Шли в прежнем темпе и в прежнем порядке. Впереди — сапер группы. Передвигались не слишком быстро, не как привыкли ходить на открытой местности — предельно аккуратно, хотя аккуратность бойцы соблюдали везде и всегда.
Темнота галереи требовала дополнительного внимания. Нарваться в этих условиях на мину — это значит не только всей малой группе погибнуть, но и сорвать задание. Потому что, во-первых, будет засыпан проход, во-вторых, изменится русло реки и, в-третьих, бандиты будут предупреждены, что против них ведется операция, и могут принять конкретные меры, вплоть до бегства из ущелья по неизвестным спецназовцам проходам.
Как говорили данные, собранные ФСБ, возможность создать реальные переходы в соседнее ущелье существует только в самых верхних точках, то есть уже по ту сторону российско-грузинской границы. И потому, когда спецназ ГРУ начнет свою операцию, подполковник Староверов должен при необходимости дать сигнал, и верх ущелья будет перекрыт пограничниками, которые как раз в систему ФСБ входят и ФСБ подчиняются.
Перекрыть границу возможно без труда. Стоит только одному вертолету десантировать автоматчиков, а двум другим встретить огнем подходящую банду. Но до верховьев ущелья целый день пути даже при том, что бандиты должны будут торопиться. А потом еще несколько часов до границы. А поскольку у банды предположительно только один выход, они должны постараться покинуть пещеру до того, как у выхода будет устроена засада.
Конечно, уйти банде не позволят. Впереди будут пограничники, сзади — бойцы спецназа ГРУ. Карабкаться по отвесным стенам — нереальное занятие даже для спортсменов-скалолазов. Выход у бандитов останется один — принять бой и быть уничтоженными.
Но все это рассматривалось только как запасной вариант. И привлечение пограничников — это тоже запасной вариант на случай, если банде удастся прорваться через ряды спецназа ГРУ, что вообще-то нереально. Но все подобные варианты могут рассматриваться только в том случае, если миссия малой группы будет провалена. И потому, чтобы остаться в живых и выполнить свою задачу, майор Волосняков, капитан Севастьянов и старший лейтенант Африканов сохраняли полную концентрацию внимания и передвигались с повышенной осторожностью.
Так, с осторожностью, но не теряя время, они дошли до очередного разветвления галереи и едва свернули в новую, чтобы вернуться к первой подземной речке, как на связь вышел капитан Анциферов:
— Второй, соблюдайте осторожность. Из пещеры вышла похоронная процессия. От них до импровизированного кладбища шестьдесят метров. Но я боюсь, что вышли не все. Кто-то мог и в пещере остаться. Вы скоро у главного выхода будете. Смотрите внимательно. У троих я вижу на голове очки ночного видения.
— Понял, капитан. Сколько человек в процессии?
— Семнадцать вместе со стариком. Кроме него, все с оружием. Несут двое носилок с покойниками. Идут медленно. У многих белые одежды. Но у мусульман белый цвет — цвет траура[27]. Трое в белых халатах, может быть, даже медицинских… Что было под рукой, то и надели…
— Да, еще два человека должно быть, — согласился Дмитрий Валентинович. — Если считать, что двое вчера приехали на «уазике», то двое остались в пещере. Может быть, они не мусульмане и их в процессию просто не взяли. Какие-нибудь английские наемники. Может, еще что-то. Может, просто на посту стоят. Тебе вход не видно?
— Не видно. Как долго еще вас ждать?
