Жентри прошел мимо Майка, не глядя на него, и сел на кончик кровати. Питер Пантер вошел в номер с триумфальным видом победителя и с очень сердитым выражением лица. Кулак Шайна оставил на его лице синяк, и столь большой, что раздражение от этого еще не улеглось. Пантер вдруг воскликнул сдавленным голосом:

— Было не очень-то умно разбивать мне физиономию, Шайн. Вы заплатите мне за это. Ведь не воображаете же вы, что я и на сей раз позволю вам ускользнуть?

— Мне нужно было тогда свернуть вам шею, так как у меня была прекрасная возможность для этого,— усмехаясь, ответил ему Майк.

Потом он повернулся к Жентри.

— Как же вы меня нашли?

— Вы сами способствовали этому. Не очень-то было умно с вашей стороны написать письмо Филлис, Майк. Ведь Пантер оставил в вашей квартире человека именно с надеждой на то, что вы сделаете как раз такую глупость. Вы не знали, что он уже задержал Филлис?

— Откуда же я мог знать это?

— Вы сунули ее в грязное дело.

— А что Филлис сказала об убийстве Карла Мелдрума? 

Жентри посмотрел на Пантера, который не мог спокойно устоять на месте.

— Да не волнуйтесь же так, Пит. Сядьте. Шайн теперь не ускользнет от вас. Я хочу узнать два или три обстоятельства, перед тем как уехать отсюда.

Пантер подошел к стулу и сел на его краешек.

— Единственная возможность заставить его заговорить, это только применив к нему дубинку. Дайте мне его на полчаса, и я...

— Нет. Здесь вы находитесь у меня, на моей территории, Пантер,— возразил Шайн,— и у меня к тому же сложилось впечатление, что вам все же придется разорвать ваш ордер на мой арест, когда Вилл закончит задавать мне вопросы. Правда, Вилл?

— Я не знаю, Майк,— пробормотал Жентри с видом, который определенно говорил об обратном.— Мне еще нужны доказательства. Для меня Джое Дарнел все еще убийца, даже если тебе и удастся доказать обратное. Он все же должен будет ответить за нападение на человека с целью убийства. Но вам, Марк, тоже придется оправдываться в нападении на представителя власти при исполнении служебных обязанностей. 

— Никакой судья не поверит в то, что я собирался убить Пантера и что не сделал я этого лишь только потому, что мне это не удалось,— засмеялся Шайн.

— Мы это увидим позднее,— сказал Жентри.— В настоящий момент я хочу узнать то, что Майк обнаружил в деле Трипа.

Шайн сел и скрестил ноги.

— Я еще не совсем готов рассказать вам все, Вилл.

— Боже мой! Неужели вы так и не отдаете себе, отчета в том, что если мы не найдем причины, по которой Ренслоу имел основания убить Мелдрума, то и Филлис рискует быть обвиненной в этом убийстве?

Шайн совсем не казался обескураженным этим заявлением.

— Ну и что же? Это, может быть, навсегда отучит ее помогать мне подобным образом. К тому же она достаточно взрослая, чтобы уметь выпутываться из подобных историй.

— Боже мой, Майк, сейчас совсем не время для шуток! 

— Но что заставляет вас думать, что я могу и в состоянии указать вам причину, принудившую Ренслоу убить Мелдрума?

—- То, что вы сказали, когда узнали, что Филлис попала в тяжелое и опасное положение, до того момента, когда вы задумались над тем, сколько Ренслоу может вам дать. Я уже расспросил людей в «Телли-Хо».

— Ах да? И что же вы там обнаружили?

— Первым делом то, что Ренслоу не ушел оттуда в 11 часов 38 минут, как вы сказали. Его билет на стоянке для машин был пробит только в 11 часов 50 минут. Все, что он говорит, совершенно совпадает с тем, что он появился в квартире Моны Табор действительно после совершения там преступления. Но это, конечно, в силу сложившихся обстоятельств совсем не облегчает положения Филлис.

— Но ведь существуют часы, которые показывают и неверное время. К тому же, я лично мог бы добраться туда и за пять минут.

— Я знаю. Но разве Ренслоу торопился?

— Гм-м... Еще что?

— Я сам спрашивал посыльного, который принес ему письмо к вашему столику. Он видел, как Ренслоу разорвал конверт, а официантка видела, как вы после подобрали эти обрывки и складывали их на столе. А потом вы вдруг вскочили и стремительно выбежали оттуда с такой быстротой, как будто за вами кто-нибудь гнался. Где же кусочки этого письма?

