Каждый год на свой день рождения Такис устраивал грандиозное торжество. В этот год его день рождения совпал с днем проведения местного фестиваля. На фестивале предполагалось устраивать фейерверки на воде. Такис пригласил своих друзей с материка и своих коллег из аудиторской компании. Организацию своего дня рождения он всегда поручал Калли. Он взял ей напрокат соответствующий наряд, и она стояла рядом с ним, приглядывая за местными девушками, нанятыми ею для сервировки угощений, которые она готовила две последние недели. Офелия предпочла остаться в этом году на материке с дедушкой и бабушкой, заявив, что день рождения отца всегда крайне скучное мероприятие.

Так оно и было. Все разговоры вертелись вокруг финансов или о покупке нового автомобиля по выгодной цене. Калли уже много раз присутствовала на этом мероприятии, знала всех гостей и могла поддержать беседу, осведомившись о чьем-то ребенке или о проводах на пенсию и так далее.

Многие заметили, что после ремонта территория вокруг бассейна стала выглядеть значительно лучше.

— Много потратил в этом году? И дочь отправляешь в новую школу! — Один из коллег Такиса быстро сложил все затраты в голове.

Все друзья Такиса постоянно играли в одну и ту же игру: доказывали друг другу, как мало денег они потратили. Поэтому ответ Такиса не удивил Калли.

— Я бы не стал беспокоиться, но Йоннес сказал, что он выполнит работы по себестоимости.

Калли совсем запамятовала, как было принято решение о проведении работ. Она настаивала на переносе работ на более позднее время, так как боялась не успеть к проведению дня рождения. Однако Йоннес заявил, что предложенное им время было единственно возможным. Видимо, время проведения ремонта должно было совпасть с отпуском Ставроса.

«Интересно, — подумала Калли. — Что считает по этому поводу Такис?» Она взглянула на него. Такис смотрел вперед, за спину Калли. Странно, но выражение его лица не было расслабленным и радушным. Его лицо застыло как камень.

Она обернулась и увидела нового гостя в смокинге, затем, не веря своим глазам, вгляделась пристальнее и узнала в гладко выбритом великолепно выглядящем мужчине…

— Боже мой!

Кровь бросилась ей в лицо. Это был явно Ставрос!

«Мы снова встретимся».

Она отказывалась даже думать об этом, не говоря уж о том, чтобы поверить ему.

— Прошу прощения, — сказал Такис окружающим его гостям и потянул Калли в направлении Ставроса.

— Это ты пригласила его?

— Нет!

Еще один электрический разряд разорвался в ней, когда ее взгляд встретился со взглядом Ставроса.

— Вот мы и снова встретились. Как обещано, — сказал он, а затем обернулся к ее работодателю. — Такис!

Его приветствие было крайне пренебрежительным, даже презрительным.

— Что вы здесь делаете? — потребовал ответа Такис.

Она подумала, что Такис должен был заметить смокинг Ставроса. Он был явно не одолжен в магазине, а сшит по фигуре Ставроса. Ставрос выглядел в нем как секретный агент из фильма, когда он взял бокал шампанского с подноса и сделал глоток.

— Мужчины моего уровня приглашены всегда и везде. — Он достал визитную карточку из кармана смокинга и протянул ее Такису.

— Вы руководите «Динами фармасьютикал», — недоверчиво сказал Такис, передавая Калли визитку, на которой Ставрос именовался Стивом Михаэлсом, президентом компании.

— Я предпочитаю мое греческое имя, Ставрос Ксенакис. Или Став, если тебе нравится, — сказал он, обращаясь напрямую к Калли.

Ее сердце еще раз вздрогнуло. Она так и знала, он был чем-то большим, чем казался. Теперь, когда не надо было больше притворяться, он стоял здесь во всем великолепии своей силы. Он был ослепителен!

— В настоящее время последнее слово по всем важным решениям за моим дедом, директором. Но это скоро изменится. — Его взгляд остановился на Калли. — Давайте обсудим, как вы можете мне в этом помочь, о’кей?

Ее сердце бешено колотилось.

— Я никогда не могла…

— Это не может быть правдой. Убирайся из моего дома, кем бы ты ни был!

Ставрос поднял на него очень усталый и одновременно решительный взгляд.

— Вы согласовали одну очень выгодную для вас сделку сегодня утром. Этот дом — мой. — Уголок его рта дрогнул. — Но я милостиво разрешу вам продолжить здесь свой праздник.

— Что? — Калли от потрясения едва удержалась на ногах. Она вырвалась из рук Такиса и воззрилась на него.

Вокруг них беседовали гости и играла музыка. Огни сияли, в бассейне плескались несколько пар. Но некоторые поглядывали в их сторону, поэтому Калли поняла, что ей нужно говорить тише, а на лице сохранять нейтральное выражение.

У Такиса было виноватое выражение лица.

— Я удвоил цену. Я не думал, что мое предложение будет принято. Я собирался сказать тебе позже. Я могу отправить тебя в Нью-Йорк, Калли.

Горячие слезы паники заполнили ее глаза. Одно дело было желать чего-то всеми фибрами души, а другое — воплощать свою мечту в жизнь. А что, если у нее ничего не получится? Что будет, если она найдет своего сына, а он отвернется от нее? Она не была готова!

— Это не обязательно. — В голосе Ставроса слышались властные нотки. — Калли поедет в Нью-Йорк со мной. В качестве моей жены.

