Подъемник остановился в подвальном этаже Дворца Правосудия, когда машина Шайна подлетела к зданию и резко затормозила перед ним.

Филлис вышла из кабины лифта в сопровождении агента в униформе. Фары машины Майка осветили ее лицо, и он увидел, что она бледна, но высоко держит свою головку.

Он открыл для нее дверцу.

— Очень мило с твоей стороны, что ты заехал за мной,— проговорила она ледяным тоном.

— Ничто не смогло бы удержать меня, мой ангел, но я должен был участвовать во всех совещаниях.

Филлис вздрогнула и села рядом с ним.

Майк проехал под аркой и выехал на солнечный свет. Он искоса бросил взгляд на Филлис. Она кусала губы и ее подбородок дрожал. Ему показалось, что она вот-вот расплачется, и это испугало его.

— Итак, моя дорогая,— стараясь быть веселым, со смехом сказал он,— ты так до сих пор и не веришь, что тебе может не понравиться играть в детектива?

— Я прошу тебя, Майк! Ты мог бы за это время хоть прийти и повидаться со мной... и не дать мне так беспокоиться о тебе!

— Нет, я должен был бы прямо отвезти тебя домой и хорошенько нашлепать!

Шайн снял одну руку с руля, обнял жену за талию и привлек ее к себе. Машина немного завиляла; но он выпрямил ее левой рукой.

— Ты был прав, милый,— прошептала она совсем тихо.— Я все это несомненно заслужила.

— Ты лишаешь меня удовольствия! Кто же захочет шлепать женщину, которая так легко признает свою вину? Ты разве не можешь защищаться, а?

Легкий смешок сорвался с ее губ, и она положила голову на его плечо.

— О, Майк! Я так тебя люблю!

Шайну нужно было разъехаться со встречной машиной и он несколько отстранился от жены. Потом, когда он уже миновал встречную машину, он ещё крепче прижал к себе Филлис и еще быстрее повел машину.

Когда они подъехали к отелю, оттуда как раз выходила группа людей, а какой-то фотограф делал снимки.

Филлис выпрямилась и подтолкнула локтем своего мужа.

— Посмотри-ка, Майк! Вот мистер Жентри! Что-то ведь в нашем отеле произошло, не так ли?

— Вон, видишь этого дородного господина, который вынужден позировать перед фотографом и на котором надеты наручники? Это не кто иной, как Арнольд Трип, мой ангел, из-за которого у нас произошло столько неприятностей за такой короткий срок.

— Арнольд Трип? Но... Ты хочешь сказать... Это он?.

— Господин с седыми волосами, вон там, на заднем плане, это Буелл Ренслоу, брат Леоры Трип,— продолжал Шайн, не ответив на вопрос Филлис.— Мне кажется, что теперь он сможет позволить себе вести даже роскошный образ жизни, чтобы начисто забыть те. двадцать пять лет, которые он провел в тюрьме. Этот человек определенно оценит свою свободу.

— Но...

— Ты не собираешься прекратить свои расспросы? Ты, видимо, воображаешь, что я стану терять время, отвечая на идиотские вопросы, тогда как я не обнимал тебя целую вечность с позавчера...

— Но...

— Послушай, мой ангел, сегодня вечером мы отправимся обедать в «Роней Плаца», где будем наслаждаться шумом прибоя и любоваться на луну. Вот там-то я и расскажу тебе все.

Майк свернул в маленькую улочку и остановился перед служебным входом в отель. Филлис радостно выпорхнула из машины и огляделась со счастливым видом вокруг. 

— В «Роней Плаца» согласна. Слава богу, мне больше не придется умолять тебя жениться на мне, как в тот прошлый раз.. 

Они прошли служебным ходом до вестибюля. Майк спросил у дежурного, нет ли для него почты. Но почты на сей раз не было никакой.

— Я жду телефонного звонка из Нью-Йорка,— сказал он дежурному.— И имейте в виду, что это единственный звонок, на который я отвечу. По другому поводу я вас прошу меня не беспокоить, кто бы ни позвонил.

— Слушаю, мистер Шайн,— ответил дежурный, делая отметку, в своей записной книжке.

Майк и Филлис, радостные, поднялись в свою квартиру на третьем этаже. Не говоря ни слова, Филлис сразу же прошла в спальню, чтобы снять твидовый костюм и надеть домашнее платьице, из бледно-голубого шелка, которое так шло к ней и которое Майк так любил.

— Если ты воображаешь, Майк, что заставишь меня ждать вечера, чтобы выслушать твои объяснения, почему ты оставил меня на ночь гнить в этой ужасной тюрьме, то ты страшно заблуждаешься,— заявила она, выходя к мужу в гостиную.

Она села к нему на колени и обняла за шею. Шайн поцеловал ее.

— Мне особенно и рассказывать-то нечего, за исключением того, что твой гениальный муж хитроумно раскрыл, что убийцей всех этих несчастных людей является Трип.

— Убийцей кого?

