— Видишь, — мрачно сказал Алек Лили.

— Мы любим такого красноречивого малыша, — ответила Лили.

Тесса наклонилась ближе к Джему и прошептала на том языке, который она выучила специально для него:

— Wo ai ni.

И в этот момент, глядя ей в глаза, Джим поймал вспышку движения, а затем спокойствие в темноте. Женщина-фэйри с волосами в виде одуванчика приближалась к детям, подталкивая вперед маленькую тележку полную ядов. Она остановилась при виде Джема. Она узнала его, как и он её.

— Мать Хоторн, м сказала девочка-маг, с которой Тесса недавно разговаривала, — Вы пришли, чтобы рассказать нам новую историю?

— Да, — сказал Джем. Он поднялся на ноги и сделал шаг вперед. — Мы хотим услышать историю. Мы хотим узнать, почему вы так ненавидите Эрондейлов.

Глаза матери Хоторн расширились. Они были бесцветными и без зрачков, словно ее глаза были заполнены водой. На мгновение Джем подумал, что она убежит, он напрягся и приготовился побежать за ней в след. Тесса и Алек последовали его примеру. Джем ждал слишком долго, чтобы продержаться ещё хоть одну минуту.

Тогда Мать Хоторн оглядела детей и пожала тонкими плечиками.

— Ну что ж, — сказала она. — Я ждала больше века, чтобы похвастаться этим трюком. Полагаю, теперь это не имеет значения. Позвольте мне рассказать вам историю о Первом Наследнике.

Они нашли одинокий костер, у которого не было детей, чтобы услышать темную сказку, кроме Рафаэля, торжественное лицо и тишина в защитной линии руки Алека. Джем сел с его друзьями и его лучшей возлюбленной, чтобы выслушать. Свет и тени танцевали длинный танец вместе, и у странного камина Теневого рынка старуха сплела сказку о Фейри.

— Неблагой и Благой Дворы всегда были в состоянии войны, но бывают времена, когда на войне надевают маску мира. Было даже время, что Король Неблагого Двора и Королева Благого Двора совершили тайное перемирие и Союз, чтобы запечатать его. Они зачали ребенка вместе и согласились, что в один прекрасный день этот ребенок унаследует и Благой и Неблагой троны, и объединит всех Фейри. Король пожелал, чтобы все его сыновья выросли безжалостными воинами, и он верил, что этот первый наследник будет величайшим из них. Так как у ребенка не было бы матери во Дворе, он воспользовался моими услугами, и я считала это честью для себя. Я всегда любила детей. Однажды они называли меня Великой акушеркой фей. Король не ожидал дочку, но, когда родился ребенок, она была девочкой. Она была отдана мне в руки при Неблагом Дворе в тот день, когда она появилась на свет, и с того дня, и по сей день свет ее глаз был единственным светом, который я желала. Неблагой Король был недоволен своей дочерью, и Королева Благих была в ярости, что он, будучи недоволен, не отдает ее обратно. От наших предсказателей пришло пророчество, что в день, когда Первый Наследник достигнет своей полной власти, все феи попадут в тень. Король был смертельно зол, и Королева была в ужасе, и все тени, тени и стремительные воды на моей земле, казалось, угрожали голове, которую я любила. Война между Благими и Неблагими бесновалась все более яростно ради кратковременного мира, и честный народец прошептал, что Первый Наследник был проклят. И она убежала, опасаясь за свою жизнь. Я не называла ее Первым Наследником. Ее звали Ауралина, и она была самым прекрасным существом на свете. Она нашла прибежище в мире смертных, и она нашла его прекрасным. Она всегда искала красоту в жизни, и ей всегда было грустно находить уродство. Ей нравилось ходить на теневой рынок и общаться с жителями Нижнего Мира и примитивными, которые не знали о ее рождении и не называли ее проклятой. После посещения теневого рынка в течение многих десятилетий она встретила там волшебника, который заставил ее смеяться. Он называл себя Роландом Удивительным, Роландом Необыкновенным, Роландом Невероятным, как будто он был чем-то особенным, когда она была уникальной. Я ненавидела этого наглеца с того момента, как только увидела его. Когда он не называл себя одним из имен своего глупого волшебства, он называл себя Роландом Лоссом, но это была другая ложь.

— Нет, — сказала Тесса очень тихо. — Это не так.

Никто не слышал ее, кроме Джема.