— Что? — Калли совсем забыла, что в руках у нее был бокал с шампанским, и вздрогнула, когда услышала звон разбитого стекла у своих ног. Шампанское растеклось по плитке, которую Ставрос недавно укладывал и которой он теперь владел. Она тихо выругалась и смущенно оглянулась.

— Давай обсудим это в уединенном месте. — Ставрос потянул ее за локоть. — Уберите это, пожалуйста, — обратился он к кому-то из обслуги.

Калли буквально затрясло от прикосновения его руки, и она захотела вырваться, однако понимала, что она уже достаточно наделала шуму. Такис своим взглядом прожигал в ней дыры, а от всеобщего людского внимания она еще больше сконфузилась.

Ставрос ослабил свою хватку, и его прикосновение стало даже нежным.

— Я не хочу разговаривать с тобой, — сказала она, когда он придвинулся к ней вплотную, заставляя пойти в дом. — Что ты здесь вообще делаешь? И почему ты был здесь и притворялся рабочим, если ты своего рода фармацевтический магнат?

— О, видишь, оказывается, ты очень даже хочешь поговорить. Пойдем, и я раскрою тебе все тайны.

Она быстро пошла в дом, оставив его за своей спиной и пытаясь избавиться от ощущения его руки на своей коже. Они вошли в рабочий кабинет Такиса.

Ставрос плотно закрыл дверь.

Она резко обернулась, всем телом демонстрируя, что она готова ринуться в бой.

— Ну что ж, объясни!

Тон ее голоса заставил его удивленно поднять одну бровь, но затем он только пожал плечами.

— Это было пари.

Его взгляд скользил по его новому рабочему кабинету.

— У одного моего друга есть чувство юмора. Он предложил нам прожить две недели без наших банковских карт При этом он был с самого начала уверен, что мы не справимся. Но я смог! Благодаря тебе. — Он указал на свою ногу, которую ему зашили в больнице.

— Поздравляю, — сказала она, наблюдая, как он направился к бару и налил себе бренди. — Зачем тебе этот дом?

Он не отвечал, пока не налил напиток в маленькие стопки. Одну из них он предложил ей. Она вспомнила, что как-то раз ей пришла в голову мысль, что Ставрос может быть отличным игроком в покер. Вот и сейчас она безуспешно пыталась прочитать, что написано на его лице.

— За нас! — Он поднял свой бокал и выпил. — Это был дом, в котором я вырос. Когда мой отец умер, мой дед перевез нас в Нью-Йорк, а дом продал. Я хочу, чтобы он снова стал моим.

Его отец. Она вспомнила страдание на его лице в тот день на мысе и поняла, что в действительности он до сих пор искал своего отца, затерянного в тех безжалостных водах. Тень того старого горя затуманила его взор.

Ее сердце сжалось от чувства сострадания. Она, как цветок к солнцу, потянулась к нему, но быстро пришла в себя. Она не могла позволить себе расслабиться и потерять голову.

— Должно быть, это приятное чувство — просто выписать чек и получить то, что ты хочешь. Ты понимаешь, что теперь у меня нет работы и нет дома? Спасибо тебе.

— Твоя работа будет называться «жена фармацевтического магната». Я думаю, что звание «наследник международной фармацевтической исследовательской и производственной корпорации» слишком длинное, но давай попробуем найти золотую середину. Что ты сказала?

— Я сказала, что ты нечестный человек, Стив. И я не выйду за тебя замуж. С чего ты взял, что я соглашусь?

Ставрос поднял бровь.

— Возможно, я должен тебе напомнить, что между нами что-то осталось незавершенным?

Волна жара накрыла ее с головой. Это было и смущение, и воспоминание о наслаждении и боли от его отказа.

Она отставила в сторону свой нетронутый узо и сложила руки на груди.

— Ты уехал. А я продолжила и завершила дело.

— С кем?

— С Такисом. — Она задрала подбородок, чтобы ее ложь казалась правдивой.

— Хорошая попытка, но я знаю, что ты не вышла за него замуж, когда у тебя была такая возможность. Он дурак, конечно, что сделал тебе предложение, когда ты уже жила в прекрасных условиях, не переспав с ним и предварительно не забеременев в благодарность за это.

Калли сделала шаг назад.

— Какие чудовищные вещи ты говоришь!

Он пожал плечами.

— Но ведь это правда, разве нет?

— Нет!

Такис был добр к Калли Она ничем не заслужила его хорошее отношение к себе, за исключением благодарности и привязанности.

— Да, это правда, я не хотела забеременеть. Но я сказала так потому, что не люблю его. Вернее, люблю. Но не так, как жена должна любить своего мужа. Поэтому я не выйду замуж и за тебя.

— Вот хорошая новость. Ты не любишь нас обоих. — Он снова налил себе узо. — А также ты не хочешь детей.

Этого она не говорила. До того как родить новых детей, она хотела найти того ребенка, который у нее уже был. Она сглотнула комок, подступивший к ее горлу, и сменила тему.

— Хорошо, покупай дом, я не могу тебя остановить. Но зачем тебе надо, чтобы мы поженились?

— Мой дед заставляет меня найти жену. Он затягивает с выходом на пенсию и не передаст мне пост директора до тех пор, пока я не женюсь. Все женщины, которых я знаю, хотят настоящей свадьбы. Детей. И половину моего состояния в случае развода.

— Ты не хочешь детей? — Внезапно эта тема стала основной в их разговоре. В ее голове вдруг возникла картинка, что она нашла своего сына, а Ставрос отказывается от него. Ее сердце тяжело забилось.

