразил доктор. — Нет необходимости…

— Предложите ей выгодный контракт. Я уверен, что женское здоровье — одна из первоочередных задач королевства. Стране не помешает дополнительный отличный специалист. И не скупитесь на гонорар.

— Вы очень щедры, сэр. Уверен, что женская половина населения страны только выиграет, но, — доктор деликатно кашлянул, — не лучше ли сначала дождаться результатов теста на ДНК?

— Результаты для королевы, — отмахнулся Ксавьер. — Я уверен, что это мой наследник. И тем не менее нужно ей сказать. Красавица моя, пожалуйста, передайте брату, что мы едем во дворец. Это совсем недалеко.

Ей следовало бы отказаться. Она-то знает, что ей сейчас необходимо.

Тихая комната с опущенными шторами. Родная сестра, держащая ее за руку и болтающая о всяких пустяках, чтобы отвлечь ее от надвигающегося кошмара.

Но Трэлла промолчала. Виной всему ее глупая гордость. А она сейчас может просто погибнуть или сойти с ума.

Девушка сидела в седане, сжавшись в комок, а упыри начали наступление. Она уже знала, что приступ будет очень тяжелым. От осознания собственной беспомощности в глазах защипало от слез. В голове бродили мрачные мысли.

И хотя ее врач-гинеколог уверяла, что панический приступ никак не отразится на ребенке, Трэлла почему-то была уверена в обратном. Она потеряет ребенка из-за невозможности контролировать этот ужасный приступ.

И Ксавьер станет свидетелем этого кошмара. Он отвернется от нее. Даже если она сможет доносить ребенка, он заберет его у нее, а ее отправит в сумасшедший дом.

Господи, как же ей нужна сейчас Джили! Она достала телефон, судорожно сжимая его в руке. Где же Генри и Рамон? Они не позволят отнять у нее ребенка. Они всегда защитят ее.

Нет. Она не должна рассчитывать, что братья спасут ее от самой себя.

— Почему вы так дышите? Вы страдаете астмой?

Трэлла отрицательно мотнула головой и отвернулась к окну. Она готова была умереть от стыда, потому что он понял, что с ней что-то не так.

— Я спрошу Гюнтера, удалось ли ему дозвониться до вашего доктора. — Ксавьер подался вперед к перегородке.

— Не нужно, — прохрипела она, хватая его за рукав.

— У вас жар. — Он дотронулся кончиками пальцев до ее щеки, а затем до лба. Она поморщилась. — И пот на лбу.

— Ничего страшного, — вымученно солгала она.

В этот момент, к ее облегчению и страху, одновременно раздался знакомый рингтон.

— Джили, — прошептала она сквозь слезы при виде родного лица на экране.

— Я знаю, красавица, — озабоченно ответила Анжелика. — Я чувствую. Где ты? По-прежнему в шале принца?

— Не знаю. Мы куда-то едем. Как ты найдешь меня, если мы движемся? Мне страшно, Джили.

— Я знаю, детка. Дыши. Считай свои апельсины. Я иду к тебе. Видишь, я уже у двери. Генри следил за тобой весь день. Ты знаешь, что мы всегда тебя найдем. Ты все еще с принцем?

Трэлла оторвала взгляд от экрана и увидела, что Ксавьер уставился на нее с таким ужасом, словно у нее выросли две головы.

Это был самый унизительный момент ее жизни. Она не может усугубить ситуацию, позволив сестре приехать и утешать ее, словно она несмышленое дитя. Не может, и все тут.

— Нет. Ты теперь замужняя женщина. Твое место рядом с Касимом.

— Он поймет. Я уже послала дворецкого сообщить ему и попросила подготовить вертолет.

Это просто дико и нелепо. Сколько можно спасать ее от воображаемой опасности?

— Нет, Джили, — твердо сказала она. Хотя отвергнуть помощь сестры значило всадить себе нож в сердце. — Не нужно приезжать. Я должна научиться справляться сама. Я перезвоню позже.

— Подожди. Дай трубку принцу. Я должна с ним поговорить.

Трэлла была не в состоянии объясняться сейчас с принцем, поэтому молча передала ему телефон.

— Это паническая атака, — начала Джили. — Ей не нужны ни лекарства, ни госпитализация, ни врачи. Она просто должна чувствовать себя в безопасности.

— Мы через десять минут будем во дворце.

— Отлично. Поместите ее в тихую спальню, приглушите свет, опустите шторы, поставьте охрану у дверей. Она должна спокойно пережить приступ, будучи уверенной, что ее никто не видит. Дайте ей надеть что-то теплое и постоянно напоминайте, что она в безопасности. Если вы не можете с ней остаться, то я прилечу.

— Я побуду с ней, — пообещал Ксавьер и передал телефон Трэлле.

Она попрощалась с сестрой и с ужасом поняла, насколько она зависима от близких, а теперь уже и чужих людей. Это катастрофа.

Тем не менее она убрала телефон и, собрав в кулак смелость, произнесла самые трудные в жизни слова:

— Вы не обязаны быть моей сиделкой.

Она затаила дыхание, ужаснувшись перспективе преодолеть приступ в одиночку.

— Я не спущу с вас глаз до самого рождения ребенка.

Несмотря на суровый тон, Трэлла испытала огромное облегчение и благодарность, хотя дурные предчувствия не покидали ее.