Мне лет пять, что ли. Я очень хочу собаку плюшевую — видела в универмаге. Я к ней подходила. Целовала ее в нос. Всячески называла Трезором и, на мой взгляд, довольно прямо родителям продемонстрировала заинтересованность.

А потом др. И я утром бегу бегом туда, где должен стоять мой Трезор.

А там большая, дорогая, красивая и наиглупейшая кукла. А на нее надета очень шикарная голубенькая с кружавчиками ночнушка — аж из самой Польши привезли.

Я наряжаюсь в ночнушку поверх платья. Я прижимаю к груди куклу. Я радуюсь. Родители счастливы.

Но мысли мои лишь о нем. О Трезоре. Который там, один, в универмаге сидит и скучает. И никто его не гладит по плюшевым ушам.

* * *

Надо сказать, что Трезора мне потом купили. Я его наревела.

Но голубую ночнушку и куклу (имени я ей так и не дала) я помню хорошо. Досада такая страшная.