Майк Шайн проснулся в одиннадцать часов утра. Он сел на кровати сгорбившись и провел рукой по своим рыжим волосам. До назначенного времени ему еще многое надо было сделать.

Он постарался быстро продумать все свои дальнейшие действия и утвердился в правильности их. Это позволит ему,, как хорошему фокуснику, неожиданно вытащить из кармана нужную вещь и дергать только за веревочки во время представления.

Пройдя в ванную, он сунул лицо под холодную воду и, освежившись таким образом, стряхнул воду с лица. Ему необходимо было побриться, но бритва находилась в новой квартире, а у него все еще не хватало духа подняться в это пустое помещение. Что-то останавливало его.

Прежде всего он позвонил Питеру Пантеру.

— Говорит Шайн. Нельзя терять времени. Я заканчиваю с делом Трипа и делом Мелдрума в своей конторе в полдень. Мне необходимы эти письма с угрозами, которые были присланы миссис Трип, и я хотел бы, чтобы вы пришли в отель «Палас» и выяснили, не располагал ли Мелдрум пишущей машинкой. Если да, то принесите ее с собой. Вы поняли меня?

— Разумеется,— ответил Пантер Немного раздражённым тоном.— А вы. читали сегодня утром «Геральд»? В моем заявлении я рассказал о вашем любезном содружестве и...

— Нет, не читал. Я только что проснулся после суточного бодрствования. У меня здесь будет репортер из <Дейли ньюс» в полдень. Не упустите возможности прийти сюда, чтобы быть в курсе происходящего.

Он повесил трубку под смешок Пантера, заявившего ему, что он и так всё знает.

После этого Шайн позвонил Виллу Жентри, голос которого показался ему усталым и грустным.

— Когда уж вы покончите со всем этим, Майк? — спросил он.— У меня уже такое ощущение, что я сижу на ящике с динамитом, имея признания Мелдрума в кармане.

— Точно в полдень, Вилл,— радостным тоном ответил Шайн.— Питер присоединится к нам, и мы покончим со всем этим в пять минут.

— У вас такой голос, Майк, как будто у вас есть что-то очень веское. .

— Возможно, возможно.

После окончания разговора с Жентри он набрал номер редакции «Дейли ньюс», где спросил Рурке. Он был вынужден отодвинуть трубку от уха, когда рассерженный журналист стал вопить:

— Скажи-ка на милость, ты что, совсем что ли. сошел с ума? Что все это значит? Ты оставил меня в неведении, в то время как «Геральд» устроил бум с заявлением Пантера. Ведь я вчера сделал так, как ты хотел. Так почему же ты-то поступаешь подло? Что это ты еще выкомариваещь?

— Именно выкомариваю статью, которая заставит лопнуть твоего конкурента от бешенства. Не нервничай, Тимоти, и послушай меня спокойно. Я же всегда устраивал так, что все главные новости доставались тебе. Сегодня утром «Геральд» напечатал лишь очень расплывчатое заявление Пантера. Приходи в мою контору в полдень на пятнадцать минут, и ты не пожалеешь. Приведи с собой типа из «АП», я хочу, чтобы эта история побыстрее достигла Нью-Йорка.

— Что же это такое происходит, Майк? — пробормотал Рурке.— Мы выпускаем свой номер в час, ты же знаешь..

— Вот потому-то я и назначил все представление именно на это время.' Пусть оставят место на первой странице для твоей бомбы..

После того как повесил трубку, Шайн задумчиво потер щеки и подбородок, У него было ужасное ощущение в желудке, и он спрашивал себя, не поправит ли дело рюмка коньяка. Но он сейчас же отверг эту мысль. Положение сейчас обязывало быть совершенно трезвым.

Ему еще многое надо было сделать. Он отправился в отель, в котором накануне снимал комнату. Он пока сохранил ключ от комнаты и прошел мимо служащего, не останавливаясь.

Войдя в комнату, он подошел к кровати. Записка Карла Мелдрума была на месте. Он положил ее в' карман, быстро спустился вниз, отдал дежурному ключ и  вышел из отеля.

