Лукас глядел в редактируемый документ битых полчаса, пока не понял наконец, что не продвинулся дальше первых двух строчек.

За три дня вынужденной изоляции он должен был проверить все бумаги, привезенные на яхту. Но вместо этого думал о девушке, делившей с ним пространство.

Раздосадованный, Лукас вскочил, подошел к окну и смерил хмурым взглядом панораму. Все оттенки голубого и бирюзового соединялись на горизонте в одну темно-синюю линию, где море сливалось с небом. После трех часов дня стояли жара и тишь, и даже слабый ветерок не колыхал зеркальную поверхность воды.

Лукас сотни раз смотрел на горизонт из своего окна на нижней палубе, но ничто не могло выманить его наружу. Он не умел расслабляться и частенько через силу заставлял себя отдыхать. Валяться на солнышке без дела он считал пустой тратой времени. Несколько раз он проводил выходные с дамой, которую развлекал, с едва скрываемым раздражением играя в туриста.

Лукас был трудоголиком, поэтому отпуск не обладал для него никакой ценностью.

И все же сосредоточиться ему не удавалось. Он сильно ошибся, когда, отметив тонкую, необычную привлекательность Кэти, решил, что сможет не обращать на нее внимания и не отвлекаться. Эффект, который она на него производила, усиливался с каждой секундой, проведенной в ее компании.

Лучшее, что он мог сделать, — ограничить их общение. Он напомнил себе, что, если бы не случайный поворот событий, эта девушка никогда бы не очутилась на его яхте, но, какими бы логичными ни были отговорки, его тело упорно отказывалось подчиняться.

И чем больше он нервничал в ее присутствии, тем больше она расслаблялась.

С каких это пор все перевернулось с ног на голову? Впервые в жизни Лукас не отдавал команды, именно поэтому и потерял концентрацию.

Заточенный с Кэти на яхте, он понял, что бойкие, независимые карьеристки, с которыми он встречался, были не такими уж интересными личностями. Они лебезили перед ним, как обычные вертихвостки, стремившиеся залезть к нему в карман. А вот Кэти не стеснялась выражать свое мнение обо всем на свете.

Лукас уже наслушался ее высказываний о деньгах, включая его собственные. Она презирала погоню за властью и статусом и без тени смущения призналась, что считает его олицетворением этой гонки. Она с насмешкой расспрашивала его, что он делает в свободное время, занимается ли чем-нибудь совершенно заурядным. Отсутствие у него знаний обо всем яхтенном оборудовании приравнивалось к вопиющему преступлению против человечества. Потом Кэти заявляла, что в этих устройствах больше денег, чем смысла.

Короче, она умудрилась оказаться настолько противной, насколько вообще противным мог быть человек. Удивительно, но Лукас даже не пытался восстановить душевное спокойствие, надавив на нее авторитетом, который сразу пресек бы ее словесные потоки.

Он обладал властью, способной разрушить ее карьеру, но об этом он уже не думал.

Он больше не сомневался в ее мотивах: особенно теперь, когда она не могла ни с кем связаться. Ее искренность подкупала.

Лукасу было неприятно осознавать, как далеко он зашел для достижения своих целей. Он окружил себя людьми, которые не смели ему противоречить.

Запретив себе сдаваться, Лукас совершил немыслимое: поменял брюки защитного цвета на плавки, которые не видели света уже несколько месяцев, а то и лет, и надел футболку.

Он разулся, на ходу схватил полотенце и отправился к бассейну, где надеялся застать Кэти.

Купание она почему-то молча игнорировала, но однажды, гордо задрав подбородок, к чему он уже привык, призналась, что не любит носить чужие вещи.

— По-твоему, лучше оставить купальники в шкафу, пока их не выбросят? — спросил он ее тогда.

— Неужели вы выкидываете хорошую, качественную одежду?

— Я бы выкинул, если бы она захламляла мое личное пространство. А тебе не пришлось бы брать купальник напрокат, если бы ты подумала наперед и взяла бы свой.

— Откуда мне было знать, что я окажусь рядом с бассейном?! — возмутилась Кэти, и он широко ухмыльнулся, наслаждаясь румянцем, выступившим на ее щеках.

— Тем не менее. Держи удар — вот мой совет.

