Ева попала в эпицентр вихря непринужденной болтовни и улыбок. Даниель весь вечер не отпускал ее от себя, обнимая все крепче. Его крупная теплая ладонь покоилась на ее бедре. Он следил, чтобы Ева принимала участие во всех разговорах. И в ответ на закономерный, то и дело звучавший вопрос о том, как они познакомились, рассказывал о ее работе на Кабальерос. Рассказывал с такой неподдельной гордостью, что взволновал Еву несколько больше, чем она готова была признать.

Все эти богатые и знаменитые люди вокруг общались с ней на равных. Она чуть не подавилась шампанским, когда узнала, что Талос — настоящий принц, а его жена — знаменитая виолончелистка, чей последний альбом Ева не так давно скачала в Сети. К тому времени, как они собрались уходить, они получили дюжину приглашений на вечеринки и званые ужины.

— Ну и как впечатления? — поинтересовался Даниель, когда они уселись в машину и поехали обратно в замок. — Ты довольна?

— Все это было как во сне, но да, я довольна. — Ее саму удивило — насколько ей понравился вечер. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но друзья Даниеля были так деликатны и доброжелательны — хотя некоторые женщины и поглядывали на нее искоса, — что она освоилась и почти расслабилась.

— Ты была великолепна, — с восхищением сказал он, и его гордость была такой же искренней, как и тогда, когда он рассказывал о ее работе. Этого Ева не ожидала.

Даниель оказался вовсе не мелким, пустым и самодовольным человеком, каким показался ей при первой встрече. Она, в сущности, ничего не знала о нем и судила поверхностно, а он оказался настоящим джентльменом.

— Спасибо, — мягко произнесла она.

— За что?

— За то, что не игнорировал меня.

— Зачем бы мне так делать? — искренне удивился он.

Внезапно Ева осознала, что они все еще держатся за руки. Она осторожно высвободила свои пальцы из его ладони и сложила руки на коленях.

— Даже не знаю… Я не думала, что мы сможем стать друзьями, а потому и не ожидала, что буду общаться с твоими знакомыми. В моем представлении богатые и солидные мужчины беседуют за сигарами в одной комнате, а женщины проводят время в другой.

— Если такое и бывает, то не в тех кругах, где я вращаюсь.

— У тебя раньше было много подруг? — Ева никак не могла набраться смелости, чтобы прямо спросить — не было ли среди искоса поглядывавших на нее женщин его бывших подружек.

Может, они смотрели на нее с жалостью, зная его непостоянство? Хотя, какое ей до этого дело? Прошлое Даниеля интересует ее не больше, чем его ее собственное.

Она почувствовала, как его теплая ладонь накрыла ее пальцы, но убирать руку не стала.

— Tesoro, дорогая, сделай одолжение?

— Если смогу.

— Перестань думать обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Да, я не ангел. Я знаю, что не пользуюсь хорошей репутацией среди женщин. Я это заслужил — признаю. Но я не такая свинья, как ты думаешь. Как я и говорил, наш брак будет зиждиться на взаимном уважении. Я никогда не позволю себе такой бестактности — повести тебя туда, где я бывал с другими женщинами.

Ева подняла взгляд на Даниеля и, смотря ему в глаза, тихо сказала:

— Я начинаю верить, что так и будет.

— Вот и хорошо. — И тут он все испортил: плотоядно усмехнувшись, коснулся губами ее пальцев и заявил: — А еще я говорил, что буду пытаться соблазнить тебя, пользуясь любым удобным случаем.

Она посмотрела на него возмущенно, но вот сопротивляться позывам собственного тела у нее не было сил. Поцелуй его приятно отозвался в местах куда более интимных, чем ее руки.

— Не мог бы ты отпустить мою руку, — попросила она, ненавидя себя за то, как невольно понизила голос.

Он рассмеялся, но просьбу ее выполнил.

— Мне кажется, что брак с тобой будет забавнее, чем я думал.

Она согнула и разогнула пальцы.

— Я смеюсь редко.

— Оказывается, ты умеешь веселиться.

— До сих пор особенно веселиться и развлекаться мне было некогда, — сухо заметила она. — Я всегда была слишком занята учебой и работой. — Ева не стала упоминать о том, что в семье ван Бастен веселье было запрещено.

— Я тоже много учился и работал. Однако это не мешало мне развлекаться.

— Даже не представляю, что может остановить тебя, когда ты хочешь развлечься.

— Ты меня останавливаешь, — ответил Даниель, в упор глядя на Еву. — Но долго это не продлится. Я обещаю подарить тебе удовольствие, которое мы разделим на двоих.

— Ты думаешь только о сексе? — Не стоило ей поощрять этот разговор, но, похоже, ситуация вышла из‑под контроля. И не надо ей наклоняться к нему так близко…

— Ты смотрела на себя в зеркало? Какой мужчина сможет, глядя на тебя, не думать о сексе?

— Я — гораздо больше, чем просто мое тело.

— А я — гораздо больше, чем просто мое сексуальное влечение. Я хочу узнать тебя со всех сторон.

— Почему тогда ты так ненавидишь брак?

