Том Уиллс, он же Майк Сондерс, уже четверть часа расхаживал по мрачной Черч-Ярд, доходя до угла Людгейт-Хилл, но так и не видел белый плащ с красной розой.

Было сухо и холодно, и молодой человек дрожал в легоньком пальтишке. Затянутый в слишком новый костюм, он походил на юного фата.

К счастью, публичный оратор, принадлежащий к Армии спасения, скрасил ожидание молодого помощника сыщика.

Идет дождь или дует пронизывающий ветер, но подобные ораторы всегда находят снисходительную публику в Лондоне. Забыв о клиентах, ждущих заказ, вокруг них замирают рассыльные; их слушают девицы с растрепанными волосами; внимательную группу обычно дополняют несколько равнодушных томми.

Том десятки раз слышал одни и те же речи с пламенным финалом и не обращал на них внимания, предпочитая разглядывать толпу, психология которой позволяет детективу собирать полезную жатву. И вскоре обратил внимание на старика в широкой пелерине, который, расталкивая людей локтями, пробрался в первые ряды слушателей. Со спины мужчина не представлял ничего особенного, но Том заметил, что старик почти не слушал краснобая. С каждой минутой старый джентльмен становился все более нетерпеливым, бросая быстрые взгляды в сторону Людгейт-Хилл.

Поскольку Том поглядывал в том же направлении, у него вдруг возникла странная мысль, что старикан поджидал тот же самый белый плащ с красной розой. Никаких доказательств не было. Но инстинкт не обманешь.

Он решил обратить пристальное внимание на незнакомца. Обошел группу слушателей, чтобы заглянуть старику в лицо.

Помощника Гарри Диксона поразила, если не напугала странная деталь. Лицо его словно изваяли из светлого мрамора. Оно отличалось невероятной бледностью. Огромный лоб сиял, как полированная слоновая кость, а намеренно опущенный взгляд не отрывался от скамьи, на которую взгромоздился оратор.

Вдруг человек поднял голову, и Том Уиллс словно ощутил удар электрического тока — на него уставились громадные бесцветные, мрачные глаза с пустым взглядом… Мертвые глаза.

Молодой человек отвернулся, ощутив недомогание, словно из этих безжизненных глаз струилась злокозненная волна.

Оратор произнес последние слова, спрыгнул со скамьи, пожелал слушателям доброй ночи и отправился сеять добро среди других. Через несколько секунд группа людей рассосалась. Черч-Ярд опустел, остался только невозмутимый бобби, застывший на углу паперти.

Том Уиллс, раздраженный ожиданием, медленно двинулся к перекрестку с Кэннон-стрит, как вдруг решил проверить, куда направился старик в пелерине.

К своему удивлению он заметил, что тот с предосторожностями обошел колонну Морриса на углу Людгейт-Хилл, и вдруг исчез.

Заинтригованный Том Уиллс фланирующей походкой приблизился к колонне.

На самом верху колонны висела мощная лампа, освещавшая небольшой кольцевой тротуарчик и оклеенную афишами невзрачную тумбу.

Молодой детектив никого не заметил. Однако при столь хорошем освещении должен был видеть, куда делся старик со зловещим лицом.

И вспомнил, что колонны Морриса внутри пусты и служат для хранения дворницкого инвентаря. Неужели странный джентльмен спрятался внутри? Наверное, он так и поступил, хотя ведущая внутрь дверь запиралась на ключ. «Но дверь открывается перед тем, кто этого хочет», — сказал про себя Том Уиллс. И решил, что старик спрятался в ожидании кого-то или чего-то внутри колонны.

Пригляделся и заметил, что дверь чуть-чуть приоткрыта. Он угадал — мужчина прятался в узком закутке.

То ли ведомый инстинктом, то ли по причине молодости, но Том совершил нечто неожиданное.

Работавшие здесь целый день мостильщики оставили тяжелые булыжники и бордюрные камни из гранита. Один из них лежал рядом с дверцей.