Каюта Лукаса охлаждалась кондиционером, и, пока он поднимался к бассейну на верхней палубе, весь покрылся потом. Он вдруг подумал, что может не застать там Кэти. Вдруг она изменила привычке читать днем или обдумывать приложение для своих школьников, которое помогло бы им выполнять домашнюю работу, о чем он допытался в ходе бесед? Если Кэти не окажется возле бассейна, он чертовски разочаруется, но это вряд ли его остановит, потому что разочарование и противоположный пол были для Лукаса понятиями несовместимыми.

Ему нравилось женское общество. Он не был бабником, но ни одной женщине не удалось удерживать его внимание продолжительное время, и он всегда оказывался инициатором разрыва. И после испытывал странное облегчение. Разочарование в этот сценарий не укладывалось.

Кэти с ее чудаковатыми манерами и прямолинейностью притягивала его к себе невидимыми нитями, и Лукас смутно догадывался, что этому необходимо положить конец.

Он остановился, захваченный новой мыслью. Через минуту он может вернуться к себе в кабинет и продолжить работу.

Вот только… Готов ли он ее продолжать? Или снова будет сидеть за столом, поглощенный запретными фантазиями со своей сексуальной пленницей?

Он сам не понимал, чего добивался, когда поднимался к бассейну на верхнюю палубу. Что с того, что она милашка? В мире полно милашек, и Лукас без ложной скромности полагал, что сможет заполучить любую.

С Кэти нельзя заигрывать. Лукас сам ее предостерегал насчет грязных мыслишек, так что он не должен и пытаться затащить ее в постель.

Перед его глазами против воли появились красочные картинки, от которых его сердце лихорадочно забилось.

Лукас тяжело оперся на стену, выравнивая дыхание. Здравый смысл сражался со страстью, приказывая ему немедленно вернуться в кабинет и раз и навсегда забыть о соблазнении этой девушки, которая к тому же была совсем не в его вкусе.

Он пошел дальше, мимо кухни, где Мария готовила ужин, коротко кивнул ей и продолжил подниматься на палубу. Солнце нещадно пекло, пока он наслаждался картиной: Кэти лежала в шезлонге с закрытыми глазами, руки свободно свисали с подлокотников, одна нога была согнута в колене, другая вытянута.

Ее буйная копна была убрана в небрежный пучок, рядом на полу лежала книга. Лукас тихо приблизился к девушке. Полуодетой он ее еще не видел, и его дыхание стало прерывистым при виде ее изящной худобы, плоского животика, гладких длинных ног и маленьких грудей.

Он откашлялся. Интересно, не откажет ли ему голос?

— Вовремя я поднялся. — Слава богу, он надел солнцезащитные очки, которые несколько скрывали выражение лица! — Ты уже вся розовая. Где твой крем от загара? Еще немного, и ты превратишься в лобстера. Тогда твой двухнедельный отпуск точно затянется. Солнечные ожоги — это серьезно.

— Ты что здесь делаешь? — Кэти резко села и подтянула колени к груди, глядя снизу вверх на высокого бронзового атланта.

Она посмотрела на его ноги и тут же отвела взгляд. От вида темных волос на его бедрах и голенях ее бросило в жар. Она нервно облизнулась. Последние несколько дней Кэти поддерживала светское общение, старательно изображая бесшабашность и легкомыслие, чтобы он не подумал, будто нравится ей, и разрушать этот образ она не собиралась.

Лукас велел ей не фантазировать и этим еще больше ее заинтересовал. Он наверняка сказал так потому, что заметил ее реакцию на него, и с этого момента Кэти начала забивать бурлящие в ее душе эмоции нескончаемым потоком болтовни.

Пока они ели, она обязательно вставляла словцо, чтобы нарушить тишину. По вечерам, пока Лукас не удалился в недра яхты, они беседовали за чашечкой кофе или бокалом вина.

Но дело оказалось труднее, чем казалось: Лукас неведомым образом разжигал в ней огонь. Пока еще ей удавалось накачивать себя непокорностью, держа Лукаса на максимальной дистанции, она специально раздражала его. Ну и взгляд у него был, когда она говорила что-нибудь провокационное! Он склонял голову набок, и его глаза смотрели загадочно и оценивающе.

Это было какое-то изысканное интеллектуальное возбуждение, и оно затягивало, как наркотик.

По сравнению с мистером Киприани Дункан выглядел бледной тенью.

Хоть Лукас и завладевал ее вниманием, Кэти не могла не осознавать, как сильно ее подкосило предательство Дункана. Она думала, что двигается вперед, но его призрак все равно маячил где-то на заднем фоне, накладывая отпечаток на ее отношения с мужчинами.