Шайн развел руками с самым невинным видом.

— Я ничего не знаю о существовании этого письма.

— Что там было написано? — настаивал Жентри.— Нужно выплюнуть этот кусок, Майк. Вы же должны достать доказательства невиновности Филлис. Вы не можете сохранить их для того, чтобы заставить петь Ренслоу!

— Одну минуту. Какие есть у вас доказательства против Филлис? Вы уже нашли того, кому принадлежит этот пистолет?

— Дау Этот пистолет принадлежит маленькой подружке Джое Дарнела. Она нам сказала, что приходила к вам и что вы отняли у нее этот пистолет, а Филлис призналась, что взяла его из ящика, когда отправилась к Карлу Мелдруму.

— Вот этого-то я и боялся,— прошептал Шайн.— А что еще сказала Филлис?

— Очень немногое. Она рассказала, что отправилась к Мелдруму, чтобы попытаться узнать у него некоторые подробности о происшедшем в доме Трипа. Она призналась, что вынуждена была флиртовать с ним и что провела с ним весь день, переходя из одного бара в другой,, только чтобы он ей поверил. Гм... Она еще рассказала, что пошла и дальше. Она сопровождала его, когда он направился к девице Табор в одиннадцать часов, и он в то время уже был сильно под мухой. Но тут до него каким-то непостижимым образом дошло, что она разыгрывает его, и он попытался ее изнасиловать. Она признает, что угрожала ему пистолетом и, чтобы избавиться от него, заперлась в одной из комнат квартиры. Она сказала, что слышала, как кто-то вошел в комнату, где находился Карл Мелдрум, и стал с ним спорить, потом наступило молчание. Когда она, наконец, набралась храбрости и вышла из комнаты, она увидела Ренслоу, склонившегося над,, трупом Мелдрума. Она сказала,, что страшно испугалась и что, когда Ренслоу вырвал у нее пистолет, она убежала по служебной лестнице. То, что она нам рассказала, не стоит ничего, если мы не отыщем причину, по которой Ренслоу мог убить Мелдрума. В противном, случае суд обязательно решит, что у Филлис были  серьезные причины убить Мелдрума.

— Это все совершенно верно,— проговорил Шайн.— Но никогда во Флориде не осудят женщину, которая была вынуждена защищать свою честь. Так что же вас все-таки беспокоит?

Жентри с ошеломленным и обеспокоенным видом смотрел на Шайна, как будто не верил своим ушам и глазам. Он с большим трудом держал себя в руках.

— Но это же невозможно, Майк! — наконец выдохнул он.— Вы же не можете допустить, чтобы ваша жена прошла через всю процедуру суда, где определенно будет рассматриваться, как она хотела обмануть человека и как убила этого несчастного типа, когда тот пытался заставить ее выполнить свои обещания, или, во всяком случае, то, что он. принял за обещания. Нет, Майк, вы не можете допустить такого скандала!

— Но она-то ведь знала, за какого типа она выходила замуж!

— Нет, Майк, значит она не знала. Эта девочка принимает вас за господа бога. Вы не можете ее так вот легко бросить, Майк! Вы этим разобьете ее сердце. Ведь она же еще совсем молоденькая девочка. Она . еще не знает, что существуют мужчины, которые могут предпочесть деньги чести их жен.

На лице Шайна была циничная маска.

— Я считаю, что, когда все это будет кончено, то с миллионов долларов в кармане она сможет покрыть себя бриллиантами и это вознаградит ее за все неприятности, перенесенные прежде.

Тяжелое молчание наступило в комнате отеля. Жентри, взбешенный и напряженный, дрожащей рукой закурил сигарету.

— Нет! — вдруг закричал он.—Я не позволю вам так поступить, Майк! Я не позволю все испортить вашим мерзким поведением. Записка, которую получил Ренслоу в «Телли-Хо», должна была обвинить его. У него могли быть веские причины для убийства сестры, и он сам признался, что ненавидел ее, потому что она оставила его гнить в тюрьме. Его алиби на вчерашний вечер недорого стоит.

— Чистейшая гипотеза, Билл. А что касается ненависти, та не забывайте и Трипа, Мелдрума, Дороти и этого маленького кретина Эрнста. 

