Стиснув зубы, Кайли смотрела на свое отражение в старом потускневшем зеркале. В этот раз она не позволит себе потерять самообладание. Она будет спокойна и собранна. Она скажет, что не сможет выйти за него замуж, но собирается быть разумной.

Кайли сделала уборку в квартире, вымыла волосы и надела свободное платье. Она даже сходила на местный рынок, чтобы купить недорогой букет цветов у знакомого торговца.

Аристон прибыл вовремя. Светло-серый костюм, в котором он был сегодня, похоже, на этот раз его ничуть не стеснял. Она с раздражением подавила свою инстинктивную реакцию на него.

Ей показалось, что его губы дрогнули в победной улыбке – словно он знал, что она сейчас почувствовала. Он не может заставить тебя делать ничего, что ты не захочешь, напомнила себе Кайли. Ты можешь носить его ребенка, но ты свободная женщина. Это Англия, а не Средняя Азия. Он не может силой притащить тебя к алтарю.

– Надеюсь, у тебя было время успокоиться и собраться с мыслями, – сказал Аристон без всякого вступления.

– Да, у меня было время. Но мое решение осталось прежним. Я не выйду за тебя замуж, Аристон.

Он опустил глаза и тихо выругался. Когда он снова их поднял, его взгляд был почти огорченным.

– Я все же надеялся, что до этого не дойдет.

– Не дойдет до чего?

– Почему ты ничего не сказала о своей матери?

Кровь отлила от ее лица.

– А что я должна была сказать?

– Что она уже семь лет живет в хосписе.

Ее губы сжались. Кайли не могла позволить себе расплакаться и показать свою уязвимость человеку, который наверняка этим воспользуется.

– Как ты узнал?

Аристон пожал плечами:

– Собрать нужную информацию очень просто, если знать, кого спрашивать.

– Но к чему так утруждаться?

– Не будь наивной, Кайли. Ты мать моего ребенка. К тому же знание – сила, – добавил он, глядя на нее своими бездонными сапфировыми глазами. – Так что же произошло? Как женщина ее возраста могла оказаться среди тех, кому за восемьдесят? Не в состоянии узнать даже собственную дочь?

Кайли опустилась в кресло, не доверяя своим ногам.

– Неужели твои ищейки тебе не доложили? – хрипло спросила она. – Не хватило сноровки получить доступ к медкарте?

– Это было бы безнравственно.

– Я удивлена, что это слово есть в твоем лексиконе.

– Так что же случилось, Кайли? – повторил Аристон, не обращая внимания на ее сарказм.

Она хотела сказать, что это не его дело… впрочем, почему не его? Ее мать – бабушка его будущего ребенка, хотя вряд ли она сможет это когда-нибудь осознать. Кайли моргнула, желая прогнать подступившие к глазам слезы.

– Так что, собственно, ты хотел бы узнать? – спросила она.

– Все.

Все. Это была долгая история. Сидя в кресле, Кайли откинула назад голову. Прошло несколько минут, прежде чем ей удалось собраться с мыслями.

– Я уверена, тебе не нужно объяснять, – начала она, – что после известных событий на острове негромкую славу моей матери как актрисы довольно быстро затмила совсем другая слава.

Его губы сжались, но он не стал комментировать.

– Продолжай.

– Когда мы вернулись в Англию, ее атаковала целая стая репортеров из дюжины таблоидов. Они заявили, что хотят сделать из нее пример для женщин старшего возраста, желающих вести свободную сексуальную жизнь. Хотя на самом деле им нужно было всего лишь выбросить несколько дополнительных копий на пришедший в упадок рынок розничной торговли. – Кайли вздохнула. – Мать целыми днями была занята тем, что надиктовывала тексты о своих любовных похождениях. Она искренне верила, что борется за женскую свободу, не замечая, что над ней все просто смеются. А потом она начала очень резко стареть. Слишком много вина и солнца. Слишком много диет, сменяющих одна другую… – Она замолчала.

– Не останавливайся.

Его голос был почти мягким. Кайли захотелось крикнуть, чтобы он прекратил с ней так разговаривать. Однажды она уже ошиблась, неверно истолковав его слова. Ей проще было иметь с ним дело, когда он был груб и жесток.

Ничего этого Кайли, разумеется, не сказала.

– Тогда она обратилась к пластической хирургии, – продолжала она, – отрезать здесь, подтянуть там. Поднять брови, закачать что-то в губы. Она стала выглядеть…

Кайли закрыла глаза, вспоминая жестокость прессы, которая в свое время так истово обхаживала ее мать. Случайные фото, впрочем, были немногим хуже, чем те, которые она продолжала делать в студиях, одетая во что-то совершенно неподходящее для ее возраста – вроде кожаных брюк или прозрачных блузок. Очень скоро она стала посмешищем для всей нации. Ее лицо напоминало жестокую пародию на юность.

