– Вот вам и ответ на наш вопрос. Молодец, Борис, быстро сообразил. Камушки спрятать и провезти легче, чем деньги, хитер Сидорчук, очень хитер. Но проверять все равно надо. Максим, открывай ноутбук, поищи, когда впервые в прессе появилась информация о выставке в Тригорске. Капитан Головкин, телефон дружка Сидорчука на прослушку. Его самого тоже будем слушать, то есть снимать информацию со стекол квартиры. Для этого загоним джип подальше в один из дворов.

– Лучше мою «Ниву», – предложил Алексей. Джип слишком заметен.

– Годится.

– Андрей Петрович, я нашел, – произнес Забелин. Газета «Деловые ведомости» писала: в Москве с успехом проходит выставка «Бриллианты России», ее посетило уже, ну это неважно. Вот, гости и жители курортного Тригорска смогут на ней побывать через два месяца. Я только не понял, зачем слушать этого майора дома. И так понятно, что он собирается брать бриллианты.

– Мы на 99 процентов в этом уверены, а должны на все сто. Для этого нам нужен всего один телефонный звонок и разговор за бутылкой. Представьте себе, что Сидорчук совершенно случайно узнает, что выставка будет проходить не в галерее, а допустим в музее. Его действия?

– Звонок другу, приглашение выпить, чтобы еще раз уточнить, – ответил Комаров.

– А как майор получит информацию о переносе выставки? – спросил дед.

– От двух дамочек, которые между собой болтают и собираются взглянуть на бриллианты, – засмеялся Алексей. Только как их к Сидорчуку подвести?

– Гриша, – обратился к капитану Головкину генерал, – что-нибудь известно о его привычках, пристрастиях, куда ходит, где бывает?

– Он очень любит оперетту, не пропускает ни одной премьеры. У нас говорили, что его жена – бывшая артистка кордебалета.

– Максим.

– Я понял, – и Забелин застучал по клавиатуре. Есть, завтра премьера «Марицы». А если майор пойдет в другой день?

– Нет, – уверенно сказал Головкин. Ему нравилось всем рассказывать, что он был в театре, кого из градоначальников там видел, как одеты их жены, с кем здоровался. Ну а все значимые лица обычно смотрят спектакль в первый день премьеры. Я не думаю, что Сидорчук изменил своей привычке.

– Отлично. Я сейчас сделаю один звонок. Анечка, завтра в театре премьера «Марицы», вы не хотите с Гелей послушать оперетту? Нет, только вдвоем, и только завтра. Вот и умница, что поняла. Билеты сможете достать? Ну что, – потер лицо Веселов, этот вопрос мы решили, теперь переходим к главному.

В это время раздался негромкий стук в дверь.

– Андрей Петрович, – разрешите, я открою, – подхватился Степан Иванович.

В кабинет вошла полная женщина с подносом, на котором стояли стаканы с чаем и тарелка, накрытая белой салфеткой.

– Ух, ты, – улыбнулся генерал. Я так понимаю, что это наша Клавдия Ивановна, вот спасибо, чай нам будет очень кстати. А пирожки сами пекли?

– Кто же еще. У меня к вам, Андрей Петрович, разговор есть про хозяйственные дела, так я к вам потом зайду.

– А чего откладывать, за чаем и поговорим. Вы присаживайтесь, не стесняйтесь.

– Я чего надумала, вы с ребятами все время на работе, когда на обед выскочите, а когда и не успеваете. Одними бутербродами перебиваетесь. Может, я буду вам еду готовить, супчики, борщи, вторые блюда, салатики какие. В сторожке, где мой Степан Иванович жил, кухонька есть, газовая плита, духовка хорошая.

– Андрей Петрович, классная идея, – загорелся Дубинин. Устроим там столовку, с зарплаты сбросимся и голова не будет болеть, где чего перехватить.

– Клавдия Ивановна, а вас это не затруднит? – спросил Веселов.

– Чего ж тут трудного. Сколько вас тут, а я поварихой в столовой работала, и ничего, справлялась. Вы не волнуйтесь, я все успею, и еду приготовить, и свои главные обязанности выполнить.

– Хорошо, вы тогда с Алексеем посчитайте, сколько в среднем будет стоить обед и ваши труды.

– Да какие там труды, мне ж это только в радость. И еще, можно мы с дедом на заднем дворе землю вскопаем, грядки поделаем, чтоб лучок, чесночок, морковку, зелень всякую посадить. Все будет свое, свежее и стоимость обеда удешевит.

– Клавдия Ивановна, золотая вы наша, нам просто повезло с вами. Делайте, что считаете нужным, – засмеялся Веселов.

– Вот и хорошо, давайте, ребятки, ваши стаканы, не буду вам больше мешать.

Когда за Клавдией Ивановной закрылась дверь, Комаров, улыбаясь, спросил, – дед, где ж ты такую женщину откопал?

– Глаз старого разведчика наметан. Она у меня бедовая казачка, и в нашей работе лишней не будет.