— Не будем отвлекаться. Мы говорили о Ренслоу. Виновным может быть только он... Майк, отказываясь выложить доказательства против него, которыми вы несомненно располагаете, вы не только ставите Филлис в тяжелое положение, но и лишаетесь возможности доказать невиновность Джое Дарнела, да и вашу тоже, кстати сказать! К чему вам возможность шантажировать Ренслоу, когда вы сами будете находиться в тюрьме?

Видя, что Шайн стоит с непроницаемым лицом и не отвечает ему, Жентри стал настаивать более жестким голосом:

— У вас есть письмо. Вы, вне всякого сомнения, не уничтожили его, потому что вы прекрасно знаете, что оно будет стоить целого состояния, когда Ренслоу унаследует деньги. Имейте в виду, что я не уйду отсюда, не получив это письмо!

— А почему вы думаете, что оно здесь?

— У вас совсем не было времени засунуть его куда-либо в другом месте. И вы не знали, что мы найдем вас здесь под фальшивым именем. Эта маленькая записка к Филлис одна из ваших самых серьезных глупостей, Майк.

— Да, действительно, не очень-то умно, признаюсь. Но все же вы ошибаетесь. Я бросил эти кусочки сразу же после того, как прочитал текст.

— Я вам не верю.

Ироническая улыбка появилась на лице Шайна, а затем лицо его вдруг превратилось в. маску гнева и отчаяния. Он медленно поднялся.

— Я не имею обыкновения разрешать людям называть себя лжецом.

— В этом тоже ваша ошибка, Майк,— проворчал Жентри.— Отдадите мне вы это письмо?

— Никогда в жизни. Даже если бы оно и было у меня, я не отдал бы его вам никогда!

Жентри встал, сделал шаг вперед, но кулаки Майка выставились ему навстречу.

— Я не хотел бы ударить человека вашего возраста, Вилл, так что лучше не подходите.

Жентри остановился, одно мгновение он колебался, потом вздохнул и, повернувшись спиной к Шайну, направился к двери.

— Вы сами этого хотели, Майк... Входите, бригадир. И вы, Кези и Ранбон!

Бригадир и два солидных агента вошли в комнату и остановились на пороге в ожидании дальнейших распоряжений. Майк Шайн отступил к стене.

— Это может очень плохо кончиться, Вилл,— предупредил он с угрожающим видом.

— Увидим. Я хочу во что бы то ни стало получить это письмо.

— Бригадир, действуйте. Он никогда не бывает вооружен, но все-таки подходите к нему осторожнее. Берегитесь его кулаков!

Трое агентов приблизились с поднятыми дубинками. Поверх их голов Шайн разбитым голосом бросил последнюю мольбу своему старому другу:

— Не делайте этого, Вилл. Вы пожалеете об этом. Я вас предупредил...

Он нагнулся, чтобы избежать удара дубинкой, который должен был опуститься ему на голову, и бросился вперед с поднятыми кулаками. Ранбон был тут же отброшен метра на два, но бригадир спокойно отошел в сторону и оглушил Шайна хорошо рассчитанным ударом по голове.

Шайн зарычал, его злобно сжатые кулаки мгновенно потеряли свою силу. Кези схватил его за руки, а бригадиру удалось надеть на его правое запястье наручник, потом он оттянул ему руки назад и второй наручник защелкнулся на левом запястье.

— Так вот будет значительно лучше,— сказал со вздохом облегчения Жентри.— А теперь, друзья, подождите нас в коридоре.

Агенты вышли.

— Мне совсем не хотелось этого делать, Майк, но я вынужден был так поступить, чтобы беспрепятственно обыскать вас. Если этого письма на вас не окажется, я переверну все в этой комнате, но я все же найду.

Шайн наклонил голову.

— Хорошо, Вилл... Я могу сказать и сам. Оно находится в наружном кармане моего пиджака, но вы поступаете, как настоящий подонок, как болван, что мешаете мне разыграть эту игру, как я считаю нужным.

Толстые пальцы Жентри проскользнули в карман пиджака Шайна, а Пантер сразу же вскочил, когда увидел вытащенное им письмо.

В наступившем молчании оба мужчины прочли текст, составленный Майком, в котором Карл Мелдрум обвинял сам себя и там же доказывал невиновность Ренслоу в убийстве Леоры Трип.

Наконец Жентри проговорил:

— Но... но... Боже мой, Майк, что... это ведь... Это ведь совсем не то, что я думал!

