– Ого! Я никогда не видела невесту в красном! – воскликнула Меган. – Это что, сейчас такая мода?

Кайли не успела ответить.

– Это древняя греческая традиция, – вмешался Аристон. – Обычно невеста надевает еще и красную вуаль в качестве защиты от злых духов. И вот в этом, подозреваю, Кайли решила поддаться новой моде и сделать себе венок из красных роз. Я не ошибся, Кайли?

Она кивнула, пытаясь не реагировать на легкий щипок его пальцев, и ответила на его улыбку – улыбку влюбленного жениха. Как обманчива внешность, подумала Кайли с горечью. Не влюбленный жених, а хладнокровный манипулятор – вот кто он, человек, час назад надевший ей на палец обручальное кольцо. Он получил то, что хотел, и теперь она стала его женой, вернее, его рабыней.

Аристон приблизил губы к ее уху, вызвав у нее невольную дрожь.

– Мне очень приятно, что ты так тщательно изучила греческие традиции, дорогая, – прошептал он. – Но кто этот злой дух, от которого ты хотела защититься, Кайли? Неужели я?

– Именно! – пробормотала она, награждая его самой лучшей своей улыбкой.

Кайли тоже могла сыграть роль застенчивой невесты – это требовало лишь небольшой практики. Да и зачем портить день какой-то правдой? Почему не позволить людям верить в то, во что они хотят верить – в сказочную версию их истории, в то, что в дочь известной актрисы, пускай и снимавшейся во второсортных сериалах, влюбился один из самых богатых людей на планете?

Где-то в дальнем уголке ее сознания шевельнулась мысль, что из-за ее матери Аристон мог бы и не жениться на ней. Тем не менее, когда газеты извлекли из недр прошлого историю мисс Тернер, прыгающую на заднем сиденье министерского лимузина, и спросили Аристона, не обеспокоен ли он поведением своей новоиспеченной родственницы, он впервые изменил своей многолетней привычке не отвечать на вопросы прессы.

– Старые новости, – небрежно бросил он. – А старые новости никому не интересны.

Какая ирония. Кайли прекрасно знала, как много значения Аристон придавал прошлому. Но поскольку теперь она сама стала его собственностью, поступки ее матери могли быть пересмотрены. Она чувствовала, как его рука поглаживает ее спину, переходит на живот и задерживается там, словно Аристон имел на это полное право. Но ведь он имел это право, не так ли? Разве не у него в руках были ниточки? По крайней мере финансовые. Неделю назад он подарил ей новую кредитную карту.

– Я хочу, чтобы ты выглядела как моя жена, а не как работница супермаркета, которой выпал случай надеть на палец дорогое кольцо.

Назло ему Кайли решила носить только самые старые свои вещи, чтобы посмотреть, как это ему понравится, но потом подумала о ребенке. Неужели она действительно хочет, чтобы ее видели катающую коляску в фешенебельном районе, в котором жил Аристон, в одежде из стокового магазина?

Но самое ужасное, что тратить деньги оказалось очень легко. Стоило только начать. Когда-то деньги, словно песок, текли сквозь пальцы ее матери, и если та была в настроении, то могла потратить что-то и на свою дочь. Но все ее подарки терпели неминуемое фиаско. Она покупала ей какие-то смешные кукольные платья с рюшами, в то время как все девчонки из ее класса ходили в джинсах. Шикарные замшевые туфельки, которые неминуемо оказывались безнадежно испорчены после первой же встречи с лужей. Шелковые яркие ленточки, в которых она выглядела словно гостья из прошлого века. Ничего удивительного, что в конце концов Кайли возненавидела все эти тряпки.

Однако сейчас она нырнула в мир, открывшийся перед ней вместе с новой кредитной картой, словно рыба в воду, позволив дружелюбному стилисту взять себя под опеку. Она накупила массу новой одежды для беременных, приобрела нижнее белье, обувь, сумки… Кайли говорила себе – она делает это только потому, что ей так велели, но поднятые брови Аристона и выражение его лица при виде того, как его шофер вошел в их лондонскую квартиру, согнувшись под весом ярких магазинных пакетов, заставили ее почувствовать себя неловко.

В то же время деньги давали ощущение свободы. Давали выбор, которого раньше у нее не было. Именно это новое чувство и подтолкнуло ее купить красное шелковое платье, втайне наслаждаясь реакцией стилиста на ее заявление о том, что оно будет ее свадебным.

Аристон слегка отстранился, чтобы окинуть взглядом ее фигуру.

– Изумительно, – пробормотал он. – Совершенно изумительно.

Кайли почувствовала себя почти обнаженной, а это совсем не входило в ее планы. И более того – возбужденной, что было еще опаснее. Она с вызовом подняла подбородок, пытаясь побороть внезапно нахлынувшее желание.