— Вообще-то это моя яхта, — протянул Лукас. Он снял футболку и кинул ее на шезлонг, который подвинул ближе к Кэти. — По-твоему, я должен спрашивать разрешения, чтобы подняться наверх и поплавать в бассейне?

— Разумеется, нет, — вспыхнув, ответила Кэти. — Просто я думала, что ты поглощен своей рутиной и будешь работать до вечера…

— Рутина для того и нужна, чтобы ее нарушать. — Мужчина присел на шезлонг и посмотрел на нее сквозь солнечные очки, которые давали ему явное преимущество. — Разве не ты на днях распиналась о моих суровых трудовых буднях?

— Суровыми я их не называла.

— Ты слишком рьяно меня убеждала, что я скоро сойду в могилу, поэтому я решил последовать твоему совету и немного передохнуть. — Он ухмыльнулся и, приподняв очки, смерил ее взглядом. — А ты, я смотрю, и сама не против земных наслаждений.

— Я не ожидала, что ты последуешь моему совету, — промямлила Кэти.

Надо было отвернуться, но она не могла оторвать взгляд от Лукаса. Невозможный красавчик! Он затмевал самые смелые ее фантазии. Волосы на его широкой, мускулистой груди располагались именно там, где нужно, чтобы у нее перехватило дыхание, а темная полоска ниже пупка как будто излучала ток. Разве мужчины бывают такими притягательными? Преступно, загадочно, опасно притягательными?

Рядом с ним болезненные воспоминания о Дункане меркли — вообще удивительно, как они так долго в ней держались.

Воображение Кэти работало в полную силу. Она представила, как длинные умелые пальцы Лукаса гладят ее, ласкают ее груди, выкручивают соски. Кэти стало дурно. Ее соски затвердели, а между ног разливалось пламя, от которого бикини стало влажным.

Кэти вдруг поняла, что начала фантазировать, как только они ступили на борт яхты, но это были туманные фантазии, их легко вытесняли красочные образы, заселявшие ее голову при взгляде по сторонам.

«Все из-за того, что он практически обнажен», — решила Кэти. Единственный предмет одежды, который был на Лукасе, — черные плавки — оказался прекрасной затравкой.

В обычной ситуации она бы просто посмотрела на Лукаса и, конечно, признала бы его красавчиком, но сейчас перед ее мысленным взором развернулся целый стриптиз.

Конечно, нынешняя ситуация была далека от обычной. Вот поэтому спокойное, прагматичное отношение к противоположному полу ей изменило.

— Как там у тебя со сделкой? — брякнула она первое, что пришло в голову.

Лукас откинулся на спинку лежака и уставился в безоблачное небо. Вообще-то он обожал обсуждать рабочие моменты, но только не сейчас — сейчас этого ему хотелось меньше всего.

— Я уже убедился, что тебе на нее плевать. — Он покосился на нее.

На ее щеках заиграл нежный румянец.

— Ну… да. — Кэти прокашлялась. — Поэтому я и застряла здесь.

— Тебе нравится на яхте? — Лукас закинул руки за голову и посмотрел на нее. — Понятно, ты попала сюда случайно, но ты получаешь удовольствие?

Кэти открыла было рот, собираясь спросить, что он имеет в виду и как, черт возьми, она может получать удовольствие, если ее жизнь перевернулась вверх тормашками, но, подумав, она поняла: а ведь и правда получает.

— Никогда не видела ничего подобного, — призналась она. — В детстве я проводила каникулы в холодных приморских городках. Не пойми меня неправильно, я обожала каникулы, но вот это… Это за пределами моего мира.

Она окинула взглядом открывающийся перед ней пейзаж и, глубоко вдохнув, набрала полную грудь теплого, соленого воздуха.

— Когда у тебя отец приходской священник, ты живешь совсем по-другому, — прямо сказала она. — С одной стороны, это прекрасно, потому что я никогда не испытывала недостатка в родительской любви и поддержке, тем более что я единственный ребенок. Они хотели еще детей, но не получилось. Мама как-то обмолвилась, что ей было трудно удержаться и не засыпать меня подарками, но, конечно, лишнего они не могли себе позволить. Я уже говорила, это родители мне внушили, что деньги в жизни не главное. — Кэти улыбнулась. Удивительно, что это она с ним разоткровенничалась?

Большой противник чистосердечных женских признаний, Лукас был странно тронут словами Кэти. Чаще всего она выражалась резко, по-мальчишески, с вызовом.