В маленьком кафе он проглотил яичницу с беконом, и желудок после этого перестал урчать. Когда он допивал вторую чашку кофе, было одиннадцать часов пятьдесят минут.

В одиннадцать часов пятьдесят восемь минут он выходил из лифта на своем этаже.

Какой-то мужчина уже стучал в дверь его квартиры. Буелл Ренслоу резко повернулся, услышав шум поднявшегося на этаж лифта, и успокоенное выражение появилось на его бледном лице.

  — Я пришел несколько раньше, так как боялся, что вы не станете ожидать меня,—сказал он каким-то заискивающим тоном..

— Это отлично,— проговорил Шайн, пропуская его вперед в квартиру.— Вы принесли деньги?

— Да... да, они со мной.

Ренслоу вытащил поспешно из кармана пачку банкнот и положил ее в протянутую руку Майка. В это время в коридоре послышались шаги. Ренслоу испуганно обернулся. 

Майк с безразличным видом, не считая, сунул деньги в карман и пошел открывать дверь.

Вилл Жентри вошел в квартиру первым. За ним следовал мистер Трип, а за ними шел Питер Пантер и нес на руках пишущую машинку.

Арнольд Трип был явно в нервном состоянии, и его беспокойный взгляд пытался поймать ускользающий от него взгляд Шайна. ‘

Увидев Жентри, Ренслоу быстро отступил в глубину комнаты, а когда узнал мужа своей умершей сестры, то нахмурил лоб и, похоже, очень испугался. Когда же на пороге появился Пантер, Ренслоу устремился к двери.

Шайн бросился к двери, опередил его и оттолкнул обратно в комнату.

— Оставайтесь здесь, Ренслоу,— тоном приказа сказал он.

Потом он запер дверь на ключ, который положил себе в карман.

У Ренслоу был вид затравленного зверя. Он сделал движение в сторону Шайна, потом прислонился в изнеможении к стене, как будто силы ему изменили и он не мог держаться на ногах. Он остался стоять так, озираясь по сторонам. Голосом почти беззвучным, он стал повторять.

— Боже мой, бог мой, бог мой...

Шайн остановился около запертой двери и подождал, пока Пантер поставил тяжелую машинку на стол.

— Итак, добро пожаловать, господа,;— наконец сказал он.— Вилл, я думаю, что, мистер Трип и вы все знакомы с Ренслоу, но Пантер его до сих пор никогда не видел.— Потом он вдруг обратился к Ренслоу и сказал: — Ренслоу, усы, которые вы видите, скрывают Питера Пантера, начальника уголовной бригады Майами Бич, человека, который сейчас рассчитывает обнаружить убийцу.

Питер Пантер машинально провел пальцем по своим тонким усам и ничего не ответил. Ренслоу так и остался стоять, привалившись к стене, с ужасом переводя взгляд затравленного животного с одного присутствующего на другого. Мистер Трип повернулся к Шайну и изрек вдруг торжественным тоном:

— Я, может быть, ошибся, мистер Шайн. Я вас, видимо, не совсем понял, я не думал, что нас здесь будет так много.

— Это ничего не значит,— быстро ответил Шайн.— Вы можете совершенно свободно, в присутствии всех этих господ, передать мне деньги, которые вы принесли мне. Мистер Трип нанял меня,— пояснил он полицейским,— чтобы я нашел убийцу его жены. За определенную сумму я обещал ему передать в руки полиции доказательства, позволяющие арестовать виновного. Теперь вы можете спокойно передать мне те шесть тысяч долларов, о которых мы договаривались, мистер Трип.

Позади него Буелл Ренслоу стонал:

— Подонок! Подонок! Я должен был предугадать это!

Никто из присутствующих не обратил внимания на стоны Ренслоу, к тому же и произносил он все слова не совсем внятно. Пантер и Жентри молча смотрели, как Трип колебался, потом очень нерешительным жестом вытащил из кармана конверт и отдал его Шайну.

Детектив взял из его рук конверт и пересчитал билеты по тысяче долларов с определенным удовлетворением. Потом аккуратно сложил их и сунул в тот же карман, где уже лежали билеты, переданные ему Ренслоу.

