Калли была настолько возбуждена, что едва могла ясно мыслить.

Она подготовилась к сегодняшнему вечеру самым тщательным образом: выбрала платье, туфли на самых высоких каблуках и даже посетила салон красоты, где ей уложили волосы и сделали макияж. Она была совершенна и гордилась своим отражением в зеркале. Но внутри она умирала от страха.

«Брэндон, — сказала бы она, глядя ему прямо в глаза, — возможно, ты меня не помнишь. Мы встретились с тобой несколько лет назад, и я от всей души полюбила мальчика, вместе с которым ты уехал из Греции. Его зовут Дориан. Как он? Где он сейчас?»

Не важно, что он сказал бы после этого. Она просто хотела посмотреть ему в лицо. Она хотела, чтобы он понял, что в этот раз он не сможет от нее отделаться. Он не сможет притворяться, что у них нет ребенка.

Сегодня вечером она получит ответы на свои вопросы. Она страшно нервничала. Трясущимися руками она схватила свой телефон и проверила статус Брэндона в социальных сетях. Его последнее сообщение было адресовано Уолли Хемсворту: он требовал, чтобы Уолли проставился сегодня вечером.

Она бросила взгляд на фотографию Брэндона. Она была сделана профессиональным фотографом и вполне годилась для будущего политика.

Интересно, их сын похож на него?

— Кто это? — услышала она голос Ставроса. От испуга она выронила телефон. Ставрос поднял его и посмотрел на экран. Его брови изумленно взлетели. — Брэндон Андервуд?

Калли отвернулась от пристального взгляда Ставроса.

— Я просто… — Она протянула дрожащую руку к телефону. — Дай мне телефон.

— Ты знаешь его?

— А ты?

— Мы пересекались несколько раз. — Он не отдал ей телефон. Тишина стала буквально оглушающей.

— Я знала его… Давно…

— Ты в последнее время общалась с ним?

— Нет.

— Это из-за него ты решила ехать в Нью-Йорк? Это он турист. Это из-за него тебя выкинули из дома. Ты действительно вышла замуж за меня для того, чтобы найти его?

— Это не твое дело, Ставрос.

— Ты моя жена.

— По договору. Ты получил что хотел.

Ей было все равно, что он сейчас думал о ней. Сегодня все должно было решиться.

— Я улыбаюсь всем твоим бывшим любовницам каждый раз, когда мы выходим в свет. Один вечер и ты можешь потерпеть.

— И не подумаю! Он обручен!

— Я просто хочу поговорить с ним. — Она шагнула вперед, чтобы взять свой телефон. — Отдай мне телефон.

Но он купил ей этот телефон, и она ничего не могла возразить.

— Хорошо, пусть он будет у тебя. Мы выходим или мне вызвать себе такси?

— Мы никуда не пойдем, ты солгала мне, Калли. Ты не сказала мне, почему хочешь поехать в Нью-Йорк.

— Потому что это не твое дело!

— Это в буквальном смысле мое дело! Я не хочу наблюдать, как ты подвергаешь риску мой бизнес, флиртуя со своим туристом!

— Ставрос, — твердо сказала она. — Это не обсуждается. Сегодня вечером я должна встретиться с Брэндоном.

Он засунул ее телефон себе в карман.

— Нет, ты никуда сегодня не пойдешь.

Отчаяние придало ей силы и уверенности в себе.

— Ты не помешаешь мне встретиться с Брэндоном, иначе я пойду к твоему деду и расскажу, что у нас фиктивный брак!

— О, если ты будешь мне угрожать, я посажу тебя на первый самолет в Грецию и расскажу деду все, что захочу!

— О, можно подумать, я там раньше не бывала! Как ты смеешь останавливать меня! Да, ты можешь выкинуть меня из дома! — Все перемешалось в голове Калли. Происходящее сейчас напомнило ей о той ночной сцене, когда отец выгнал ее из дома. — Ты тоже хочешь сказать мне, что ребенок умер? А затем опозорить меня?

Ставрос отпрянул:

— О чем ты говоришь? Какой ребенок?

— Мой ребенок! — закричала Калли. — Брэндон забрал его. Я шесть лет пыталась найти его, и, наконец, когда у меня появился шанс встретиться с ним, но ты…

Она разрыдалась. Тушь потекла с ее глаз, и черные от туши слезы попали ей на платье. Все было напрасно. Даже если она смогла успокоиться, то в таком виде она не могла предстать перед Брэндоном.

Она подняла на Ставроса взгляд, полный отчаяния.