– Возвращаемся к нашим баранам, то есть к Сидорчуку, – произнес Веселов. Когда и как состоится ограбление? Давайте навскидку, у кого какие идеи?

– Внаглую, средь бела дня, когда полно людей и охраны он не решится, – заметил Забелин.

– Согласен. А ночью?

– Возможно, но не факт, – ответил Комаров. Охрана установит видеокамеры, будет отслеживать все подходы очень внимательно.

– Самое паршивое то, что мы не знаем, как вообще охраняются подобные выставки. И свои секреты их служба безопасности ни за что не откроет, – сказал генерал.

– Разрешите, – прорезался голос капитана Головкина. Это может знать директор галереи, возможно не в деталях, но все-таки. У нас уже экспонировались и золотые изделия и серебряные, думаю, что система их охраны схожая.

– Молодец, капитан, хорошую идею подал, – обрадовался Веселов. Сможешь, встретиться с директором и все выяснить?

– Постараюсь.

– Борис, ты тоже поговори с Наташей, может, она что подскажет, все-таки не один год работает в ювелирном магазине. Цепляйтесь за самую маленькую деталь, любую мелочь, пригодится все. Максим, пошарь по сайтам, может, что надыбаешь. Я тоже по своим каналам разведаю. Встречаемся завтра, как всегда в девять. Все свободны.

– А как же мы с дедом? – слегка обиделся Алексей.

– А вы поступаете в распоряжение Клавдии Ивановны. Она вам найдет работу, – рассмеялся Веселов.

– Алеша, – у вас всегда так проходят совещания? – спросил Головкин, когда они вышли из кабинета.

– Что ты имеешь в виду?

– Без напряга, накачки, предупреждений и всего такого?

– Всегда. Андрей Петрович считает, что «все такое», никакой пользы не приносит, а только тормозит полет мысли и препятствует рождению идей. А если человек без накачки не может работать, то ему нечего у нас делать.

– И вместе обсуждаете детали операции?

– Обязательно. Сначала с ребятами, а потом с ним. При этом, Веселов требует обоснования наших соображений, ты же сам слышал. Он ведь не только руководит, но еще и учит. Но когда брали стрелкА, там было не до разговоров. Генерал только указал, кому, где стоять и что делать, а мы уже выполняли его команды.

Утро в отделе началось с совещания у генерала.

– Алексей, не раскрывай рот, про Прошу потом, – улыбнулся Веселов.

– А чего, Андрей Петрович, смех способствует хорошему настроению и продуктивному мышлению. Во, я уже как попугай в рифму заговорил.

– Ну ладно. Недавно наши дамочки по скайпу общались с Полин и представили Прошу. Он сначала ей сделал комплимент, – Полинка, ты картинка, а закончил в своем репертуаре, заорав, – Полька – дура, где фигура. Эстет, блин, – рассмеялся со всеми генерал. Ну, что настроились на продуктивное мышление, тогда поехали. Головкин, докладывай.

– Информация скудная: удалось узнать, что две видеокамеры устанавливают у центрального входа, одну – у служебного, три – в самой галерее. Охрана находится среди посетителей выставки.

– Борис, что у тебя?

– Наташа сообщила, что во время транспортировки большой партии бриллиантов их помещают в лотки, которые складывают в деревянные ящики, обшитые цельным куском ткани. Перевозят на спецавтомобилях с охраной.

– Григорий, куда обычно подъезжают машины с экспонатами?

– К служебному входу, он находится с торца здания, вокруг деревья и кустарники, это же парк. Да, там есть небольшое крыльцо, к нему ведут пять ступенек.

– Андрей Петрович, мне кажется, что это самый удобное место для похищения бриллиантов, – сказал Комаров. Поднимаясь по ступенькам, грузчик замедляет ход, в этот момент из-за кустов выскакивают шустрые ребята, вырывают ящик и убегают.

– Их преследует охрана, которая стреляет, – осторожно заметил Забелин.

– Да, что-то здесь не складывается, – задумчиво сказал Веселов. Чует мое сердце, что Сидорчук придумал фишку, а какую, не пойму.

– Он должен как-то отвлечь охрану, чтобы она не сразу погналась за преступниками, – предположил Степан Иванович.

– Согласен. Только как? Вечером идем в парк и отсматриваем все подходы к галерее.

– Почему не днем? – спросил Алексей.

– Потому что вечером он будет в театре. Я, конечно, перестраховываюсь, но вдруг днем фигурант болтается по парку? Наше появление у галереи его насторожит. Мы ведь его маршруты отследить не можем, вычислит наружку на раз.

Забелин поставил джип возле ресторана, который располагался напротив театра оперетты. – А вот и наши дамочки идут, – улыбнулся он, – выглядят на все сто.

– Максим, дай бинокль, я на них погляжу, – сказал Степан Иванович. Одна в шляпе, а вторая повыше?

– Они, дед.

– Геля, не верти головой, – услышали все голос Анны. Веди себя спокойно, ты ведь в театре, а не на футболе.

– Аня, я его что-то не вижу.

