Это случилось быстрее — и неожиданнее — чем думали Блэкмор и Тайсон; и они боялись, что это может продлиться недолго.
Одетые в кожу дикари — или это все-таки были варвары? — появились из-за дюжины валунов, как только голова Тайсона возникла в поле зрения, а Блэкмор все еще находился на четыре ступеньки ниже.
Враги высыпали толпой из-за небольшой возвышенности; некоторые размахивали каменными топорами, другие были вооружены копьями. По крайней мере, по внешнему виду они не походили на неандертальцев, так как единственным, чего люди, очевидно, не совершили в эпоху упадка, остался возврат к предшествующей ступени эволюции. Люди были крепко сложены, высоки ростом, одеты по большей части в шкуры животных, хотя некоторые оставались совершенно голыми.
Они были плохо организованы и, очевидно, не очень разбирались в военном деле, так как приближались к массивному орудию поодиночке и парами, размахивая руками на бегу, и время от времени огибали невидимые препятствия, зачем-то удлиняя себе путь.
Несколько вели себя с большим достоинством и напоминали закаленных в битвах воинов.
Блэкмора и Тайсона спасло от немедленного рукопашного боя у основания орудия то, что бегущие вперед дикари двигались недостаточно быстро.
Это были довольно простые обстоятельства, но на них, через столько лет, держалась судьба миллионов людей, и не нескольких народов, и не всегда во время войны.
Через секунду они оба находились в нескольких ярдах от оружия и мчались по равнине, как надеялся Блэкмор, с той же скоростью, что и ближайшие из преследователей, которые было сравнительно немного.
Но их количество быстро увеличилось, и когда Блэкмор взглянул назад во второй раз — он осознал, что может не надеяться обогнать их, пока не достигнет машины. Среди них оказалось слишком много очень быстрых бегунов.
— Тебе придется использовать оружие Маладора, — сказал он, останавливаясь всего на миг, чтобы не задерживать Тайсона. — Развернись, выбери цель и посмотри, что сможешь предпринять. Ты не должен убивать их. Это безумие, я знаю… может быть, я ненормальный. Но так я думаю об этом.
— Что ты полагаешь, я сделаю? — вопрошал Тайсон. — Это и есть безумие, когда наши жизни поставлены на кон против их жизней.
— Выстрели в землю прямо перед ними, — сказал ему Блэкмор. — Пробей траншею, если сможешь. Не их вина, что они деградировали до состояния дикарей.
— Ну хорошо. Но это безумие.
Тайсон поднимал оружие, его пальцы сжимали спусковой крючок, с которым, возможно, не смог бы справиться ни один ребенок; и тут два брошенных копья пролетели над их головами, почти заставив Блэкмора пожалеть о том, что он посоветовал Роджеру.
— В следующий раз копья будут торчать из нас, — пробормотал Тайсон, — Ты будешь чертовски сожалеть, но не добьешься от меня сочувствия. Я буду уже мертв и не смогу выразить его.
— Заткнись и прицелься. Поторопись. Если ты не сможешь — попробую я. Надо сделать это быстро.
Теперь Тайсон держал оружие на уровне плеч. Но Блэкмор не представлял, что должно случиться. Возможно, Тайсон выстрелит и убьет кого-то, а позже извинится, но он сделал все, чтобы это предотвратить. Его совесть была чиста, и он мог спать по ночам, но, возможно, он оказался обманут.
Оружие, казалось, ожило в руках Тайсона за секунду до того, как длинный язык пламени вырвался из него, сопровождаемый оглушительным ревом.
Хотя Блэкмор стоял в четырех футах от него, он только оглох. Движущиеся потоки воздуха не ударили его, не случилось ничего, что указывало бы: ручное оружие, куда более мощное, нежели могли сконструировать оружейники двадцать первого века, только что выстрелило рядом с ним. Но когда он посмотрел вниз, то увидел, как Тайсон упал на землю и сражался в сидячем положении, все еще сжимая оружие.
Прямо напротив него тонкая завеса дыма скрывала происходящее. Но она очень быстро рассеялась, и Блэкмор увидел — Тайсон точности последовал его совету. Земля прямо перед преследующими их дикарями была разрыта в восьми или десяти местах, и из наполненных пылью кратеров, которые образовались в почве, все еще поднимались тоненькие струйки дыма.
Дикари были рассеяны. Некоторые разворачивались и спасались бегством, вопя от ужаса. Другие выбирались из кратеров, их лица почернели от дыма, и выглядели так, будто у них не хватало мужества продолжать преследовать мужчин, которых они ошибочно считали богами.
Но один, казалось, не испугался ни зияющих кратеров, ни угрозы, которую представляло оружие.
Он перепрыгнул прямо через самый узкий кратер и побежал прямо на Блэкмора, вытянув копье.
Блэкмор подождал, пока он не оказался в четырех футах от него, а затем уклонился от копья, поднимая вверх правую руку в рубящем движении, которое не отличалось от того, каким он остановил Тайсона от совершения самоубийственной глупости; Дэн нанес удар, за который его дисквалифицировали бы, если бы он был профессиональным боксером. Но Блэкмор знал: глубоко в сердце каждого мужчины прячется дикарь, и теперь настало время воскресить его.
Варвар рухнул, как будто в него врезался кусок стали. Блэкмор наклонился и поднял копье.
Он надеялся, что оно не понадобится, так как теперь Тайсон стоял на ногах, и они были готовы к финальному рывку.
Он надеялся, что оно не понадобится — и оно не понадобилось. Не более чем через три минуты они поднимались на машину; их никто не преследовал.
Прежде, чем зайти внутрь, Тайсон остановился на какое-то время на верхней ступеньке и спросил:
— Как ты думаешь, почему Маладор хотел вызвать гром? Он должен был знать, на что идет. Что бы ты ни думал о степени его паранормальных способностей, тебе придется признать, что они были необычными. Он должен был точно знать, на что способны те дикари.
— Он мог ощутить, что уже не находится среди друзей, — сказал Блэкмор. — В любом случае, мне его жаль. Он думал, что я мертв или умираю, и ненависть ко мне больше не могла заставить его забыть обо всем остальном. Он просто не хотел оставаться в плену. Он надеялся найти новый мир, который мог изменить, мир, который позволит ему жить более богатой, полной и обильной жизнью, чем та, которую он знал в двадцать втором веке. Несчастья и голод могут довести человека до отчаяния; он захочет рискнуть чем угодно, лишь бы достичь чего-то лучшего.