— До тех пор пока не вернемся…
— Понял. Конец связи…
— Конец связи…
Постороннему ответ майора Волоснякова мог бы показаться даже грубым, а тон резким. Но капитан Анциферов не хуже других спецназовцев понимал, что все, кто постоянно ходит на грани жизни и смерти, становятся в какой-то мере суеверными. И потому в спецназе не принято загадывать ни время возвращения, если только от этого не зависит дальнейший ход операции, ни качество выполнения задания. Эти задачи поставить имеет право только командир. И он же вправе требовать ответа. А выполнить задание стремятся все, поскольку понимают, что от их действий зависят жизни остальных. И лишний раз говорить о том, что еще никому не известно, предполагать и загадывать, то есть бежать впереди события, как впереди паровоза, не следует, иначе могут возникнуть непредвиденные помехи. С этим знаком был не только майор Волосняков, но и капитан Анциферов, и потому окончание разговора оказалось слегка смазанным, словно капитан сам понял неуместность своего вопроса и постарался его замять.
Малая группа между тем прошла по поперечной галерее, вышла в ту галерею, которой двигалась изначально, и уже через непродолжительное время осматривала берег речки, где не обнаружила третий предполагаемый лагерь.
Это автоматически означало, что лагерь бандитов может располагаться только в одном месте, на берегу озера. Но туда малая группа должна идти в последнюю очередь. Сначала следовало продвинуться вдоль главного входа через большой и высокий первичный грот, постараться не нарваться на тех двоих, что должны оставаться внутри пещеры. Потом необходимо обследовать идущую вдоль хребта дальнюю галерею на предмет дополнительных выходов.
Туда спецназовцы и двинулись сразу, понимая, что времени у них осталось слишком мало и отдыхать они будут потом, после уничтожения банды эмира Ягдарбекова.
Скорость передвижения опять была низкой. Об осторожности не забывал никто. И, как оказалось, не напрасно. При подходе к головному гроту были выключены все фонари, пользовались только очками ночного видения. И соблюдали предельный уровень тишины при передвижении. Последним шел старший лейтенант Африканов, который пользовался тепловизионным прицелом и потому часто останавливался. Он и сообщил:
— На внешней стене по обе стороны от входа — бойницы. Там два снайпера с СВД. Кстати, прицелы, судя по величине, простые, не ночные.
Самих бойниц — шесть. По две с каждой стороны пустуют. Рекомендую прижаться к стене и проходить вплотную к ней. Я страхую.
Майор с капитаном ответили одновременно, и два ответа слились в один:
— Понял…
И тут же оба плавно сместились влево, под стену, словно переплыли туда. Теперь увидеть их сверху стало невозможно, разве что хорошенько наклониться с верхней площадки. Но для такого действия, во-первых, кому-то рядом следовало бы поддерживать бандита, чтобы он сам не свалился, а во-вторых, нужна была веская причина, требующая такого взгляда.
Спецназовцы двигались еще осторожнее, чем раньше. А старший лейтенант Африканов поочередно держал на прицеле то одного снайпера бандитов, то другого, в зависимости от того, под кем в данный момент проходили майор Волосняков с капитаном Севастьяновым.
Они прошли благополучно, и даже свет от входа и бойниц не помешал им двигаться скрытно. Бандиты сверху не смотрели вниз, они смотрели за похоронной процессией и за окрестностями, отыскивая «оптикой» возможную угрозу со стороны. Может быть, это была простая и обычная мера предосторожности, принятая в банде. Может быть, эта мера была вызвана рассказом старика, пришедшего на похороны сына. Он рассказал о своей недавней встрече в ущелье с неизвестным, который избегает встречи с полицией и с комендатурой. С одной стороны, это мог быть и союзник, с другой — за этим человеком могут сюда прийти. Значит, следует быть настороже. И хотя бы часовых выставить. А выстрелы из ОВД, которыми были вооружены снайперы, достаточно громкие, чтобы предупредить остальных об опасности. И все внимание снайперов уходило во внешний мир, там рассредоточивалось и ничего не оставалось для контроля пещеры за своей спиной. Это облегчало спецназовцам передвижение.
