Гостиница «Голубой орел» отличалась необычным статусом. Она находилась на одной из улочек Ковент-Гардена, забитой днем тележками торговцев, прилавками, ломившимися от овощей и фруктов — апельсинов, яблок, лимонов и грейпфрутов. К вечеру они исчезали, уступая место ночным продавцам, торгующим устрицами, горячими крабами и толстенными кусками горохового пудинга.

Внешне гостиница ничем не выделялась — четырехэтажное здание с безыскусным фасадом, готические окна, широкие и низкие ворота, древний холл, освещенный венецианской лампой. Боковая дверь и две беломраморные ступеньки из холла вели в ресторан.

Ничем не примечательный «Голубой орел» был доступен не всем и каждому, скорее наоборот. Здесь останавливались короли и принцы, путешествующие инкогнито. Под свою крышу гостиница принимала и полномочных послов, желавших укрыться от любопытства журналистов. Сколько секретных договоров заключили в его небольших гостиных с хрустальными люстрами и глубокими диванами! Сколько важных пактов между нациями подписали здесь!

Но широкая публика об этом не знала и не знает до сих пор. Гостеприимный, но строгих правил дом имел прямую телефонную связь по специальным каналам со Скотленд-Ярдом и Даунинг-стрит. Самый последний лакей в нем носил звание инспектора Ярда или офицера спецслужб Ее Величества. Расходы отеля покрывались из государственного бюджета.

Когда возникала необходимость, Гарри Диксон, изменив облик, переезжал сюда под вымышленным именем. И поскольку в эти дни здесь обосновался мистер Флеммингтон из Олбани, значит, затевалось нечто необычное.

Через три дня после того, как его имя занесли в журнал гостей, то есть через два дня после посещения виллы «Юпитер», Гарри Диксон, превратившись в миллионера-янки, расположился в оранжевой гостиной, одной из самых секретных в гостинице. Он только что отужинал и, похоже, кого-то ждал, наслаждаясь выдержанным ледяным кюммелем.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — тихо сказал детектив.

В комнату с улыбкой вошел директор отеля Маркус Барнстейпл.

— Придется немного подождать, мистер Диксон, — так же тихо произнес вошедший. — Дело весьма непростое, вы сами знаете это.

— Ничего нового, Маркус?

— Есть новости, мистер Диксон. Со вчерашнего дня на улице почти напротив отеля появилась новая торговка апельсинами.

— Как она выглядит?

— Старая и грязная, но на самом деле молодая и очень красивая. Хотите взглянуть на фотографии?

Гостиница «Голубой орел» имеет столь же хорошо оборудованную фотолабораторию, как и крупная газета Флит-стрит.

Барнстейпл протянул сыщику небольшой черный бумажник, и тот извлек из него несколько снимков. На первых была запечатлена старая торговка овощами рядом с тележкой, на которой высились пирамиды апельсинов и орехов. На других фотографиях силуэт ее странным образом изменился. Фотограф умело обработал снимок — лохмотья исчезли и появились новые одежды. Сгорбленная фигура выпрямилась, а лицо преобразилось.

Гарри Диксон улыбнулся.

— Мои поздравления, Маркус! Отличная работа…

— Вы ее знаете?

— Еще бы… Она называет себя Эвриала Эллис. На мой взгляд, самая красивая женщина в Англии.

— Так же считают и на Даунинг-стрит. Но интерес к ней проявляется не только из-за красоты?

— Конечно, хотя она и не шпионка. Эти фотографии видели в Скотленд-Ярде?

— Да… Шеф заинтригован. Он скоро придет. Он считает, что вы напали на интересный след…

— Вполне возможно, — пробормотал Гарри Диксон. — Это все?

— Наш бой Брукер купил у нее апельсины. Они немножко побеседовали и вроде сдружились…

— Надеюсь, Брукер в точности пересказал вам содержание беседы?

— Конечно. Торговка не задавала вопросов о гостинице, но спросила, хорошо ли он зарабатывает. Она сказала, что у нее есть двадцатилетняя дочь, очень красивая, и если он желает, она познакомит его с ним.