— Ну что ж, теперь, когда это маленькое дело закончено,-— сказал он,— я полагаю, что мы сможем быстро покончить и со всем остальным. Это машинка Карла Мелдрума, не так ли?

— Нет, это машинка не Мелдрума,— пояснил Пантер.— Она принадлежит отелю «Палас», но Мелдрум, как сказал служащий, часто пользовался ею. Фактически служащий даже помнит, что он в последний раз пользовался ею как раз перед полднем.

— Гм... Чтобы напечатать письмо, которое я восстановил после того, как Ренслоу разорвал его. И еще он пользовался ею, чтобы писать все эти угрожающие письма, это тоже ясно. Но это было бы в том случае, если бы он был их автором.

Шайн всунул листок бумаги в машинку и стал просто так, наугад, что-то печатать, шепча в это время Жентри и Пантеру:  ‘

— Посмотрите теперь на угрожающие письма и сделаем сравнение, чтобы убедиться, что они напечатаны именно на этой машинке.

Трип подскочил на своем месте, когда Жентри вытащил из кармана восстановленное письмо. Он бросил на Шайна злобный взгляд.

— Я. не думал... вы нее дали мне понять, что послание находится в вашем распоряжении, что вы только угрожали мне передать еro полиции если... если...

— Если вы не выкупите его, не так ли? —закончил за него Шайн. Он взял письмо из рук Жентри и держал его таким образом, чтобы Трип не мог видеть текста.

— Я проделал это так потому, что вы никогда бы не дали мне этих шести тысяч долларов, не так ли? Ренслоу. Подойдите же поближе. Результаты сравнения должны вас больше всех интересовать.

Бывший заключенный тяжело вздохнул и остался привалившимся к стене, не двинувшись ни на сантиметр. За эти десять минут он сильно постарел.

— Что теперь это может для меня значить? — пробормотал он.— Вы меня основательно накололи. И к чему теперь все это?

Шайн вынул бумагу из машинки, положил ее, на стол рядом с письмом, которое он подписал за Карла Мелдрума, и отступил несколько назад, чтобы предоставить возможность присутствующим сравнить оба послания.

— Мне кажется, что они совсем не похожи,— заметил он.

Трип быстро прочитал текст и с разъяренным видом повернулся к Шайну.

— Так это же совершенно не то, о чем вы мне говорили... Мелдрум должен был написать...

  — А, может быть, это написал совсем и не Мелдрум. А вы? — спросил он, обращаясь к полицейским.— Что вы скажете?

— Совсем не нужно быть экспертом, чтобы видеть, что это было напечатано на другой машинке,— пробормотал Жентри.

— А если нам сравнить с угрожающими письмами? — предложил Шайн, обращаясь к Пантеру.

Пантер вытащил из кармана своего пиджака конверт и вынул оттуда несколько листков. Шайн опять отступил и отправился к шкафчику налить себе коньяку.

Вилл Жентри покачал головой.

— Ничего похожего,—сказал он несколько удивленным тоном.— И что же все это означает, Майк?

К тому же, зачем все эти сравнения, раз мы уже знаем...

— Вот эту вещь вы не знаете.

Шайн вытащил, как фокусник, из кармана листок бумаги, который и был посланием Мелдрума, разорванным Ренслоу в «Телли-Хо».

— Вот, взгляните на это, не сойдется ли оно с теми письмами.

Прочитав это послание, Жентри издал удивленное восклицание. Пантер весь напрягся и резко повернулся в сторону несчастного Ренслоу, как сеттер, увидевший дичь. Глаза Трипа заблестели от радости и удовлетворения, когда он бросил взгляд на обличающий документ.

— Что это означает, Майк? — вдруг взорвался Жентри.— Боже мой, Майк, что вы еще вытворяете?

— А как вы все же думаете, это Мелдрум напечатал или нет?.

— Да... Да... В этом не может быть никакого сомнения. Эти письма...— быстро проговорил Жентри, после внимательного сравнения.

Он с трудом выпрямился, как будто огромная тяжесть легла на его плечи, и с грустью посмотрел на детектива:

— Taк, значит, это письмо настоящее, а? Вот как раз такого-то трюка я и ожидал от вас вчера вечером, перед тем как вы нам подсунули фальшивый листок. Это определенно указывает на причину, по которой Ренслоу было выгодно убить Мелдрума, и это сразу же снимает обвинение с Филлис. Но, боже мой, Майк, к чему же вся эта комедия с письмами?