— Была женщина-чернокнижница, которую он любил как мать, но Роланд не был чернокнижником и не был обычным человеком с таким видом. Он был чем-то гораздо более смертоносным. Я узнала секрет этого колдуна. Она взяла ребенка сумеречного охотника через моря в Америку и вырастила его, притворяясь, что он не Нефилим. Роланд произошел от этого ребенка: Роланд был привлечен в наш мир, потому что его кровь призвала его к этому. Настоящее имя мальчика — Роланд Эрондейл. Роланд подозревал достаточно о своем наследии, и он заплатил, чтобы узнать больше на рынке. Он рассказал Ауралине все свои секреты. Он сказал, что не может пойти к Нефилимам и стать одним из них, чтобы не подвергнуть опасности женщину-колдуна, которую он любил, как вторую мать. Вместо этого он сказал, что станет величайшим магом в мире. Ауралина потеряла всякую осторожность. Она рассказала ему о пророчестве и опасности, связанной с ним. Роланд сказал, что они оба потерянные дети, и они могут быть потеряны вместе. Он сказал, что не против потеряться, если он может потеряться с ней. Она поклялась то же самое. Он переманил ее с моей стороны. Он велел ей переехать жить с ним в мир смертных. Он обрек ее и назвал это любовью. Они убежали вместе, и ярость Короля была огнем, которая могла поглащать леса. Он хотел, чтобы пророчество держалось в секрете, что означало, что ему нужно вернуть Ауралину под его контроль или убить. Он послал своих доверенных посланников во все уголки мира охотиться на нее, даже кровожадных Всадников Маннана. У него были все худшие глаза Фейри, ищущие ее. Я следила за ней сама, и любовь делала мои глаза острее. Я находила ее дюжину раз, хотя никогда не говорила Королю, где она. Я никогда не прощу его за то, что он отвернулся от нее. Я ходила на каждый теневой рынок и наблюдала за ними вместе, моей блестящей Первой Наследницей и тем ужасным мальчиком. Ах, как она любила его, и как я ненавидела его. Я была на теневом рынке вскоре после того, как Роланд и Ауралина ушли вместе, и там я увидела еще одного Ангела, гордого как Бог. Он рассказал мне о своем высоком положении среди нефилимов, и я знал, что его парабатай — еще один Эрондейл. Я сыграла с ним злую шутку. Надеюсь, он заплатил за свое высокомерие кровью.

— Мэттью, — прошептала Тесса, имя, звучало у нее во рту незнакомым, произнесенное впервые за многие годы.

Мэттью Фэйрчайлд был парабатаем сына Тессы, Джеймса Эрондейла. Джем знал, что эта фея обманом заставила Мэттью совершить ужасный поступок, но он думал, что это была лишь злоба, а не месть.

Даже голос этой феи звучал устало. Джем вспомнил, что чувствовал себя также, почти в конце своих дней, как Безмолвный брат. Он вспомнил, что был таким опустошенным.

— Но какое это имеет значение сейчас? — спросила женщина, как бы разговаривая сама с собой. — Тогда какое это имело значение? Прошли долгие годы. Ауралина провела десятилетие за десятилетием со своим магом в грязи обыденного мира, моя девочка родилась на золотом троне. Они были вместе все дни его жизни. Ауралина делилась с Роландом всем, чем могла, своим волшебным могуществом, и он оставался молодым дольше и прожил дольше, чем большинство из них. Она растратила впустую свою магию, словно кто-то продлевает жизнь цветку: они могут только продлить цветок еще на немного времени, прежде чем он засохнет. Наконец Роланд состарился и стал старше на пути смертных, пока не пришел к концу, и Ауралина встретила с ним свой конец. Фейри может выбрать время своей смерти. Я знала, как это будет, когда впервые увидела их вместе. Я видела ее смерть в его смеющихся глазах. Моя Ауралина. Когда Роланд Эрондейл умер, она положила свою золотую голову на подушку рядом со своей смертной любовью и больше никогда не поднималась. Их ребенок плакал за них обоих и бросал цветы на их могилу. Ауралина могла бы жить век за веком, но на нее охотились до отчаяния, и она бросила свою жизнь ради глупой смертной любви. Их ребенок оплакивал их, но я никогда не плакала. Мои глаза оставались сухими, как пыль и мертвые цветы на их могилах. Я ненавидела Роланда с того дня, как он забрал ее у меня. Я ненавижу всех Нефилимов ради нее, и Эрондейлов, большинство из их рода. Любое касание сумеречных охотников доводит до разрушения. Ребенок Ауралины был всего лишь ребенком. В мире все еще есть Первый Наследник. Когда Первый Наследник восстанет, во всей ужасной славе, купленной кровью Благого и Неблагого Дворов, и нефилимов, я надеюсь, что разрушение придет и к сумеречным охотникам, и к фейри. Я надеюсь, что весь мир будет потерян.

Джем думал, что потомок Ауралины и Роланда — Розмари, и человек, которого она любила. Возможно, у них уже есть ребенок. Проклятие фейри говорил о гибели. Эта опасность была намного больше, чем он когда-либо подозревал. Джем должен был защитить Розмари от Неблагого Короля и Всадников, которые несли смерть. Если был ребенок, Джем должен был спасти его. Джем уже не смог спасти стольких.

Джем поднялся и оставил Мать Хоторн. Он подошел к краю рынка, оборванному колючей проволокой, двигаясь отчаянно быстро, как будто он мог мчаться назад в прошлое и спасти тех, кого он там потерял.

Когда он остановился, Тесса поймала его. Она держала его за руки, и когда он перестал дрожать, она опустила его голову к себе.

