Трэлла отправилась проведать Тайрола, как только они вернулись с приема. Малыш мирно посапывал, не подозревая о новом витке отношений между родителями.

Склонившись над кроваткой сына, Трэлла думала совсем не о нем, а о желании, охватившей ее, когда она танцевала с Ксавьером. Однако она подозревала, что это не просто похоть, а нечто более глубокое. Ей пока не хотелось думать, что это любовь. Трудно любить человека, не способного ответить взаимностью.

— Как он? — шепотом спросил Ксавьер из-за ее плеча. Его потребность видеть сына вселяла надежду, что он способен на глубокие чувства.

— Прекрасно, — ответила Трэлла, заметив, как просветлело его лицо при взгляде на Тайрола.

— Ну и славно, — удовлетворенно констатировал он своим бархатным баритоном, зажигая в ней пламя страсти.

Она вышла из детской с громко бьющимся сердцем и пошла не к себе, а в направлении его спальни.

— Красавица моя… — Он медлил на пороге.

— Закрой, пожалуйста, дверь.

Он шумно выдохнул, словно ему предстояло совершить один из подвигов Геркулеса.

— Я не могу. Ты знаешь, что не могу.

— Я не хочу выглядеть нелепо в глазах охранника в холле.

Он захлопнул дверь и, сжав кулаки, прислонился к ней изнутри.

— Это невозможно, — пробормотал он и тихо выругался. — Ты знаешь…

— Знаю, — ответила Трэлла, подойдя к нему вплотную. Она разжала его кулаки и нежно помассировала пальцы, снимая напряжение. — А с кем еще прикажешь заниматься любовью? Кому еще я могу довериться?

— Я до сих пор не понимаю, почему ты так поступила в Париже.

Трэлла поцеловала его пальцы.

— Потому что никто другой не дарил мне таких ощущений. — Она положила ладонь Ксавьера себе на грудь, чтобы он услышал, как колотится ее сердце. — Если ты не чувствуешь того же…

— Чувствую, черт бы тебя побрал! — прохрипел он, прижимая ее к себе. — Я никогда никого так… — Он не закончил фразу, жадно прильнув к ее соблазнительным губам.

Трэлле было все равно, что он собирался сказать. Она ощущала его мощь, его крепкое тело и невероятный жар, который прорывался даже сквозь одежду. Губы Ксавьера были горячими и требовательными. Его объятия становились все крепче. Руки смело ласкали Трэллу, пробуждая в ней страсть, о которой она безуспешно старалась забыть. Поцелуи стали такими глубокими и страстными, что она откинула голову назад, испытывая невероятное наслаждение. Ксавьер улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Вожделение клокотало в нем, как вулкан. Его ладонь скользнула вниз по спине, рука обняла тонкую талию. Он перебирал пальцами густые пряди волос. Поцелуй становился настойчивее. Язык Ксавьера проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Трэлла, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Ксавьер сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию Ксавьера.

— Я так тебя хочу, — пробормотала Трэлла, на секунду оторвавшись от его губ. — Ты представления не имеешь.

— Имею, — выдохнул он, приподняв ее за бедра, так что она обвила ногами его талию.

Оторвавшись от двери, он понес ее к кровати.

— Но это всего лишь вожделение, красавица моя. Скажи, что ты это понимаешь.

— Что бы это ни было, мне это нужно, — сказала она, прижимаясь к его груди.

— И оно не закончится, так и не начавшись, — пробормотал он, укладывая ее на кровать.

Они быстро освободили друг друга от одежды.

— Никогда больше не спрашивай, красива ли ты, — хрипло пробормотал он, лаская взглядом ее роскошное тело. — Знай, что твоя красота может опрокинуть монархию.

Он раздвинул ее ноги и принялся неистово ласкать, лизать и целовать ее нежные интимные складки. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Трэлла чуть не задохнулась в невероятном оргазме. Теперь она принадлежала ему. Ксавьер про себя поблагодарил небеса, чего раньше никогда не делал, надел защиту и устроился у нее между бедер, положив на них свои крупные руки. Затем уперся одной рукой в матрас и, взяв свой член в другую руку, стал медленно водить им по интимным складкам, дразня и возбуждая Трэллу, пока она призывно не выгнулась ему навстречу. Ксавьер осторожно углубился в тугое лоно, не спуская с нее глаз и начал ритмичное движение. Она обвила его талию ногами, и он погрузился в нее еще глубже.

— Мне хорошо, — выдохнула она.

Крепче ухватив ее за бедра, Ксавьер ускорил темп. Трэлла застонала, двигаясь с ним в унисон. Через минуту они одновременно вознеслись на вершину наслаждения в умопомрачительном оргазме.

Марио встретил их у входа во дворец. Он снисходительно улыбнулся Тайролу, который немного капризничал, утомленный довольно длительным переездом, а затем обратился к Ксавьеру:

— Королева ожидает вас. Она хочет услышать ваш отчет о поездке в Австралию.

Находясь на одной волне с мужем после ночи любви, Трэлла почувствовала его тайный вздох.

— Конечно. — Он взглянул на Трэллу. — Позавтракай и отдохни.

Она кивнула и посмотрела ему вслед, чувствуя себя так, словно он забрал с собой ее сердце.

Трэлла чувствовала себя больной и опустошенной. На рассвете, насытившись друг другом сполна и еще не остыв от любовной страсти, Ксавьер заявил:

— Эта ночь ничего не меняет в наших отношениях.

— Знаю, но я не жалею. А ты?

— Я пытаюсь сожалеть, но у меня не получается, — признался он.

Трэлла прижалась губами к его шее, и они снова любили друг друга до изнеможения.