— Это ваша глубокая ошибка, старина. У Моны вы пытались заставить меня отдать вам это письмо. И что бы вы сделали, если бы я отдал вам это письмо именно вчера вечером? Вы основательно заперли бы Ренслоу, и он остался бы в тюрьме. Это помешало бы мне. Сохранить у себя записку было бы моим единственным шансом выудить из Ренслоу хоть какую-то малость от причитающегося мне гонорара и обнаружить настоящего убийцу.

— Понимаю и поздравляю вас! Вы прекрасно воспользовались случаем обобрать бедного дьявола. Вы сначала заставили нас задержать его как раз вовремя, чтобы вынудить его выплюнуть деньги взамен вашего обещания не выдавать его. Это было действительно здорово!

— Но это было так просто,—возразил Шайн.— Те несколько часов, которые я дал ему выиграть, Ренслоу стоили пяти тысяч долларов. Он мне их отдал как раз перед вашим приходом.

Жентри пыхтел как рассерженный бык. Его большое тело все дрожало от негодования и презрения.

— Боже мой, это в действительности самое грязное и пакостное дело, с каким я когда-либо сталкивался в своей жизни!

— Ведь вы же сами говорили, что вы меня прекрасно знаете,— со смехом проговорил Шайн.—Я ведь всегда пользуюсь случаем. Правда, иногда это скверно попахивает, но ведь ни для кого деньги не имеют запаха.

Он подождал немного, и потом добавил самым беспечным образом:

— С другой стороны, если бы я вам сказал всю правду, ничего, кроме правды, вчера вечером, вы сразу же арестовали бы Трипа и я не мог бы вытянуть из него его шести тысяч долларов. В общем счете моя удача в этом деле выражается в одиннадцать тысяч долларов, ко...

В этот момент то, что он сказал спокойнейшим голосом, дошло до четверых мужчин, присутствующих при этом.

— Трипа? — вдруг одновременно воскликнули Жентри и Пантер.

Арнольд Трип с ошеломлённым видом повернулся к Шайну. Услышав слова Шайна и не в силах поверить, Буелл Ренслоу вдруг как-то расслабился, оторвался от стены, как будто его что-то с неудержимой силой потянуло к Майку.

Шайн улыбнулся.

— Ну, конечно же, слушайте. Это, вне всякого сомнения, был Трип. Трип и только Трип! Это уже не первое преступление, которое он совершил, а уже третье: он убил сначала свою жену, потом Джое Дарнеда, а потом уже и Карла Мелдрума.

— Это невероятно! Это неслыханно! — завопил с нервным смешком Трип.— Да как вы смеете?! Тогда, когда такие доказательства находятся у нас перед глазами... 

Он протянул палец по направлению к письму Мелдрума.

— Совершенно верно,— заявил Шайн.— Но эта записка и является вашим приговором, Трип, вашим, и ничьим другим! Я же вам обещал отдать в руки правосудия все доказательства, позволяющие определить убийцу вашей жены. Вот они, эти доказательства. Я' исполнил свое обещание. Я согласен, что это не совсем честный способ заставить вас заплатить мне шесть тысяч долларов за свое собственное осуждение, но вам самому следовало бы подумать, прежде чем обращаться ко мне с вашим предложением. Вы несколько не рассчитали свои силы в состязании со мной.

— Я ничего не понимаю из всего этого,— пробормотал с недоумением Жентри.— Это письмо было отправлено Ренслоу в «Телли-Хо»...

— Нет, это было совсем не так,— прервал его Шайн,— Все это было значительно красивее, не правда ли? Трип получил от Мелдрума это письмо вчера днем и понял, что пропал, если Мелдрум не будет молчать. Он мне уже до этого говорил и пытался убедить меня в том, что все угрожающие письма писал Ренслоу, и при этом очень подробно объяснял мне, что выигрывает брат от смерти своей сестры Леоры. Таким образом, Ренслоу уже был намеченным в подозреваемые, а так как Мелдрум не, написал, кому он адресует этo письмо, то убийца и увидел в этом для себя возможность избавиться от Карла Мелдрума, свалив всю вину за его убийство на Ренслоу...