– Значит, ты одобряешь мой выбор?

– Почему бы нет? Беременная невеста в белом – это было бы смешно. – Аристон улыбнулся. – Несмотря на твое желание позлить меня, должен заметить, что выглядишь ты просто потрясающе. Молодая. Яркая. Плодородная.

– Буду расценивать это как комплимент.

Кайли запнулась. От тона его голоса у нее перехватило дыхание.

– Именно это я и имел в виду. – Аристон улыбнулся шире. – Ну и как ты себя чувствуешь, жена моя?

Кайли не знала, что сказать. Все было так сложно и странно. Впервые в жизни она чувствовала, что о ней заботятся.

Кайли поняла, что Аристон никогда не позволит ее обидеть. Что он использует всю свою силу, чтобы защитить ее. Все равно от чего. Но только не ради нее. А потому, что она носила под сердцем самый драгоценный груз – его ребенка. Вот почему Аристон начал считаться с ней. И было бы ошибкой увидеть в этом нечто большее.

– Я немного устала, – призналась она. – Это был долгий день.

Аристон нахмурился:

– Хочешь поехать домой?

– Разве я могу? Как это будет выглядеть, если невеста не появится за свадебным столом?

– Думаешь, меня это волнует? Твое самочувствие – вот что главное.

– Да нет, я в порядке. – Прикосновение его пальцев оказало на нее магическое действие, и, когда она заметила Меган, нацелившую на них свою фотокамеру, Кайли захотелось полностью прожить этот день. – Давай лучше присоединимся к остальным, – сказала она. – К тому же я проголодалась.

Была еще одна причина, почему Кайли хотелось остаться. Она боялась возвращения в сверкающую квартиру Аристона. Ее строгий, типично мужской интерьер казался ей слишком давящим. До свадьбы у нее был номер в фешенебельном отеле «Грандчестер», поскольку Аристон настаивал, чтобы они начали жить вместе только когда станут мужем и женой. Смешной предрассудок, особенно если учесть ее стремительно растущий живот. С другой стороны, это давало Кайли возможность свыкнуться с мыслью о переменах в ее жизни без отвлекающего присутствия Аристона. Но как держаться с ним в ограниченном пространстве квартиры, она не представляла. Иногда она чувствовала себя скорее ребенком, чем взрослой женщиной, у которой самой скоро будет ребенок.

Сев за стол, Кайли отбросила эти мысли. Какое же это было наслаждение – есть вкусную пищу после стольких недель тошноты! Поглощая всевозможные салаты, заправленные оливковым маслом, и другие блюда греческой кухни, она чувствовала, как к ней возвращаются силы.

Несмотря на довольно скромный список гостей, все выглядело как настоящая свадьба.

Кайли была удивлена, что Аристон не предложил просто заехать в мэрию, захватив с улицы пару анонимных свидетелей. При данных обстоятельствах это казалось более уместным.

– А что, если я захочу принести клятву? – сказал он.

– Клятву?

– Да. Как там говорят – притворяйся, пока это не станет правдой?

– Понятно. Тебе хочется поставить на меня еще одно клеймо – вроде того, как ты это сделал с помощью секса.

Аристон улыбнулся. Его глаза сверкали, словно темное Эгейское море, поймавшее первые лучи солнца.

– Подыграй мне, Кайли. Ну хоть разок.

И она подыграла. Ей даже удалось улыбнуться, когда он произнес свою пламенную речь.

– Надо же, – удивлялся потом Павлос, – я бы ни за что не подумал, что между вами что-то есть. Особенно после того дня в галерее, где воздух, казалось, можно было резать ножом.

У Кайли не было желания разрушать его иллюзии. Что бы он сказал, если бы узнал, из-за кого все это произошло? Но желание все контролировать сыграло с его братом плохую шутку. Аристон оказался связан с женщиной, к которой не чувствовал никакой симпатии.

В машине Кайли вытащила из волос цветы и стряхнула конфетти, но так и не смогла избавиться от чувства отчужденности. Когда они вошли в холл многоквартирного дома, привратник и портье тут же вытянулись по струнке, а несколько мужчин в вечерних костюмах обернулись. Кайли завернулась в палантин в тщетной попытке скрыть свое вызывающее платье. Почему, черт возьми, она не переоделась во что-нибудь менее броское?

Аристон, не обращая внимания на любопытные взгляды, повел ее к скоростному лифту. Лифт быстро поднял их в квартиру на верхнем этаже с роскошным видом на знаменитые лондонские здания и, казалось, с бесконечным числом комнат. Там был даже бассейн и гимнастический зал, а на открытой террасе – растения из джунглей, которые на какое-то время могли заставить человека забыть, что он находится в самом сердце огромного города. Кайли была здесь только однажды, в тот неловкий визит с кучей новой одежды из магазина, которую потом развесили аккуратными рядами в соответствии с цветовой гаммой.

