Малая группа двинулась дальше. Теперь уже первым бессменно пошел капитан Севастьянов. И не зря. В двадцати шагах от первого прямо в галерее было установлено второе взрывное устройство. На сей раз использовался взрыватель нажимного типа, установленный под камнем, на который нога так и просилась наступить.

Капитан сразу понял, с чем имеет дело, по оставшемуся зазору сбоку от нижней плоскости камня. Конечно, такой зазор мог бы образоваться случайно, если под нижнюю плоскость попадет другой камень, поменьше. Но Севастьянов предпочел перестраховаться и проверить, как проверил до этого целый десяток камней.

— По потолку бы нас размазало наверняка, — сделал вывод Анатолий Игоревич. — Заряд очень солидный. Я даже допустил бы обрушение потолка и стен. Не знаю только, насколько они прочны. Хотя крепежа в галерее не видно. А пещера известна уже больше сотни лет. Если бы порода была слабой, сами туристы наверняка бы крепления установили. Еще в советские времена.

Конечно, лучше было бы не задерживаться и идти быстрее. Но бойцы группы прекрасно понимали, что упущенное время можно наверстать, а потерянную жизнь нет.

Быстрее пошли там, где мелкая подземная речка растекалась по всей ширине галереи и сохраняла это состояние вплоть до следующего поворота самой галереи. Луч фонарика легко пробивал влажный воздух на дистанции до двухсот метров, а до поворота было чуть более ста пятидесяти. При этом практика подсказывала, что бандиты в горных районах не умеют устанавливать взрывные устройства под водой. Не было известно ни одного факта срабатывания такого взрывного устройства.

Сам капитан Севастьянов опыт установки таких мин имел, но хорошо знал условия, которым и сама мина, и взрыватель должны соответствовать. Изготовить их кустарным способом, без специализированного промышленного производства, как уверял Анатолий Игоревич, было невозможно даже имеющим золотые руки умельцам. Именно это давало возможность передвигаться по воде быстрее, чем в местах, от воды свободных.

У майора Волоснякова, когда спецназовцы снова пошли медленнее, даже возникла мысль использовать для передвижения идущее по краю галереи русло подземной речки. Он сразу шагнул туда, желая испытать дно, но тут же провалился под воду выше колен. Хотя вода и выглядела под светом фонарей чистой и просвечивалась, все же до дна луч света не доставал, и в темноте всегда существовала возможность угодить в яму.

Даже в жаркое лето ночи в горах всегда прохладные. А под поверхностью земли это ощущалось особенно. Промокнуть насквозь не желали ни майор, ни капитан, ни старший лейтенант. И потому пришлось снова идти по сухим камням, соблюдая все те же меры предосторожности. Причем не только один капитан Севастьянов смотрел себе под ноги. Все трое имели опыт работы со взрывными устройствами, и настороже были все. Потому и майор Волосняков, и старший лейтенант Африканов несколько раз подзывали к себе капитана Севастьянова, когда что-то на пути им не нравилось. Но эти тревоги, к счастью, оказывались ложными. Больше взрывных устройств не попадалось.

Так и дошли до второго выхода из галереи. Того самого, что был заложен крупными и мелкими камнями, скрепленными раствором. Майор Волосняков повернулся к этой кладке боком и принял боевую стойку, словно собрался испытать стену на удар ногой.

— Дмитрий Валентинович, — спокойно сказал капитан Севастьянов. — Будь я бандитом, я не поленился бы заложить и в эту стену взрывное устройство…

И он для наглядности не постучал, а надавил пальцем на камень.

Майор уже сделал скачок, чтобы ударить в кладку ногой с классической «вертушки»^[26], но вовремя остановился.

— Думаешь, заминировали?

— Не знаю. Но я бы заминировал на случай, если кто-то с кувалдой пожалует или у кого нога, как кувалда. Это естественная мера безопасности.

Волосняков тут же встал прямо, отказавшись от мысли испытать силу своего удара.

— Вперед… — прозвучала его короткая команда.

— Второй, я — Сварог. Как я понял, до второго входа дошли?

— Да, Василь Василин. Двинулись дальше.

— Как там уровень? В глубину сильно уходит?