— Дед сказал, что мне нужен наследник, но я не очень тороплюсь. — Он снова наполнил свой бокал узо. — В действительности я думаю, что мои сестры решат за меня эту проблему. Я же хочу возглавить нашу компанию. Мне необходима жена, которую я смогу представить моему деду. Такую, которая будет играть свою роль, но по команде исчезать. Почему ты хочешь поехать в Нью-Йорк?

— Как ты узнал об этом? Ты наводил обо мне справки? — Калли побледнела от мысли, что он мог узнать про нее.

— Однажды я услышал твой разговор с Такисом. А почему ты так волнуешься? У тебя есть страшная тайна? Лучше скажи мне сразу, я не хочу, чтобы репутация моей семьи оказалась запятнанной.

Она знала, что люди на острове продолжают болтать о том, что она забеременела в подростковом возрасте. Все, однако, думали, что ребенок умер. Возможно, что и Ставрос узнал об этом, если наводил о ней справки. Но надгробного камня над могилой ребенка он не найдет. Ее отец отказался оплачивать памятник. Потому что ребенок не умер!

Он был где-то в Нью-Йорке! По крайней мере, его отец, Брэндон Андервуд, жил в Нью-Йорке и знал, в чьей семье находится ребенок.

— У меня есть естественное желание сохранять свою личную жизнь в тайне. — Калли сделала попытку спрятать свой страх за нейтральными словами. — Мне не нравится, что ты наводишь справки за моей спиной.

Хотя Калли начала понимать, что у Ставроса были средства на то, чтобы наводить справки. Эти средства могли появиться и у нее!

С его финансовыми возможностями она смогла бы заставить Брэндона рассказать о ребенке.

От этой мысли у нее закружилась голова.

— Ты живешь в Нью-Йорке? Ты хочешь отвезти меня именно туда? — переспросила она. Калли не хотела верить в происходящее. Слишком быстро все закрутилось, слишком просто решались проблемы!

— Да, на Манхэттене. Почему же ты хочешь в Нью-Йорк?

Она дотронулась до своей шеи в том месте, где пульс, казалось, прожигал кожу. Такис старался ей помочь и съездил с ней к юристу который написал несколько писем от ее имени. Но семья Брэндона была очень богатой и влиятельной, как и сказала Калли ее мать. В ответ они получили свидетельство о смерти, а Брэндон заявил, что не помнит Калли. Как будто они никогда не были вместе, а их ребенок не появлялся на свет. Ребенок, которого украла его семья!

— Я всегда мечтала поехать туда, — ушла от прямого ответа Калли, снова скрестила руки на груди и почувствовала, как ее ногти впились в кожу предплечья. Сможет ли она справиться с этим? Разыграть роль жены Ставроса и встретиться с бывшим любовником, чтобы найти своего сына?

— Ты же наверняка сможешь получить отпуск? — Глубокий тембр его голоса вернул Калли к реальности.

— Я хочу там жить. Я уже подала документы, но… — Она одернула себя. Это нереально. Она сойдет с ума, если у нее ничего не получится. — Это будет фиктивный брак, — предупредила она Ставроса. — Ты хочешь избежать скандала, если об этом узнают?

— Ты не будешь работать, — сказал Ставрос. — Даже если мы разойдемся, я буду поддерживать тебя. Мои адвокаты могут легко уладить все вопросы.

— Я все-таки не могу понять, почему ты попросил об этом именно меня. Няню без особого опыта, незнатного происхождения. Не достойную того, чтобы быть представленной высшему обществу.

— Я уже сказал тебе. Ты согласишься на ограниченный по времени брак и не обчистишь меня при разводе. Мы заключим брачный договор, подходящий по условиям нам обоим. Вот и все. Полгода хватит, чтобы мой дед покинул компанию.

— Если ты предлагаешь фиктивный брак, значит, мы не будем…

— О, Калли, — прервал он ее. — Не будь наивной. Мы будем спать вместе. Поэтому я выбрал именно тебя.

От радости кровь бросилась в лицо Калли. Ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть от него свою реакцию. Он должен был догадаться, поскольку понимающе рассмеялся.

— Ты думаешь, что мне этого хочется, — спросила Калли тоненьким голосом.

— Я уверен, что да.

— Твоя самоуверенность отвратительна.

— Так же как и то, что ты отрицаешь факты.

Он поставил свой бокал на стол и подозвал ее жестом руки.

— Давай оформи сделку.

— Мне нужно время, чтобы подумать. — Калли, насупившись, посмотрела на ковер. — Все происходит слишком быстро.

— Все произойдет быстро. — Он подошел к ней и сжал в своих руках ее предплечья. — Так и должно быть. Но ты получишь расчет еще до Рождества и будешь полностью свободна. Как и я.

Рождество. Вместе с сыном!

Она едва решалась сформулировать такую мысль в своей голове.

— Ты хочешь, чтобы я спала с тобой в корыстных целях. — Она запнулась, произнося эти слова.

— Мы в любом случае будем спать друг с другом.

— Почему ты в этом так уверен? Мне это правда очень интересно.

— Да просто по твоей реакции, моя сладкая. — Ставрос притянул ее к себе и стер все мысли в ее голове прикосновением к ее губам.

Она не хотела отвечать на его поцелуй. Не хотела доставаться ему без боя. Она хотела доказать себе, что может сопротивляться ему. Но ее тело подвело свою хозяйку. Ее руки не послушались и обвились вокруг его шеи, а Калли ничего не оставалось, как смириться.