Главный вход был достаточно широким, но низким. С носилками похоронной процессии, видимо, пришлось здесь передвигаться ползком. А вообще, зная, что там, за выходом, находится площадка или что-то другое, можно было бы просто лечь боком и перекатиться наружу. Или закатиться с той стороны внутрь, если понадобится. А понадобиться такое могло. И потому, миновав первого бандитского снайпера, майор Волосняков остановился и сообщил товарищам:
— Гляну я, что там…
И тут же, сделав шаг, упал сначала на колено, смягчив пластиковым наколенником соприкосновение с камнем, затем на локоть, использовав и налокотник с той же целью, потом перевалился на бок и беззвучно закатился под скалу, прикрывающую проход сверху.
Долго ждать майора не пришлось. И старший лейтенант Африканов, и капитан Севастьянов прислушивались, не выдаст ли себя майор, но ни одного звука им, даже настороженным, уловить не удалось, даже запасные магазины к автомату, что хранились в подсумках, подвешенных к «липучкам» на бронежилете, не брякнули, не захрустел под нажимом человеческого веса планшетник в другом кармане. Локти майора умело удерживали карманы и подсумки от соприкосновения с жесткой поверхностью. Если уж его не слышали даже офицеры-спецназовцы, то бандитские снайперы тем более услышать не могли. К тому же их расслабляла уверенность, что изнутри пещеры ждать опасности не следует.
Меньше чем через минуту майор Волосняков уже вкатился обратно. Все так же тихо, как и полагалось передвигаться офицеру спецназа.
— И как там воздух? Свежий? — спросил Африканов так тихо, что сам себя, наверное, услышал с трудом. Но микрофон голос уловил и донес до адресата. Бандиты со снайперскими винтовками слышать Африканова не могли.
— Там уже давно, похоже, светает. Надо торопиться…
Дмитрий Валентинович, едва встал на две ноги, сразу двинулся в сторону капитана Севастьянова, по-прежнему почти прижимаясь к стене, но не задевая ее одеждой. И шагов его тоже слышно не было. Так вдвоем они миновали второго снайпера, который тоже их не увидел.
Оставалось самое сложное — пройти незамеченным под снайперами бандитов снайперу спецназа ГРУ. Сложность состояла в том, что винтовка с глушителем и с тепловизионным прицелом в малой группе была всего одна. Наблюдать за бандитами в бинокль с тепловизором Дмитрий Валентинович мог без проблем. Он даже мог стрелять из автомата, прикрывая снайпера, если того заметят.
Бойницы пропускали слабый свет утра, поскольку выходили они именно на восточную сторону, то есть туда, откуда подступал рассвет, и майор Волосняков со своей подготовкой, пусть и с дневным оптическим прицелом, не промахнулся бы, даже почти не видя противника, но представляя его действия. Однако автоматная очередь подняла бы тревогу. Впрочем, тревогу поднял бы и выстрел винтовки бандитского снайпера. Значит, Африканову предстояло идти как можно тише и как можно старательнее.
За его переходом внимательно наблюдали и сам Волосняков, и капитан Севастьянов, хотя второй скорее прислушивался, чем наблюдал. Все его наблюдение сводилось к моменту, когда тень старшего лейтенанта на какую-то долю секунды закрыла часть выхода, чтобы тут же раствориться на фоне темной стены. Но ждать, переживая за другого, всегда сложнее, чем самому выполнять самую сложную работу. И оба офицера вздохнули с облегчением, когда из темноты вышел Африканов и тихо спросил:
— Чего застряли? Двигаем дальше…
Дальше пошли быстрее, хотя об осторожности все еще не забывали. Но при этом знали, что больше встретить их было некому. Таким образом дошли до конца крыла галереи, проверили все выходы, отмеченные на карте. Все они были заложены местным камнем с помощью крепкого раствора. Может быть, благодаря этому раствору кладка была даже крепче, чем естественные стены.
Возвращались тем же путем. Но когда до центрального и единственного для бандитов входа оставалось несколько десятков метров, майор Волосняков вызвал по связи капитана Анциферова, который проводил наружное наблюдение за похоронами:
— Я — Второй. Что там на кладбище делается?