— Пока очень плавно, почти незаметно понижается. Местами даже ровно идет, из-за чего речушка разливается от стены до стены.

— Стены не размывает?

— Нет, командир. На это, думаю, еще пару тысячелетий потребуется. Хотя у меня всегда была напряженка с точными науками, я определяю, как военный гуманитарий, с гиперболой.

У майора Волоснякова, в дополнение к военному, было и гуманитарное образование, он окончил исторический факультет университета. Но не гордился тем, что знает историю, и, даже напротив, утверждал, что историю не знает никто. А все летописи писались под конкретных правителей и в угоду им, и потому верить летописям нельзя. Таким образом, Дмитрий Валентинович считал историю излишне субъективным предметом и наукой только отчасти.

— Ладно. Докладывайте чаще. Вертолеты в нашу сторону уже вылетели, а машины уже отправлены. Потому просьба — постарайся отработать в темпе, но с соблюдением осторожности…

— Кто раньше прибудет, машины или вертолеты?

— Мы рассчитывали так, чтобы сначала прибыли машины, разгрузились, а потом на тех же машинах доставить туши как можно дальше в ущелье.

— Когда мы проход расчищали, валуны скатились вниз. Теперь там ни одна машина не проедет. И убрать их — возможности нет. Машина такой груз не потянет. Там практически нет уклона. Мешки здесь будут разгружаться, а туши?

— Это вопрос вопросов. Я поговорю с вертолетчиками. Может быть, произведем десантирование туш перед входом в пещеру. Я уже и командующему о такой возможности доложил. Другие варианты есть?

— Только тащить их на себе. Возможно, под обстрелом.

— Это отпадает. Когда у них похороны погибших бандитов?

— Мне они не доложили. Но, думаю, будут хоронить с утра. Потом лягут отсыпаться.

— Хорошо. Работай. Конец связи, Второй…

— Конец связи, командир…

В разговор вступил капитан Анциферов:

— У меня новости появились. Могильщики свою работу закончили. Собрали инструмент.

К ним пришли еще двое. Какой-то хромой и старик с палкой. На палку опирается. Смотрели могилы, велели могильщикам что-то подправить, старик своей палкой показывал, те выполнили. Уходят все вместе, вчетвером. Откровенно торопятся…

— Хорошо, что мусульмане стремятся похоронить своих мертвых как можно быстрее, — заметил Сварог, думая, видимо, о своих предстоящих делах.

— И хорошо, что они не пьют на поминках… — вставил старший лейтенант Африканов. — А то, как у нас полагается, выпили бы, добавили, потом бы еще выпили, забыли, по какому поводу пьют, достали бы гармошку, сплясали бы на столе, потом на гробу сплясали бы. И до следующего утра сидели бы…

— С другой стороны, — заявил капитан Анциферов, — воевать с пьяными или обкуренными — одно удовольствие. Они пулям не кланяются, в полный рост прут. Рыцари, блин, без страха и упрека. Бей их в свое удовольствие хоть пулей, хоть кулаком — кому что больше по душе.

— Ладно, до битья дело еще не скоро дойдет. Пока работаем… — резюмировал Сварог. — При полной осторожности.

— Мы как раз дошли до разветвления галерей, — сообщил майор Волосняков. Пока все с картой совпадает. Память у того шулера в самом деле отменная. Сейчас согласно карте будет следующий заложенный кладкой выход.

— Профессиональная память, — поправил старший лейтенант Африканов. — У меня был знакомый шулер. Десять минут с ним поиграешь, когда он тренируется, и уже каждую карту в колоде назвать может. По рубашке запоминает. С такой памятью хоть завтра в разведку брать можно… Я даже позавидовал.

— Если бы он еще и стрелять умел… — подсказал Дмитрий Валентинович. — Хотя бы как ты… Тогда можно было бы подумать.

— Стрелять он умел. За это и посадили. Его «крутые» парни убить хотели. Он отстреливался. Они с автоматами приехали, у него один пистолет. Из пятерых уложил наглушняк троих. Двоих врачи потом еле откачали. По пуле в голову получили. А ему девять лет впаяли. Скоро выйти должен, если еще не вышел. Снова убивать будут — опять сядет, но в обиду себя не даст.

