лесо Времени"

Это спам

Вселенная Колеса Времени |сериал"Колесо Времени"

1 авг 2014 в 22:44

В: Стал ли Джейин Чарин слугой Тени отчасти из-за того, что Морейн связала Лана? Он, должно быть, расценил это как предательство, то, что последний король

Малкир согласился на Узы Стража после того, как Белая Башня не помогла его стране. Тренировал ли Джейин Изама, когда он стал Другом Тёмного?

МС: Нет, он не стал слугой Тени из-за Морейн и Лана. Он не стал слугой Тени по собственной воле. Тень использовала его, а Грендаль наложила Принуждение.

Он не тренировал Изама.

В: Будет ли список Пророчеств о Драконе и Тёмные пророчества? А также другие пророчества - от айильцев и Ата'ан Миэйр?

МС: Мы надеемся включить все известные нам пророчества. Полной версии Пророчеств о Драконе Роберт Джордан не писал - это сама по себе была бы целая книга.

Он знал общую суть пророчеств и придумывал необходимые ему куски.

МС: Да, Прыгун - это "познавший саму Смерть Сломанный Волк".

Своего рода подведение итогов, ничего принципиально нового. Тут не всё, только наиболее интересное на мой взгляд.

Грядущая Буря .

Мне было известно, что фанаты скептически отнесутся к тому, что я возглавил проект, и станут ещё более скептически настроены, когда мы объявим о разделении

"Памяти Света" на три книги. Это означало, что мне нужно было сделать первую книгу самой динамичной. (Я знал, что финалу [цикла] будет посвещена своя книга

и никогда не переживал, что он окажется недостаточно динамичен.) К тому же я хотел разделить четыре сюжетных линии – Ранда, Эгвейн, Мэта и Перрина, – так,

чтобы у нас в каждой книге имелся хотя бы один [персонаж], над которым Роберт Джордан достаточно поработал. По Ранду и Перрину было гораздо меньше законченного

материала, чем по Эгвейн и Мэту. Таким образом, для первой книги подходили сюжетные линии Ранд | Эгвейн или Перрин | Мэт.

Вскоре стало понятно, что я должен был начать с Ранда | Эгвейн. Они зеркалят друг друга очень интересным образом, с последовательным падением Ранда и последовательным

возвышением Эгвейн. Когда Ранд погружался в размышления, в сюжетах с Эгвейн шло действие - и наоборот. […]

Книга сформировалась в моей голове. Абсолютная власть Ранда ведёт его к разрушению, а своего рода недостаток силы у Эгвейн приводит её к восстановлению

Белой Башни. Нам нужны были вставки с Мэтом – я не хотел, чтобы он отсутствовал в книге, – так появился Хиндерстап, придуманный по просьбе Харриэт описать

более "разрушительные и ужасающие" пузыри зла, которые появляются в книге.

Эгвейн

Работа над сюжетной линией Эгвейн была сплошным удовольствием. Среди всего, что Роберт Джордан успел создать для последней книги (включая последнюю главу),

мне кажется, эта линия была наиболее завершённой. Возвышение Эгвейн и нападение Шончан вместе сыграли совершенно в духе "Колеса Времени". Я должен был

применять нестандартный подход при работе с записями и инструкциями Джордана, чтобы сделать сюжетные линии такими, какими, по моему мнению, он хотел бы

их видеть.

Я внёс одно большое изменение, разделив сцену ужина Эгвейн с Элайдой на две. Мне показалось, что развитие событий в таком ключе сработает лучше и дополнит

линию Ранда сценой первого ужина, отправкой Эгвейн на отработку, а затем кульминацией во время второго ужина, где я действительно мог привести Эгвейн к

победе, причём без направления Силы с её стороны.

В линии Эгвейн мне пришлось заниматься самой настоящей совместной работой с Робертом Джорданом. В одних местах я вставлял сцены, написанные им. Во многих

других мне приходилось доверять своему чутью из-за лакун в его инструкциях. Относительно Эгвейн у меня была смесь из пояснений о сценах, написанных эпизодов

и подсказок в виде QA от Роберта Джордана, что давало ощущение работы над текстом непосредственно вместе с ним. Если вы хотите увидеть в книгах целую сюжетную

линию, которая, по-моему, ближе всего к тому, что он написал, если бы смог, могу предложить линию Эгвейн в "Грядущей буре". (И ещё. Почти всё, что у нас

есть об Эгвейн, написано согласно указаниям РД, в том числе и события, которые привели к Меррилору и которые там произошли.)

