«Бог троицу любит» — так утверждает народная поговорка.

Гарри Диксон был готов признать ее правоту уже на следующее утро после второго убийства.

Ибо таинственным было убийство Кея Блечера, совершенное в нескольких шагах от самого Гарри Диксона.

После привычных формальностей, которые не вскрыли ничего нового, как часто бывает в подобных делах, после долгих и нудных бесед с представителями Скотленд-Ярда Гарри Диксон на следующий день вернулся на Бейкер-стрит с низко опущенной головой, в которой теснились смутные и противоречивые мысли.

Миссис Кроун, гувернантка, сообщила ему еще на пороге, что его ждет заплаканная дама.

Гарри Диксон, пребывая в отвратительном настроении, поднялся в гостиную с твердым намерением выпроводить надоедливую посетительницу, когда узнал в ней миссис Крейн.

Женщина была бледной, а руки ее нервно дрожали.

— Ансельм, мой муж, не вернулся ночью домой, — простонала она, завидев сыщика. — Такого никогда с ним не случалось, господин Диксон, и я клянусь вам, что с ним произошло несчастье.

— Успокойтесь, — сыщик пригласил ее сесть, — и расскажите мне все, что вы об этом знаете.

— Что вам сказать, господин Диксон? — жалобно начала бедняга, ломая руки. — Вчера после полудня и вашего ухода Ансельм долгое время искал черновик стихотворения, которое обещал вам передать, но так его и не отыскал. Он нервничал и удивлялся, поскольку он человек образцового порядка и ни разу не потерял ни малейшего клочка бумаги. А что говорить о стихотворении, которое он берег как зеницу ока, копия которого была похищена столь странным манером.

— Уникальное произведение, — то и дело повторял он, — которое мне никогда не удастся воссоздать.

А вечером он ушел, надев пальто и шляпу.

Он никогда не выходил вечерами, тем более без меня. Я спросила его о причине столь необычного поступка.

— Отправляюсь на поиски, — ответил он. И больше ничего не сказав, поспешно удалился. Больше я его не видела.

— Перед тем как прийти ко мне, вы опросили друзей? — спросил Гарри Диксон.

— Я позвонила Белейрам, потом Лобстерам, но никто его не видел. Я хотела даже отправиться к мистеру Правилону, но сомневалась, что после ужасного происшествия мой муж вряд ли бы стал беспокоить своего друга по столь пустяковому случаю.

Сыщика вдруг охватило странное чувство.

Он вспомнил о неясной фигуре, которая колебалась, стоя на пороге калитки во дворе Правилон-Хауза. Это был невысокий человек, почти хилый, а мистер Ансельм очень сильно смахивал на карлика!

Однако он не показал и вида, что его охватило возбуждение, и продолжал опрашивать визитершу:

— Мистера Крейна провозгласили лауреатом последнего поэтического турнира города Кингстона. Кто-нибудь мог способствовать такому исходу дела?

— Конечно. И мой муж был весьма признателен за такую поддержку. Это был сосед и друг мистера Правилона… мистер Кей Блечер.

— Однако мистер Блечер, похоже, был последним, кто хотел бы заниматься искусством, литературой, а особенно поэзией! — воскликнул Гарри Диксон.

— Наверное, так и было, а может, он поступал так из-за расположения к сэру Эдвину. Должна признать, господин Диксон, что мистер Кей Блечер очень интересовался творчеством моего мужа, особенно когда речь шла о древних сокровищах города.

Несколькими умелыми словами сыщик более или менее успокоил безутешную женщину и обещал немедленно заняться поисками и отыскать ее мужа.

Когда он остался в одиночестве в своем рабочем кабинете, то впал в глубокую задумчивость.

— Два преступления… Два исчезновения… Кингстон… Вот как выглядит это покалеченное уравнение, — пробормотал он. — Посмотрим, чем новым порадуют меня супруги Белейр, — добавил он, листая телефонный справочник.

Служанка Белейров сообщила, что хозяева покинули Лондон, чтобы провести несколько дней в загородном доме в Вудленде.

— Надо бы решиться поступить так же, — сказал он сам себе, вызвав Тома Уиллса.

— Отправляемся на загородную прогулку, мой мальчик, — объявил он. — Дни сейчас довольно короткие, но осенняя природа дарит столько очарования. Выводите автомобиль из гаража.