Трип хотел вмешаться, но Шайн закричал на него, чтобы он замолчал.

— Вы, Трип, начали с того, что скомпрометировали меня с вашей фальшивой историей ограбления,-зная, с каким предубеждением относится ко мне Питер Пантер, вы очень искусно сыграли на этом, и ваша затея, к сожалению, на время удалась. Потом вы порлали эту записку, адресовав ее уже Ренслоу, в «Телли-Хо», с таким расчетом, чтобы он успел приехать в апартаменты Моны Табор как раз в полночь. Вы сами отправились туда на десять минут раньше и вы намеренно устроили там шум и сами же вызвали полицию, а до этого сами убили Мелдрума, как раз перед самым появлением там Ренслоу.

 Трип ошеломленно хлопал глазами.

— Как вы ожидали и точно рассчитали, полиция как раз и застала Ренслоу над трупом Карла Мелдрума.

— Вы, разумеется, надеялись, что он сохранит это письмо, с такой очевидностью подтверждающее его вину, и что полиция обнаружит его у него. Это укажет всем на причину убийства, а с такими неопровержимыми уликами Ренслоу не будет никакой возможности оправдаться...

Этим же самым ударом вы увеличивали свое наследство от жены вдвое. Когда же вы узнали, что он разорвал записку и что я подобрал ее клочки и восстановил, вы были страшно рады выложить мне эти шесть тысяч долларов, чтобы я только передал ее полиции. Я, собственно, так и сделал, и надеюсь, что теперь вы довольны!

— Этот человек сумасшедший! — злобно закричал Трип, повернувшись к полицейским.—Это. же просто невероятное нагромождение бессмысленной лжи!..

Буелл Ренслоу вдруг бросился к Шайну и схватил его за руки.

Вы совершенно правы. Вы абсолютно правы, мистер Шайн! Я же ведь ничего не ронял из письма Карла в тот момент. Я только понял, что это страшное письмо меня обвиняло в убийстве, но я так растерялся, что не знал, что же мне делать. Я ведь только вышел из тюрьмы и...

—Ну, ну, успокойтесь, старина. Теперь все будет хорошо. Ведь вы же заплатили мне эти пять тысяч долларов за то, чтобы я вытащил вас из этого грязного дела, не так ли?

— А что это за история с фальшивым ограблением?— спросил Жентри, обращаясь к Шайну и в То же время пристально глядя на Трипа.

— Это небольшой секрет между мной и- мистером Трипом. Трип потратил много месяцев на разработку плана одного преступления. Это он сам, писал все эти угрожающие письма своей жене. Вначале он, возможно, надеялся таким образом выудить у нее деньги. Она сама сказала мне, что он даже одно время уговаривал ее заплатить шантажисту. Когда же она отказалась платить, ему в голову пришла другая идея, которую он и считал отличной. Он воспользовался своими же угрожающими письмами, чтобы заявить своей жене и Пантеру, что он наймет частного детектива для защиты своего дома. Мне же он рассказал совершенно другую историю. Он мне ни слова не сказал об угрожающих письмах. Он просто попросил меня, чтобы я прислал к нему своего человека, который бы со взломом проник к нему в дом. Он объяснил при этом, что тот должен оставить после себя как можно больше следов и украсть шкатулку, якобы с драгоценностями его жены. Пустую, конечно. Он даже объяснил мне, что делает он все это, чтобы страховая компания оплатила стоимость страховки за якобы украденные драгоценности.

Шайн перевел дух и посмотрел на Трипа, который, казалось, окаменел и не смел больше протестовать, а только смотрел на Шайна.