Ей было так хорошо стоять и обнимать его, чувствовать, как его сильные руки гладят ее ягодицы. Она ответила на его поцелуй, потерявшись в волнах наслаждения, которые все яростнее бушевали вокруг них.

Но Ставрос силой оторвал Калли от себя и усмехнулся влажными губами:

— Тебе нужно еще какое-то доказательство?

Его дыхание было по-прежнему ровным, в то время как Калли задыхалась от нахлынувших чувств.

Это было унизительно, но это был необходимый урок. Она сильно возненавидела его в этот момент и больше не испытывала угрызений совести от мысли, что и она будет использовать его в своих целях. Иначе бы он продолжил использовать ее либидо, чтобы манипулировать ею.

Тем не менее ее напугала сила ее желания. Гормоны уже подвели ее один раз. Радость в связи с рождением сына, горе от его утраты были результатом того, что она мечтала о мужчине, который будет носить ее на руках.

— Ты не любишь меня, — сказала она распухшими губами. Это было необходимо. Она сама должна была сделать себе прививку от Ставроса, прежде чем он сделал бы ей больно. Ей нужны были антитела в крови, иначе через шесть месяцев она будет уничтожена.

— Да, — согласился он, — я не люблю тебя.

— Не говори так. Ты уже соврал один раз. Не делай так снова. Не давай обещаний, которые ты не сможешь сдержать. Не… — Она посмотрела на свои судорожно сжимающиеся пальцы рук.

Она хотела сказать: «Не делай мне больно». Ее сердце по-прежнему пряталось лишь за очень тонкой хрупкой скорлупкой.

Твердой рукой он взял ее за подбородок и заставил ее посмотреть себе в глаза.

— Что «не»?

Она оттолкнула его, боясь, что снова проявит слабость от его прикосновения.

— Это деловое соглашение. Не пытайся проникнуть в мои мысли.

Он выдержал ее взгляд, и она вся задрожала внутри. Она не могла себе представить, что кто-то может работать с человеком, обладающим таким пронзительным взглядом.

— И я не буду спать с тобой до свадьбы.

Его щека дернулась.

— Тогда давай поскорее поженимся.

У Ставроса не было свидетеля с его стороны. Алехандро был где-то, куда отправил его испытывать судьбу Себастьен. А сам Себастьен был свидетелем на свадьбе Антонио в Риме.

Антонио все же воспользовался возможностью, чтобы по телефону еще раз обсудить со Ставросом женитьбу исключительно для примирения с дедом.

— Первый раз, когда я женился, я сделал это, только чтобы оправдать ожидания моей семьи. Это была катастрофа. Подумай еще раз об этом, друг мой.

Ставрос не собирался раздумывать.

— В этот раз ты женишься по любви, Антонио?

— У меня есть сын. — Это был звонок по видеосвязи, и Ставрос увидел, как напряглось лицо Антонио. Он ничего не сказал о матери ребенка. Сэди.

Ставрос удивился, почему такой брак мог стать счастливым. Мать ребенка так долго скрывала его. Однако вслух он сказал:

— Это будет фиктивный брак. Мы договорились на шесть месяцев.

— И она согласилась? — Антонио удивленно поднял брови, затем пожал плечами, как бы говоря: делай что хочешь.

Ставрос всегда поступал именно так.

Вскоре ему позвонил Алехандро. Ставрос уже напрягся, когда подумал, что сейчас Алехандро начнет разговаривать с ним о предстоящей свадьбе. Но тот ни слова не проронил об этом. Алехандро было крайне важно узнать, как сделать тест ДНК лошади.

Чем он занимался в Кентукки?

Ставросу стало интересно, действительно ли это пари стоило потери половины состояния. Участие в нем усилило желание взять свое состояние под более строгий контроль, а не искать высшего смысла в жизни.

Его единственным желанием было стать полноправным владельцем «Динами», сказал он себе на следующий день, но его сердце дрогнуло, когда на следующий день Такис прибыл в мэрию один.

Мэр несколько минут назад ушел к себе в кабинет и ожидал появления пары.

— Где Калли? — спросил Ставрос.

— В дамской комнате. Она обычно мало времени тратит на укладку и макияж, но сейчас… — Такис посмотрел на свои часы, а затем перевел взгляд на Ставроса. — Ты ведь понимаешь, что если сделаешь ей больно, то я убью тебя.

Эти слова задели Ставроса. Однако заключив с Такисом несколько сделок, он полностью убедился в том, что он искренне заинтересован в благополучии Калли Ставрос уважал его за это.

Поэтому он только сказал:

— Мои перспективы значительно лучше, чем перспективы рабочего. Я о ней хорошо позабочусь.

— Я уже очень хорошо забочусь о ней.

— Если бы ей было нужно только это, она вышла бы замуж за тебя. — Это был удар ниже пояса, но Ставрос понимал, что Калли получит что-то большее от их брака, чем поездка в Нью-Йорк и щедрое вознаграждение. И он хотел узнать, чего именно добивалась Калли. Ответ мог быть причиной ее отказа выйти замуж за Такиса. Чем ее работодатель не смог помочь ей?

Смуглое лицо Такиса стало еще темнее.

— Я понимаю, что она слишком молода для меня. Но я уже не могу подарить Офелии брата или сестру, и я знаю, что люди говорят о присутствии Калли в моем доме: они оба заслуживают лучшего.

Его губы плотно сжались.

— Несмотря на то что она отказала мне, я должен уважать ее решение принять твое предложение. Даже если у меня есть сомнения по этому поводу. — Его мрачный взгляд был еще одним предупреждением для Ставроса. — Она знает, что всегда может вернуться к нам, если из вашего брака ничего не выйдет. Но береги ее, не отсылай ее назад ко мне растерзанную на куски.