— Так вот откуда у тебя презрение к деньгам, — сухо произнес он. — Лучше расскажи об обратной стороне жизни в такой семье. Если честно, впервые встречаю дочь священника.

Перед его внутренним взором предстала картинка счастливой семьи. Лукас невольно вспомнил то время, когда умерла его мама. Отец любил его, но, не умея выражать чувства, увяз в своей тоске и пустился искать замену жене, поэтому оставил сына-подростка на произвол судьбы. Независимость, которой Лукас теперь так гордился, владение собой и сила воли слишком тяжело дались ему.

Он отогнал поток тревожных мыслей. Ему хотелось послушать Кэти. У нее был очень мелодичный голос, ему нравилось, как он звучит и как светится ее прелестное лицо в форме сердечка.

— Обратные стороны? Хм, дай подумать…

Улыбнувшись, она тоже откинулась на спинку шезлонга, и теперь они лежали рядом, подняв головы к ослепительно-синему небу. Кэти искоса взглянула на него, ожидая увидеть на его лице добродушие и вежливый интерес. Но бездонные темные глаза Лукаса Киприани оказались абсолютно серьезными. Он поймал ее взгляд. Кэти затрепетала.

— Ну так что? — прищурившись, спросил он, наслаждаясь теплом и непривычным ничегонеделанием.

— Как тебе сказать… Самое ужасное, что ты обязан подавать всем пример, потому что твои родители столпы общества. Бунтовать запрещено.

Даже после поступления в университет Кэти не могла забыть того, чему ее учили родители. Она могла от души повеселиться, гулять допоздна или даже напиться, но она ни разу ни с кем даже не целовалась. Если бы Кэти росла в других условиях, наверное, она могла бы с кем-нибудь переспать и потом без труда завести отношения. Наверное, тогда она бы поняла, что не каждый союз окажется серьезным, какие-нибудь отношения обязательно окажутся проходными, однако это не значит, что они того не стоят.

Эта совершенно новая для нее мысль требовала осмысления. Ведь после Дункана Кэти решила беречь свою невинность, извлечь из произошедшего урок и вооружиться как следует, прежде чем принять правильное решение.

Мысль о том, чтобы свернуть с пути, вызвала в ней легкий трепет.

— Но бунт меня не сильно привлекал, — быстро добавила она. — К тому времени я уже насмотрелась, куда приводят человека наркотики, алкоголь и случайные связи. Папа активно участвует в общественной жизни и многое делает для опустившихся бедняг. Основная масса скатилась на дно потому, что выбрала неверную дорогу.

— Я как будто с инопланетянином разговариваю.

— Почему?

— Твое окружение отличается от моего как небо и земля.

Кэти хихикнула. Когда Лукас лежал рядом, болтать было легче. Если бы они сидели друг напротив друга за кухонным столом и чинно жевали под мерное раскачивание яхты, вряд ли ее потянуло бы на откровения. При виде его искривленных насмешкой губ она затевала споры, и ей это даже нравилось, но сейчас атмосфера была совсем иная.

Кэти не припоминала, чтобы они вели подобные беседы с Дунканом: он либо говорил о себе, либо пытался ее соблазнить.

— И кто же тебя окружает? — поинтересовалась она, рисуя пальцами круги на подлокотниках.

— Несгибаемые карьеристки, которые не имеют привычки якшаться с бедняками, — усмехнулся Лукас. — Правда, были у меня две первоклассные адвокатши, которые как-то выступали против твоих бедняг в зале суда.

— Помню-помню, — пробормотала Кэти. — Ты уже рассказывал о железных леди, которые никогда ничего не требуют. Ну, о тех, что спокойные и уступчивые.

Лукас хохотнул. Он говорил это, когда хотел отвлечь ее внимание от себя. Он внимательно посмотрел на девушку. Она лежала с закрытыми глазами, подставляя лицо солнцу. Тень от ее длинных темных ресниц падала на щеки, розовые губы чуть припухли. Солнце окрасило ее кожу нежно-золотистым цветом и высветило в медной копне волос русые пряди. Его взгляд скользнул по линии плеч к холмикам грудей. Довольно скромный черный купальник не скрывал ее дерзко торчащие соски. Лукас залюбовался ее округлыми бедрами и шелковистой кожей.

Мощную эрекцию не могли скрыть плавки, и если Кэти распахнет свои зеленые глазищи, то сразу все поймет, но Лукасу было все равно.