— Грета может отнести принца в детскую, мисс Советэр, — предложил Марио, когда они поднялись на второй этаж.

«Сеньора Дюноро», — вертелось на языке у Трэллы. Однако было решено, что она не станет менять фамилию. После крестин Тайрола ей будет пожалован почетный титул дамы, самый низкий в иерархии Элазара. Будущему монарху негоже иметь нетитулованную мать.

— Я побуду с ним сама. У малыша сегодня нелегкий день. Идите устраивайтесь, — обратилась она к Грете. — Я принесу его к дневному сну.

Няня кивнула и пошла в сторону детской, на которую указал Марио. Трэлла повернула было к комнате, смежной с покоями Ксавьера, которую занимала до рождения Тайрола.

Марио деликатно кашлянул и сказал:

— Вам отвели покои во вдовьем крыле, мисс Советэр.

«Это ничего не изменит в наших отношениях», — пронеслось в голове у Трэллы.

Расправив плечи и высоко подняв голову, Трэлла молча последовала за Марио сначала по длинному коридору, а затем через портретную галерею предков Ксавьера в другое крыло.

Тайрол захныкал, но Трэлла его не утешала. Жалобные всхлипывания малыша эхом отдавались от высоких сводчатых потолков, нервируя Марио. Трэлла злорадно наблюдала, как подобострастное выражение лица личного секретаря королевы становилось все более напряженным.

Она понимала, что вдовье крыло располагалось в самом дальнем конце дворца, чтобы бывшая королева не встречалась с действующей. На самом деле жилище оказалось не таким уж и ужасным. Уютная обстановка, цветочные композиции, личная прислуга Алдона, готовая выполнить любое пожелание.

Марио показал покои, в которых была предусмотрена даже студия для рисования. Затем спросил, не нужно ли чего добавить.

— Колыбелька и пеленальный столик. Тайролу нужна детская.

Марио высокомерно ответил:

— Члены королевской семьи живут на половине короля.

— Понятно, — сдержанно ответила она. — Стало быть, мне придется каждые два часа, как на сафари, добираться до детской, чтобы покормить сына? Или он будет тренировать легкие, пока его будут приносить ко мне?

— Во дворце считали, что принца кормят из бутылочки, — ответил Марио, поджав губы и не глядя на Трэллу.

— Конечно, ему понадобится бутылочка, иначе он умрет от голода, пока мы доберемся друг до друга. Ему всего шесть недель от роду. Он родился раньше срока, и я намерена кормить его грудью год.

— Я вынужден вас оставить, — сказал Марио, направляясь к двери.

— Сделайте одолжение, — отрезала Трэлла.

Неужели Ксавьер думал, что она примет подобную ситуацию? И как он мог ничего ей не сказать? Значит, прошлой ночью он просто использовал ее. Не зря он предупредил, что эта ночь ничего не изменит. На что только она надеялась?

Трэлла проснулась с тяжелой головой, услышав приглушенный шепот Ксавьера.

— Покормите его из бутылочки, если нужно. — Дверь закрылась.

Трэлла вскочила как ужаленная и бросилась к переносной колыбельке, которую Грета принесла из детской. Она была пуста.

Едва сдерживая крик, она выскочила в гостиную в одной футболке. Ксавьер был там один.

— О, черт, нет! — воскликнула она и бросилась вслед за сыном.

— Трэлла, остановись!

Он попытался схватить ее за руку, но она вырвалась и нацелилась кулаком ему в лицо.

— Я ничего не знал! — прорычал он. — Успокойся.

— Немедленно верни его. — Трэлла схватила стеклянную вазу с ирисами и прицелилась в него.

— Ты будешь жить в комнате рядом с моей. Тайрола нужно искупать, поэтому я попросил отнести его в детскую. Я остался, чтобы сообщить тебе об этом, когда ты проснешься. Успокойся же, наконец.

— Ты должен был предупредить меня вчера, что такое может случиться.

— Я сказал, что вчерашняя ночь ничего не изменит. Через несколько недель мы расстанемся, и Тайрол будет жить то с тобой, то со мной. Такова реальность, Трэлла. И тебе прекрасно об этом известно. Ты вчера пришла в мою комнату, зная об этом. Не делай вид, что это новость для тебя.

Она с размаху швырнула вазу в камин, и та разбилась вдребезги. Языки огня в камине зашипели от попавшей на них воды. Тяжело дыша, Трэлла уставилась на осколки.

— У тебя начинается паника?

— Не притворяйся, что тебя это волнует! — рассвирепела она.

— Да, волнует! — заявил он. — Почему, ты думаешь, я здесь, черт побери? — вымученно закончил он. — Меня поджарили на углях из-за одной фотографии папарацци. В Интернете разгорелась дискуссия — Трэлла или Патриция. Это целиком моя вина. Я пообещал разрулить ситуацию. Вернулся к себе и узнал, что тебя отослали сюда. Ты понимаешь, на что я иду, возвращая тебя в прежнюю комнату. Это чистейшее проявление слабости.

— За что твоя бабушка-королева так меня ненавидит?

— Я устал повторять, что эмоции здесь ни при чем.

— Главное — корона.

— Да.

— Я ненавижу твою корону. Меня воротит от мысли, что наш сын будет воспитываться в бессердечной и холодной атмосфере.

— Ненавидь сколько твоей душе угодно. Это ничего не меняет.

— И ты тем не менее хочешь вернуть меня в королевские покои?

— Да.

Трэлла с горечью поняла, что у нее, как и у него, нет выбора. Он обхватил ее лицо руками и жадно поцеловал. Она застонала, понимая, что это вкус любви. Трэлла безнадежно и безответно влюбилась в принца Элазара.