Ставрос сказал себе, что его агрессивное отношение к Такису объяснялось только тем, что преждевременное бегство Калли назад в Грецию могло нарушить его планы в отношении «Динами». Но он понимал, что это не совсем так. Что-то большее связывало Калли и этого мужчину.

Стук каблуков раздался в коридоре. Ставрос поднял глаза и замер при виде невесты.

На ней было простое платье в греческом стиле. Остроугольный вырез лифа подчеркивал ее красивую грудь, а широкая лента на поясе — тонкую талию. Белый шелк красивыми складками спадал чуть ниже колен. Волосы были убраны белыми цветами, в руках она держала букет из розовых роз.

— Это чересчур, правда? — застенчиво сказала она, когда увидела Ставроса. — Я же говорила, — обратилась она к Такису.

— Нет, ты выглядишь прекрасно! — сказал Ставрос, натягивая пиджак, который он снял из-за жары. Затем он протянул ей руку.

— Я же сказала тебе, платье чудесное! — весело сказала Офелия. На ней было платье розового цвета. Она сияла от важности, когда взяла своего отца под руку и направилась с ним в офис мэра.

Несколько минут спустя Ставрос поцеловал свою жену. Он ликовал. Странно, но приз, за который он боролся, не был его компанией. Он внезапно подумал, что совершил глупость, когда забронировал всего пару дней — и ночей — в Париже перед их отъездом в Нью-Йорк.

Его приоритеты поменялись странным образом. Он объяснил это сексуальным голодом. Дни подготовки к свадьбе казались бесконечными. Он едва выдержал затянувшуюся церемонию прощания между Калли и ее работодателем, особенно когда увидел, что по ее лицу потекли слезы.

— Спасибо, — запнувшись, произнесла она, обнимая Такиса. — Прости меня.

— За что? Глупенькая, — Такис похлопал ее по предплечьям, — это я должен просить у тебя прощения. Я знаю, я подвел тебя. Если бы я смог сделать то, что требуется, все было бы иначе.

— Нет! Ты очень много дал мне. Я очень ценю это, я клянусь.

— Единственное, что я смог тебе дать, был шанс. Ты заработала все остальное. Я желаю тебе счастья. — Его лицо вдруг омрачилось. — Позвони мне. В любое время, по любому поводу. Ты поняла?

Калли кивнула.

— Я говорю серьезно, Калли.

— Я знаю, — пробормотала она и повернулась к его дочери.

Офелия громко рыдала, и они долго обнимались. Калли шептала ей на ухо что-то успокаивающее.

— Звони мне, — теперь сказала Калли, — в любое время, по любому поводу.

— Я люблю тебя, Калли.

— Я тоже тебя люблю. Не ввязывайся в неприятности, моя девочка.

В лице Калли читалось такое отчаяние, что Ставрос почувствовал угрызения совести, когда взял ее за руку и повел за собой.

Если она испытывала такую любовь и привязанность к ним, почему она вышла замуж за него?

Ему хотелось верить, что ответ был очевиден. Конечно, из-за денег. Хотя, с другой стороны, она неоднозначно отнеслась к согласованной сумме за фиктивный брак. Единственное, что она произнесла, было:

— О, да ты действительно хочешь, чтобы свадьба состоялась. Я постараюсь оправдать твои ожидания.

Она не торговалась из-за цены, поэтому Ставрос сам увеличил размер вознаграждения. Он не лгал Такису, когда сказал, что Калли не будет испытывать финансовых затруднений.

Он все еще думал об этом, пытаясь понять, что могло заставить Калли выйти за него замуж. Они поднялись по трапу на его личный самолет. Калли все время крутила кольцо на пальце, как будто хотела отменить свое решение.

— Что еще Такис дал тебе, кроме работы? — спросил Ставрос.

Ее лицо приняло тревожное выражение, когда она обернулась к нему. После секундного раздумья она сложила руки на коленях и произнесла:

— Я думала, мы договорились, что между нами только деловые отношения.

— Мы должны же будем о чем-то говорить в ближайшие шесть месяцев. Тебе не понравилась мысль о том, чтобы я узнал о тебе больше. Тогда расскажи мне сама о том, что я должен знать.

Ее подбородок опустился, и она расправила складки на своей юбке. Она все еще была в своем свадебном платье, но оно не казалось здесь неуместным.

В глубине души он продолжал вспоминать подслушанный разговор Такиса с Калли. Такис сказал тогда: «Почему ты решила не ждать до свадьбы?» Она была девственницей? В наше время?

— Он дал мне дом, доверие, уважение. — Ставрос услышал горечь в ее тоне, как будто Калли сожалела, что потеряла эти ценности навсегда.

Ставрос верил ей. До определенной степени. Он уважал ее так же, как уважал все формы жизни. Может быть, даже немного больше, потому что ей были присущи доброта и чувство юмора. Тем не менее он был убежден, что ее целью не были его деньги. Она была движима другими причинами, о которых ему предстояло догадаться. Это вызывало у Ставроса естественное опасение.

— Он сказал, что просил тебя выйти за него замуж, потому что люди распускали сплетни о твоей работе в его доме.

— Да, люди болтали разное. Но я уже смирилась с этим за два года. Я не видела смысла в попытках изменить их мнение, просто потому, что мне исполнилось девятнадцать. Честно говоря, они и сейчас бы сплетничали. Разница в возрасте у нас слишком большая. И я не думала о нем как о мужчине.