Ранд

Когда я принялся за работу над циклом, одной из моих личных целей – если серия подобное позволила бы, – было уделить больше времени главным героям, особенно

Ранду. Мне нравятся книги середины цикла, с их развитием прочих сюжетных линий и персонажей, но первая книга представляет нам Ранда, Перрина, Мэта и Эгвейн

как главных героев. Мне кажется, было бы правильно, в духе "Колеса Времени", в последних книгах вернуть внимание обратно к ним – и, полагаю, сам Роберт

Джордан сделал бы именно так.

Ранд должен был стать сердцем трёх романов. Размышляя над тем, как должным образом написать его линию, я вспомнил о том, что чувствовал, когда первый раз

читал "Дракона Возрождённго". Страдания Ранда как персонажа произвели на меня сильное впечатление, и я подумал: " Разумеется, он не может опуститься ещё

ниже, его не заставят пройти через ещё большее по сравнению с тем, что с ним уже случилось." Следующие несколько книг это подтвердили.

Затем я прочёл "Властелина Хаоса". Эта книга разбивает тебе сердце, я был поражён, что Ранда могут поставить в гораздо худшую ситуацию. Это усугублялось

на протяжении последующих книг, всё больше и больше наваливалось на Ранда – но нижняя точка "Властелина Хаоса", на мой взгляд, самая сильная. Помнится,

у меня была мысль: "Несомненно, это дно."

Вот почему в "Грядущей буре" мне надо было попытаться повторить то, что Роберт Джордан дважды успешно применял. Мне необходимо было опустить Ранда даже

ниже, чем читатель мог предположить, ожидать или вообще считать возможным. Отчасти это было для того, чтобы завершить заложенные Джорданом сюжетные арки,

отчасти из-за его любви к "мономифу" и путешествию героя "по Кэмпбеллу", но в основном потому, что мне это показалось правильным. Прозрению Ранда должна

была предшествовать, так сказать, самая низкая точка в его развитии за время всего цикла.

Это также предоставило мне занятную возможность подачи сюжета. В исходной схеме падение Ранда, его решение на Драконовой горе и последующие действия в

качестве Дракона Возрождённого должны были произойти в одном романе. Разделив один том на три, я мог поместить падение и прозрение в первую книгу, а затем

с помощью его действий во второй книге привнести интересное внутреннее напряжение – вопрос о том, действительно ли этот новый Ранд всё тот же Ранд, которого

мы любили. Я мог вызвать у читателей опасения, что ровно так же, как он стал совсем неузнаваем в глубине своего падения, Ранд мог стать кем-то совершенно

непостижимым с высоты своего прозрения. В "Башнях полуночи" возник новый для меня вид конфликта – пока в "Памяти Света" Ранд, наконец, не получил бы больше

ПоВов, которые вновь очеловечат его. (Харриэт была рада услышать, что я планирую так сделать. Суть её отношения к Ранду в том, что за всеми действиями,

совершёнными им в последней книге, должен стоять просто человек. Это должна быть история обыкновенного человека, который достиг удивительных вершин, а

не загадочного божества.)

Другие персонажи

Из женских персонажей "Колеса Времени" больше всех мне нравится Авиенда. Я хотел увидеть возвращение Авиенды в последних книгах, как мне кажется, до сих

пор нам её не хватало. Также у меня интересные отношения с Найнив, персонажем, который меня в молодости возмущал. За время, пока я читал книги просто как

фанат, моё мнение о ней выросло больше всего в сравнении с остальными, и к "Ножу снов" она мне полностью нравилась. Я знал, что из-за всей этой плотности

событий в финальной книге у неё не будет по-настоящему большой роли в Последней битве. Так что для меня было важно дать ей серьёзную и интересную сюжетную

линию как в "Грядущей буре", так и в "Башнях полуночи". Её испытание не было указано в заметках РД, но я настоял, чтобы оно вошло в книгу. (И ещё в тему,

сценой, на которой Харриэт настояла – а я с удовольствием исполнил, – была встреча Ранда с отцом.)

БАШНИ ПОЛУНОЧИ .

Одной из причин, по которой я решил проработать сначала линии Ранда и Эгвейн, было то, что сюжетная линия Перрина станет для меня самой сложной. Из всех

четырёх главных героев, на мой взгляд, Перрину нужен был самый большой личностный рост. Фактически, он должен был развиться так же сильно, как и Ранд,

но менее очевидным образом. Падение Ранда было результатом действия множества сил, давивших на него, пытавшихся его сломить и уничтожить. Его довели до

той точки, где он был, потому, что личностные проблемы многократно усугублялись исключительными обстоятельствами в жизни Ранда. Он был надломлен в то время,

пока отчаянно пытался найти верный путь.

