Я сама себе придумала эту игру. Назвала игру «торпеда». А было лет 7–8 мне.

Смысл игры такой:

Заныкаться в подъезде и следить через стеклянную вставку двери за приближающимися автомобилями.

Потом громко крикнуть ТОРПЕЕЕДАААА, выскочить из подъезда и пробежать прямо перед носом мчащейся машины.

И пока дядя шофер там оухевает, обратно метнуться в подъезд и там адреналиново пищать от восторга.

Правда, это все же был двор — не проезжая часть. И машины там не то чтобы сильно мчались. Но рядом шла стройка, так что иногда и мчались, в общем. И даже грузовики и грузовички.

Водитель такого вот грузовичка (это уже после десятка удачных «торпед») резко затормозил, бросил машину, забежал за мной в подъезд и совершил надо мной акт насилия…

Надрал мне уши так, что я думала, все… нету у меня ушей больше.

Надирая мне уши, дяденька приговаривал плохие слова, но там было понятно, что у дяди много детей, и из-за сопливой ПЛОХОЕ СЛОВО он сидеть в тюрьме не хочет.

Потом за нечувствительное уже ухо он потащил меня к родителям, но их, к счастью, не было дома. Поэтому меня, мои уши и мой позор приняла на себя соседка тетя Галя. Которая потом тоже совершила надо мной акт насилия путем нанесения нескольких чувствительных ударов по жопе.

А потом она же кормила меня обедом и поясняла медленно и в деталях, ЧТО будет с моими родителями, если «торпеда» вдруг не сторпедит.

Уши болели, жопа тоже, суп был невкусный, тетя Галя — дура. Но родителей было жаль. И дяденьку было жаль, точнее его маленьких деток, которые будут расти без папы. Я вообще — жалостливая была девочка.

Поэтому на следующий день я отменила «торпеду» и пошла прыгать со второго этажа в огромный сугроб. Игра называлась «Смелый Пингвин».

Абсолютно безопасная игра. Просто надо прыгать чуть левее той ржавой здоровой арматурины, что торчит из того огромного бетонного блока, что прячется в сугробе, но про который я все знаю.