День был почти по-летнему великолепным. Они выехали из Лондона через Рейвенскорт-Парк, проехали через Барнс, мирно расположившийся между водами водохранилища Кастелнау, его каналами и узким берегом реки, миновали Ричмонд-Парк с его роскошной зеленью и остановились у ворот города Кингстона.

Коттедж супругов Белейр стоял посреди усыпанного цветами луга в миле от дороги почти у великолепной рощи, больше похожей на лес. Удлиненное одноэтажное здание из дикого камня, увитое густыми вьющимися растениями. Его наружный вид вполне соответствовал древнему и скромному названию «Приорство».

Маленькое авто Белейров, «виллис найт», стояло перед дверью. С виду глуповатый садовник извлекал из машины багаж, количество которого свидетельствовало, что владельцы собирались провести здесь довольно продолжительное время.

— Здравствуйте, Паркер! — любезно поздоровался сыщик.

— Вы ошибаетесь, сэр, — ответил слуга. — Мое имя Боулинсон, Томас Боулинсон, к вашему сведению. Но в трех милях отсюда располагается замок полковника Мак-Грегора, у которого есть юный слуга по имени Паркер. Но он не похож на меня. Если хотите увидеть его, могу указать вам дорогу.

Боулинсон, похоже, был врожденным любителем поговорить, и Диксон воспользовался этим.

— Нет, нет… должен принести вам извинения, поскольку мне казалось, что ваш хозяин говорил мне, что его старший садовник носит имя Паркера…

При словах «старший садовник» слуга выпятил грудь.

— Нет, меня зовут Боулинсон, как моего отца, деда и всех моих славных предков, — сказал он, залившись глуповатым смехом. — Вы хотите видеть мистера или миссис Белейр? Значит, вам не повезло, поскольку их сейчас нет. Они отправились на пешую прогулку, чтобы нагулять аппетит. Вы приглашены?

— А как же! — без колебаний заявил сыщик.

— В таком случае добро пожаловать. Проходите в гостиную. Я только что снял чехлы с кресел. Я собирался подготовить «Приорство» к зиме, поскольку обычно хозяева не появляются здесь после сентября. Но один раз вовсе не обычай, не так ли?

Оба сыщика расположились в просторной и печальной гостиной с тусклой мебелью, где малейший шум зловеще раскатывался, словно вы находились в заброшенном зале дворца.

Боулинсон, считавший, что вправе любезно принять долгожданных гостей вместо хозяев, достал из одного из сундуков узкий графин и налил гостям по бокалу выдержанного портвейна.

— Мистер Белейр заказал ланч на час, — сообщил он. — Пойду скажу об этом племяннице, которая исполняет обязанности кухарки, когда приезжают хозяева. Надо тщательно разработать меню. У нас утка с зеленым горошком и великолепный омлет с ветчиной. Такого не готовят во всей округе.

Аппетитный запах растопленного масла свидетельствовал, что вышеназванная кулинарка уже возилась вокруг печи. Глянув на часы, Гарри Диксон отметил, что до часа назначенного завтрака оставалось целых полчаса.

Боулинсон оставил их, чтобы заняться своим делом, и сыщик воспользовался его отсутствием, чтобы ознакомиться с домом.

— Старое жилище… — начал он.

Но Том Уиллс, который опередил учителя и без ложной скромности обследовал содержимое шкафа, превращенного в библиотеку, внезапно воскликнул:

— Улыбки Осени Жаклин Моэм!

Учитель поспешно завладел тонким томиком в изящном кожаном переплете, который ученик протянул ему.

Открыв книгу, сыщик удивленно присвистнул: он прочел посвящение, начертанное твердой рукой на шмуцтитуле:

«Господину Кею Бленеру — с признательностью и почтением».

— Стихи, посвященные Кею Блечеру, — пробормотал он. — Мы все более и более погружаемся в экстраординарную ситуацию. Совершенно неожиданное свидетельство, объявляющее его защитником искусств или попросту поэтесс!

— Каким образом эта книга попала в руки Белейров? — спросил Том Уиллс.

— Ба! Ее могли просто дать почитать, как обычно случается, — ответил учитель, пожимая плечами.

Он рассеянно листал книжицу, когда вновь проявил удивление — на этот раз по самому неожиданному поводу.

Две последних страницы, пустых, были, похоже, некогда склеены друг с другом. Потом их разъединили, и можно было заметить следы небольшого написанного от руки стихотворения, которое стерли ластиком. Оно состояло из шести строк.