— Всех на свете. Он ведь убил свою жену, Джое Дарнела, а потом и Карла Мелдрума. Не говори мне только, что тебе не удалось достать все эти доказательства, когда ты демонстрировала свою сексапильность Мелдруму! — проговорил с лукавой усмешкой Шайн.— Он был ненормален или что? Ты не думала, что он все же мог тебя использовать?

— Не насмехайся надо мной, Майк. Ты ведь отлично знаешь, что я все это делала только для того, чтобы хоть немного помочь тебе,проговорила-не-сколько обиженным тоном Филлис и надула, губки..

Он страстно прижал ее к себе и пробормотал, прижимая свои губы к ее волосам:

— Никогда не повторяй этого больше, Филлис, дорогая.

— Так я, действительно, запутала все, да?

— Ты можешь это сказать. И ты поставила своей неосмотрительностью меня в ужасное положение.

— Да, но... после, того как я выслушала Леору Трип, я была  совершенно уверена, что этот удар ей нанес Карл Мелдрум. И это тем не менее очень странно, знаешь? Потому что он очень много пил и все время повторял мне, что Леора Трип была очень хорошей женщиной, очень любящей.

— И я тоже полагаю, дорогая, что это действительно так й было. Мелдрум видел, как Трип душил свою жену. Но он совсем не хотел, чтобы Трипа осудили,— это не входило в его планы, потому что он собирался шантажировать его. Только он сам был слишком доверчив, когда так неосмотрительно, не заподозрив опасности, назначил Трипу это свиданье.

Филлис вдруг резко вздрогнула и встала.

— Мне сейчас кажется, что я видела просто какой-то кошмар. Ты хочешь сказать, что это мистер Трип вошел тогда в квартиру, когда я вырвалась от

Мелдрума и спряталась в спальне? И потом он убил Мелдрума, и этот, другой тип, Ренслоу, пришел уже после, а я даже и не заметила этого?

— Тебе нужно было для этого подглядывать в замочную скважину, как это делают настоящие детективы, дорогая. Это все действительно так и происходило. Трип все очень тщательно рассчитал и очень хорошо, что он не знал, что ты находишься так близко в спальной комнате, иначе, как я думаю, это обстоятельство заставило бы нашего преступного друга решиться на еще одно преступление, и я должен тебе признаться, что это здорово заставило меня призадуматься.  '

Шайн казался умирающим от усталости и нервного напряжения. Филлис заметила это, быстро сбегала на кухню и принесла поднос с ледяной водой, бутылку с коньяком и два стакана. Она придвинула к его креслу низкий столик, наполнила стаканы и снова села на колени к мужу.

Через несколько минут она прошептала:

— А эта бедняга Марг? Что с ней будет, Майк? Для нее будет очень большим облегчением, когда невиновность несчастного Джое будет доказана, ведь у нее все же будет ребенок...

— Ты, Филлис, должна немного заняться ею, если, конечно, у тебя будет такое желание. Посмотри, не нуждается ли она в чем-либо? В настоящий момент ей ничего не надо, потому что я послал ей тысячу долларов, которые нам передала Леора Трип. А потом... ну, если у Марг будет мальчик, может быть, она позволит нам усыновить его.

При этих словах Филлис вдруг подскочила.

— Усыновить?! Что за нелепая мысль! Послушай меня, Майк, хорошенько. Я считаю, что если я захочу иметь мальчика, то я как будто способна сама это сделать!

Шайна вдруг обуял страшный смех. Его руки бессильно упали, но он вскоре пришел в себя и поднял Филлис вверх своими железными руками.

* * *

Было шесть часов утра, когда резкий телефонный звонок пробудил их от глубокого сна. Шайн пошарил на ночном столике, нащупал телефонную трубку, снял ее и проворчал сонным голосом:

— Шайн.

— Не кладите трубку,— послышался голос телефонистки.— Абонент, говорите... Это Нью-Йорк...

Филлис, тоже проснувшаяся, приподнялась на локте и зевнула, в то время как ее муж продолжал ворчать:

— Да, это Шайн, мистер Соренсон. Одну минуту, прошу вас...

Майк положил трубку на столик, встал и пошел к шкафчику налить себе коньяку. Филлис сделала большие глаза и прошептала:

— Кто это, Майк?

— Это Нью-Йорк, дорогая.

Он не спеша закурил сигарету, снова лег в постель, комфортабельно устроился и только после этого снова взял трубку.

— Говорите, я слушаю.

Он слушал довольно продолжительное время, потом очень спокойно ответил:

— Я отлично все понимаю, мистер Соренсон, но я все же боюсь, что это будет не так просто. Я должен вам сказать, что был глубоко оскорблен, когда вы воспользовались таким случаем и порвали наш с вами контракт вчера. Очень опечален, поверьте. Так что, если вы хотите составить новый контракт, я считаю, что вы должны удвоить мое вознаграждение.

Потом он удовлетворенно улыбнулся и положил трубку на рычаг.