Магнус рассказывал Алеку эту историю, хотя он никогда не позиционировал себя как чьего-то «спасителя». Было как-то странно слышать нечто подобное от Лили, но ещё более странно было слышать, как эта история закончилась.

— На второй день своего пребывания в отеле Рафаэль сказал, что нам нужно улучшить охрану. Он утверждал, что сюда могут пробраться даже кучка примитивных сорванцов и убить одного из нас. Но Камилла только смеялась. Но потом на нас напали оборотни, и меры безопасности, предложенные Рафаэлем, были приняты. Была поставлена охрана, и Рафаэль, даже будучи правой рукой Камиллы, тоже вступал на дежурство. Он охранял отель в свою первую ночь. Я помню, как он показывал мне планы отеля, каждую его слабую сторону, как он просчитал все возможные способы, чтобы защитить нас. У него всё получилось, хотя с нами он был меньше недели. А когда он пошел на дежурство, то сказал: «Спи, Лили. Я буду настороже». И после этой ночи я больше не могла спать спокойно. Я не знала, как мне расслабиться, и поверить, что я действительно в безопасности. В тот день я спала так, как никогда до этого.

Лили уставилась на вазу с цветами, цвет которой напоминал цвет крови самих вампиров. Алеку показалось, она их и не заметила.

— Чуть позже выяснилось, что Рафаэль заплатил этим оборотням за нападение. Чтобы мы выполнили те требования, которые он нам предлагал, — прагматично добавила Лили, — Он всегда был очень упрям в достижении своих целей. Но также он был настоящей задницей.

— Теперь мне всё понятно, — сказал Алек.

Девушка снова засмеялась. Она встала с кровати, на мгновение крепко сжав плечо Алека, а затем начала расхаживать по комнате, словно она была в клетке.

— С того момента Рафаэль всегда был рядом. Камилла понижала Рафаэля в должности и тогда и сейчас только для того, чтобы взбесить его. Но это было все неважно. Он никогда не волновался по этому поводу, не обращал внимания, что делали остальные. Я думала, что он останется с нами навсегда. Но затем его похитили. Я сказала сама себе, что не позволю нашему клану развалиться, не позволю объединиться с оборотнями, не дам им сойти с ума. Буду приглядывать за ними до тех пор, как Рафаэль не вернется. Только вот Рафаэль так больше и не вернулся.

Лили преподнесла руку к глазам. Она подошла к месту, где спал Рафаэль, и слегка погладила его своей мокрой от слез рукой.

— Вот так, — сказала она, — Я была счастлива целых пятьдесят четыре года. Это даже больше, чем многие могут себе представить. Сейчас у меня есть клан, за которым нужно следить, как Рафаэль и хотел. В ту ночь, когда он погиб, и все следующие после я смотрела на моих вампиров, которых он когда-то охранял. Я смотрела на примитивных на улицах, которых он любил. Каждый из них выглядит как ребенок, которому я должна помочь; они выглядят как возможность, которую я себе даже представить не могла. Каждый из них драгоценный, его стоит защищать, он стоит того, чтобы жить на этой земле. Каждый из них — Рафаэль.

Ребенок встрепенулся, будто его позвали по имени. Лили тут же убрала руку.

Это был день после долгой ночи.

Алек встал на ноги, подошел к сидящей на кровати девушке и положил руку на её дрожащие плечи. Он протянул ей простыню, как если бы на её месте был Рафаэль. Затем он поставил стул между дверью, Лили и Рафаэлем и сел на него.

— Спи, Лили, — сказал он, — Я буду настороже.

Но расслабиться у Алека так и не получилось. Он не мог перестать думать об истории, которую ему поведала Лили; о коррупции, что захватила Институт Буэнос-Айрес; о потерянных Эрондейлах; об оборотнях; о поисках Джема и Тессы.

Он слишком привык просыпаться на темных шелковых простынях, в объятиях сильных рук. Он слишком скучал по дому.

Рафаэль так и проспал до самого вечера, кажется, за это время он вообще не пошевелился. Алек подозревал, что все сироты с Теневого Рынка придерживались ночного образа жизни. Когда Рафаэль проснулся, то Алек сразу повел его во внутренний двор, мальчик сел на каменную скамейку и как-то неуклюже съел энергетический батончик. Алеку показалось, что Рафаэль дуется на него, потому что он, Алек, отобрал у него мобильный телефон.

— Кто-нибудь давал тебе прозвище? — спросил он у Рафаэля. — Тебя когда-нибудь называли Рафом?

Мальчик посмотрел на него пустым взглядом. Алек боялся, что Рафаэль не понял смысл его слов.

— Раф, — наконец сказал Рафаэль.

Он закончил есть свой энергетический батончик и протянул руку, чтобы попросить ещё. Алек подчинился.

— Раф? — переспросил Алек, — Ты хочешь, чтобы я звал тебя именно так? Откуда это пришло вообще? Прости, я не говорю по-испански.