— Ладно… Брукер действовал согласно моим инструкциям?

— Точь-в-точь. Он сообщил торговке, что обвенчан и что его будущая супруга ревнива, как тигрица, но добавил, что у него есть кузен, также работающий в «Голубом орле», четыре месяца назад порвавший с девушкой, на которой собирался жениться и который с радостью познакомится с вышеозначенной красоткой.

Лжестаруха спросила:

— Чем занимается ваш кузен в гостинице?

Брукер ответил:

— Слуга на этаже.

— Надеюсь, он хорошо зарабатывает и является серьезным человеком? — задала второй вопрос торговка.

Брукер принялся восхвалять достоинства своего кузена, некоего Майка Сондерса. Торговка пришла в восхищение, и вечером Сондерс отправится с Беллой Смитерс — так зовут девушку — в кино. Она назначила ему свидание под часами на Людгейт-Хилл. На ней будет белый плащ с крупной красной розой на отвороте. Все идет согласно вашим планам, мистер Диксон… А вот и шеф…

В комнату вошел седовласый человек, пожал руку Маркусу, и тот незаметно исчез. Вновь пришедший сел за столик сыщика.

Сэр Хэмфри Доул был очень важной персоной.

Хотя он занимал один из самых высоких постов в полиции метрополии, на дверях кабинетов таблички с его именем не было. К тому же сэр Хэмфри редко сидел на месте — сегодня был на континенте, завтра «Летучий шотландец» уносил его на окраину Шотландии, потом он внезапно собирал чемоданы и отправлялся в Америку. Он руководил отделом розыска международных преступников и работал в тени, но обладал удивительной энергией.

— Надеюсь, ваше отсутствие на Бейкер-стрит не очень вас опечалит, — сердечно начал он. — Похоже, вы не очень уверены в завтрашнем дне, если расположились в «Голубом орле»!

— Вы правы, — глухо ответил детектив. — Пока я не знаю природы опасности, предпочитаю предельную осторожность.

Урок бедняги Олбина Рендерса вполне нагляден в занимающем нас деле. Его тело уже эксгумировали?

— Даже произвели второе вскрытие. Очень любопытные результаты. Труп разлагается частично, разложение не трогает тех органов, которые странным образом окаменели, что было отмечено и ранее. Во внутренностях обнаружены следы неизвестных ароматических веществ — их впрыснули кроликам и свинкам — тех поразило непонятное оцепенение. Кроме того, животные изменили привычки и нравы. Кролик отказывается от растительной пищи и с удовольствием пожирает мясо. Свинка проявляет необычную агрессивность.

— Другими словами, произошла смена «личности», — кивнул Диксон.

— Именно так. Что касается ликера, который вы передали для анализа, то он обладает теми же качествами, что и вещества, найденные в теле бедняги Рендерса.

— Через две недели, быть может, три… — мечтательно пробормотал Гарри Диксон.

— Что произойдет? — с любопытством осведомился сэр Хэмфри Доул.

— Не знаю… Пока не могу четко сформулировать свою мысль. Простите, так бывает…

Сэр Хэмфри улыбнулся и наполнил свою рюмку кюммелем.

— Ваше здоровье! Надеюсь, этот напиток действует не столь странным способом, как ваша таинственная мускусная смесь.

— К счастью, уверен в этом, — засмеялся Гарри Диксон. — Чем закончилось расследование по делу Рендерса?

— Ничем… Он вел самую обычную жизнь.

— Как, например, постоянно покупал свежую рыбу? — спросил детектив.

Сэр Хэмфри оттолкнул свою рюмку и с откровенным удивлением глянул на сыщика.

— Как вы сказали? Но это же чистая правда, Диксон! В последние дни жизни Рендерс покупал много свежей, даже живой рыбы. Это обошлось ему в приличную сумму! У вас есть какой-то вывод?