Том ленивым шагом приблизился, внезапно нагнулся, схватил тяжелый камень и перекинул его к дверце. Та плотно захлопнулась — камень держал ее лучше замка.

Изнутри донесся глухой вскрик — молодой человек усмехнулся. Догадка его оказалась верна. И тут же пожалел о проделке — в пяти шагах от него стояла стройная девушка в белом плаще с красной розой на отвороте. Лицо ее скрывала тонкая вуалетка.

— Мистер Сондерс? — осведомилась девушка приятным голосом.

— Мисс Белла Смитерс? — в свою очередь спросил Том Уиллс, приподнимая шляпу.

— Занимаетесь спортом? — с иронией спросила его новая знакомая.

Поскольку молодой человек не любил лгать, он в малейших деталях пересказал, какую шутку сыграл с джентльменом с мраморным лицом.

— Простите, — пробормотал он, — но я остался проказником и боюсь, еще долго останусь им. Надо освободить беднягу…

К его величайшему удивлению, девушка схватила его под руку и увлекла прочь.

— Не делайте этого, — сказала она, — этот мерзкий тип заслужил наказание. Пусть пошумит, какой-нибудь бобби освободит его и составит протокол за взлом двери общественного помещения.

Том Уиллс посмотрел на спутницу — под голубой вуалью подрагивали алые губы, дрожала и рука, лежавшая у него в ладони.

— Простите, что заставила вас ждать, — продолжила Белла Смитерс, — но я работаю машинисткой, и хозяин задержал меня, чтобы закончить переписку. Боюсь, что уже слишком поздно идти в кино. Фильмы давно начались… Быть может, выпьем по чашечке чая, мистер Сондерс?

— Прекрасно, — обрадовался молодой человек, — пойдем к Брэдди на углу Людгейт-Сиркус. Туда ходят журналисты с Флит-стрит. У меня есть друзья среди них…

Она похлопала его по щеке и засмеялась.

— Противный мальчишка… Вы забываете, что, если темнота в кинозале благожелательна для общения джентльмена и дамы, то яркий свет таверн губителен для репутации девушки. Тем более таверна журналистов. Нет, нет, мистер Сондерс, сегодня вечером вы будете моим гостем…

— Ну ладно, — согласился молодой человек. — Готов познакомиться с вашей мамой, которую только мельком видел через шторы «Голубого орла», где работаю слугой на втором этаже.

— Вы не встретитесь с мамой, — расхохоталась мисс Белла, — поскольку она живет далеко на окраине. И когда я задерживаюсь в Лондоне, как сегодня вечером, то прошу убежища у одной из подруг, которая работает ночной телефонисткой. У меня есть ключ от ее квартиры. Это недалеко, в Чипсайде. Идем?

Том Уиллс согласился с энтузиазмом молодого гуляки, предвкушающего приятное приключение.

Они быстрыми шагами двинулись по мостовой, звеневшей под ногами из-за ночной изморози, и вскоре вышли на поперечные улицы Чипсайда. Мисс Белла свернула в широкую подворотню с открытыми воротами и поднялась по угловой лестнице, едва освещенной слабенькой лампой.

— Квартира Мод находится в задней части здания, — объяснила девушка. — Она выходит во двор, поскольку квартплата здесь высока. Квартирка уютна и со вкусом обставлена.

Проведя гостя по скупо освещенному лабиринту коридоров и лестничных площадок, Белла Смитерс открыла дверь и повернула выключатель. Зажегся матовый плафон, осветив элегантную столовую.

— У Мод я как у себя дома, — заявила Белла, сбрасывая плащ и шляпку из серого фетра.

Том Уиллс едва удержался от восхищенного восклицания — его спутница была очень красива. Она заметила его реакцию, улыбнулась и удовлетворенно погляделась в зеркало над камином.