— Все закончилось. Обсуждают что-то. Стоят группами. Вот-вот двинутся в обратный путь. Да, одна группа уже двинулась. Три человека — хромой, старик без оружия и еще один, высокий бандит в лохматой, как у старика, шапке.
— А что не сообщаешь? Хотел, чтобы мы у входа встретились, поговорили с ними?
— Они только что пошли. Уже во время нашего разговора.
— Когда в пещеру войдут? По твоим прикидкам…
— Минимум — двенадцать минут. Скорее — пятнадцать. Если кого-то подождать захотят, то еще дольше.
— Понял. Хромой быстро ходить не может. Но старик ходит быстро. Только он хромого не бросит. Ему сейчас спешить некуда. Ладно. Мы к ним в лагерь пока наведаемся. Заодно и складские ниши осмотрим. Будем идти так, чтобы бандиты нам на пятки не наступили… Ты подсказывай, когда войдут…
— Понял, Второй, продолжаю наблюдение.
Свернули в главную галерею, не доходя до выхода. Это дало возможность передвигаться быстрее, не прячась от бандитских снайперов. Так дошли до ниш, указанных на карте, нарисованной шулером. Проверяли ниши быстро, подсвечивая себе фонарями. В основном там хранились запасы продуктов и патронов. Ничего особенного, что могло бы заинтересовать следствие, в нишах не было. Как раз когда закончили осмотр последней, вышел на связь капитан Анциферов:
— Второй. Семь человек входят в пещеру. Самого входа мне не видно, но, видимо, уже рядом. Почему-то остановились. Впечатление такое, что чего-то ждут. Как в очереди…
— Ждут, когда первые пролезут. Проход узкий и горизонтальный. Тебе площадку перед входом видно?
— Нет, только подъем. Тропа идет по насыпному подъему. Самое начало тропы, думаю, что меньше половины. Подъем даже на карте обозначен. А площадка не обозначена.
— Там площадка шириной в пару метров. Площадка уходит в стороны от входа. Есть еще два спуска с нее, которых на карте не видно. Бойницы тебе тоже не видно?
— Какие бойницы?
— Над входом. По три бойницы для снайперов с двух сторон от входа. Думаю, там могут и пулеметчики места занять, хотя не знаю, есть ли у них пулеметы. Только что проверили склад, там патроны только для автоматов и для ручного пулемета. Хотя шесть ручных пулеметов перед входом — это тоже не подарок.
— Для них у нас крупнокалиберный пулемет найдется, — вклинился в разговор подчиненных Сварог. — Или Африканов эти бойницы из КСВ обработает. Кстати, Второй, я просил тебя просмотреть площадку перед входом. Есть там возможность хорошую позицию организовать? Посмотрел? Ты же, как я понял, выбирался наружу…
— Я только чуть-чуть из-под входа выглянул. Наверху два снайпера сидели. Опасался себя показать. А из лежачего положения за камнями почти ничего не видно. Я только по сторонам посмотрел. Но это вопрос больше к Александру Алексеевичу. Ему эту позицию лучше видно.
— Плохая там позиция, — не дожидаясь вопроса, ответил Анциферов. — Нижняя. А нижняя всегда хуже верхней… Простреливается…
— Ладно. Будем думать… Второй, продолжай работу. Конец связи…
— Конец связи… — легко согласился майор Волосняков, потому что оба его спутника, и капитан Севастьянов, и старший лейтенант Африканов, уже ушли вперед за поворот галереи, и их надо было догонять…
* * *
Догнать бойцов оказалось нетрудно. Они только за поворот ушли и там остановились, поджидая командира малой группы и рассматривая карты на своих планшетниках.
— До озера полета шагов… — сообщил старший лейтенант. — Поспешим, искупнемся…
— Поспешим, — согласился Волосняков, пропуская мимо ушей последнее предложение, понимая, что это шутка в стиле Африканова, реагировать на которую вовсе не обязательно.