Он не подозревал, сколько ей лет, пока он не подал заявление на вступление в брак. Она не выглядела старше своих двадцати трех лет, но в ее манере вести себя было что-то зрелое, что заставляло думать, что в действительности Калли была старше.

— Тебе было семнадцать лет, когда ты поселилась у Такиса?

Может быть, она все-таки девственница?

— Где были твои родители?

— Они живут на острове. — По ее тону Ставрос понял, что она напряглась.

Он уже спрашивал ее, приедут ли ее родители на свадьбу в Афины. Ее спокойное «нет» убедило его в том, что они уже умерли.

— Им не нравилось, что ты живешь у Такиса?

— Им не нравятся многие вещи.

Ставрос догадался, что Калли многое недоговаривает.

— Ты поэтому поселилась у Такиса? Ты убежала из дома?

— Они выгнали меня. — Ее руки сжались в кулаки. — Я была вынуждена спать на пляже. Наш остров маленький. Каждый знал, что со мной. Я думала, что будет лучше уехать на материк, но у меня не было денег, чтобы купить билет на паром. Такис самый богатый человек на острове. Я знала, что он вдовец. Когда я как-то раз увидела, что он сидит в своей машине и ждет паром…

Ее рот скривился. Красные пятна стыда проступили на ее щеках, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него. Но она бесстрашно выдержала его взгляд. Она вызывающе смотрела на него, но тени боли в ее глазах превратили золото ее зрачков в твердый янтарь.

Ставросу стало не по себе. Он догадывался, что сейчас услышит, и если бы мог, открутил бы стрелки машины времени назад, чтобы не начинать этот разговор и не узнать то, в чем она собиралась ему признаться.

— Я сделала ему предложение, от которого он с благодарностью отказался. — Калли постаралась разгладить смятую юбку, когда поняла, как сильно она ее смяла, волнуясь. — Он знал, что на белом свете есть масса мужчин, которые не будут раздумывать и согласятся на предложение отчаявшегося подростка. Он ждал паром, чтобы забрать Офелию у бабушки с дедушкой и найти новую няню. У нее не было постоянной няни. Он сказал, что даст мне денег на укол, но не потерпит, чтобы в его доме я принимала наркотики или воровала вещи и так далее.

— Поэтому твои родители выгнали тебя из дома? Наркотики? Воровство?

— Нет. — Минуту она молчала, видимо собираясь с духом. — Я связалась с одним туристом. Мой отец сказал, что я опозорила его.

Значит, она не девственница. Он был разочарован, но не из-за чувства ревности, а потому, что ее отношение к мужчинам уже сложилось с учетом негативного опыта.

— Ты поэтому не хотела спать со мной до брака? Из-за того, что ты переспала с мужчиной и тебя выгнали из дома?

Она дернула плечом. Она вновь повернулась к нему профилем, ее глаза быстро моргали.

— Я просто не хотела, чтобы меня еще раз использовали. В этот раз все происходит с выгодой для нас обоих. И я не останусь с пустыми руками.

На ее лице появилась гримаса отвращения.

Это свидетельство ее корысти должно было бы успокоить Ставроса, поскольку это делало ее мотивы понятными. Однако он невольно произнес:

— Я удивился, что ты уезжаешь от Такиса, хотя было ясно, что ты очень привязана к нему. Деньги решают не все, не правда ли?

Она повернулась к нему. В ее глазах была боль и что-то еще, что Ставрос не мог распознать.

— Ты хочешь мне сказать, что я недалеко ушла от той девочки, которая предложила себя Такису за проездной билет? Я знаю. Но и ты женился на мне из-за денег. Если ты находишь мое поведение омерзительным, то это значит, что ты смотришь на свое отражение в зеркале.

Калли постоянно укоряла себя за то, что произошло с ней. А тут еще и Ставрос разбередил ее рану.

Она сама прекрасно понимала, что она собой представляет, ей не надо было напоминать об этом. Она вышла замуж за незнакомца, который отвезет ее в Америку. Она будет заниматься с ним сексом и изображать его жену, и все для того, чтобы найти своего сына.

Такис чуть не потерял самообладание, когда она рассказала ему, на что согласилась. Мать Офелии была любовью всей жизни Такиса, но он любил и Калли За суровой оболочкой прятался заботливый человек. Но со временем ей стало тяжело жить под его постоянным контролем. Это был его способ защитить Калли от нападок общества. Но он всегда брал роль лидера на себя, даже при поисках ее сына он слишком быстро отстранял ее от дел и начинал сам руководить процессом. Она чувствовала себя не у дел, но она чувствовала себя в безопасности у Такиса. Она винила себя за все, что произошло. Она не справилась с ролью матери. Так какое же у нее было право искать Дориана сейчас? Разве он захочет общаться с ней? Он был еще такой маленький. Ему было только шесть лет. Ходит ли он в школу? Может быть, он даже считает людей, с которыми сейчас живет, своими родными родителями.

Усыновили ли они его? Любили ли они его?

Такис неоднократно говорил ей о том, что влиятельные семьи не любят, когда внезапно раскрываются секреты из их прошлого. Они контролировали сохранение тайн своими денежными средствами. Поэтому они забрали своего внука и не дали возможности его матери узнать о судьбе ребенка. Люди их круга не позволят своему сыну жениться на простой девчонке, с которой тот закрутил роман во время отпуска. Они откупились от нее деньгами, а затем обеспечили безбедную жизнь и лучшее образование для ошибки молодости своего сына.