— Достойный, наверное, человек, — согласился Василий Васильевич. — Но ты не отвлекай народ болтовней. Сам на мину наступишь…

Командир намекал на случай, когда группа искала бандитский схрон в Чечено-Ингушетии и старший лейтенант Африканов, шагая, как и все, по корням деревьев, один раз промахнулся ногой, наступил на мину, последовал взрыв, но снайперу только каблук оторвало. Этот случай в группе знали все и шутили потом, спрашивая, когда Саня в Африку за каблуком поедет, потому что он сам пошутил, что каблук от взрыва наверняка до Африки долетел. Как обычно, снайпер и тогда обыгрывал в разговорах свою фамилию.

Малая группа тем временем осматривала развилку галерей. Согласно предварительным расчетам, именно здесь, в новой галерее, мог находиться лагерь бандитов. Неподалеку было одно из возможных мест, где удобно и палатки поставить, и находиться не слишком далеко от выхода на поверхность.

Этот факт заставлял бойцов группы проявлять осторожность и передвигаться скрытным шагом. То есть делать осторожный шаг, потом подтягивать другую ногу и только после этого идти дальше. Причем шаги должны делаться автоматически, а сам боец должен держать оружие наготове и следить за всем окружающим пространством, быть готовым к любой неожиданности.

Болтать о чем угодно в такой ситуации мог себе позволить только один старший лейтенант Африканов, поскольку только его болтовня не отвлекала от дела и не мешала боевой сосредоточенности. И хотя тепловизор не показал впереди ничего опасного, осторожность все же соблюдали, пока не вышли на место, которое и было определено по карте как один из возможных лагерей.

Но здесь не было следов лагеря: ни головешек от костра, ни следов от палаток в виде отверстий под ногами от вбитых кольев. Однако отсутствие результата тоже всегда считается результатом, потому что сокращает варианты поиска настоящего, конечного результата.

Никто отсутствием лагеря не расстроился. Если бы его не удалось найти и в двух других местах на берегах ручьев-речушек, тогда можно было бы предположить с уверенностью, что бандиты обосновались на берегу озера. Такой факт был бы наибольшей предварительной удачей в этой операции, потому что все просчеты на дальнейшие действия велись, полагаясь именно на такой вариант.

Но если бы лагерь вдруг обнаружился в другом месте, спецназовцы тоже не сильно бы расстроились. Оба предполагаемых лагеря на берегах ручья имели право на существование. Чтобы сделать непригодными для использования воды и других речушек, можно было бы обойти по галереям другого уровня — эта пещера как раз и славилась своей многоуровневой структурой, местами уходящей на восемьсот метров в глубину. Именно потому она попадала в третью категорию сложности из шести существующих. А длина пещеры, составляющая полтора километра, позволяла пещере быть причисленной к категории сложных. Кстати, на территории России вообще нет ни одной пещеры шестой категории сложности.

Устраивать лагерь на другом уровне, не там, где предполагали спецназовцы, было для бандитов неудобно — пришлось бы на себе воду в лагерь таскать, так как ни на верхних, ни на нижних уровнях не было речек. А какой смысл устраиваться в тесноте без естественных удобств, когда можно совершенно спокойно устроиться с удобством?

До этой поры бандитов в пещерах никто не беспокоил. Банда Ленура Ягдарбекова раньше вообще в другом районе работала, но там была сильно «пощипана» и вынуждена была уйти, растворившись в горах, и длительное время никак себя не проявляла. При этом все силовые структуры почему-то уверенно заявляли, что эмир Ягдарбеков готовится к новым большим делам.

Сам эмир слегка успокоился и считал, что никто не знает о месте, где он прячется. А за пару с лишним лет, что он обитал в пещере, он, наверное, успел превратить ее в мощный бастион, который сложно штурмовать. Видимо, эмир не был знаком с современным термобарическим оружием и не понимал, что несколько выстрелов из гранатомета «Шмель-М» полностью выжгут все живое внутри пещеры.

По этой причине многие эмиры распустили по домам членов своих банд, не желая обосновываться в пещерах, как в самом опасном месте. Слух о том, что силовики не стесняются применять против банд «Шмель-М», быстро распространился по неспокойным регионам республики, и нужно было жить очень изолированно от внешнего мира, чтобы об этом не знать.