— Будьте умником и ждите меня, — сказала она. — Я загляну в кухню, чтобы вскипятить чайник и сделать сэндвичи. Какие? С окороком, с сыром, с ростбифом? Мод у нас любительница поесть, и у нее хорошие запасы.

— Отведаю всего понемножку! — сказал Том Уиллс. — Но готовьте побыстрее, поскольку мне хочется поболтать с вами. Вы невероятно красивы, мисс Белла!

— Уже комплименты? Сначала пообщайтесь со мной, поскольку моя дорогая мамаша говорит, что у меня отвратительный характер. Чтобы ожидание не показалось вам долгим, я налью вам ликера… Он превосходен…

Взяла с буфета графин и наполнила хрустальный бокал золотистой жидкостью, пахнущей пряностями и сахаром, потом исчезла через боковую дверь.

Том Уиллс отпил один глоток, потом второй и, наконец, опустошил весь бокал — ликер действительно был превосходным.

Он слышал, как Белла гремит в кухне чашками, потом ему показалось, что свет стал ярче и начал слепить его.

Он закрыл глаза, с трудом разлепил веки, снова опустил их и застыл в кресле, откинув голову на спинку, грудь его ровно вздымалась.

Свет на потолке погас.

— Войдите! — сказал Гарри Диксон.

Мистер Барнстейпл, директор «Голубого орла», вошел с привычным поклоном.

— Майк Сондерс вернулся. Он немедленно поднялся в свою комнату и, похоже, находится под мухой.

Гарри Диксон удивился, поскольку знал, что его ученик не относится к любителям спиртного.

— Должен заметить, сэр, — продолжил хозяин гостиницы, — что на Майке Сондерсе другие ботинки с более толстой подошвой. Входя в гостиницу, он не курил папиросу, которой в качестве пароля пользуются свои люди.

— А! — Лицо Гарри Диксона изменилось.

— В остальном отличий нет, — закончил Барнстейпл.

— Надеюсь, Брукер выполнил свою миссию? — спросил детектив, в голосе его звучало легкое беспокойство.

— Будьте спокойны, сэр, — ответил Барнстейпл. — Брукер — прекрасный специалист по слежке. Я не сразу предупредил вас, потому что телефон зазвонил как раз в тот момент, когда лже-Сондерс поднимался по лестнице. Брукер сообщил, что нашел вашего помощника спящим в меблированной квартире в Чипсайде. Ее два дня назад арендовала молодая персона, утверждавшая, что работает телефонисткой. Том Уиллс спит, как младенец, и Брукер не стал его будить, а привез сюда на автомобиле.

Гарри Диксон протянул руку мистеру Барнстейплу.

— Отличная работа. Рад, что сэр Хэмфри Доул может слышать мои слова. Теперь, оставьте нас. У нас с сэром Хэмфри важное дело… Итак, — продолжил детектив, оставшись наедине с шефом, — один из наших врагов проник в наше убежище, да еще в облике Тома Уиллса, который весьма удивится, узнав об этом. Погасим свет и подождем…

Люстра погасла, однако комната не погрузилась в полную темноту.

Осветились два угловых зеркала, и в них появились лестница гостиницы и коридоры на этажах. Одна из тайных особенностей гостиницы «Голубой орел» — из помещения, занятого Гарри Диксоном и называемого «наблюдательной комнатой», можно было, благодаря умелой расстановке зеркал, видеть все, что происходило в здании.

Сэр Хэмфри уселся рядом с детективом.

Через несколько мгновений темная фигура тенью выскользнула из комнаты Майка Сондерса.

— Прекрасная маскировка, — восхищенно пробормотал Гарри Диксон. — Еще немного и я бы тоже попал на крючок.

Лже-Том бесшумно двинулся вдоль стены, бросая подозрительные взгляды по сторонам. Оказавшись на лестничной площадке, извлек из кармана странный аппарат и укрепил его на лице.

— Противогаз, — шепнул сэр Хэмфри.

— Похоже, — согласился Гарри Диксон.