Рафаэль сгримасничал, как бы говоря, что его нужно звать только так и ни как иначе.

— Окей, — сдался Алек, — Я не буду тебя так звать. Может тогда просто полным именем?

Мальчик подарил Алеку абсолютно ничего не выражающий взгляд. Вот опять этот дурак за своё, читалось в воздухе, разговаривает со мной, когда я его вообще не понимаю.

Джем и Тесса пришли к ним прямо во двор, в полной боевой готовности идти в дом, про который им рассказал Рафаэль.

— Я останусь здесь и буду охранять Лили, — сказала Тесса, будто читая мысли Алека, — Не беспокойся о ней. У меня есть неплохая конспирация, и если кто-нибудь придет, то я её активирую.

Она сделала едва заметный жест рукой. Серые светящиеся сгустки магии, словно блеск света на речной воде или блеск жемчуга в тени, охватили ее пальцы. Алек благодарно улыбнулся Тессе. Пока он не до конца понимал, что происходит с этим магом и другими Сумеречными охотниками, поэтому он не хотел, чтобы кто-то оставался без защиты в такое время.

— Обо мне тоже не волнуйся, — обратилась она к Джему, проводя своими волшебными пальцами около черно-серебряных волос Джема, и поцеловала его на прощание.

— Я и не планировал, — сказал он ей, — Я знаю, что моя жена может постоять за себя.

«Моя жена», — сказал Джем, его голос звучал небрежно, но в то же время он был в восторге от этого взаимного обладания: сделка между ними заключалась в глазах всех, кого они любили.

Алек слышал это стихотворение раньше, его читали на свадьбах: у моей настоящей любви есть мое сердце, а у меня есть его. Никогда не было более справедливой сделки. Любовь, которая была постоянна в глазах всего мира, требовала уважения, требовала определенных знаний. У Алека всё это есть, особенно когда он просыпается каждое утро. Для меня больше никого не будет, до того дня, когда я умру: все знают об этом. У Джема и Тессы всё также, у Хелен и Алины тоже. Но Сумеречный охотник не может вступить в брак с обитателем Нижнего Мира в золотом. Сумеречному охотнику запрещено носить свадебную руну, как знак союза с жителем Нижнего Мира, и он не будет оскорблять Магнуса этой церемонией, которую нефилимы могут воспринимать легкомысленно. Он и Магнус согласились подождать, пока Закон не изменится.

Алек не мог не признать, что чуть-чуть завидует.

Телефон в его кармане завибрировал, и Рафаэль сразу оживился. Магнус прислал Алеку фотографию спящего Макса, который использовал Председателя Мяу как подушку. Рафаэль сердито уставился на фото, явно разочарованный, что на фотографии не было самого Магнуса.

Алека это тоже немного разочаровало.

Вечер был жарким, а улицы изрядно опустели. Каменный дом, в котором жил этот маг, находился за извилистыми улочками. Большинство домов на извилистых дорогах были крошечными, окрашены они были в ярко-желтый, кирпично-красный или снежно-белый цвет, но дом мага, на который указал Рафаэль, был огромным серым зданием на конце улицы. Рядом с дверью стояла фигура Сумеречного охотника. Алек и Джем обменялись мрачными взглядами. Алек сразу распознал фигуру — это был один из подопечных Брейкспира из Института. Он оттащил Джема и Рафаэля в переулок.

— Побудь немного с Джемом, — сказал он Рафаэлю и бросил крюк на крышу соседнего дома.

Алек поднялся наверх и начал пробираться через наклонную терракотовую плитку, пока не пересек серое здание. На окнах были решетки, и чары, которые Магнус наложил на его кольцо, позволили ему с точностью почувствовать всех людей в здании. Место было неплохо защищено. Алек спрятался за дымоходом и быстро нарисовал руны Ясности и Знания на своих руках.

С помощью рун он мог слышать все, что происходило за этими стенами. В этом доме было много людей. Шаркая ногами, он продолжал подслушивать приглушенный диалог. Алек смог четко расслышать всего несколько слов.

— … следующая доставка от Брейкспира будет сегодня в полночь.

Алек услышал еще какой-то шум, он подошел чуть ближе к источнику звука и увидел, как Рафаэль и Джем идут к нему через всю крышу.

Джем слегка улыбнулся:

— Он ускользнул от меня и поднялся по водосточной трубе.

Джем стоял за спиной Рафаэля, явно немного нервничая, соприкасаясь с ним. Алек увидел, как Рафаэль выскользнул из рук Джема.

— Ты можешь почувствовать их? — спросил Алек, и Джем кивнул: Алек знал, что Тесса научила его разным методам использования и распознавания магии, хотя у Джема больше не было сил Безмолвного Брата или Сумеречного охотника, — Тесса может справиться с этим?

— Тесса может справиться с чем угодно, — ответил Джем с ноткой гордости в голосе.

— Я ведь сказал тебе оставаться рядом с Джемом, — напомнил Алек Рафаэлю.