Он отметил ее привлекательность в первый же день, в первую секунду, как только она зашла в кабинет. Ни один нормальный мужчина не мог бы это не отметить. А еще в глаза бросилась ее воинственность и абсолютное отрицание авторитетов — именно поэтому он решил лично присмотреть за ней, пока не завершится сделка. Если учесть, что она не прочь поразвлечься с семейным человеком, а значит, доверять ей нельзя, то кажется, он избрал верный план действий.

Но Лукас нутром чуял: даже если он запретит себе думать о соблазнении Кэти, перспектива безвылазно просидеть с ней две недели на яхте отнюдь его не огорчала.

Разве он хоть когда-нибудь шел на поводу у плотских желаний? Или его так возбудили их интеллектуальные схватки? В его идеально налаженной жизни достичь желаемого не составляло труда, и неоднозначных ситуаций не возникало — особенно касающихся женщин.

Если бы Кэти оправдала ожидания и проявила себя отпетой распутницей, если бы она начала обольщать Лукаса, ему бы спалось спокойно. Но ничего подобного не происходило, и чем больше они общались, тем сильнее его к ней влекло.

Лукас был растерян. В отличие от его мужского естества. Любопытно, как бы на это отреагировала Кэти?

То ли из-за внезапной тишины, то ли из-за сгустившегося напряжения Кэти открыла глаза и повернула голову, чтобы выпалить какую-нибудь банальность и нарушить молчание.

Но тут их глаза встретились, и у Кэти перехватило дыхание.

Его мрачный глубокий взгляд словно засасывал ее. В нем таилось какое-то послание. Или это игра воображения? С мужчинами вроде него она еще не сталкивалась. Его жесткое, угрюмое лицо как будто требовало ответа, но какого? Смутившись, она опустила глаза…

И все поняла.

Кэти оцепенела. Лукас возбужден. Он решил, что она спасует перед его натиском, как простушка? Кто знает, может, он до сих пор считает ее легкодоступной? Пора бы ему понять, что к чему, ведь она с ним поделилась воспоминаниями о детстве, рассказала о своих родителях и нравах, которые они в ней воспитали. Наверное, он ей не поверил. Подозрительный, вечно сомневающийся тип.

Кэти не была простушкой, но стремительный поток желания нахлынул на нее, сметая здравый смысл и благие намерения. Этот невозможный, неподходящий мужчина был ей необходим, и вожделение было мощным, как цунами.

Шокирующая сила физической тяги, которую она никогда ни к кому не испытывала, даже к Дункану, повергла ее в ужас. Кэти стремительно встала с шезлонга. Искрящаяся синева огромного бассейна манила ее, как оазис, где она могла бы укрыться от конфуза.

С колотящимся сердцем она кинулась вперед, пропустила ступеньку у бортика и поняла, что летит в воду.

Вынырнув, она поняла, что довольно больно ударилась коленом. Потирая ногу, она словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как Лукас приближается к ней. Казалось, каждый мускул в его теле напряжен.

— Ты о чем вообще думала? — Он вытащил ее из воды, несмотря на требования Кэти немедленно отпустить ее. — Кинулась сломя голову! Я что-то не то сказал?

Лукас шагал прочь от бассейна, неся ее легко, словно перышко. Кэти вцепилась ему в плечи. От стыда ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Куда ты меня несешь? — выдавила она. — Бред какой-то… Я просто споткнулась!

— Ты могла что-нибудь сломать.

— Но я ничего не сломала! — чуть не плакала Кэти.

— Откуда ты знаешь?

— Иначе я не смогла бы ходить!

— Ты и не ходишь. Я тебя несу. Кстати, сколько ты весишь? Ты легкая как пушинка. Если бы я не видел, сколько ты ешь, я бы забеспокоился.

— Я всю жизнь была худой, — пролепетала Кэти, уже не обращая внимания на то, куда они направляются. Гораздо больше ее волновало, чтобы лифчик бикини не сполз окончательно. Ей казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Отнеси меня в мою каюту, умоляю. Я промою колено и буду как огурчик.

— Исключено. Как мне потом жить, зная, что я поступил не по-джентльменски, не убедившись, что с тобой все нормально? Меня не приучали бросать барышень в беде.

— Но я не в беде!

— Вот мы и на месте, — довольным тоном произнес Лукас.

Он распахнул дверь ногой, и, отвлекшись от тщетных попыток прикрыться, Кэти огляделась.