Шли быстро. Теперь уже не было необходимости скрадывать свою поступь и вообще держаться настороже, будучи готовым послать в темноту очередь. Это только на первый неопытный взгляд кажется, что ничего сложного в постоянном нервном напряжении нет. И только потом, когда напряжение прошло, начинаешь понимать, насколько устаешь от этого, как расшатываются нервы. Но сильное расслабление в сложные моменты недопустимо. Расслабление может стоить жизни. И потому приходится терпеть, через «не могу» заставлять себя быть предельно внимательным и собранным.
Для длительной концентрации внимания у спецназа ГРУ есть специальные тренировки. Внешне они выглядят совершенно простыми и совершенно не энергозатратными. Но если заниматься всерьез и постоянно, то начинаешь понимать всю сложность подобных занятий. И еще лучше ощущаешь их необходимость после проведения боевой операции.
Казалось бы, что сложного в том, чтобы нарисовать на белом листе бумаги фломастером жирную точку, повесить лист на стену и как можно дольше смотреть, не отрывая от точки взгляда и мыслей. Второе сложнее всего.
Для того чтобы мысли «не отрывались», приходится идти на ухищрения, оперируя глазным фокусом с самой точкой: то сосредотачивая внимание на ее контуре, то этот контур размывая, отодвигая или, наоборот, приближая изображение. У новичков с непривычки через пять минут занятий начинают слезиться глаза. Если не слезятся, значит, он имеет природный дар к концентрации и ему тренировки будут даваться легче.
Занятия простые, но многие предпочитают марш-бросок в полной выкладке часу занятий с точкой. Но держать концентрацию час никто, естественно, не сможет. Если бы человек умел это, он взглядом сдвигал бы с места горы. Через несколько минут у всех мысли уходят «в свободное плавание». Бойцы ловят себя на этом и снова возвращаются к точке, чтобы продолжить изнуряющие нервную систему занятия. Однако такая подготовка всегда помогает в боевой обстановке.
Группа вышла к подземному озеру, и майор Волосняков еще раз убедился, что у карточного шулера была потрясающая память. Он очень точно очертил контур озера, который за годы практически не изменился. И точно указал место впадения в озеро третьей речки. Такой памяти могли позавидовать даже профессиональные военные разведчики.
На берегу догорал костер, который отлично освещал палатки, стоящие только на одном берегу озера. Даже очки ночного видения не нужны были, чтобы лагерь рассмотреть. Остатков прогорающего костра хватало. Дым медленно уползал вертикально вверх и уже в вышине растягивался на несколько рваных потоков, уходящих в разные стороны. Костер, видимо, жгли ночью, и сейчас уже никто не следил за ним, никто не подбрасывал дрова.
Лагерь можно было обыскать, но необходимости в этом не было. Даже обыск в палатках ничего бы не дал, могло получиться наоборот — кто-то из бандитов мог заметить присутствие чужих людей. Да и времени на такие действия откровенно не хватало. Капитан Анциферов предупредил, что бандиты начали возвращаться в пещеру. А спецназовцам следовало еще кое-что успеть сделать, а потом уйти незамеченными.
И потому группа сразу двинулась в сторону третьей речки, вытекающей из новой галереи, в которой малая группа еще не была. Впрочем, карта указывала, что галерея эта достаточно короткая, приблизительно около полусотни метров. Более того, половина галереи была уровнем ниже поверхности озера, и озеро залило эту половину водой. Таким образом, третья река, вытекая прямо из скал, в галерее впадала в озеро. Пронести сюда мешки с навозом было проблематично. Да и засыпать навоз под скалы, из-под которых вытекала река, казалось делом невозможным. А если бандиты смогут брать чистую воду хотя бы на пару метров выше по течению, вся затея спецназовцев станет бесполезной. И тогда долго не удастся вытащить бандитов из пещеры.