До этого незваный гость колебался, куда идти. Но, надев маску, решительно направился в глубь коридора, где находились ванные комнаты.

— Думаю, речь идет скорее о детекторе, а не о противогазе, — заметил детектив.

— А что надо отыскать? — удивился сэр Хэмфри.

— Запах, излучение, волну?..

Странный гость не открыл ни одной двери, но в конце коридора привстал на цыпочки и дотянулся до небольшой ниши, где поблескивала запасная керосиновая лампа. Человек взял лампу, задул ее и спрятал под одеждой.

— Славная малышка! — тихо рассмеялся Гарри Диксон.

— Вы сказали?

— Я сказал «славная малышка», потому что мисс Эллис — это она прогуливается в облике Тома Уиллса — работает на нас. Знаете, что она забрала?

— Скажите, — пробормотал сэр Хэмфри.

— Излучатель волн ужаса! — убежденно ответил Гарри Диксон. — Только теперь я сообразил, что лишь по вечерам, когда зажигается запасная лампа, нас охватывает беспричинный ужас! В общем, ничто не ново под луной! Некоторые экзотические травы, как, например, разновидность африканского репейника, размолотая в порошок и смешанная с керосином лампы или воском свечи, выделяют опасные субстанции, не имеющие никакого запаха и действующие на некоторые отделы мозга, рождая страх… Страх, иногда приводящий к смерти!

— Но в таком случае все в гостинице должны были испытывать ужас?

— Вовсе не обязательно! Некоторые из этих адских порошков действуют лишь на тех, кто прошел первичную обработку, например, выпив некую смесь, способствующую восприятию волн. Как вам этот кюммель?

— Неплохой… Я ощутил привкус пряностей, довольно приятный, но его нет у настоящего кюммеля!

— Вот так!

— Значит, в доме есть сообщник? — обеспокоено воскликнул сэр Хэмфри. — Ваши подозрения очень серьезны, Диксон!

— Не думаю, — ответил детектив. — Тот, кто подмешал порошок ужаса к керосину лампы, мог добавить снадобье в бутылку кюммеля, стоявшую на буфете курилки. Если проведете расследование, то узнаете, что вчера или позавчера в доме работал сантехник или электрик. И обнаружите, что этот рабочий заменял другого — несколько банкнот помогли провести подмену.

— Но зачем подмешивали снадобье в кюммель?

— Потому что мистер Флеммингтон, остановившийся в «Голубом орле», пьет его по вечерам!

— Значит, целью были вы?

— Пока да!

— Почему?

— Чтобы помешать планам мисс Эллис…

Лже-Том, за которым детектив и сэр Хэмфри продолжали следить через угловые зеркала, добрался до двери в сад.

— Он смоется! — воскликнул сэр Хэмфри. — Надо его арестовать!

— Вернее ее… — со смехом поправил его Диксон. — Ничего не делайте, сэр. Сейчас мисс Эллис нужнее нам на свободе, чем в тюрьме…

Тень исчезла.

Гарри Диксон позвонил, и мистер Барнстейпл явился на призыв.

— Разбудите Тома Уиллса, если сможете, и пришлите сюда.

Через полчаса обалдевший и разъяренный Том Уиллс, ощущая тяжесть в голове, пересказал свое приключение.

— Такая красивая женщина! — простонал он в заключение.

— Ба! Вы лучше сработали во сне, — утешил его учитель. — А теперь пойдем посмотрим, что происходит в колонне Морриса на Людгейт Хилл.

Дверь была выломана, а бордюрный камень отброшен в сторону.

Том Уиллс, направивший луч фонарика в закуток, принюхался и воскликнул:

— Фу, что за запах…

Он наклонился к темному предмету и вдруг отшатнулся, поскольку тот вдруг задергался.

Это был портфель из черной кожи, который ученик сыщика открыл с величайшими предосторожностями, опасаясь, что ему в лицо вцепится разъяренная кошка. Кошка в портфеле не пряталась. В нем лежали живые, извивающиеся карпы.