Блэкмор сомневался, способен ли он сотворить чудо и сохранить его в строгом секрете, как сделал Фаран.

Также он сомневался, смог бы он явить чудо таким драматическим образом.

Фаран не просто вошел в отсек и сказал:

— Я знал, что смогу сделать это. Мне просто требовалось немного времени. Не буду притворяться, будто не боялся того, что мы застряли здесь навечно — пока не начал изучать циферблаты. Но затем я узнал, до меня дошло.

Он сказал совсем не это. Вот его слова:

— Примерно через четыре минуты вы последний раз посмотрите на этот цветущий сад — или на то, что от него осталось. Когда мы вернемся — а я думаю, мы вернемся — не будет даже одного шанса из тысячи, что мы появимся по касательной основного поля в этой же самой точке.

Все молчали, никто не говорил ни слова, потому что иногда никто не может открыть рта, и все речи становятся невозможны. Блэкмор понимал это и не хотел ничего менять. Он чувствовал, что мог бы сказать несколько слов, совершив огромное усилие; но он предпочел этого не делать.

Они видели его, возможно, двадцать секунд — не дольше — после того, как машина пришла в движение.

Все они стояли прямо напротив иллюминатора, когда в поле зрения появилась гора, и они увидели Большой Каменный Айк.

Он мог быть вырублен из базальта, или кварца, или другого неизвестного материала. Из чего он было вырублен, казалось, не имеет значения.

Хелен Блэкмор вскрикнула, но осталась неподвижной, она стояла словно высеченная из камня фигура, которая была, по крайней мере, в тысячу футов высотой, потому что она достигла одного размера с горой. Блэкмор моргнул, а затем немного покачнулся.

Тайсон сказал:

— После полумиллиона лет…

Тильда разрушила чары.

— Выглядишь немного бледным, Дэн. Но сходство все равно чудесное. Не так ли, папа?

— Да, чудесное, — подтвердил Фаран. — Это подтверждает то, что я собираюсь сказать… что ж, думаю, сейчас подходящее время.

Мы видели сияющие города — мы видели то, что сделала возможным пшеница Дэна. Но это тоже должно кончиться, потому что часы человечества остановились. Людские силы иссякли. Почти все знали, что так будет — мудрейшие философы просто видели это более ясно, чем остальные.

В этом времени человек находится на грани вымирания. Все действительно закончено, или скоро закончится. Но путешествия во времени и то, что сделал Дэн… могут изменить все.

Разве вы не понимаете? Может быть другое начало, новый план для человеческой расы. Мы можем построить больше таких машин и спасти самых храбрых и самых лучших — из сотен различных времен — и вновь завести часы через полмиллиона лет в будущем.

— Мы можем, и мы это сделаем, — сказал Дэн. — Но только одна деталь… то лицо должно быть твоим, а не моим.

— Мне нравится лицо папы таким, какое оно есть, — сказала Тильда. — У него спокойный, по-настоящему отцовский вид. Но твое… оба лица хороши.