Каюта Лукаса была в два раза больше, чем ее, и обладала истинно мужским характером: темно-серое шелковое покрывало на кровати, темно-серые подушки, встроенная ореховая мебель, отлично гармонирующая с деревянным полом. Лукас уложил Кэти на постель, но она сразу же села, отчаянно желая чем-нибудь прикрыться, и приняла самую скромную позу: ноги плотно сжаты, руки на коленях.

Вне себя от напряжения, она смотрела, как Лукас исчезает в ванной. Через минуту он вернулся с набором первой помощи.

— Это ни к чему… Ну правда, Лукас.

— Ты назвала меня по имени! Браво! А я все гадал, сможешь ты или нет.

— У меня всего лишь пара царапин.

Он сел на корточки и начал прощупывать ее колено удивительно нежными пальцами.

— Скажешь, если будет больно.

— Не будет, — отчеканила Кэти и покрутила ногой, намекая, что дело пустяковое, но Лукас намека не понял.

«Расслабься, — приказала она себе. — Расслабься, пытка скоро кончится, и ты спокойно отправишься к себе в каюту». Но как расслабиться, если его пальцы творят такие чудеса?

Легкие прикосновения будоражили ее, вызывая приятное покалывание во всем теле. Кэти посмотрела на его черные как вороново крыло волосы и еле удержалась, чтобы не попробовать, какие они на ощупь.

Потом она вспомнила внушительный бугор на его плавках, и ей снова стало не по себе.

— Странно, что ты держишь аптечку под рукой, — произнесла она, стараясь разрядить ситуацию глупой болтовней.

— Почему? — Лукас на секунду поднял глаза и продолжил крайне неспешно осматривать ее ногу.

— Ты не похож на человека, который пользуется лекарствами, — честно ответила Кэти.

— На судне надо обязательно иметь аптечку. И не одну. На средней палубе есть подсобка с полным набором медицинской техники. Ты не представляешь, сколько всего неожиданного может стрястись в море. А скорая не доберется сюда за пять минут, чтобы отвезти тебя в ближайшую больницу. — Лукас осторожно ощупывал ее икру — худую, нежную, в золотистых волосках. Ее гладкая кожа была нагрета солнцем.

— А ты, значит, специалист по чрезвычайным ситуациям?

Его чувствительные длинные пальцы поднимались выше, и с каждым пройденным сантиметром ее тело разжигалось, как рождественская елка. Еще немного, и она запылает.

— В некотором роде, как это ни удивительно, — процедил он. — Можешь радоваться, у тебя ничего не сломано.

— Кто бы сомневался, — упрекнула его Кэти. — А что тут такого удивительного?

Лукас аккуратно смочил порезы. Кэти поморщилась, когда он прижал к больному месту спиртовую салфетку, чтобы полностью вычистить грязь.

Лукас усмехнулся, не поднимая глаз:

— Мне кажется, ты повесила на меня ярлык жадного, амбициозного бизнесмена, который только и делает, что копит богатство, причем в ущерб ближним. Я прав?

— Я такого не говорила, — пробормотала Кэти.

— Об этом не трудно было догадаться. Ты обвинила меня в своем похищении.

— Но ты и правда меня похитил!

— Ну и каково же здесь живется пленникам? — поддразнил ее Лукас, продолжая разбираться с коленом: он нанес какую-то прозрачную мазь и тщательно перебинтовал рану, после чего перешел к другой ноге. — Я всегда хотел стать врачом, — заявил он, удивив и ее, и себя.

— И что же случилось?

Нервное напряжение сменилось острым любопытством, и Кэти наконец начала расслабляться. Лукас мог быть разным — вот что она выяснила. Развязным, забавным, высокомерным, остроумным. Но искренним? Точно нет.

— Женушки моего отца случились, — сухо ответил он. — Одна за другой. Похожие как две капли воды. Они нацеливались на барыш, и, когда брак трещал по швам, богатство моего отца куда-то улетучивалось. К шестнадцати годам я понял, что, брошенный на произвол судьбы, отец закончит жизнь в нищете. Он бы не вынес, если бы империя, построенная его дедом, растворилась в тяжбах и алиментах бывшим женам. Я знал, что он собирался передать мне компанию по наследству, и все раздумывал, как бы улучить момент, чтобы поговорить с ним и расстроить его планы. Но этот момент так и не настал. Без меня аферистки порвали бы компанию на куски, и дело с концом.