— Я сделала для тебя то, что ты хотел. А ты… Твою драгоценную жизнь все должны охранять и оберегать от неприятностей! Ты такой же, как Брэндон. Да, я знала, я видела это, но все-таки…

Он в ошеломлении отдернул голову назад, как будто она ударила его в лицо.

— Я ненавижу тебя. Я ненавижу себя.

Он был растерян. Ребенок? В его голове продолжали звучать ее слова: «Твою драгоценную жизнь все должны охранять и оберегать от неприятностей!»

Его отец приказал ему плыть к берегу и сказал, что поплывет вслед за ним. Но не поплыл. Волны были высотой в три фута. Оглянувшись назад один раз, Ставрос не рискнул оборачиваться повторно. Его спасательный жилет сохранил ему жизнь, каждый раз выталкивая его к берегу, когда волны пытались затянуть его на дно.

Калли не могла знать, что своими словами она разбередила старую рану в душе Ставроса. Он был виноват в смерти отца, он знал это.

Каждое поражение означало для Калли начало новой надежды. Она не переставала верить, что наступит день, когда она встретит своего сына. А что ей оставалось еще? Сейчас, когда Ставрос сказал, что отправит ее обратно в Грецию, ей стало даже легче. Такис снова примет ее в свой дом, она увидит Офелию! Она была очень одинока в Нью-Йорке.

Она услышала шаги.

— Уже поздно. Я думал, что ты заснула, — сказал Ставрос.

Она устала. Она так устала!

— Я хотела спросить его, куда он увез Дориана. — Она говорила сухо и неэмоционально, равнодушно. — Я хотела узнать, где он сейчас. Вот и все. Я не собиралась с ним заигрывать или пытаться вновь сойтись с ним. Если бы у меня был выбор, я никогда бы не искала встречи с Брэндоном, но он единственный, кто может сказать мне, что произошло. Его адвокаты утверждали, что между нами ничего не было, но ребенок не может быть «ничем». Он не может сказать, что не знал, что я забеременела, или что он не знал, от кого я забеременела. Я позвонила ему и сказала, что жду от него ребенка. Он предложил выслать мне денег на аборт. Я отказалась. Тогда он предложил мне деньги за молчание. Он не хотел, чтобы его родители узнали об этом, но мой отец сообщил им, когда понял, что я беременна. Он вообразил себе, что они заплатят больше, чем предложил Брэндон, и мне кажется, что это именно так. Я не хотела денег, особенно когда они сказали, что должна буду отказаться от ребенка. Я думала, что Брэндон любит меня, что он захочет жениться на мне, но он захотел, чтобы я исчезла из его жизни.

— Но он же хотел ребенка? — Ставрос говорил тихо, ровным голосом, осмысливая факты. — Если он его забрал, значит, он хотел его.

— Для всех окружающих у него нет ребенка, поэтому я думаю, что он его не хотел.

— Но ты уверена, что он его забрал?

— Кто-то его забрал.

— Кто?

— Дориану было две недели. Я проснулась, когда услышала, что он плачет. Его не было в люльке. Я пошла на кухню и увидела там своего отца, он не спал, хотя было два часа ночи. Он сказал, что Дориан умер. Я выбежала на улицу и услышала шум отъезжающей машины. Наш дом находится рядом с частным аэродромом, и через пару минут я услышала звук вертолета. Отец стоял на своем, я начала плакать, а он выкинул меня из дома.

Ставрос грубо выругался:

— Это тогда ты спала на пляже? Как долго? Ты же только недавно родила ребенка!

— Такис подумал, что меня избил мой парень. Он хотел отвезти меня в полицию.

— Так почему же ты не пошла?

— Я была испугана, мне было стыдно. Моя мать говорила то же самое, что и мой отец. Она сказала, что Дориан в лучшем месте. Я обвинила отца в том, что он убил Дориана. И тогда он избил меня.

— Он избивал тебя? Часто? — Его голос дрожал.

— Мы знали, как вести себя, чтобы он не злился. Но в этот раз я была очень расстроена из-за Дориана.

— Калли, — его голос дрогнул, когда он наклонился над ней, — ты не виновата в том, что он тебя бил.

Калли вздрогнула, услышав его голос, и отстранилась от него.

— Такис отвез меня в полицию, когда я ему, в конце концов, все рассказала. На тот момент отец уже купил свидетельство о смерти на деньги Андервудов. Полиция отказалась проводить расследование. Такис отправил Андервудам несколько писем, но они заявили, что если у меня и был ребенок, то точно не от Брэндона.

— Значит, ты не знаешь точно, жив твой сын или нет?

— Мое сердце говорит мне, что он жив. Больше я ничего не знаю. Ставрос… — она устало вздохнула, — можно… Я действительно очень устала. Я упакую свои вещи завтра, хорошо?