Он все же надеялся отстоять пещеру в прямом бою. Сам Ягдарбеков был точно таким же фанатиком, как и члены его банды, и готов был драться до конца, умереть, но не сдаться, понимая, что если он попадет в руки правосудия, то никогда уже свободы не увидит. При этом подполковник Староверов любил говорить своим бойцам простую и хорошо известную в спецназе истину: «Будь профессионалом в бою. Дай возможность противнику умереть героем…»

Именно профессионализм позволил Сварогу найти способ борьбы с бандой Ягдарбекова. Способ, который позволит избежать жертв, неизбежных при обычном штурме. Он нашел верный, хотя и слегка провокационный вариант. Вариант этот был, с точки зрения спецназа, даже остроумным и должен был бы сработать безотказно. Осталось только воплотить его в жизнь.

Но воплощение варианта во многом зависело от миссии малой группы, которая должна была выполнить основную часть работы. И она ее выполняла…

* * *

— Второй, я — Сварог. Грузовики уже полчаса назад выехали в нашем направлении с территории нашей базы. Карту им передали пилоты вертолета, что нас забрасывал. Едут без дороги, напрямую. Скоро будут.

— Я — Второй. Не застрянут, надеюсь? — майор Волосняков всегда славился своей практичностью и хорошо сработался с подполковником Староверовым.

— Погода сухая. Вся влага на пути — утренняя роса, да еще три ручья им преодолеть. Два надо просто пересечь, а по одному придется три километра прямо по дну ехать. Но там дно каменистое. Проедут, не переживай. Как у тебя обстановка?

— Выходим к предполагаемому месту стоянки под номером «два». Но, сдается нам, и там никого нет. Тепловизор не показывает никакого свечения. Впереди сплошная чернота. Если бы там кто-то был, дыхание давало бы небольшое тепло. Но — нет ничего.

— Нормально. Тогда сразу после проверки выходите на стоянку под номером «три». И только под конец выходите к озеру. Как Севастьянов? У него все с собой?

— Так точно, Василь Василич, капитан тащит тяжеленный рюкзак и не сгибается. Он привык с этим рюкзаком ходить. Говорит, что не устал. Я помочь вызывался, он отказался. Нам со старлеем свой рюкзак доверить не рискует.

— Добро… Работайте. Конец связи…

— Конец связи…

Дмитрий Валентинович разговаривал с командиром ОМОГ, а сам не отводил от глаз бинокль с тепловизором, оставив снайперу только его оптический прицел. Но оптический прицел был более функциональным прибором, нежели бинокль, и позволял приближать и удалять перспективу, чтобы со статичного положения, только поворотом колесика подстройки, охватить большее пространство. Если только там будет что-то «светиться», тогда можно навести на это теплое световое излучение прибор и приблизить объект, чтобы рассмотреть. У бинокля таких возможностей не было, и потому майор на просмотр тратил больше времени. В один из моментов какое-то световое пятно промелькнуло, и это заставило Волоснякова напрячься и подумать о том, показалось ему или что-то в самом деле было. Подстраховываясь, командир малой группы спросил у снайпера:

— Саня, ничего не видел?

— Видел. Но стрелять не стал. Пожалел. Это же не человек…

— А кто?

— Крыса пробежала. Нас испугалась. Туда, в ту сторону ломанулась. Значит, там людей нет. Нет, следовательно, и лагеря.

— Не скажи. У меня на даче крысы, бывает, прямо на меня запрыгивают…

— Дачные крысы — дуры, как и городские. Они людей часто видят и не боятся. Не сильно боятся, по крайней мере. А если уже отравы наглотались, то вообще, бывает, к людям выходят. На помощь, что ли, надеются… Не понимают, кто их траванул… Крысы вообще народ предельно наивный. Моя деревенская бабушка умела с ними договариваться. Кормежку им выставляла и уговаривала «не фулиганить», ничего из мусора не растаскивать и ночью по чердаку не бегать, меня не пугать. Крысы ее, как тигры дрессировщика, слушались. Я, помню, в детстве из деревни приехал, второй бабушке, городской, это рассказал, так она чуть с ума от возмущения не сошла. Она у меня вообще очень гигиену уважала… Но это те крысы, что к людям привыкли. А дикие — совсем другие. Что в пещерах, что в шахтах…

— Значит, идем вперед смелее? — спросил капитан Севастьянов.