— Том, быстрее… карандаш! — приказал сыщик.

Он повернул страницу и принялся лихорадочно покрывать внутренний листок мелкой пылью свинцового грифеля. Потом осторожно сдул ее. На бумаге остались следы.

— Слова… буквы! — радостно воскликнул Том Уиллс, увидев, что графит образовал раздельные кривые.

Вооружившись лупой, они сумели прочесть:

Это было все. Такой полезный в других обстоятельствах графит больше ничего не открыл.

— Это легко дополнить, — сказал Гарри Диксон:

Так звучит таинственная надпись над входной дверью дома Правилона. Что она означает на самом деле? Не знаю, но надо выяснить. Только здесь пять строк, а на этом листочке их шесть. Весьма печально, ибо последняя строка должна быть самой интересной.

— А Белейры все еще не возвращаются! — нетерпеливо воскликнул Том Уиллс.

Гарри Диксон глянул на часы, стрелки которых показывали половину второго.

В это время появился Боулинсон. Лицо его было вытянуто.

— Моя племянница Бетти расстроена, — простонал он. — Ленч скомкан, утка затвердеет, как дубина, а омлет станет похожим на осенний лист. Не знаю, что подумать… ведь хозяева точны, как часы, когда речь идет о еде!

— Ба, — успокоил его сыщик, — мы вернемся в другой раз. Полагаю, мистер и миссис Белейр получили неожиданное приглашение где-нибудь в городе.

Боулинсон недовольно пожал плечами.

— Не думаю. Они не очень легко идут на контакт.

Гарри Диксон хитро погрозил ему пальцем.

— Ваша память вас подводит, мой славный Боулинсон, вы забыли… Да, черт возьми, я вас не упрекаю, я и сам забыл одно имя. Старая штука… Послушайте, этот портрет поможет мне вспомнить имя.

И он внезапно сунул под нос садовнику фотографию странного мертвеца из Правилон-Хауза. К счастью, портрет вышел не очень четким. С первого взгляда не похоже на трагическую смерть, ни даже простую смерть этого человека.

— Э! — воскликнул Боулинсон, увидев фотографию. — Действительно, он здесь плохо выглядит. Он несколько раз приходил сюда, но не думаю, что он живет где-то поблизости. Он приходил всегда ближе к вечеру. Его звали Трилл. Мистер Белейр называл его профессором. Все, что могу сказать о нем… Обождите, моя племянница Бетти, быть может, знает больше, потому что она настоящий кладезь новостей, она настоящая болтливая сорока! Эй, Бетти, поди-ка сюда!

Услышав призыв, настоящая золушка с хитрым личиком прибежала в гостиную, вытирая руки о сомнительной чистоты передник.

— Бетти, — обратился к ней дядюшка, — вот эти господа считают, что наши хозяева отправились к профессору Триллу, но черт меня побери_; если я знаю, где этот странный старикан обретается! А ты?

Бетти расхохоталась с хитрым видом.

— Мне однажды дали крону, чтобы молчать об этом, — сказала она.

Гаррри Диксон весело рассмеялся.

— А я вам дам целых две кроны, чтобы больше не молчать! — воскликнул он. — Ах, этот старый хитрец Трилл. Наконец-то я застану его у себя в доме, а также наших друзей Белейров. Вот цена вашей нескромности, моя дорогая Бетти!

Служанка жадно схватила две звонких монеты.

— Это мне на свадебный наряд, — сообщила она. — Я выхожу замуж в Новый год. Так вот, сэр, несколько недель назад хозяин поручил мне отнести письмо господину профессору Триллу, запретив сообщать кому-либо об этом. Ведь, — добавила она, — профессор живет отшельником и не желает ни с кем делиться тайной своего приюта. Хозяин дал мне крону и указал дорогу. Это было на самом деле забавно.

Мне надо было пересечь почти весь Ричмондский лес до прудов Понде по узенькой тропинке, где и двоим не разминуться. Я пришла к руинам старой башни, где должна была сунуть письмо в щель между камнями и несколько раз выкрикнуть: «Трилл! Трилл!» Потом могла возвращаться обратно.

Я думаю, старик был совершенно безумным, потому что когда он приходил сюда, то выводил из строя все часы!

Сыщики расстались с двумя болтунами и, заняв места в авто, уехали.