— Пока ничего конкретного, — ответил Гарри Диксон, — поскольку с выводами не стоит спешить, сэр. В этом деле столько странностей и неясностей, что заранее нельзя сказать, куда оно нас заведет.

— Однако у вас есть идея, если не уверенность, — настаивал сэр Хэмфри.

— Идея?.. Быть может!.. Есть и уверенность в существовании опасности, хотя природа ее мне неизвестна. Именно поэтому я стал временным пленником «Голубого орла», где меня охраняют от неожиданных преступников, лучше, чем русского царя во дворце во времена его славы и величия.

Сэр Хэмфри достал записную книжечку и перелистал ее.

— Некоторые сведения о Мэтьюсе Ярнсе и Эвриале Эллис, — сказал он. — Ничего необычного. Доктор истории искусств в Кембриджском университете, Мэтьюс Ярнс долго путешествовал по Греции, женился там на юной девушке из Неокастро по имени Джорджина Настакидес, с которой вернулся в Англию, но вскоре расстался, хотя и не развелся. Три года назад мисс Эвриала Эллис, дочь живущей в Греции англичанки, приехала сюда к своей двоюродной сестре Джорджине. Они живут на известной вам вилле «Юпитер». Но служащий отдела гражданского состояния Хомертона не блещет ни умом, ни административным рвением. Лейтенант полиции отличается тем же. Известно, что Джорджина больна и не показывается на людях. В Хомертоне известна только мисс Эллис, ведущая замкнутый образ жизни. Сестры живут в достатке и не имеют долгов. Вы знаете, что среднему англичанину этих сведений достаточно, чтобы вынести суждение о здоровом моральном облике любого человека.

— Я не ждал иного от вашей службы информации, — кивнул Гарри Диксон. — Остальное должны сделать мы, вернее, я, сэр.

Сыщик сунул руку в карман и достал фотографии, которые передал ему Барнстейпл.

— Диксон, — воскликнул сэр Хэмфри, глянув на мисс Эллис в облике старой торговки, — кто эта женщина на самом деле?

— Посмотрите внимательно на фотографии, сэр, и напрягите память, — отмахнулся детектив.

Лоб шефа наморщился, и он пробормотал:

— Мне знакомо это лицо, но я не могу пока назвать имя… Дайте подумать… — вдруг Доул испуганно воскликнул: — Леди Рокк! Боже, Диксон, это же супруга Натаниеля Рокка!

— Она самая, — сдавленным голосом произнес сыщик. — Какие новые несчастья обрушатся на наш бедный мир?

— Когда вы идентифицировали мисс Эллис с леди Рокк, поняв, что это одно и то же лицо?

— С первых минут встречи, — ответил Гарри Диксон. — Лицо ее не изменилось, но изменился облик. Леди Рокк была величественна, а мисс Эллис сама грация и юность. Быть может, смена личности меняет человека лучше, чем самый умелый грим. Я бы попался, не будь Натаниеля Рокка!

Сэр Хэмфри мечтательно уставился на люстру.

— Рокк… — прошептал он. — Не забывайте, что он баронет и имеет право носить имя лорда Мангроува. Однако всегда предпочитал пользоваться короткой и жесткой фамилией своих предков.

— Сэр Хэмфри, — вдруг спросил детектив, — в чем вы, как представитель английского правосудия, обвиняете лорда Мангроува?

— Вы задали прямой вопрос, — ответил сэр Хэмфри. — В настоящее время правосудие не может выдвинуть против Мангроува никаких обвинений, но несколько веков назад его сожгли бы как колдуна. Он написал интересные труды по каббале, черной магии и гримуарам. Только он, как утверждают оккультисты, дал приемлемое толкование знаменитой книги «Премудростей царя Соломона». Я мало разбираюсь в этой писанине, но знаю, что все, кто занимается чернокнижием, либо кретины, либо опасные люди. Натаниель Рокк — один из них.

— Вы знаете, где он сейчас?

Доул пожал плечами.

— После развода лет семь назад он исчез. Думаю, уехал за границу, где часто жил. За два года общения с высшим лондонским светом он вызвал настоящую бурю ужаса.