Снова надев очки ночного видения, майор Волосняков показал рукой направление:
— К реке…
Жест его был никому не виден, поскольку и капитан, и старший лейтенант уже были в очках и смотрели в сторону, тем не менее пошли они правильно, поскольку заранее знали, куда следует идти. В пещере было прохладно. Но в галерею с третьей речкой попасть можно было только по воде. И это ничуть офицеров не смутило. Но у самого начала галереи их ждал сюрприз: приятный или неприятный — сразу непонятно, необходимо было разобраться.
Дно озерного рукава, затекающего в галерею, по боку, у стены, было старательно выложено камнями разной величины, которые позволяли идти, ноги не намочив, поскольку камни были выше поверхности. К сожалению, многие камни были неустойчивыми, под ногами пошатывались. Но до сухого места все добрались благополучно.
— Для чего-то ведь бандиты старались, — в раздумье сказал старший лейтенант Африканов. — Таскали сюда камни и простыть не боялись, потому что укладывали их плотно. А это можно сделать только в воде…
— Вот и я думаю, — согласился майор Волосняков. — Это ведь не от нечего делать… Не ради того, чтобы время убить…
— Воду они могут из озера брать, разницы никакой… — капитан Севастьянов показал, что и он думает о том же. — Надо поискать, пока мы все здесь не завалили…
Пока бандитов в лагере не было, можно было и тактическими фонарями пользоваться. Тем более лучу здесь не вырваться в свободное пространство и не стать видимым для обитателей пещеры. Майор Волосняков как командир первым и посветил вперед. И тут же луч попал на складированные на берегу речки коробки. Причем складированы они были аккуратно и даже стояли на дощатом поддоне.
Все трое шагнули вперед, чтобы рассмотреть содержимое коробок. Клапаны были заклеены скотчем. Дмитрий Валентинович не постеснялся применить нож, разрезая скотч. Откинул клапаны, подсветил фонарем и заглянул.
— Неплохо… Беспилотники…
В принципе, это сообщали картинки на коробках, но бойцы решили проверить.
— Это, видимо, и есть то, что хотело найти ФСБ, — догадался Африканов. — Потому нас и просили обыскать складские гроты. Но бандиты это все отдельно сложили.
— Сколько коробок? Считаем.
— Восемнадцать, — сообщил Севастьянов. — Я уже подсчитал. Ну что, будем готовить взрыв? Я уже подыскал место. Десять шагов назад. Там обвал галереи гарантирован.
— Стоп! — сказал Волосняков. — Необходимо проконсультироваться с командиром. Сварог, я — Второй. Слышишь меня?
Но эфир молчал. Видимо, стены этой галереи или даже всего грота содержали какие-то металлические составляющие, которые создавали сильный экран, не позволяющий пробиться радиосигналу.
— Не слышит… — констатировал Дмитрий Валентинович. — Анциферов, слышишь?
Но и капитан Анциферов не отзывался.
— Но ведь друг друга-то мы слышим отлично! — возмутился капитан Севастьянов, словно тем самым хотел пробить стену эфирных помех.
— У нас прямая видимость… — объяснил Волосняков.
Старший лейтенант Африканов тем временем вытащил из коробки один беспилотник. Стал рассматривать не столько сам летательный аппарат, сколько приспособление, закрепленное под «брюхом».
— Понятно… — сделал он вывод. — Это беспилотники-камикадзе. А вон в стороне и пустая коробка валяется. От того, который я подстрелил. У того тоже снизу было похожее приспособление.
Он подошел к пустой коробке и вытащил из нее что-то металлическое.
— А коробка-то не совсем пустая. Двигатель вместе с винтом. Винт сломан. Они, видимо, испытывали первый и стукнули его о скалы. Потому и искали запасные части. А потом он по непонятной причине взорвался…
— Сварог! Сварог! Я — Второй, — все пытался пробиться в эфир майор Волосняков.
Но теперь в эфире был только треск, которого раньше они не слышали…