— Значит, все твои надежды и мечты рухнули?

— Не драматизируй, — рассмеялся Лукас и отсел подальше, оценивая свою работу со стороны. Потом он посмотрел Кэти в глаза, и у нее моментально пересохло во рту. — Мне нравится моя жизнь.

— Но с медициной она совсем не связана.

К вихрю противоречивых эмоций, которые Кэти к нему испытывала, добавилась еще одна. Медицина многое потеряла, когда он решил избрать финансовую карьеру, ведь решительность и энергия, которые он вкладывал в работу, усилились бы в десятки раз, будь он врачом.

— Что верно, то верно, — согласился Лукас. — Поэтому мне и нравится разбираться с проблемами вроде твоей.

— И много проблем тебе уже пришлось тут решать? — Кэти представила, как он трогает какую-нибудь длинноногую красотку — одну из тех, кто забывает здесь купальники. Она нашла стопку таких в шкафу. Аккуратно сложенных, чтобы случайная бедняжка вроде нее могла их одолжить.

— Нет. — Лукас поднялся. — Я же говорил, личное время на яхте у меня ограниченно. Ни одного гостя пока не приходилось возвращать к жизни искусственным дыханием. — Он снова исчез в ванной, но вместо того, чтобы подняться и удрать из каюты, Кэти осталась сидеть на постели. Она осторожно согнула ноги, привыкая к тугим повязкам.

— Значит, я твой первый пациент?

Лукас встал в дверях в ванной, опершись на косяк.

Кэти окинула его взглядом. Лукас источал грубую, животную сексуальность, от которой у нее замирало сердце.

— Порезы и царапины не считаются, — ухмыльнулся Лукас и направился к ней, завораживая ее своими легкими, грациозными движениями.

Он встал возле иллюминатора, из которого виднелся океан — недвижный, точно глубокое озеро. Каюту охлаждал кондиционер, но жара чувствовалась: на безоблачном небе горело ослепительное солнце.

— Извини, что отняла у тебя время.

— Ты так и не ответила, почему сорвалась с шезлонга и кинулась к бассейну, словно за тобой гнались адские гончие.

Ощупывая ее у себя в спальне, Лукас воспламенился. Это было то самое пламя, которое загорелось внутри его, как только они прибыли на яхту. Совершенно очевидно, почему она бросилась в воду. Большой опыт общения с противоположным полом научил его распознавать, когда женщина его хочет, и его приятно удивило, что Кэти повела себя не как обычная кокетка. Может, потому, что он ее босс? Это ее отталкивает? Или она решила, что он ее уволит, если она проявит чувства? Или на нее так подействовал его совет не углубляться в неуместные фантазии?

Лукас уже пожалел о том разговоре: ему нравилось воображать, будто она с ним флиртует.

Пару секунд он раздумывал, как втянуть ее в игру, но потом здравый смысл подсказал, что Кэти, скорее всего, решила строить из себя недотрогу. Она открылась ему с неожиданных сторон, но факт остается фактом: у нее был роман с женатым мужчиной. Кэти упорно отрицает, что знала о существовании жены и детей, но не исключено, что она лжет. Да, ее искренность подкупала, но оправдывать ее он не собирался.

— Мне просто стало очень жарко, — промямлила Кэти, покрываясь испариной. — Мне так захотелось нырнуть в воду, что я, к сожалению, даже не смотрела под ноги. Вернусь-ка я в свою каюту. Думаю, с этими повязками надо больше лежать. Спасибо, кстати, что занялся моими коленками. Это было не обязательно, но все равно спасибо.

— И долго ты будешь притворяться, будто между нами ничего не происходит?

Ни одной женщине Лукас не задавал подобного вопроса, потому что ни одну женщину в его жизни не приходилось уговаривать провести с ним ночь. Он вообще не собирался заигрывать с Кэти, учитывая обстоятельства, в которых они находились. Но желание ослепило его, и ходить вокруг да около он был уже не в состоянии.