— Я, конечно, не поверил в эту историю, но потом подумал, что, может быть, он действительно хочет проделать такую операцию со страховой компанией, и ослабил свое внимание,— с горечью признался Майк.—  Я не согласился на предложение, считая его слишком грязным и подлым по отношению к страховой компании, но тем не менее, я послал Джое... на смерть. Я отказался участвовать в этом фальшивом ограблении, потому что в тот момент я сам представлял страховую компанию, которую он хотел нагреть. Я, конечно, не святой, но у меня нет привычки кусать руку,' которая подписывает мне чеки. Но тут я случайно встретился с Джое Дарнелом, который пытался вести честный образ жизни и буквально подыхал с голоду. Трип обещал положить билет в тысячу долларов в пустую шкатулку из-под драгоценностей, и я решил, что Джое сможет этим воспользоваться.

Тем не менее я все же считаю, что явился соучастником преступления... Я сказал Джое, чтобы он сходил повидался с Трипом и сделал бы вид, что на все согласен, но мы с ним договорились, что он ни за что не станет уносить шкатулку из-под драгоценностей и не оставит никаких следов взлома в доме. Я подумал, что это будет хорошим уроком Трипу и рад был подложить ему эту свинью.

К сожалению, я не сумел разгадать, что он замышлял совсем другое. Когда Джое только пришел повидаться с ним, его уже можно было считать убитым, но ни он, ни я, мы не могли знать этого..

История с драгоценностями миссис Трип была лишь способом заманить в комнату жены подозрительного субъекта, чтобы иметь возможность, убить бедного парня самым хладнокровным образом и сдать его, уже мертвого, тем сделать подарок флику, такому глупому, как Питер Пантер, как очевидное преступление, которое не могло вызвать никаких сомнений.

  Может быть, Трипу и удалось бы все это, если бы в этот момент из комнаты его дочери не вышел Карл Мелдрум и не увидел бы, как Трип душил свою жену. Шантажист по своей сущности, Мелдрум тотчас же смекнул, какую пользу он сможет извлечь из этого дела. Он незамеченным спустился вниз, -задержал там пришедшего домой и готового подняться наверх Эрнста достаточно долго, чтобы дать возможность Трипу закончить свою работу. Разве теперь это не ясно?

— Нагромождение лжи,— почти совсем невнятно пробормотал Трип.— Нет ни малейших доказательств ваших слов. Этот человек просто сумасшедший,— снова обратился он к полицейским.— Ни тени доказательства у него нет и...

— Вот они ваши неопровержимые доказательства,—закричал Шайн, указывая на записку Мелдрума.— Как только я ее прочитал, я сразу же понял, что она никогда не предназначалась Ренслоу. Мелдрум очень хорошо знал Ренслоу. Он знал и, то, что тот был другом. Моны Табор. Если бы он назначил ему свидание у Моны, он попросту написал бы: «В полночь, у Моны». И все. Ему совсем не надо было бы; писать подробно адрес и номер квартиры: «Терасс Резиденс, 306». Записка явно, совершенно очевидно, была адресована человеку, который не был знаком с Моной и, конечно, не знал ее адреса. Проследите немного за передвижениями Трипа этой ночью и вы сами убедитесь, что в полночь его определенно не было-дома, Вилл.

Арнольд Трип больше не в состоянии был держаться на ногах. Он зашатался и оперся дрожащей рукой' о стол, чтобы не упасть. Его виновность читалась во всех его движениях.

Шайн несколько отступил и посмотрел на часы. В этот момент в дверь постучали.

— Это пресса, Вилл. Объясните всю историю Тимоти Рурке и скажите всем типам из газет, что я отказался участвовать в надувательстве страховой компании. Я хочу, чтобы именно это было напечатано крупным шрифтом в нью-йоркских газетах. Там имеется один человек из страховой компании, который после этого будет вынужден встать передо мной на колени, когда узнает, что я отказался действовать против них, так как он, не зная всего, оскорбил меня.

Шайн отправился открывать дверь Тимоти Рурке и другому журналисту, который сопровождал его. Потом он повернулся к Жентри.

— Но прежде чем заняться с представителями прессы, Вилл, что вы скажете о том, чтобы позвонить куда следует, чтобы освободили Филлис? Вот уже более двадцати четырех часов, как я ее не видел, а для молодоженов это ведь очень большой срок.

Смеясь, Жентри снял трубку. Шайн устремился в коридор. Одна его рука находилась в кармане пиджака и ласково поглаживала пачки денег, лежащие там.