— Я не ненавижу брак. Просто никогда не хотел вступать в него. Но теперь, став женатым, я нахожу, что в браке есть свои преимущества. Например, каждую ночь спать рядом с тобой.

Он наклонился к ней совсем близко, так близко, что еще чуть‑чуть, и их губы слились бы в поцелуе… Но тут Ева с облегчением увидела в окне огни замка. Она мгновенно отпрянула от Даниеля.

Вот они уже почти дома. Пришла пора ложиться в постель.

Прежде чем забраться в огромную кровать с балдахином, которая стояла в замке испокон веков, Даниель разжег камин. Он уже заменил на окнах занавеси на более плотные и написал себе напоминание утром же позвонить своему подрядчику — ремонт в этом крыле замка надо начать немедленно, потому что холод терпеть стало совершенно невыносимо.

Все его мысли мгновенно улетучились, едва Ева вышла из ванной, закутанная в теплый халат. Спокойная и хладнокровная — как обычно. И лишь когда она подошла к кровати, Даниель заметил, как она вздрогнула. Скользнула под одеяло и, едва не стуча зубами, осведомилась:

— А нельзя было постель подогреть?

Нет, только не сегодня. Сегодня он строго‑настрого приказал прислуге оставить постель холодной. Это было необходимо. Хотя, конечно, крайне неприятно.

— Если ты замерзла, буду рад тебя согреть.

— Спасибо, я справлюсь без твоей помощи. — Ева с ехидцей улыбнулась. — Если оставлю халат поверх пижамы, согреюсь быстро.

— Пижамка сексуальная?

Лежа на боку, Даниель смотрел на ее рыжие волосы, рассыпавшиеся по подушке.

— Пока не будешь использовать грелку для постели, не узнаешь, — заверила его Ева. — Спокойной ночи, Даниель.

— И даже не поцелуешь на ночь своего новоиспеченного мужа?

— Нет.

— Это же наша первая брачная ночь!

— Счастливая первая брачная ночь.

Мягко рассмеявшись, Даниель выключил прикроватный светильник, и спальня погрузилась в темноту. Он придвинулся как можно ближе к середине кровати, не посягая однако на сторону Евы, и повернулся к ней лицом. Она же лежала к нему спиной. Когда его глаза привыкли к темноте, он смог различить очертания ее фигуры под одеялом. Он ощущал запах ее шампуня, мятные нотки зубной пасты и легкий аромат парфюма, который она выбрала на этот вечер. Ева чуть пошевелилась — так, словно никак не могла согреться.

— Все еще мерзнешь?

— Нет, мне тепло.

Они замолчали. Тишину нарушал лишь легкий шелест простыней, когда Ева ворочалась.

— Ты всегда такая беспокойная? — осведомился он.

— А ты всегда так много болтаешь?

— Я могу поделиться с тобой теплом.

— Мне и так хорошо.

— Тогда докажи это и перестань ворочаться.

— Я не собираюсь ничего доказывать, — фыркнула она, однако замерла. Она лежала не шевелясь почти целую минуту, потом снова заерзала.

Про себя усмехнувшись, Даниель придвинулся к ней чуть ближе.

— Что ты делаешь? — резко спросила она.

— Пытаюсь согреть тебя своим телом. Успокойся, ты в безопасности.

— Только тронь меня, где не надо, и ты в безопасности не будешь!

Пользуясь ее неохотным согласием, он осторожно обнял ее так, чтобы не коснуться никаких особо чувствительных участков тела, и легонько прижал к себе.

— Так лучше? — прошептал он ей в затылок, наслаждаясь прикосновением ее шелковистых волос к своему подбородку.

Ева что‑то невнятно пробормотала, однако попытки сбежать не предприняла. Он удивился, как приятно ему лежать вот так просто рядом с ней, чувствуя уютное тепло ее тела и вдыхая ее аромат. Хотя, конечно, он не возражал бы, если бы она повернулась к нему и проявила известную активность.

Разумеется, тело его отреагировало на эту близость соответствующим образом. Еще бы! Он столько раз представлял, как окажется с Евой в постели, что они будут делать… Она, конечно, почувствовала его реакцию и недовольно засопела.

— Расслабься, — пробормотал он. — Ты в безопасности.

Должно быть, она поверила ему, потому что лишь вздохнула, но не отодвинулась. Тогда он осторожно провел рукой по ее животу, нащупал узел пояса халата и ее руку. Когда он обхватил ладонью ее холодные пальцы, она не сопротивлялась и даже легонько ответила на его пожатие.

Даниелю вдруг стало стыдно за себя. Ева жила на Карибах… очень долго, он даже не знал сколько. И не спросил до сих пор. Но знал, что долго. Она привыкла к солнцу, к теплу. А он притащил ее жить в холодный замок. Да еще и зима выдалась куда суровее, чем обычно.

Но она не жаловалась. Терпела и пыталась греться тем, чем было возможно. Ему следовало бы предусмотреть, что она очень чувствительна к холоду, и получше подготовить апартаменты, а не заниматься работой вплоть до самой свадьбы. И постель надо было согреть.

Но вроде бы она согрелась. И расслабилась.