Между разумным вариантом — соблюдать нейтралитет, и неразумным — пойти на поводу своих желаний, Лукас выбрал второй вариант.

А еще он не из тех, кому приходится лезть из кожи вон, лишь бы затащить женщину в постель. Да и зачем ему это? Об ухаживаниях и речи быть не может. Просто двое взрослых, бездельничающие на яхте, хотят друг друга…

Кэти округлила глаза:

— Прошу прощения?

— Я видел, как ты на меня смотришь, — сдавленно произнес он, присаживаясь на кровать рядом с ней, и матрас прогнулся под его весом, так что Кэти едва не соскользнула прямо на Лукаса.

Кэти поняла, что ей пора удирать. Его глаза, словно лазеры, прожигали насквозь старое доброе здравомыслие, которое всю жизнь диктовало ей правила поведения и подвело только раз, когда она встретила Дункана.

Разгорающееся между ног пламя и едва заметное покалывание сосков она ощутила еще когда Лукас трогал ее своими длинными пальцами. Но сейчас эти ощущения растворила волна нарастающего гнева.

— И как же я на тебя смотрю?

— Не надо стесняться. Уверяю, принуждать не в моем стиле, но между нами на самом деле вспыхнуло сексуальное влечение. Будешь отрицать? Тут даже воздух наэлектризован. — Лукас ухмыльнулся. — Можешь мне не верить, но я очень давно не испытывал ничего подобного.

— По-твоему, я должна быть… польщена?

Лукас нахмурился. Он ожидал несколько иного.

— Ну, вообще-то да, — искренне ответил он.

Кэти изумилась, хотя понимала, почему внимание Лукаса Киприани должно ей льстить. Он был умопомрачительным красавцем и к тому же миллиардером. Если такой начнет приставать к девушке, неужели та сбежит от него, хлопнув дверью? Да у него наверняка от желающих отбоя нет.

Кэти поджала губы. То, что Лукас расценивал как комплимент, для нее являлось форменным оскорблением. Он так «тонко» с ней флиртовал, что больше напоминал слона, ворвавшегося в посудную лавку.

— Большей наглости я в жизни не слышала!

— Но я сказал правду! — заявил Лукас. — Мне казалось, ты любишь честность.

— За кого ты меня принимаешь?

— Я не знаю твоих мотивов.

— Думаешь, такую, как я, получить легко?

— Такую, как ты?

Как бы он ни отпирался, Кэти действительно выделялась из всех.

— Да, такую, как я! Чью голову не вскружит отпуск на громадной дорогушей лодке — ах, извините, яхте — с самим Лукасом Киприани! — едко произнесла она и с горечью добавила: — Такую, как я, с сомнительной репутацией разлучницы.

Ее одолевали смешанные чувства. Уж не попадет ли она в западню, забыв об истинном лице Лукаса, сраженная его обаянием?

Но как ему удалось прочитать ее мысли? Она думала, что неплохо держится, но оказалось, что он видит ее насквозь.

— Ты все усложняешь. — Взъерошив волосы, Лукас встал и подошел к окну, а затем обернулся.

— Ничего я не усложняю, — с нажимом ответила она. — Просто знаю, что ты обо мне думаешь.

— Нет, не знаешь.

Не привыкший оправдываться, Лукас почувствовал себя последним мерзавцем. Кэти восприняла его интерес как оскорбление, хотя стоило признать, его стиль ухаживаний не совершенен. Его поступок был бестактным, а не честным.

— Я прекрасно знаю, что ты обо мне думаешь! И ты еще имел наглость предположить, будто я, как завзятая потаскушка, прыгну к тебе в постель только потому, что ты меня сюда привез!

— Я… Прошу прощения, — с трудом проговорил Лукас, и Кэти обомлела.

Он посмотрел на нее с неподдельной искренностью, и она чуть было не смягчилась.

Кэти встала. Она намеревалась выскочить из его каюты с гордо поднятой головой, но почти полное отсутствие одежды и боль в коленях не позволили ей это сделать.