Вместо ответа старший лейтенант опустил на локоть глушитель своей винтовки и включил тактический фонарь.

— Идем! — майор правильно понял его действия. И первым шагнул вперед. Правда, опустить на глаза очки ночного видения не забыл. Капитан Севастьянов вообще свои очки не снимал, поскольку его бинокль не имел тепловизора и не помогал наблюдать в темноте. А очки ночного видения позволяли хотя бы не споткнуться о камни. Для сапера это было особенно важно, поскольку он нес в своем рюкзаке взрывоопасный груз — и взрывчатку, и детонаторы к ней, хотя это было в разных упаковках, но старое правило, что береженого Бог бережет, работало везде.

Вперед пошли уже без задержки. Опасаться здесь, казалось, было некого, тем не менее общая настороженность не пропадала. Каждый из офицеров готов был в любой момент ответить выстрелом на незнакомый шорох или движение. А стрелять навскидку каждый из них умел.

Снайпер, конечно, лучше стрелял с плеча, используя «оптику», но двое других всегда могли дать точную очередь от пояса. Это, естественно, не было врожденной способностью, а стало результатом долгих и изнурительных тренировок. Но только такие тренировки и позволяли спецназу ГРУ практически избегать потерь при ведении боевых действий.

Место, где раньше предполагали расположение лагеря, осмотрели особенно тщательно. Но следов даже короткого пребывания здесь человека не нашли. А это место подполковник Староверов вообще называл приоритетным. Он бы, опираясь на свой опыт и свое понимание сочетания удобства и функциональности, устроил лагерь именно здесь. Но у эмира Ягдарбекова было собственное мнение, и он следовал ему. И против этого мнения спецназовцы не возражали.

Следовало проверить еще третий предполагаемый участок на берегу подземной речки. Там место было наименее удачным, на взгляд Сварога, да и майора Волоснякова тоже, тем не менее место это и для устройства лагеря подходило, хотя там можно было поставить только маленькие палатки, и все в один ряд вдоль реки. Весной, во время полноводья, наверное, и подземные реки тоже подпитываются талыми водами, и этот берег может затапливать. И потому место это считалось самым маловероятным для устройства лагеря. А значит, крепла надежда, что лагерь расположен на берегу озера, там же, где свой лагерь устраивали и туристы-спелеологи. А это значило, что бойцам ОМОГ предстояло действовать по продуманному и выверенному плану, что было большим плюсом в сравнении с необходимостью работать «с колес», то есть исходя из обстоятельств. Хотя и так работать спецназ ГРУ тоже привык.

При всем при этом отказываться от осмотра предполагаемого третьего места для бандитского лагеря никто не думал, и по-прежнему бойцы малой группы старались не потерять осторожность на этом участке. А то порой случается так, что предыдущие удачи действуют на бойцов расслабляюще, появляется уверенность, что и дальше все будет обстоять точно так же. Так и случаются провалы.

Потерявший осторожность и концентрацию спецназовец, по большому счету, перестает быть спецназовцем, а становится просто вооруженным человеком, не более. А просто вооруженный человек стоит несравненно меньше, чем боец спецназа, хотя часто при этом необоснованно чувствует себя серьезной силой.

Именно так происходит с бандитами. Бандиты, привыкнув не получать отпора от мирных жителей, против которых они в основном и воюют, считают себя непобедимыми и сразу же, в начале боя с серьезным противником, несут большие потери, которые в итоге и приводят к краху.

— Сразу дальше двигаемся? — спросил снайпер.

— А кого нам ждать? — ответил ему капитан Севастьянов. — Нас кто-то пытается догнать?

Майор Волосняков вытащил свой планшетник и посмотрел карту. Но не для того, чтобы не заблудиться под землей. Свой маршрут майор хорошо помнил и ошибиться уже не мог. Сейчас требовалось определить расстояние до следующего поворота, откуда можно выйти через две поперечные галереи к третьему месту, где мог находиться бандитский лагерь…