Ее пальцы судорожно вцепилась в палантин, когда они вошли в холл размером с гостиную в ее квартире, где мраморная статуэтка Аполлона, казалось, вперилась в нее злобным взглядом.

– И что мы теперь будем делать? – спросила она.

– Ну, для начала можно переодеться. Тебе, должно быть, холодно, ты дрожишь. Пойдем я покажу, где наша спальня.

Наша?

– Ты хочешь сказать, что мы…

– Не будь наивной, Кайли. – Аристон одарил ее сияющей улыбкой. – Конечно, у нас будет одна спальня. Я хочу спать с тобой. Разве я не говорил этого?

– Но клятвы, которые мы дали, не настоящие.

– Не настоящие? Ну так все в наших руках. Помнишь – притворяйся, пока это не станет правдой? – Он рассмеялся. – И не надо смотреть на меня круглыми глазами, kara mia. Ты похожа на женщину из старого немого фильма, привязанную к дереву в джунглях, которая увидела, что к ней приближается страшный косматый зверь. Но я не собираюсь вести себя как дикарь, если это то, что тебя беспокоит.

– Но ты сказал…

– Я сказал, что хочу, чтобы у нас с тобой был секс. И это действительно так. Но все должно происходить по обоюдному согласию. Сознательно, – добавил Аристон с улыбкой. – Я не говорю о случайных ночных встречах. Да, у нас был прекрасный секс, но мы не обменялись и парой слов.

– Ты имеешь в виду… – ее язык скользнул по верхней губе, когда она вошла следом за ним в спальню с огромной постелью, напоминающей алтарь для жертвоприношения, – в ту ночь, когда был зачат наш ребенок?

– Именно. В этот раз я хочу, чтобы каждый из нас четко осознавал, что происходит. – Аристон повернулся и посмотрел на нее: – Или молчаливое подчинение – это то, что тебя заводит?

– Я уже говорила, у меня почти нет никакого опыта. – Для нее вдруг стало очень важно, чтобы Аристон увидел в ней реального человека, а не какой-то надуманный стереотип. – У меня… – выпалила Кайли прежде, чем успела подумать о последствиях, – раньше даже оргазма никогда не было.

Его глаза сузились.

– Возможно, поэтому я не слишком настойчив. Я хочу, чтобы ты перестала смотреть на меня словно на большого плохого волка и расслабилась. – Аристон кивнул в сторону открытой двери: – Твоя комната рядом с нашей спальней. Почему бы тебе не снять платье и не переодеться во что-то более подходящее для дома?

– Например, во что?

– В то, в чем тебе будет удобно. И не беспокойся, я смогу сдержаться, если это то, чего ты хочешь.

– Да, это то, чего я хочу, – отрезала Кайли, но прежде, чем он повернулся и закрыл за собой дверь, она увидела его ухмылку.

Разве не странное создание человек? Кайли собиралась отстаивать свои права, но его отказ от борьбы оставил ее с чувством разочарования. Она не знала, как себя с ним вести. Она чувствовала себя так, словно ей приходилось идти по натянутой над пропастью проволоке. Было ли это намеренно, или Аристон всегда так держался с женщинами?

Она расстегнула молнию на платье, пытаясь привыкнуть к мысли, что эта большая светлая комната теперь ее. Нет. Не ее. Аристона. Все здесь было его. Платье, в котором она была, красные туфли, от которых она сейчас была рада избавиться.

Но только не ребенок в ее животе, напомнила себе Кайли, направляясь в ванную. Этот ребенок и ее тоже.

Закрутив волосы в узел на макушке, она набрала полную ванну воды, добавив туда солей, прежде чем погрузиться в ее ароматную глубину. Впервые за день ей удалось расслабиться. Она пролежала там целую вечность, неторопливо изучая изменившиеся формы своего тела, когда услышала голос Аристона:

– Кайли?

Ее соски мгновенно затвердели. Она сглотнула.

– Я еще в ванне.

– Догадываюсь. Ты скоро собираешься выйти?

– Надо полагать, я не собираюсь остаться здесь на ночь.

Она вытащила пробку из ванны, смыла с себя пену и вытерлась. Затем собрала еще влажные волосы в конский хвост, натянула светло-серые трикотажные брюки и мягкий кашемировый свитер и вернулась в гостиную, где за огромными окнами уже мерцали огни небоскребов.

Аристон, успев избавиться от ботинок и галстука, лежал на диване, просматривая какие-то бумаги. В треугольнике полурасстегнутой рубашки была видна оливковая кожа в темном пушке волос; длинные ноги вытянуты, сильное тело расслабленно.

– Ну как, лучше? – спросил он, откладывая в сторону бумаги.

– Намного.