— Кэти, — остановил ее Лукас нежным шепотом.

Он взял ее за руку, и ее кожу словно обожгло.

— Я не считаю тебя потаскушкой и уж точно не считаю, что ты должна со мной спать. И еще… — добавил он с неохотой. — Я осторожничаю из-за своей мнительности. Но я правда тебя хочу, и может, я и ошибаюсь, но кажется, это взаимно. Ответь, это так?

Он придвинулся к ней, опустил глаза и чуть не застонал при виде ее нежных грудей, скрытых под тонкой тканью.

— Если я все неправильно понял — скажи, я отступлю. Даю слово. На твоей должности это не отразится. Скажи «нет», и забудем об этом. Ничего не случится.

Кэти колебалась. Ей ужасно хотелось ответить, что он ее вовсе не интересует, но потом она представила, что он оставляет ее одну, и с удивлением поняла, насколько ей нравилось проводить с ним время. За их разговорами и ссорами скрывалось сексуальное влечение.

— Это все не важно, — уклончиво ответила она.

— В каком смысле?

— В том смысле, что… не важно, нравимся мы друг другу или нет. Предпринимать какие-то шаги было бы полным безумием. Да я бы и не стала, — быстро добавила Кэти, покраснев как рак. — После Дункана я зареклась заводить романы, пока не почувствую, что этот человек для меня идеален.

— Ну и бред, — бросил Лукас.

Задетая за живое, Кэти ощетинилась.

— Разве плохо желать самого лучшего? — требовательно спросила она, скрестив руки на груди.

Она не легла в его постель, но и каюту не покинула. Она стояла посреди комнаты, чувствуя себя крайне глупо. А вот Лукас вел себя непринужденно, хотя одежды на нем было еще меньше, чем на ней. Хотя он явно был не из тех, кто любит выставлять свое тело напоказ.

— Плохого ничего, — ответил он. — Но как ты намерена искать идеал? Будешь выдавать кандидатам анкеты? А как насчет Пауэлла? Ты решила, что он тебе подходит?

— Я ошиблась, — выпалила Кэти.

— Все ошибаются.

— А ты, значит, и в этом специалист? — съязвила Кэти.

— Люди обожают заниматься самообманом, — покачал головой Лукас. — И я знаю это не понаслышке. У меня перед глазами был пример отца. Ты чего-то страстно желаешь, пытаешься этого достичь, а понимая, что это бессмысленно, прикладываешь еще больше усилий. В худшем случае ты дойдешь до алтаря, затем до родильной палаты, все еще убеждая себя, что ты на правильном пути, но потом тебе придется признать поражение, а сжечь мосты окажется в тысячу раз сложнее…

— Ты высмеиваешь все на свете.

Или он просто никому не доверяет. Ведь она здесь, потому что он решил, что обеспечить безопасность сделки можно, только изолировав ее.

— Идеального мужчины не существует. Пауэлл надеялся тебя одурачить. — Лукас пожал плечами. — Называй меня циничным, но я честен. Я никого никогда не обманывал. Не обещал золотых гор и счастливого брака. — Он задумчиво посмотрел на нее. — А тебя просто одурачил один подонок.

— Именно поэтому ты должен был мне поверить, когда я сказала, что лучше постою на гвоздях, чем снова столкнусь с этим человеком.

— Тогда я смотрел на факты и расценивал ситуацию соответственно. Сейчас я скажу тебе так: в мире полным-полно мужчин, которые пойдут на все, лишь бы затащить женщину в постель, включая обещания, которые они не собираются сдерживать. А со мной все кристально ясно. Мы рядом, мы нравимся друг другу, что еще нужно?

— Секс ради секса. — Этого Кэти не принимала и никогда не примет. Это принцип противоречил всему хорошему, во что ее учили верить. Дункан добивался от нее секса ради секса, и она его отвергла.

При взгляде в ее осуждающее лицо Лукас рассмеялся.

— Бывает и хуже, — произнес он. — Секс ради счастливого брака, которым он никогда не станет.