— Итак, Белейры солгали, утверждая, что не знают мертвеца. Вот так! — заявил Гарри Диксон. — Что касается их отсутствия, оно легко объяснимо. Они издали заметили наше авто, остановившееся перед воротами, и испугались. И куда они направились?

— Быть может, в старую башню, о которой рассказала Бетти, — предположил Том Уиллс.

— Предположение неплохое, Том, — кивнул сыщик. — Допуская, что Белейры хотят спрятаться, эти руины дают им шанс на довольно надежное убежище.

Авто пронеслось по широкой лесной дороге и через полчаса оказалось в центре громадного Ричмондского парка, похожего на настоящий лес.

Сыщики оставили авто на берегу прудов Понде и после недолгих поисков нашли узкую тропинку, о которой говорила болтливая служанка.

Здесь лес выглядел настоящей чащобой, где уже давно не ухаживали за растительностью, и та одичала.

Вдруг Том Уиллс схватил учителя за руку.

Вначале неясный шум впереди рос с каждой секундой и вскоре стал потрескиванием мотора мотоцикла, который катил с небольшой скоростью.

— Он едет в нашу сторону, — прошептал Гарри Диксон. — Бьюсь об заклад, что он направляется туда же, что и мы.

Они продолжили путь с невероятными предосторожностями, стараясь, чтобы не хрустнула ни одна сухая ветка, тем более что шум мотоцикла внезапно затих.

Было около трех часов, когда они увидели сквозь пожелтевшую листву кустарника темные контуры руин старой башни.

Гарри Диксон подал знак Тому Уиллсу осторожно следовать за ним и почти ползком двинулся вперед под прикрытием листвы.

Башня была сложена из необработанных каменных блоков. Бойницы обвалились. Башня высилась среди настоящих джунглей из крапивы и дикого овсяника.

Камни и дикие травы усеивали небольшую лужайку. Сыщик нигде не заметил признаков жизни.

Внезапно сыщик застыл, заметив в колючих кустах металлический отблеск. Это был мотоцикл, но что за машина! Она относилась к первым годам мотоциклов: короткая, приземистая, с маленьким смешным мотором и грубой рамой позади.

Гарри Диксон приблизился и пальцем указал на этикетку, наклеенную на бензобак. На ней была четкая надпись:

РЕТРОСПЕКТИВНАЯ ВЫСТАВКА

МОТОРНЫХ МАШИН —

ГОРОД КИНГСТОН.

— Как и автомобиль, угнанный… черт подери, Триллом, — прошептал Том Уиллс.

— Весьма интересно, — ответил сыщик тихим голосом, — но еще полезнее выяснить, кто управлял этим антиквариатом.

Он внимательно оглядел окрестности. Никакого движения. Вокруг царила мертвая тишина.

Крикливые сороки возились в ветвях, из-под куста взлетел золотистый фазан, перепелки перекликались на окраине леса. Это были единственные признаки жизни, которые заметили сыщик и его ученик.

Солнце уже спускалось за горизонт, и удлинялись тени. Послышались вечерние крики жаворонка.

— Не будем ждать темноты, — решил Гарри Диксон. — Ускорим события.

Он вышел из укрытия вместе с учеником и открыто направился к башне.

Они обогнули башню и вскоре оказались перед дверью с проржавевшими запорами. Дверь была приоткрыта.

Гарри Диксон толкнул ее и оказался в небольшом круглом зале, свет в который попадал сквозь узкие бойницы. Зал был пуст, но к люку в потолке вела лестница.

Он быстро взобрался по лестнице и выбрался в комнату верхнего этажа.

Эта комната была в лучшем состоянии, чем зал на первом этаже. Здесь стояла дряхлая мебель: полевая койка, стол, табурет, лежало несколько кухонных принадлежностей и кучерский фонарь.

Новое трагическое открытие сделал Том Уиллс.

Окинув взглядом комнату, он заглянул за каменную стенку, косо пересекавшую комнату.

— Позади есть человек! — воскликнул он.

Гарри Диксон бросился вперед и в полумраке увидел тело, болтающееся в двух футах от пола.

Он вскрикнул и, достав нож, обрезал веревку…

Тело тяжело рухнуло на пол.

— Мертв! — воскликнул Гарри Диксон.

Через единственное оконце падал желтый луч, освещавший синее и перекошенное лицо.

— Ну и дела! — хором воскликнули сыщики.

Они стояли перед трупом мистера Френсиса Тандера.