– Она начала выглядеть странно, – со вздохом продолжила Кайли. – Она познакомилась с каким-то хирургом, который предложил ей сделать круговую подтяжку лица, но не побеспокоилась проверить его сертификат профпригодности. Никто не мог точно сказать, что случилось во время операции, только после нее она уже никого не могла узнать – ни меня, ни знакомых. С тех пор она и живет в хосписе.

Аристон нахмурился:

– И даже при том, что она не узнает тебя, ты все равно регулярно ее навещаешь?

– Да, каждую неделю. Ведь она моя мать.

Аристон смотрел на сидящую перед ним женщину. Блестящие светлые волосы крупными волнами ниспадали ей на плечи. Свободное платье заменило бесформенные брюки и мешковатую толстовку. Она выглядела мягкой, женственной… и странно уязвимой.

– А почему ты не скажешь, чего бы хотела сама? – неожиданно спросил он.

Кайли насторожилась, словно подозревая подвох.

– Как и любая мать. Самого лучшего для своего ребенка.

– И ты думаешь, что, живя здесь… – Аристон обвел комнату выразительным взглядом, – он смог бы это получить?

– Люди растят детей в самых разных условиях.

– Только не того, кто носит имя Кавакос, – заметил он. – Как у тебя с деньгами? Ты все еще работаешь?

– В данный момент нет.

– И как же…

Кайли пожала плечами:

– Когда я вернулась, то нашла работу в другом супермаркете, но потом начала плохо себя чувствовать… Тогда я решила взять немного из тех денег, что ты мне заплатил, но…

– Так какого черта ты думаешь, что справишься?

Кайли судорожно сглотнула. Она справлялась раньше, справится и теперь.

– Как только этот период закончится, я снова смогу работать. Или переехать в более дешевый район.

– И еще дальше от своей матери.

Кайли бросила на него раздраженный взгляд. Зачем говорить очевидные вещи? У нее не было даже кроватки или коляски, как и места для них. А между тем Аристон предлагал то, от чего в ее ситуации вряд ли бы кто-то отказался. Он не старался уйти от ответственности. Наоборот, он предлагал жениться на ней.

Но вчера Аристон хотел забрать ребенка, напомнила она себе. Потому что он богат, и он может это сделать. Но если Кайли выйдет за него замуж, у нее будут определенные права. Разве это не более безопасный вариант?

Глядя на внимательно наблюдавшего за ней Аристона, Кайли подавила дрожь. Она поняла, что ей надо делать. Выбора все равно не было.

– Я могла бы согласиться выйти за тебя замуж, – сказала она, – но только на основе принципа равенства.

– Равенства? – повторил Аристон, словно никогда не слышал этого слова.

Кайли кивнула:

– Да. У меня есть условия.

– И что же это за условия, интересно?

– Насчет того, где мы будем жить…

Аристон махнул рукой:

– Ну, об этом не стоит беспокоиться. Не забывай, что в моем распоряжении целый остров.

– Нет! – Пожалуй, это прозвучало слишком резко, но мысль оказаться в изоляции на острове и полностью зависеть от его милости заставляла леденеть ее кровь. – Лейжа не самое подходящее место, чтобы растить ребенка.

– Я же там вырос.

– Именно поэтому.

В его глазах мелькнуло изумление, тут же сменившееся привычным жестким выражением.

– Позволь мне угадать, что у тебя на примете. Где бы ты хотела жить? Вероятно, в районе Мэйфер или в квартире, выходящей окнами на Темзу? Не об этих ли местах мечтает каждая женщина, если у нее нет проблем с деньгами?

– Я не провела жизнь, мечтая забраться в золотую клетку! – огрызнулась Кайли.

– Тогда ты редкая птица среди своего вида. – Аристон продолжал буравить ее своим пронзительным взглядом. – Лейжа – мой дом, Кайли, запомни это.

– А здесь – мой!

– Здесь?

Кайли услышала сарказм в его тоне, и неожиданно ей захотелось защитить то, чего она смогла достичь. Нельзя сказать, что многого, но разве в ее ситуации можно было сделать больше? И разве ей не пришлось страдать, чтобы добиться даже этой малости? Что Аристон Кавакос мог знать о тяжелом труде, когда ему достаточно щелкнуть пальцами, и он получал все, чего хотел?

Даже ее.