— Джем, мой Джем. Все в порядке. Я дума, что это очень красивая история, — сказала она.

— Что?

— Не ее историю, — сказала Тесса. — Не историю ее искаженного зрения и ужасных выборов. Я вижу историю позади нее. Историю Ауралины и Роланда.

— Но все люди, которым было больно, — пробормотал Джем. — Дети, которых мы любили.

— Мой Джеймс знал силу любовной истории так же хорошо, как и я, — сказала Тесса. — Каким бы мрачным и безнадежным ни казался мир, Люси всегда могла найти красоту в истории. Я знаю, что они могли думать.

— Прости меня, — мгновенно сказал Джем.

Он не хотел говорить с ней о детях. Он любил детей Тессы, но они не были его. Тесса уже столько потеряла. Он не мог просить ее потерять еще больше. Её было достаточно для него: её всегда будет достаточно.

— Ауралина выросла в ужасе. Она чувствовала себя проклятой. И он потерялся и блуждал. Казалось, они обречены на страдания. Только они нашли друг друга, Джем. Они были вместе и счастливы, все дни их жизни. Ее история похожа на мою, потому что я нашла тебя.

Улыбка Тессы зажгла ночь. Она всегда приносила надежду, когда он был в отчаянии, как она приносила слова, когда все в нем было тишиной. Джем обнял ее и крепко прижал к себе.

— Я надеюсь, что вы узнали, что вам нужно было узнать сегодня вечером, — сказал Алек Джему и Тессе, когда они достигли своих комнат.

Джем выглядел расстроенным, когда убегал от костра, но они с Тессой казались другими, когда вернулись.

— Надеюсь, с ними все в порядке, — тихо сказал Алек Лили, когда Джем и Тесса отправились готовиться к полуночному визиту в дом мага.

— Конечно, Тесса в порядке. — сказала Лили. — Ты понимаешь, что она может пойти к Джему-Назие в любое время, когда захочет?

— Я никогда больше не буду говорить с тобой, если эти имена не прекратятся, — сказал ей Алек, собирая стрелы и заправляя кинжалы и лезвия Серафима в свой пояс для оружия. Он нашел себя думающим о разрушительном пути Джема и его парабатая, о котором он рассказал ему. Это заставило его вспомнить тень, нависшую над его отцом, рану, где должен быть парабатай. Это заставило его подумать о Джейсе. С тех пор, как он помнил, Алек любил и чувствовал ответственность за свою семью. Выбора никогда не было, но с Джейсом все было по-другому. Джейс, его парабатай, первый человек, который его выбрал. Первый раз Алек решил выбрать кого-то, чтобы взять на себя другую ответственность. Первый выбор, открывающий дверь всем остальным.

Алек глубоко вздохнул и напечатал «Скучаю по тебе» в своем телефоне.

Он сразу же получил обратное «Скучаю по тебе тоже» и позволил себе перевести дыхание, боль в груди потихоньку начала спадать. Джейс был там, ждал его в Нью-Йорке с остальной семьей. Говорить о чувствах было не так уж плохо.

Затем он получил еще одно сообщение.

«Ты в порядке?»

В быстрой последовательности, Алек получил еще несколько сообщений.

«У тебя какие-то неприятности?»

«Тебя ударили по голове!»

Потом он получил сообщение от Клэри.

«Почему Джейс получил от тебя сообщение и выглядел очень довольным, но потом очень взволнованным? Что-то происходит?»

Говорить о чувствах было хуже всего. Как только ты делал это, все сразу же хотели, чтобы ты делал это больше.

Алек напечатал ворчливое:

«Я в порядке».

А затем осторожно позвал:

— Раф?

Рафаэль сразу выскочил из постели.

— Хочешь телефон? — спросил Алек. — Вот он. Возьми его. Не волнуйся, если будут еще сообщения. Просто покажи мне, если будут еще фотографии.

Он не знал, насколько Рафаэль понял то, что он сказал. Он подозревал, что немного, но Раф, конечно, понял жест Алека, предлагающий его телефон. Он нетерпеливо протянул руки.

— Ты хороший ребенок, Раф, — сказал Алек. — Возьми этот телефон.

* * *

— Будем ли мы тайно пробираться в дом на тележках для стирки? — Взволнованно спросила Лили Алека.

Алек моргнул.

— Нет, мы не будем. Какие тележки для стирки? Я прямолинейный человек. Я собираюсь постучать в дверь.

Он стоял вместе с Лили на мощеной улице перед тем большим серым домом. Джем и Тесса ждали на крыше. Алек буквально использовал веревку, чтобы привязать Рафа к запястью Джема.

— Я знаю, что Раф украл твой телефон, — сказала Лили, — но кто украл твое чувство приключения?

Алек подождал, и дверь открылась. Колдун моргнул. Он выглядел так, как будто ему было около тридцати, бизнесмен с коротко стриженными светлыми волосами и без видимого знака колдуна, пока он не открыл рот, и Алек не увидел его раздвоенный язык.