Атмосфера накалилась. Кэти зачаровывал блеск его глаз, и его предложение начало казаться привлекательным. Аргументы Лукаса звучали убедительно. Вместо того чтобы вести свободную сексуальную жизнь и не спешить с поисками идеала, после Дункана Кэти сама себя приговорила к одиночеству, поклявшись отказывать любому, кто не подойдет ей по всем пунктам.

Но разве Лукас не прав? Разве можно быть уверенным, что найдешь мистера Идеального, если у тебя кишка тонка сначала встретиться с мистером Плохишом?

Да и кто сказал, что все плохиши такие же сволочи, как Дункан? Может, с некоторыми плохишами весело…

Как с Лукасом Киприани. Слово «плохиш» у него на лбу написано, но разве с ним не весело?

Впервые в жизни Кэти задумалась, когда она стала такой закрытой и не способной на авантюры, как девушки ее возраста. Родители никогда на нее не давили, но теперь, оглядываясь на прошлое, она догадывалась, что разговоры о страданиях молодых девушек наложили отпечаток на ее поведение.

Кэти рассматривала Дункана как постоянного партнера, но, когда оказалось, что их отношения построены на лжи и обмане, это стало для нее большим ударом.

Несмотря на вспыльчивость и упрямство, в глубине души она была романтиком. Может, ей и хотелось оторваться на всю катушку, как обычной девчонке, и тогда у нее появился бы нормальный сексуальный опыт, но она хранила свое сердце для человека, с которым надеялась провести остаток дней. К несчастью, ей подвернулся женатый ловелас.

Лукас заметил ее смятение. Видимо, придурок Пауэлл сильно ее унизил, подумал он. Вместе с этой мыслью пришла другая: первое, что он сделает, когда приобретет китайскую компанию, — это вышвырнет Пауэлла под зад коленом.

— Ты можешь решить, что у меня отсутствует мораль, — серьезно сказал Лукас. — Но у меня есть своя собственная мораль. И она основана на честности. Мне не нужны отношения. Из-за Пауэлла ты страдала, но из-за меня ты не будешь страдать, обещаю. Все произойдет по взаимному согласию и для взаимного удовольствия.

Кэти смерила его недоверчивым взглядом. Удивительно, что она вообще его выслушала, но ящик Пандоры открылся, и все сомнения и недобрые предчувствия насчет его моральной установки разлетелись, словно разъяренные осы.

— Ты бы никогда не выбрала такого, как я. — Лукас даже не представлял, что когда-нибудь скажет подобное женщине. — И я искренне с этим согласен, потому что не подхожу для серьезных отношений. У нас не тот случай, когда двое изучают друг друга, надеясь перейти на следующий этап. Тут все дело в сексе.

— Ты меня смущаешь.

— Я вывожу тебя из зоны комфорта, — пробормотал Лукас, безумно желая прикоснуться к Кэти. — И даю пищу для размышлений. Поверь мне, все не так страшно.

В его глазах стояла непроницаемая тьма. Сердце Кэти бешено колотилось. Этот соблазн она была не в силах преодолеть. Каждое произнесенное Лукасом слово, каждый аргумент, который он приводил, создавали таран, не оставлявший в ее обороне ни одного защищенного места.

— Тебе просто скучно, — пробормотала Кэти. — Скучно торчать здесь без подружки.

— Насколько же недалеким ты меня считаешь? — усмехнулся Лукас. — По-твоему, я должен удовлетворять свое бешеное либидо каждый час, а не то взорвусь? Ладно, я устал от болтовни. Никогда не тратил столько времени, уговаривая женщину лечь со мной в постель.

— Это комплимент?

— Однозначно, — без колебаний ответил Лукас.

Он провел пальцем по ее щеке и заправил выбившийся медный локон за ухо. И, не давая Кэти прийти в себя, он шокировал ее еще больше, нежно погладив ее ключицу, двигаясь к ложбинке бюста.

Кэти не шевелилась. Через ткань купальника выпирали ее набухшие бугорки сосков. Она судорожно вздохнула, когда Лукас положил ладони ей на талию.

Внезапно Кэти обнаружила, что лежит на кровати.

Сейчас она нарушит свое обещание, данное самой себе. Хватит с нее воздержания.