Такис был убежден, что с Дорианом все в порядке. Семья Брэндона не забрала бы его, если бы они просто хотели бы отдать его в приемную семью и забыть о нем. В таком случае они могли бы оставить его в Греции.

Но любили ли ее сына?

Калли очень хотела, чтобы ее сын был любим. Но в этом случае появление родной матери только внесет смятение в его жизнь и может нанести ему душевную травму!

Но она не сможет успокоиться, пока не узнает, в каких условиях он живет, пока не убедится, что он в безопасности и его любят.

— Тебе не нравится?

Голос Ставроса испугал ее.

— Прошу прощения?

— Он один из лучших поваров Парижа, но тебе его кухня, кажется, не нравится. Мне нужно позвать официанта? Мы закажем для тебя что-нибудь еще.

Они разговаривали друг с другом высокопарным слогом с тех пор, как она дала ему отпор в самолете. Она посмотрела на еду на своей тарелке, которую едва попробовала.

— Блюдо чудесное, великолепное. Но я немного… отвлеклась. Я прошу прощения за то, что повела себя в самолете как стерва. Нервы не выдержали.

Он удивился, услышав ее извинения. Он втянул щеки, но затем презрительно махнул рукой.

— Твой комментарий задел меня за живое. Но чтобы быть до конца честным, в то время, когда я укладывал плитку, я понял, как неприятно жить без денег.

— Неприятно, — сухо повторила она. — Продолжай!

Он не обратил внимания на ее сарказм.

— Но даже тогда я мог позвонить своим друзьям. Я знал, что мои страдания продлятся всего две недели. Мне не пришлось спать на пляже. Когда я думаю, что ты, молодая девушка, оказалась в такой ситуации…

Калли ненавидела воспоминания о том времени. Она сделала глоток великолепного белого вина, а затем попыталась разрядить обстановку. Они находились в оттеле с видом на Эйфелеву башню в своем номере для новобрачных.

— Пляж — это ерунда. Я провела шесть лет рядом с ребенком, который постепенно превращался в подростка. Забудь о двух неделях без кредитных карт. Попробуй представить себе, что я пережила из-за Офелии!

Он фыркнул от смеха и поднял свой бокал.

Офелия ничего не знала про Дориана. Такис оставил решение за Калли.

Это был такой сложный вопрос. Калли смогла говорить об этом только с Такисом. Сейчас она размышляла о том, что ей, может быть, все же стоило объяснить Офелии более подробно, почему она решила выйти замуж и переехать в Нью-Йорк.

— Ты будешь скучать по ней, — сказал Ставрос.

— Да, буду. Когда я только поселилась в их доме, она творила страшные вещи. Насыпала песок в мою кровать. Притворялась утонувшей в бассейне. Однажды она выпила какой-то напиток из бара Такиса. Слава богу, она закашлялась, и я услышала ее.

От воспоминаний у Калли мурашки побежали по коже.

— Она ненавидела всех женщин в доме за то, что они не были ее матерью, и хотела, чтобы Такис постоянно находился рядом с ней, но он не мог Я сказала ей правду, что мне некуда пойти. Я сказала ей, что не имеет значения, что она будет делать, мы будем жить вместе. Потом однажды мы встретили мою мать, когда ездили по делам.

У Калли снова пропал аппетит, и она отложила приборы в сторону.

— Офелия поняла, что в жизни может случиться что-то, что еще хуже, чем смерть матери. Мать может быть жива, но отказываться смотреть на тебя. — От волнения у Калли перехватило голос.

Ничего в жизни не менялось и вряд ли изменится. У ее матери была возможность поддержать Калли после того, как у нее забрали сына, когда Такис в первый раз попытался помочь ей. Но мать Калли продолжала настаивать на том, что ребенок умер. Она поддержала не Калли, а своего мужа, и Калли никогда не простит им это предательство.

— После этого Офелия продолжала разыгрывать меня, но уже менее злобно. Мы подружились.

Они стали настолько близки, что Калли не решилась уехать в Америку, когда накопила достаточно денег на билет. Правда, только на билет. В то время Офелия уже успокоилась и взялась за ум, начала хорошо учиться, чем не могла не радовать своего отца.

Калли позволила Такису уговорить себя не уезжать и остаться еще немного дольше в их доме. Она не решилась ему признаться, что сама уже приняла такое решение. В первый раз в своей жизни она чувствовала, что нужна кому-то, что ее любили.

— Она с нетерпением ждет, когда пойдет в новую школу, но я знаю, что ей страшно. Да и я уезжаю. Это слишком много для нее, и я в этом виновата.

— Ты сожалеешь о принятом решении?

— Нет. — Она смогла произнести это слово тихо, но твердо. Чтобы ни случилось в Нью-Йорке, это причинит ей боль. Но в этот раз она пойдет прямо к намеченной цели. — Я намерена выполнить свои обязательства.

— Я постараюсь сделать эти шесть месяцев приятными для тебя, — протянул он.

— Что? О, это звучит ужасно! — Она покраснела и прикрыла щеки руками. — Я не это имела в виду.

— Я знаю. — В его голосе слышалась ирония, а также уверенность и ожидание.

Калли избегала думать о сексе с ним. Он предпочитала сконцентрироваться на том, что она получит в результате, а не на том, что ей придется отдать.

— У тебя был кто-то после того туриста?

— Нет, — сказала Калли. После того, что случилось, она боялась новых связей.

— Почему ты сдерживалась? Ты очень чувственная женщина!