С Перрином всё по-другому. У него имелись крупные проблемы, с которыми он упорно отказывался бороться, и во многих отношениях Перрин находился дальше всех

остальных героев от того, кем должен был бы стать. Преображение Ранда было более драматичным, Перрин же менялся по мере необходимости. Стоит отметить,

что Мэт по моему мнению, основанному как на черновиках, так и на собственных впечатлениях от серии, был именно там, где хотел Роберт Джордан. Ничего не

поменялось даже после того, как я вновь вернулся к Мэту, чтобы попытаться определиться со своей трактовкой героя. Из этого не следует, что как персонаж

Мэт завершён, это значит только то, что он именно там, где Джордан хотел его видеть на момент Последней битвы. Мэт должен был принять участие в своей собственной

серии книг после завершения основного цикла, и некоторая доля его развития как персонажа должна была прийтись на них. (Учтите, что эти книги никогда не

будут написаны.)

Над развитием Эгвейн ещё надо было немного поработать, но по большому счёту она уже была такой, какой должна. В "Грядущей буре" она столкнулась с самыми

сложными задачами в своей карьере, но в "Ноже снов" Роберт Джордан уже привёл её в ту точку, которую Эгвейн необходимо было достичь, и в примечаниях к

"Памяти Света" он конкретно указал, каким образом её линия должна была развиваться в дальнейшем. Это был главным образом вопрос использования противостояния

в Белой Башне для демонстрации тех вещей, которым она уже научилась и для того, чтобы показать, каким человеком стала Эгвейн.

Что касается остальных персонажей, Илэйн была там, где и должна, в отличие от Авиенды. (Ей ещё предстояло немало вырасти над собой.) Найнив достигла пика

своего развития, на мой взгляд, также как и Мин. По крайней мере, таково моё прочтение, и оно отражается на моей трактовке персонажей и их сюжетных линий.

Перрин

Перрин с самого начала был моим любимым героем цикла. Как и многих читателей, меня расстроили его поступки в последних книгах, хотя писатель во мне на

самом деле оценил, как умело Роберт Джордан управляется с персонажем. Проблемы, с которыми сталкивается Перрин (зачастую безуспешно), это в первую очередь

напряжённые отношения с волками, его нежелание дать себе передышку и его способность посвятить себя одному делу до такой степени, что всё остальное для

него исчезает. (Стоит заметить, что это одна из главных вещей, которые, как мне кажется, заставляли меня сопереживать Перрину все эти годы. Среди главных

героев он один – творец. Однако, он творец вроде меня – сосредоточенный на создании определённого проекта. Мастер.)

Пусть я и хотел не переусердствовать с воплощением концепции, одной из моих целей в последних книгах было возвращение идей и конфликтов начала серии, чтобы

провести параллели и подчеркнуть цикличность природы Колеса Времени. Повторюсь, это было рискованно. Я не хотел, чтобы книги превратились в набор внутренних

шуточек, отсылок и повторений.

Тем не менее, есть места, где такой подход оказался не просто целесообразным, было очень важно, что мы возвращаемся к тем вопросам. Полагаю, один из них

включает в себя Белоплащников и Перрина, особенно тех двоих Детей Света, которых он убил в самой первой книге. Это была весьма сложная для работы сюжетная

линия. Я хотел, чтобы Перрин проявил себя лидером иным образом, чем Ранд или Эгвейн. Роберт Джордан указал, что Перрин станет королём, и мне очень понравилась

эта его сюжетная арка – но учитывая, что началась она с Белоплащников, была угроза, что Перрин останется слабым и пассивным персонажем. Из всех сюжетных

линий над этой пришлось попотеть больше всего - в основном из-за моих собственных целей и представлений о том, каким может стать Перрин.

Поэтому его линия – моя любимая.

У меня были иные задачи для Перрина в этой книге. Нужно было вернуть его посещения волчьего сна и добраться наконец до кульминации Последней охоты. Это

означало и возвращение конфронтации с Губителем, зеркальным Перрину персонажем с двойственной природой. Я хотел подчеркнуть инстинктивность применения

Перрином его способностей на контрасте с вдумчивым, "академическим" подходом к использованию силы со стороны Эгвейн. Люди спрашивают меня, считаю ли я,

что Перрин в Тел'Аран'риоде [ориентируется] лучше Эгвейн. Не думаю, несмотря на сцену с отражённым погибельным огнём. Они представляют собой две стороны

одной медали, инстинкт и обучение. В некоторых случаях Перрин окажется более способным, в других же выделится Эгвейн.

Ковка нового молота, смерть Прыгуна, ранение в ногу (имеющее мифологическое значение) с самого начала входили в его сюжетную линию. Однако свести их вместе