– И нечего, как гость, топтаться у двери. Это теперь и твой дом. Проходи и садись. – Аристон похлопал рукой по дивану. – Хочешь чего-нибудь?

– Может быть, чаю. – Кайли невольно подумала о том, как формально звучит их беседа – словно двое совершенно незнакомых людей вдруг оказались в одной комнате. Но разве на самом деле это не так? Что она вообще знала об Аристоне Кавакосе?

– Сейчас пойду приготовлю, – произнес он, вставая с дивана.

– Ты? – Кайли думала, что он позвонит в колокольчик и появится экономка, как это было в прошлый раз.

– Вскипятить чайник? Я способен и на большее.

– Да… но где твоя экономка?

– Сегодня ее нет. Я подумал, будет лучше провести первую ночь нашего медового месяца вдвоем, чтобы никто не мешал.

Это было уже легче. Хотя бы пару дней обойтись без испытующих взглядов домашней прислуги, оценивающих свою новую хозяйку.

Аристон вернулся с мятным чаем и виски, поставил поднос на низкий столик перед диваном и, устроившись в кресле напротив, взял свой стакан. Кайли вдохнула аромат свежезаваренной мяты и задумалась, глядя на Аристона. Ей хотелось знать больше о нем. О его полном противоречий характере. При других обстоятельствах он отмахнулся бы от нее с раздражением человека, у которого нет ни времени, ни желания отвечать на подобные вопросы. Но разве можно жить с человеком, которого ты совершенно не знаешь? Сегодня утром Кайли подыграла ему, так что теперь его очередь.

– Помнишь, как ты спросил, хотела бы я видеть свою мать на свадьбе? – спросила она.

Аристон насторожился:

– Разумеется. Но ты сказала, что она больна.

– Да. У нее уже несколько дней держится температура. Похоже на грипп. – Кайли вздохнула. – Но о своей матери ты не сказал ни слова. И вот сейчас я подумала, что я вообще о ней ничего не знаю.

Он сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.

– А что о ней рассказывать? Она умерла. Это все, что тебе нужно знать.

Несколько месяцев назад Кайли могла бы принять такой ответ. Она знала свое место, делая все, что можно в ее ситуации, с различной степенью успеха. Но теперь все изменилось. Она изменилась. Теперь под своим сердцем она носит ребенка Аристона.

– Извини, если я найду такой ответ неудовлетворительным, – произнесла она.

– А ты меня извини, если я скажу, что это единственный ответ, который ты можешь получить.

– Но это же смешно! Ты так откровенно говоришь о сексе и в то же время избегаешь простых доверительных отношений.

– Возможно, потому, что доверительные отношения вообще не по моей части.

– Может, стоит хотя бы попытаться? Или мы так и будем все время беседовать о чае и о погоде?

– Откуда вдруг такое любопытство, Кайли? – Аристон с грохотом поставил стакан на столик, всколыхнув янтарную жидкость. – Запасаешься информацией? Чтобы при случае было откуда выудить пикантные кусочки, на которые так падки наши СМИ? Они с радость ухватятся за подобный материал.

– Полагаешь, я способна опуститься до такого?

– Почему бы нет? Вспомни, что ты говорила, когда собиралась уехать с острова. Или у тебя пробелы в памяти, которые конечно же можно списать на гормоны?

У Кайли ушло несколько секунд на то, чтобы вспомнить свою отчаянную браваду. Тогда она, униженная его словами, готова была сказать что угодно.

– Это было давно, – сказала она. – А теперь… теперь у меня твой ребенок.

Аристон усмехнулся:

– И это все меняет?

– Конечно.

– А зачем тебе вообще нужно это знать, мне интересно?

Кайли прикусила губу, чувствуя себя как на ковре перед судом.

– А что, если наш маленький сын…

Она увидела, как изменилось его лицо. Увидела то же выражение гордости, как тогда в больнице, когда врач, поводив прохладным датчиком по ее покрытому гелем животу, сказал, что у них будет мальчик.

– …Что, если наш маленький сын начнет задавать мне вопросы о его семье, как обычно это делают дети? Разве ему не покажется странным, если я ничего не смогу сказать о его бабушке? Потому что его папа никому не доверяет. Даже собственной жене.

– Разве ты не говорила, что наши клятвы ненастоящие?

Кайли спокойно встретила его напряженный взгляд:

– Притворяйся, пока это не станет правдой, не так ли?

Аристон взял свой стакан и сделал глоток:

– Итак, что бы ты хотела знать?

Она могла бы спросить его о тысяче вещей. Например, что сделало его таким высокомерным человеком с постоянной потребностью все контролировать? Откуда у него такие качества, которые заставляют его казаться таким чужим и отстраненным? Эти и другие вопросы могли хоть в какой-то мере пролить свет на его характер.

– Что случилось с ней, Аристон? – спросила Кайли. – Что случилось с твоей матерью?