— Для них это все по-другому. Для моей Тессы и твоего Магнуса. Они были рождены теми, кто они есть, и за это мы их и любим. В нашем изменчивом мире они будут жить еще очень долго, но они находят в себе мужество видеть его самые лучшие стороны. Мы все хотим оградить наших любимых от любой опасности или печали. Но мы должны им доверять. Мы должны верить, что у них есть сила, чтобы жить дальше и смеяться. Мы боимся за них, но мы должны верить в них.

Алек склонил голову и сказал:

— Я верю.

Но на их пути к Институту Буэнос-Айрес встало еще одно препятствие. Телефон Алека завибрировал снова. Клэри прислала ему сообщение.

Несколько месяцев назад они оставили Макса с Маризой и отправились в город. Музыкальная группа Саймона проводила концерт в «Пандемониуме», и Саймон согласился подменить отсутствующего басс-гитариста. Нечто подобное он уже делал раньше. Алек, Магнус, Джейс, Клэри и Изабель пришли послушать за компанию. Друг Саймона, Эрик, написал песню под названием «Мое сердце — это перезрелая дыня, дышащая для тебя», и эта песня была наихудшей из всех.

Алек не любил танцевать, по крайней мере, ни с кем кроме Магнуса. Более того, он предпочитал, чтобы музыка не было такой ужасной. Магнус, Джейс и Изабель пошли на танцпол, они были самыми яркими точками в этой толпе. Алеку понравилось наблюдать за Магнусом какое-то время, подперев руками подбородок. Но затем он устал от всех этих звуков, что буквально совершали нападение на его уши. Он поймал взгляд Клэри. Она сидела на стуле, время от времени морщась.

— Все прекрасно, — храбро кивая, сказала она ему.

— Это просто ужасно, — сказал Алек, — Пойдем в Таки.

Когда они вернулись, Саймон был за кулисами, пил воду из бутылки и спрашивал всех, что они думали о выступлении.

— Вы были очень секси, — сказала Изабель, сверкая глазами в сторону Саймона, в тот момент, когда Алек и Клэри вернулись.

Саймон улыбнулся кривоватой улыбкой:

— Что, правда?

— Нет, — ответил Джейс.

— Вы были просто потрясающими! — воскликнула Клэри, подбегая к Саймону. — Ого, я не знаю, какое еще слово можно подобрать. Ты был великолепен. Группа была великолепна.

Клэри была настоящим и преданным парабатаем, но Саймон был умным парнем и знал ее уже много лет. Его глаза перешли от виноватого лица Клэри к Алеку.

— Вы опять ходили в Таки, да? — посетовал Саймон.

Алек усмехнулся:

— Они были великолепны.

Он подошел к Магнусу и обнял его за талию. Поскольку они собирались в клуб, Магнус нанес серебряные блестки под глаза, и сейчас выглядел как какая-нибудь звёзда или лунный свет.

— Я знаю, что ты танцевал, — сказал Алеку ему на ухо, — Но эта группа была просто ужасна, правда?

— Я могу танцевать под что угодно, — пробормотал Магнус в ответ, — но, если честно, я лично слышал, как играет Моцарт, и посещал концерты Sex Pistols в рассвет их славы. Так что я могу со всей уверенность сказать, что группа Саймона просто ужасна.

Друзья Алека были рядом с ним и его семьей, и это был один из тех моментов, когда он вспомнил то отчаянное одиночество, в котором он жил, когда он был моложе. Безнадежно разрываясь между страхами, чего у него никогда не было, и что он может потерять. Алек сильнее прижался к талии Магнуса и почувствовал небольшую неуверенную вспышку счастья в груди: что он может получить все это.

— Пойдем в Таки в следующий раз? — прошептал Алек, когда они собрались уходить, и Клэри, стоявшая за спиной Саймона, кивнула.

Именно так Алек смог полюбить ее, после всей той неприязни, которую он чувствовал в их первую встречу: самыми большими или самыми маленькими способами. Клэри никогда не подводила.

И сейчас тоже. Она прислала ему фотографию с надписью: «Мы попали в плен к Смертоносному Пирату Максу!». Если это была шутка, то Алек её не понял.

Также Клэри прислала ему селфи, сделанное под очень странным ракурсом. Но Магнуса и Макса он мог хорошо разглядеть. Магнус перекрасил свои волосы в блестящий синий цвет. Макс держался за колючие синие прядки Магнуса одной рукой, а другой — за рыжие кудри Клэри и выглядел в высшей степени самодовольным. Магнус смеялся.

— О, смотри, — сказал Алек мягко и показал Рафаэлю фотографию.

Рафаэль вырвал из рук Алека телефон и увеличил фото, чтобы рассмотреть его получше.

Алек позволил ему это. Он и Джем остановились у двери Института Буэнос-Айреса. Как Алек и надеялся, Хоакин снова охранял дверь. Он с радостью приветствовал Алека, а затем испуганно взглянул на бледные шрамы на лице Джема.