— Вы должны, были бы больше доверять мне, Вилл, и не сомневаться в том, что я знаю, что делаю. Но нет, вам, видите ли, понадобилось убедиться собственными глазами. Ну что ж, вы теперь довольны? Он по-прежнему виновен, ваш Ренслоу?

— Но... Да нет, Майк. Судя по этому письму, Ренслоу последний человек, который мог бы желать смерти Мелдрума. Если Мелдрум действительно написал это письмо, в котором объясняет эту смерть, обвиняя Ренслоу в том, что он нанял его, чтобы убить миссис Трип, последний не стал бы убивать Мелдрума.

— А что же теперь в отношении Филлис? — проворчал Шайн.— Это письмо доказывает, что Ренслоу приехал слишком поздно, чтобы спасти Мелдрума. И если он не солгал.

Голос Шайна вдруг сорвался. Его подбородок упал на грудь, и у него вырвалось нечто вроде рыдания.

— Но. тогда,— воскликнул Питер Пантер нервным голосом,— получается, что Джое Дарнел невиновен! И вместе с тем вы почему-то не хотели показать эту записку, которая полностью вытаскивает вас из этого дела!

— Не говорите глупостей, Питер,— проворчал Жентри.— Совсем не для того, чтобы помочь нам, сделал он это. Проклятье! Но ведь этот трюк полностью обвиняет его жену! Майк, почему вы мне раньше ничего не сказали об этом?

 — Ничего не сказал? — упавшим голосом переспросил Шайн.— Я сделал все, чтобы вы оставили меня в покое! Но нет! Вы не хотели мне верить. Вы захотели силой отнять у меня это письмо. Теперь оно у вас. Что же вы собираетесь делать теперь?

— Послушайте,— с живостью вмешался вдруг Пантер.— Возможно, мы сможем потушить все это. Это будет, конечно, и в интересах Шайна, и в наших. Вилл. Ведь вы хотите, чтобы его жена была освобождена, не так ли? Мы ведь сможем и забыть про- это.

— Нет,— сухо возразил Жентри,

— Я не хочу сказать этим, что мы можем уничтожить это письмо,—запротестовал Пантер.—Я только подумал, что мы, может быть, сможем обойтись молчанием некоторое время, ну, скажем, на двадцать четыре часа... До того времени, когда я сделаю заявление прессе, в котором скажу... что я... что я не очень-то удовлетворен и что... что следствие будет продолжено... Естественно, что я попрошу губернатора не давать хода моему заявлению из той телеграммы, которую я ему отправил, и что я просто поторопился немного с...

Но тут вдруг вмешался Шайн:

— Вероятно, Вилл согласится не обнародовать это письмо сразу же. Это позволит мне обсудить положение Филлис с адвокатом и разработать систему защиты. Итак, Вилл?

Жентри снова сел на кровать и медленно перечитал письмо.

— Я полагаю, что это возможно,— пробормотал он.— Но я не собираюсь держать Ренслоу в тюрьме, если он невиновен. Я отдам приказ немедленно освободить его из-под стражи, мотивируя это тем, что получил доказательства его невиновности.

Не глядя на Шайна, он встал, подошел к двери, открыл ее и приказал бригадиру снять с Майка наручники и удалиться вместе со своими людьми из отеля.

Шайн стал растирать успевшие уже онеметь пальцы. Жентри осторожно сложил бумагу с письмом и положил ее себе в карман. Он немного замялся и сказал:

— Очень, очень огорчен, Майк...

Потом он вышел и закрыл за собой дверь. Шайн глубоко вздохнул и повернулся в Пантеру:

— Вы очень хорошо сделаете, если подготовите теперь же то, что собирались сказать прессе.

— Да, естественно. Но что же мне, собственно, сказать? Что вы скажете, если я заявлю, будто делал просто вид, что верил в виновность Джое Дарнела для того, чтобы этим самым поймать настоящего убийцу в ловушку?

— Мне кажется, что это будет совсем неплохо. Только, пожалуйста, ничего не говорите обо мне. Я предоставляю вам всю славу и честь раскрытия этого преступления. Все, о чем я вас прошу,-—это то, чтобы вы сообщили, что у вас нет ни малейших сомнений в личности убийцы. Я думаю, что со своей стороны я смогу подхватить несколько грошей, если все пойдет хорошо.

— Как вы можете думать о деньгах, когда ваша жена все еще находится в- тюрьме и обвиняется в убийстве? —j возмущенно воскликнул Пантер.

— Но ведь она же еще не приговорена и пока вообще ничего -нельзя сказать о будущем.