С тяжело бьющимся сердцем Даниель мысленно приказал расслабиться и себе.

Ох, как тяжело ему пришлось! Непросто держать себя в руках, когда от желанной женщины тебя отделяют только несколько слоев одежды.

— Можно задать вопрос? — прошептала вдруг Ева.

— Конечно.

— У тебя было так много… подруг. Любовниц. Неужели ни к одной из них ты ничего не чувствовал?

Ну вот опять она думает о его любовницах… Даниель не знал пока — хорошо это ли плохо. Он поразмыслит об этом позже.

— Были те, которые мне нравились больше других, — честно ответил он, вспомнив французскую модель, с которой встречался несколько лет назад. С ней можно было даже поговорить. Конечно, не так, как с Евой. Но по сравнению с другими его подружками она была просто Эйнштейном. С ней ему не было скучно, как с остальными. Они встречались уже несколько недель — рекордный срок для него, — и вот он повел ее на прием в посольство в Париже, куда был приглашен и его брат. Весь вечер она флиртовала с Пиетой, который даже не попытался остановить ее, а ведь он уже был помолвлен с Наташей, которой на том мероприятии не было. Даниель тогда и расстался с ней. Без объяснений. И всякий раз, вспоминая тот вечер, он думал не о ней, а о своем брате. Пиете Непогрешимом.

— Но ни на ком из них ты не женился бы вместо меня?

— Нет. — Его пальцы крепче сжали ее ладонь. — Ты — единственная женщина, с которой я решился на этот шаг.

Почему‑то он был уверен, что Ева никогда не унизит себя флиртом с другим мужчиной, и уж особенно — когда она принадлежит другому.

Даниель немедленно напомнил себе, что Ева ему не принадлежит. Конечно нет! Однако она пробудила в нем какие‑то неведомые ему до сих пор чувства. И эти чувства позволили ему лежать и заснуть рядом с ней, просто наслаждаясь ее уютной близостью.

Неожиданно для себя Ева, согретая теплом большого крепкого тела Даниеля, тоже заснула спокойным сном. Хотя он прижимался к ней крепко, она чувствовала его эрекцию, и тело ее готово было ответить на его страсть, Ева не хотела нарушать безмятежное волшебство, которое ему удалось создать. Поэтому, прежде чем погрузиться в сон, она тихо прошептала: «Нет…»

Проснулась Ева, чувствуя, что каждая клеточка ее тела горела от желания, но она напомнила себе, почему хочет сохранить брак с Даниелем платоническим. Глубоко вздохнула и открыла глаза. Темноту, баюкавшую их всю ночь, сменила уютная полумгла. Солнечные лучи настойчиво пытались проникнуть в комнату через тяжелые занавеси, закрывавшие окна.

Решительно скинув одеяло, Ева выскользнула из постели и поспешила в ванную. Заперев дверь и почувствовав себя в безопасности, она встала под душ, мысленно желая, чтобы струи воды смыли с ее тела ощущения, которые разрушили раковину, что ей удалось создать вокруг себя за несколько лет.

Выйдя из душа, она пошла в гардеробную и там, размышляя, что бы надеть, услышала шум воды. Значит, Даниель проснулся и скоро они встретятся. Внезапно почувствовав смущение, — с чего бы это? — она торопливо оделась. Собрала рыжую шевелюру в хвост, отметив про себя, что линия роста волос потемнела и скоро станут заметны отросшие корни. Потом поспешила покинуть спальню.

Едва она появилась в столовой, официант принес завтрак: кофе, фрукты, холодное мясное ассорти, несколько видов сыра, свежие булочки.

— Хорошо спала, дорогая?

Ева оторвалась от чашки кофе, которую только что поднесла к губам. Сердце ее опасно затрепетало. Ей показалось, или он действительно выглядит все более привлекательным? Сегодня он надел толстый серый свитер с круглым воротом и свободные черные брюки. Чуть влажные после душа волосы были слегка взъерошены. Ева тихонько прокашлялась, потом ответила:

— Неплохо, а ты?

— Вполне сносно для мужчины, который получил от ворот поворот, — ехидно усмехнулся он.

Она снова кашлянула.

— Возможно, такой проблемы не возникло бы, если бы ты спал один.

Он решительно помотал головой.

— Я мучаюсь от неутоленной страсти с тех пор, как ты переехала ко мне. Мне достаточно лишь подумать о тебе, и все…

— Кофе? — вежливо предложила она.

— Вряд ли это поможет от хронической неутоленной страсти, но да, пожалуйста.

Стараясь изо всех сил унять мерзкую дрожь в руках, Ева налила и подвинула Даниелю чашку кофе.

— Благодарю. Давай‑ка ешь и собирайся.

— Мы уезжаем?

— На пару дней в мой дом в Сиене. Там погода, конечно, не лучше, но дом гораздо теплее и комфортнее. Я распорядился здесь кое‑что изменить, чтобы ты не чувствовала себя так, словно спишь в иглу.

Однако, собираясь, она невольно подумала о том, что ей нравится спать, как в иглу, и чувствовать, как ее согревает тепло тела Даниеля.