— Так ты тот самый Безмолвный Брат, которого изменил Небесный Огнь? — спросил он с нетерпением, — Тот, кто…

— Покинул Братство и женился на колдунье, да, — сказал Джем. Где-то, под его тихим голосом и улыбке, читался настоящий вызов.

— Я уверен, она очень милая, — поспешно добавил Хоакин.

— Так и есть, — подтвердил Алек.

— Я не знаю много обитателей Нижнего Мира, — извинился он, — Хотя вчера я встретил подругу Алека! Она была… очень приятной. Многие жители Нижнего Мира очень интересные личности. Я уверен! Просто не в нашем городе. Хотя они говорят, что Королева Теневого Рынка просто тиран.

Алек подумал о Джульетте с детьми, собравшимися вокруг нее.

— Я так не думаю.

Хоакин широко раскрыл глаза:

— Держу пари, что ты ничего не боишься.

— Но почему же? Боюсь, — сказал Алек, — Например, подвести кого-нибудь. Ты знаешь, что с вашим Институтом что-то не так, не так ли? Я хочу верить, что ты не являешься частью этого заговора, но ты должен знать, что здесь происходит что-то незаконное.

Хоакин избегал взгляда Алека, но поймал взгляд Рафаэля. Мальчик отошел назад, сжимая в руке телефон Алека.

— А вот и маленький Рафаэль, — сказал Хоакин.

Рафаэль моргнул и поправил Хоакина своим детским строгим голосом:

— Раф.

— Ты его знаешь? — спросил Алек, — То есть вы знали, что среди вас есть Сумеречный охотник, живущий на Теневом рынке. Долг любого Нефилима заботиться о сиротах войны.

— Я… — Хоакин запнулся. — Я старался. Но он никого не подпускает к себе. Похоже, он не хочет, чтобы ему помогали.

— Все хотят помощи, — сказал Алек.

Хоакин опустился на колени, предлагая Рафаэлю ярко закрученную конфету. Раф посмотрел на него, затем осторожно шагнул вперед, схватил конфету и спрятался за ноги Алека.

Алек понимал, что он молод и испуган, но наступило время, когда нужно сделать храброе решение.

— Вот адрес, — сказал он, протянув клочок бумаги, — Если ты хочешь узнать, что на самом деле происходит в вашем Институте, встретьте меня сегодня вечером. Приди с подкреплением, но только с людьми, которым ты доверяешь.

Хоакин не смотрел Алеку в глаза, но взял клочок бумаги. Алек развернулся и пошел прочь из Института, Джем и Рафаэль шли по обе стороны от него.

— Думаешь, он и вправду придет? — спросил Джем.

— Надеюсь. Мы ведь должны доверять людям, так? Как ты и сказал. Нужно доверять не только тем, кого мы любим. Мы должны верить в них, мы должны защищать их. Чем больше будет таких людей, тем сильнее мы станем, — Алек сглотнул. — Должен признаться, но я тебе завидую.

Лицо Джема выражало истинное изумление. Однако он улыбнулся.

— Я тоже тебе завидую.

— Мне? — удивленно спросил Алек.

Джем кивнул головой в сторону Рафаэля, который так и держал в руках телефон Алека с открытой фотографией Магнуса, Клэри и Макса.

— У меня есть Тесса, и она для меня целый мир. Мне нравится путешествовать с ней. Но временами я думаю о месте, которое было домом. Мой парабатай. Ребенок.

Всё это у Алека было. Алек вспомнил, что он почувствовал прошлой ночью, когда надевал сапоги Рафаэля на его потрепанные ноги: ужасное осознание, что эта боль на самом деле не его.

Он поколебался:

— А разве вы с Тессой не можете зависти ребенка?

— Я её никогда об этом не спрашивал, — ответил Джем, — Когда-то у неё были дети. Они были просто прекрасны, но они оба умерли уже давно. Дети и есть наше бессмертие, но что, если ты бессмертен, а они нет? Я видел, как она старалась отдалиться от них. Я видел, чего ей это стоило. Я не хочу, чтобы она переживала нечто подобное ещё раз.

Рафаэль поднял руки, явно желая, чтобы его понесли. Алек взял его на руки. Сердца магов бились по-другому, Алек привык слушать сердцебиения Магнуса и Макса. Ритм был бесконечно устойчивый и убеждающий, что все в порядке. Это было странно держать ребенка со смертным сердцебиением. Но Алек привык к этому ритму.

Вечернее солнце, палящее на стены улиц, садилось за горизонт. Их тени были давно позади, но город все еще был ярким, и Алек впервые увидел, насколько он прекрасен.

Иногда Алека одолевало отчаяние, что мир не может измениться или он не изменится недостаточно быстро. Он не был бессмертным и не хотел им быть, но были времена, когда он боялся, что он не будет жить достаточно долго, что у него никогда не будет возможности взять руки Магнуса перед всеми, кого они любили, и дать священное обещание.

И этот образ Алек держал у себя в голове, борясь от накатывающих его усталости или страха поражения. Это было напоминание о том, что нужно продолжать бороться.