— Дела давно минувших дней, но я помню о них, — сказал Гарри Диксон. — Невозможно находиться в присутствии этого человека, чтобы не почувствовать через некоторое время беспричинного животного ужаса. Кое-кто из его близких покончил самоубийством. Говорили, что из любви к леди Рокк, что весьма возможно, но мне кажется, из-за дикой ревности лорд Мангроув подтолкнул их к роковому поступку с помощью какого-то тайного могущества.

— Возможно. Однако такие утверждения будут с иронией, если не с возмущением отвергнуты любым судом.

Они замолчали. Сэр Хэмфри снова наполнил рюмку и выпил кюммель одним глотком. На его лбу и висках появились крупные капли пота.

— Что с вами, сэр? — тихим голосом спросил Диксон.

— Ничего… Недомогание… Вам не кажется, что вечер очень душный?

— Нет, напротив… Внезапно похолодало, а радиаторы едва нагреты, — медленно выговорил детектив.

— Тогда давление, — пробормотал сэр Хэмфри. — Черт подери… Сердце схватило.

— Сэр Хэмфри, — Гарри Диксон посмотрел собеседнику прямо в глаза, — вы испытываете страх!

— Вы правы! Мне страшно!

— Это меня не удивляет, — еще более глухим голосом продолжил детектив, — страх берет и меня.

— Вас, Диксон? Что значит…

Детектив внезапно встал.

— Значит, Натаниель Рокк находится рядом, в этом вроде надежно охраняемом доме! Значит, враг проник в крепость! Значит, нам не гарантирована безопасность даже в «Голубом орле», нашем последнем оплоте!

— Замолчите, — взмолился сэр Хэмфри. — Ужасная перспектива!

— Ужасная, согласен, потому что на нас действуют неведомые психические волны. Но не принимайте ситуацию всерьез!.. Я считаю, что в этом наше спасение, — сэр Хэмфри удивленно глянул на Диксона. — Думаю, Рокк интересуется не нами, а своей бывшей супругой, которую ненавидит с той же силой, с какой любил. Если он здесь, то только для того, чтобы расстроить планы Эвриалы Эллис.

— Но где же он?! — воскликнул сэр Хэмфри. — В «Голубой орел» попадают лишь люди, могущие предъявить «белую лапку». Вам это хорошо известно!

— Кто говорит об этих людях! — возразил детектив. — В настоящее время в гостинице всего три постояльца. Один из них я, за двоих остальных готов поручиться.

— Персонал?

— Специально подобран… Не теряйте времени на пустые подозрения!

— Вы, мистер Диксон, говорите загадками, — занервничал шеф. — Еще немного, и я поверю в ваши истории с черной магией.

— А жаль, — сурово ответил детектив, — что никто в мире, кроме меня, наверное, не принимает всерьез эту отвратительную науку.

— Мне кажется, вы знаете больше, чем хотите сказать.

— Я знаю не больше вашего, но ищу с почти полной уверенностью, что найду, — так часто и случается.

— Думаю, на сегодня мы выговорились, — с едва заметным раздражением в голосе сказал сэр Хэмфри.

— Нет, еще не все… Надо дождаться часа, когда закроются кинотеатры.

— Вернемся на землю.

— Действительно, вернемся на землю, а вернее, в Лондон, в Ковент-Гарден, в «Голубой орел», где я с нетерпением жду отчета некоего Майка Сондерса, слуги. Этот вышколенный слуга не кто иной, как мой ученик, славный и бесстрашный Том Уиллс.

— Слава богу! — воскликнул сэр Хэмфри. — Узнаю прежнего Гарри Диксона.

— Волна ужаса ушла, не так ли? — тихим голосом заметил детектив.

— Вы правы… Я как-то забыл об этом…

— Счастливый человек… Однако появился материал для размышления о Рокке и его могуществе.

Хэмфри Доул безмятежно пожал плечами.

— Это — ваше дело, Диксон. Ищите и обрящете. Вы сами сказали об этом.

В дверь постучали.