– Я хочу остаться в Лондоне, – твердо повторила Кайли.

Аристон потер пальцем переносицу и закрыл глаза. Густые ресницы черным веером легли на оливковую кожу. О чем он думал? Как вынести жизнь с женщиной, которая ему не нравилась и у которой была мать, чья недееспособность стала следствием ее собственного тщеславия?

Или о том, как забрать назад второпях сделанное предложение?

Аристон открыл глаза.

– Хорошо, пусть будет Лондон. У меня есть здесь квартира, – сказал он. – Пентхаус в Сити.

Кайли кивнула. Должно быть, у него в каждой столице мира по пентхаусу.

– Просто ради любопытства, – спросила она, – как долго может продлиться этот брак?

– Ты думаешь, длительный союз невозможен?

– При нынешних обстоятельствах вряд ли.

– Я так не считаю, – заявил Аристон. – Я не хочу, чтобы мой ребенок воспитывался каким-то другим мужчиной. Поэтому, если ты хочешь сохранить роль матери, мы останемся женаты.

– Но…

– Что «но», Кайли? Что тебя смущает?

– Но как такой брак может работать, он же не настоящий?

– Кто тебе это сказал? У меня нет иллюзий насчет брака, но я думаю, если мы будем вести себя как цивилизованные люди…

– Я не это имела в виду, ты знаешь.

– Ты говоришь о сексе? – усмехнулся Аристон. – Ну конечно! Я вижу это по твоему очаровательному румянцу. И в чем проблема? Когда между мужчиной и женщиной есть такое притяжение, как у нас, было бы жаль этим не пользоваться. Хороший секс делает женщину более удовлетворенной жизнью. Кто знает, может, это даже вернет улыбку на твое лицо.

Кайли почувствовала одновременно и гнев, и восхищение тем, как он себя презентовал. Но разве она сама не думала о том же?

– А если я откажусь?

– С какой стати? – Его взгляд скользнул по ее фигуре. – Зачем бороться, если капитуляция принесет гораздо больше удовлетворения? Ты ведь думала сейчас об этом, Кайли? Вспоминала, каково это – чувствовать меня внутри? Как это приятно, когда я целую тебя, прикасаюсь к тебе?

Самым ужасным было даже не то, что он говорил правду, а реакции ее тела. Словно Аристон мог контролировать его с помощью только лишь одного своего обжигающего взгляда. Да, Кайли хотела его, определенно. И в то же время знала, что это неправильно – хотеть мужчину, который так с ней обращался. Который использовал ее как сексуальный объект, и не было никаких признаков того, что дальше будет иначе. Не сделает ли это ее эмоционально уязвимой? Ведь Аристон из тех мужчин, что могут причинить боль, даже сами того не желая.

– А если я решу, что вариант примитивного секса меня не устроит? – поинтересовалась она.

– Секс со мной не может быть примитивным, и мы это оба знаем. Но если ты будешь настойчива в своем упрямстве, тогда мне придется завести любовницу. – Его лицо потемнело. – Обычно именно так все и происходит.

– В этом твоем параллельном мире, хочешь сказать?

– Это мир, в котором я родился, вырос и живу. Это то, что я знаю. Я не собираюсь обрекать себя на жизнь без секса, так же как и брать в постель другую женщину, если ты будешь вести себя как полагается жене, Кайли. Если ты дашь мне свое тело, я обещаю тебе свою верность. – Аристон холодно улыбнулся, словно наслаждаясь ее сопротивлением, предвкушая момент, когда сможет покорить ее. – Все зависит от тебя, – закончил он. – Это твой выбор.

Сердце Кайли бешено колотилось. То, что он говорил о сексе и браке, было крайне примитивно, но Аристон был так авторитарен и так волновал ее, что она не могла нормально соображать. И одновременно она осознавала, что у нее просто нет другого выхода. Кайли помнила его предупреждение насчет суда. Некоторые мужчины могли с легкостью разбрасываться такими словами, но Аристон не был из их числа. Но ведь и у женщин есть права, не так ли? Он не сможет заставить ее оставаться в браке, если этот брак не будет ее устраивать.

– Хорошо, – кивнула она. – Я выйду за тебя замуж. Но только для того, чтобы обеспечить безопасность ребенку. – Она подняла подбородок и решительно встретила его взгляд. – Но если ты думаешь, что я собираюсь стать чем-то вроде секс-игрушки, чтобы удовлетворять твое либидо, ты ошибаешься.

– Думаешь, я ошибаюсь? – Самоуверенная улыбка тронула уголки его губ. – Я очень редко ошибаюсь, дорогая.