— Нет. То есть да. Я хочу сказать, иди спать. Тебе нужна помощь?

— Нет, — сказала она, легла на кровать и провалилась в сон.

* * *

Когда она проснулась, он ждал ее в столовой с готовым завтраком.

— Такис хочет поговорить с тобой, — сказал он. — Позвони ему.

— Что-то случилось?

— На самом деле позвонила Офелия, она хотела узнать что-то про косметику. А я попросил ее передать трубку Такису.

— Но почему?

Его горло сдавила судорога. Ему не хватало слов, чтобы извиниться за свое поведение вчера.

— Я хотел узнать, какие шаги он предпринял, чтобы найти твоего сына. Моим первым решением было пойти и выбить правду из Андервуда. Но Такис рекомендовал мне придерживаться закона.

В действительности Такис сказал ему: «Будь осторожен. Как только они узнали, что она ищет ребенка, они закрыли всю информацию. Я нанял детектива, который ничего не смог обнаружить. В свою очередь, они стали вредить мне и почти разрушили мою карьеру. Однако давление с их стороны прекратилось, как только я оставил поиски. Калли ничего не знает об этом, и это хорошо. Она и так изводит себя».

Калли была бледна и едва стояла на ногах.

— Я пыталась найти его различными способами, все напрасно, — пробормотала она. Мне надо пойти и поговорить с ним лично.

— Калли, почему ты вышла за меня замуж? Ты могла приехать в Нью-Йорк и поговорить с ним много лет назад. Но ведь это не все, чего ты хочешь? Почему ты ничего не потратила из тех денег, что я давал тебе?

Она опустила глаза.

— Тебе нужны деньги на судебные разбирательства, верно?

— Сначала я должна узнать, где он. Это самое главное. Если я напишу запрос юристу, Брэндон об этом не узнает. Я уверена, он не перешлет мое письмо дальше. Но если я посмотрю ему в глаза… Не пытайся отговорить меня, Ставрос! — Ее глаза наполнились слезами, когда она увидела выражение его лица. — Не бойся, что я вовлеку твою семью в скандал! Я не буду обращаться в прессу, я клянусь! Я не очерню имя своего сына.

— Калли, — Ставрос накрыл своей рукой ее руку, — я хочу, чтобы ты верила мне.

— Нет! Я не могу верить тебе! Я знаю, мне было всего семнадцать лет. Может быть, он у богатой семейной пары, и ему лучше там. Я знаю, что не заслуживаю его. Но я не могу оставаться в неизвестности. Его забрали, и я должна знать, что он в безопасности.

— Кто сказал тебе, что ты не заслуживаешь своего сына? — мягко сказал он. — У меня гораздо больше ресурсов, чем у Такиса. Кроме того, я не боюсь использовать прессу в качестве оружия.

— Но если Дориан даже не знает, что его усыновили? Это будет ужасно, когда ему скажут об этом, например, в школе.

— Не бойся, куколка. Андервуды тщательно следят за своей репутацией. Поэтому они отправили ублюдка своего сына с глаз долой, как всегда поступала аристократия.

— Не называй его так!

— Извини. — Он прижался губами к ее волосам. Он понимал, что Брэндон навсегда останется в ее жизни, как ее первый мужчина и как отец ее ребенка. Ставросу оставалось только смириться с этим фактом.

— Как ты думаешь, они могли отдать его своим родственникам? Я искала информацию в Интернете, но так и не нашла никого из родственников, у кого был бы ребенок этого возраста.

— Пусть мои мать и сестры займутся этим, — сухо сказал Ставрос. — Они составят список их связей за час. Они знают все знатные семьи в этой стране.

— Но я не хочу, чтобы твои мать и сестры узнали об этом!

— Я не буду объяснять им, зачем мне это надо. — Он бросил взгляд на часы. — Но мне нужна первоначальная информация для нашей встречи.

— Какой встречи?

— Мы встречаемся с юристами, моя куколка. Они уже скоро будут здесь.

— Но почему ты делаешь это для меня?

— Я тоже должен выполнить свои обязательства, как ты сказала вчера вечером. Ты сравнила меня с Брэндоном, моя сладкая. Вот это мне нравится еще меньше, чем имя Стив.

— Я даже не знаю, что сказать, — прошептала Калли.

Она подошла к Ставросу и поцеловала его в щеку.

— Ничего не надо говорить. Садись и завтракай. Еда остывает, а ты ничего не ела вчера вечером.

— Спасибо, Ставрос… — Она села за стол, а его напряжение спало и унеслось прочь вместе со вздохом облегчения.