– Значит, он уже в зрительном зале. Пока ты перемеривала шляпы, пока Максим микрофон на них устанавливал, мы немножко задержались. Ничего, в антракте увидим.

– Аня, ты фотографию не забыла?

– Нет, сядем на место, я открою сумочку, и ты еще раз на снимок посмотришь.

– У нас с вами есть свободное время, – можете прогуляться, подремать, – сказал генерал. Примерно через час, Максим, включишь микрофон.

– Давайте перекусим, – предложил Степан Иванович, – моя Клавдия тормозок собрала, боится, что оголодаем.

– Дед, гости к вам еще не приходили? – поинтересовался Забелин.

– Вчера вечером нанесли визит. И дочка и зять. Клавдия – молодец. Потребовала показать документ на дарение дома, на глазах у всех его порвала, потом схватила мое охотничье ружье и как закричит, – убирайтесь, и чтоб больше я вас здесь не видела. Гостей как ветром сдуло. Потом заплакала, но я ее успокоил.

– Крепко успокоил? – засмеялся Алексей.

– Нежно, – улыбнулся дед.

Услышав через микрофон аплодисменты и стук сидений, – Веселов сказал, – внимание, антракт. Сейчас выход наших дам.

– Геля, кажется, это он, идет в буфет. Занимай вон тот столик, я за пирожными.

– Аня, ну зачем ты их взяла, сладкое на ночь – это лишние калории, – громко произнесла Гелена Казимировна.

– Бутерброды с рыбой и икрой какие-то подсохшие, я не решилась.

– Так мы идем на выставку бриллиантов?

– Обязательно.

– Я слышала, что она будет проходить в музее.

– Глупости, в газете было написано, что в галерее, – ответила Анна, заметив, как в их сторону обернулся Сидорчук.

– А вот и не глупости, мне соседка сказала, ее муж в музее работает, уж он точно знает. Вроде бы устроители выставки с галерейщиками в последний момент в цене аренды не сошлись. Да, мне донесли, что у твоего мужа новая секретарша. Говорят, она полненькая, улыбчивая, чай носит, бутерброды, пирожки. В общем, активно обхаживает. Смотри, подруга, как бы она не увела у тебя Андрея.

В джипе все затряслись от смеха.

– Ну, Геля, никак не может без своих выкрутасов, сегодня я ей точно уши надеру, – пробормотал Веселов.

– Гелька, что ты мелешь, – услышали все шепот Анны.

– Так я ж для конспирации, – хихикнула та. Пошли, в туалет заскочим. Мальчики, не слушайте, как мы пукать будем.

Громкий хохот прервало треньканье мобильника Головкина.

– Товарищ капитан, на телефон старшего лейтенанта Горбунова поступил звонок. Мужской голос пригласил его сегодня вечером в гости, тот ответил, что дежурит, они договорились встретиться завтра в 9 утра.

– Что-то рановато для пьянки, – сказал Дубинин.

– Сидорчук торопится, информацию от дамочек получил и забеспокоился. Если место выставки перенесут, ему придется менять план. Алексей, завтра слушаешь встречу друзей. Определил, куда поставишь «Ниву»?

– Мы с Максом выезжали на место, все будет нормально, Андрей Петрович.

– Вот и хорошо. Завтра окончательно уйдет один процент наших сомнений.

Забелин открыл дверь джипа. Наши дамы идут, – что-то случилось?

– Хотим узнать, все ли получилось, – улыбнулась Анна Сергеевна.

– На пятерку, – откликнулся Алексей.

– Андрей, ты не очень на меня сердишься? – с опаской спросила Гелена.

– Я с тобой дома поговорю.

– Тогда мы пошли, – сказала Истомина.

– Куда?

– К галерее, вы же туда сейчас поедете. А мы пешочком прогуляемся, здесь же рядом.

– Ну что ты с ними будешь делать? Все знают, обо всем догадываются, – вздохнул генерал. Поехали.

Подруги подошли к галерее.

– Геля, помнишь, когда-то здесь мы с тобой Муслима Магомаева и Анну Герман слушали. А вот тут была деревянная пристройка, в ней артистические уборные располагались. Стоп, стоп.

– Что?

– А то, пристройку снесли, а дверь, через которую они попадали на сцену, должна остаться.

– Может ее заложили?

– Надо проверить. – Андрей, вы где? – спросила по телефону Анна Сергеевна.

– У служебного входа.

– Идите срочно к нам, мы стоим у противоположного торца здания, пусть Максим фонарь захватит.

Внимательно осмотрев стену, они отыскали едва заметные признаки заложенной двери.

– Надо на нее изнутри посмотреть, – произнес Комаров. Григорий, какая здесь охрана?

– Сейчас один сторож. Выставок нет, особо стеречь нечего. Давайте я сейчас директору галереи позвоню, чтобы он распорядился нас впустить.

Они прошли через длинный зал и поднялись на сцену, закрытую тяжелым занавесом.

– Дамочки, притормозите, не спускайтесь вниз, ступеньки больно крутые, как бы не упали на каблуках, – забеспокоился дед.