Рафаэль кинул на него взгляд, который выражал одновременно непонимание и оскорбление, а затем его большие сапоги соскользнули с ребристой терракотовой плитки. Джем поймал его, прежде чем тот ударился о плитку, и поставил его обратно на ноги. Если Рафаэль будет продолжать так ходить, то он грозит содрать коленки в кровь.

— На крышах нужно ходить по-другому. — сказал ему Алек. Он взял Рафаэля за руки и показал, как именно нужно, — Только вот так, крыша ведь находится под наклоном. Сделай это, как я.

Было как-то необычно приятно научить ребенка таким вещам. Алек придумывал всевозможные планы, как он будет учить этому своего младшего брата, когда он станет старше, однако Макс так и не смог вырасти.

— Когда ты наконец подаришь своим родителям настоящего внука? — спросила Ирина Картрайт у Изабель после встречи Конклава.

— О, Ангел, — сказала Изабель. — А Макс, что воображаемый?

Ирина замолчала, а потом неожиданно рассмеялась.

— Вам нужен ребенок Сумеречный охотник, который пойдет по нашему пути. Никто не даст этим людям усыновить ребенка Сумеречного охотника. Ты только представь, что в окружении наших детей будет маг! И как он будет себя вести. Дети же так впечатлительны. Это будет неправильно.

Изабель потянулась за своим хлыстом, но Алек успел остановить её.

— Вы, Лайтвуды, по всей видимости, окончательно вышли из-под контроля и, судя по всему, из ума тоже, — пробормотала Ирина.

Джейс появился прямо за спиной Алека и Изабель, а затем, подарив Картрайт сияющую улыбку, сказал:

— Так и есть.

Алек сказал себе, что все нормально. Хотя иногда это было очень удобно: он всегда переживал за своих друзей, поэтому было безумным облегчением, что Магнус и Макс являются магами и драться с демонами им без надобности.

Рафаэль повторил все аккуратные движения Алека с идеальной точностью. Однажды он станет действительно хорошим Сумеречным охотником, подумал Алек. Тот, кто его вырастит, будет им гордиться.

— Неплохо, Раф, — похвалил мальчика Алек. Он даже не сразу понял, что использовал прозвище. Оно просто вырвалось само собой, а Рафаэль в свою очередь только посмотрел на него и улыбнулся. Сев на крышу, они замолчали, в это время Сумеречный охотник покинул дом мага. Джем приподнял свои брови и посмотрел на Алека, на что тот только покачал головой.

Как только человек ушел прочь, они помогли Рафу спуститься с крыши.

— Мне интересно, как глубоко захватила коррупция этот Институт, — сказал Джем четко.

— Скоро мы это узнаем, — ответил Алек, — Я смог расслышать, что следующая доставка от Брейкспира будет сегодня в полночь. Если он доставляет сюда женщин, нам нужно их спасти, но также остановить и Сумеречных охотников, и этого мага. Нам нужно поймать их всех за раз, а сейчас внутри полно людей. Мы не знаем, сколько там заключенных и сколько охранников. Нам нужно подкрепление, и есть кое-кто, с кем я хочу поговорить, прежде чем мы вернемся к Тессе и Лили. Мне хочется верить, что не все Сумеречные охотник в этом городе предатели.

Джем кивнул. В то время как они шли через аллею, он рассказал Джеме о женщине-фэйри, которую он и Лили видели недавно, её будто увядшее лицо и волосы в виде одуванчика.

— Лили сказала, что у неё может быть нужная вам информация.

Выражение лица Джема помрачнело:

— Я встречался с ней раньше. Видел её на Рынке. Я буду следить за тем, что она говорит.

Его лицо казалось холодным и угрюмым. Он взглянул на Алека:

— Как Лили?

— Эм… — Алек попытался понять, не сказал ли он чего-нибудь лишнего.

— Ты беспокоишься о ней, — пояснил Джем, — Возможно, ты даже больше беспокоишься за нее, потому что то, что она чувствует сейчас, однажды испытает на себе Магнус.

Глаза Джема были темными, как и Безмолвный Город, и такими же грустными:

— Я знаю, что это такое.

Алек не смог заставить себя сказать хоть слово. На лице Магнуса была только безымянная тень, эхо старого одиночества и стремление Алека всегда защищать его, и знание того, что он не может этого сделать.

— Ты ведь был почти бессмертным. Не воспринималось ли это… легче?

— Я живу уже очень долго, — сказал Джем, — но я жил в клетке из костей и тишины. Я чувствовал, как мое сердце превращалось в прах. Я не смогу правильно объяснить, что это такое.

Алек подумал о том, как рос в Институте, сокрушался под тяжестью ожиданий его отца, как будто они были камнями, пытался научить себя не смотреть, не говорить, не осмеливаться пытаться и быть счастливым.

— Может, я знаю, — сказал он, — Но не совсем. Не сотню лет это уж точно. Может, совсем немного.

Он испугался, что это было очень самонадеянно, но Джем улыбнулся, будто и вправду понял.