Когда он покинет этот мир, когда он станет пылью и пеплом, Магнус все еще будет жить. Если бы мир изменился к лучшему, то это непознаваемое будущее было бы лучше для Магнуса. Алек мог представить, что в какой-то жаркий день, на незнакомой улице в чужой стране, Магнус увидит что-то хорошее, и оно напомнило бы ему об Алеке, что каким-то образом мир изменился, потому что Алек жил. Алек не мог представить, как будет выглядеть мир после этого.

Но сейчас он мог представить, в далеком-далеком будущем, лицо человека, которого любил больше всего на свете.

Джем рассказал Тессе, что они видели, и кого они на самом деле искали на Теневом рынке.

Лили встретилась с Джемом взглядом, когда он закончил объяснять:

— На что это ты такое смотришь, восхитительный-сэндвич-с-арахисовым-маслом-и-Джемом?

Тесса фыркнула за Джема.

— У меня есть еще клички, — сказала Лили Тессе, — Они приходят мне в голову постоянно. Хочешь их услышать?

— Не особо, — ответил Джем.

— Определенно, нет! — подхватил Алек.

— Я хочу, — отозвалась Тесса, — Очень хочу.

И Лили охотно поделилась с ней своими именами для Джема по дороге на Теневой рынок. Смех Тессы был похож на песню для Джема, но он был рад, когда они достигли Теневого рынка, хотя в это место было подобно крепости из колючей проволоки, а дверь в последний раз была закрыта для них.

Но сегодня она была открыта.

Джем уже привык к Теневому рынку, после долгих лет поиска ответов о демонах и Эрондейлах. Он также привык к тому, чтобы всегда был заметным среди людей рынка.

Но сегодня все смотрели на Алека и Лили. Королева Теневого Рынка была прекрасной и достойной молодой женщиной, она вышла между ларьками, чтобы поприветствовать их лично.

Алек отвел ее подальше, чтобы рассказать ей о своих планах на вечер, и попросить помощи. Королева улыбнулась и согласилась.

— Они из Альянса, — услышал он шепот подростков во внушающих страх тонах.

Алек наклонил голову и начал суетился над Рафом. Алек, похоже, немного смутился от такого количества внимания к себе.

Джем встретил взгляд Тессы и улыбнулся. Они видели, как многие поколения проходят, яркие и обнадеживающие, но Алек был чем-то новым.

Алек остановился, чтобы поговорить с девушкой-фэйри подросткового возраста.

— Роза, ты сегодня видела женщину-фэйри с волосами в виде одуванчика на рынке?

— Должно быть, ты имеешь в виду Мать Хоторн, — сказала девушка, — Она всегда здесь. Она рассказывает истории детям. Она души в них не чает. Правда, остальных терпеть не может. Если ты её ищешь, то будь вблизи детей. Она обязательно придет.

После этого они направились к костру, где собралось большинство детей. Фейри играл на бандонеоне при свете огня. Джем улыбнулся, услышав музыку.

Раф прижался к рубашке Алека и ревниво посмотрел на всех. Другие дети казались запуганными его хмурым взглядом.

Девушка-маг делала магические трюки, создавая теневых марионеток в дыме от огня. Даже Раф засмеялся, и вся угрюмость исчезла с его лица. Он был всего лишь ребенком и, прислонившись к Алеку, он пытался быть счастливым.

— Он говорит, что она хороша, — перевела Лили Алеку, — Ему нравится магия, но большинство могущественных магов покинули город уже давно. Ему интересно, а может ли тот крутой парень делать то же самое.

Алек достал свой телефон, чтобы показать Рафаэлю видео, в котором Магнус применял магию.

— Посмотри, оно становится красным, — сказал Алек, и Раф мгновенно выхватил телефон из его рук, — Хватит его так хватать! Мы ничего не воруем. В следующий раз мне нужно будет напечатать Магнусу ответ, а для этого мне понадобится телефон.

Алек взглянул на прыгающие вокруг Джема радужные огни.

— Я действительно задавался вопросом, можешь ли ты дать мне совет, — сказал он. — Я имею в виду, всё то, что ты говорил раньше. Ну… про романтику и всё такое. Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я? — удивленно переспросил Джем, — Я никогда не думал о себе как о человеке, который владеет ораторским искусством. Мне нравится музыка. Легче рассказать, что ты чувствуешь через музыку.

— Алек прав, — согласилась Тесса.

— Правда? — моргнул Джем.

— В самые тяжелые и мрачные времена в моей жизни ты всегда знал, что сказать, чтобы утешить меня, м сказала Тесса. — Один из моих самых мрачных моментов в моей жизни был, когда мы были молодыми, а мы знали друг друга всего ничего. Ты пришел ко мне и произнес слова, которые я носила со мной, словно свет. Это был один из тех моментов, которые заставили меня полюбить тебя.

Она поднесла свою руку к его лицу и погладила его шрамы. Джем поцеловал её запястье.

— Если мои слова утешат тебя, то мы с тобой похожи, — сказал он. — Твой голос — это музыка, которую я люблю больше всего в этом мире.