— Это был мой первый раз. Это было неуклюже и странно. Поэтому мне не хотелось испытать это снова. Почему мужчины пытаются завоевать женщин, хотя они не испытывают к ним никакого интереса?

Ставрос фыркнул.

— Ты переходишь в нападение, когда чувствуешь угрозу! — Он бросил свою салфетку на тарелку и поднялся. — Перестань нервничать. Я действительно хочу, чтобы у тебя все было хорошо. А теперь, когда я знаю, что ты неопытна, я буду осторожен с тобой.

Он поднял ее и прижал к себе.

Калли напряглась. Но она не могла долго сопротивляться, когда все ее тело отвечало на его прикосновения.

— Я не переставал думать о том, как ты шла мне навстречу в тот день, моя девочка, — доносился до нее гул его голоса. — Как ты возбудилась и стонала, когда достигла оргазма.

— Не напоминай мне. Мне стыдно.

— Это возбуждает меня! Разве ты сама не возбуждаешься, когда вспоминаешь об этом?

Она действительно возбудилась. Он прильнул к ней всем телом. Они начали медленно двигаться, и их движения совершенно не совпадали с музыкой, игравшей на заднем плане. Их ощущения и эмоции совпали. Она затаила дыхание в ожидании следующего соприкосновения тел.

— Ты не хочешь слышать, что я вспоминаю об этом каждую ночь? Что я не могу заснуть, пока не представлю себе, как я взял тебя у той стены? — Его губы ласкали ее шею, заставляя ее постанывать.

— Не надо представлять себе то, чего нет.

— Секс состоит из представлений. Мы будем заниматься сексом много, моя сладкая, привыкни к этой мысли. Я вижу, что ты пытаешься сопротивляться своим чувствам, и мне это не нравится. Это ты сказала, что между нами не должно быть лжи.

Она остановилась и посмотрела на него.

— Ты действительно считаешь, что владеешь мной и всем миром?

Он поднял руку, чтобы пригладить ее волосы, затем медленно сжал кулак и прижал его к ее спине. Он не причинял ей боли, но крепко удерживал ее, в то же время легко прикасаясь своими губами к ее губам, заставляя их гореть.

— Тобой и твоим миром. В течение шести месяцев. Умоляй меня поцеловать тебя!

— Нет!

Ставрос рассмеялся и принялся ласкать губами ее шею.

Она попыталась освободиться, но он крепко держал ее в своих объятиях. Он только поднял голову, а на ее коже уже разгорелся зуд ожидания. Все ее тело заставляло ее молить его о поцелуе, но она упрямо опустила подбородок.

— Если ты хочешь, чтобы я перестал, скажи мне об этом. Если же ты сейчас сражаешься сама с собой, то скажи мне почему. Это из-за того, что тебе в детстве рассказывали, что секс — это плохо?

— У меня нет таких комплексов, если ты спрашиваешь об этом. Мне просто не нравится, что мной манипулирует кто-то, кто использует мое тело как игровую доску. Больше всего тебе сейчас хочется подчинить меня себе.

Молния вспыхнула в глазах Ставроса.

— Я не взял тебя тогда у стены по единственной причине — у меня не было с собой презерватива. Прекрати бороться с тем, что ты хочешь меня. И я покажу тебе, как я хочу тебя.

Это была угроза?

Что бы это ни было, Калли сильно рисковала. У нее не было комплексов в вопросах секса, но ей не нравилось, когда инстинкт брал верх над ее разумом. Те чувства, которые возбуждал в ней Брэндон, ни в какое сравнение не шли с эмоциями от прикосновений Ставроса, но тогда она позволила себе потерять голову.

Результатом этого стала катастрофа. Теперь Калли боялась потерять контроль над собой, особенно тогда, когда соблазн был так близок.

— Я тоже не буду тебя просить, — сказал Ставрос. — Даже сейчас, когда я хочу тебя больше, чем… Я думаю, это из-за того, как мы встретились. Точнее, где мы встретились. Не думай, что я могу уйти отсюда и заняться любовью с первой встречной женщиной. Я хочу тебя.

Ее дыхание прерывалось от волнения.

— Я… — она постаралась вновь обрести дыхание, — я начала принимать таблетки, но они еще не действуют. Тебе нужно надевать что-то до тех пор. Я не хочу забеременеть.

Это было отчаянной попыткой отложить происходящее на неопределенный срок, но эта попытка не возымела эффекта на них обоих.

— Я буду помнить об этом…

Их взгляды встретились.

Она не знала, что их отношения значат для него. Она не знала его! Но она смотрела в его глаза и чувствовала… Может быть, она видела то, что ей хотелось видеть, но она чувствовала, что он нуждается в ней так же, как и она в нем.

Ее взгляд опустился на его губы. Это было сигналом, которого Ставрос долго ждал. Он быстро и взволнованно поцеловал ее в губы. Чтобы узнать, готова ли она? Ответит ли она на поцелуй?

Она была готова и ответила ему. Но на этот раз она не просто прижалась к нему губами. Когда он во второй раз наклонился к ней за поцелуем, она ответила ему со всей решимостью утолить страсть, не дающую ей спокойно спать с тех пор, как она увидела его впервые.

Калли услышала его стон. Он сжал ее крепче так, что она могла едва дышать. Она выгнулась всем телом ему навстречу и, почувствовав его язык у себя во рту, нежно принялась посасывать его. Руки Ставроса по-хозяйски изучали ее тело: спину бедра, талию. Она прижала свои груди к его груди, пытаясь возбудить его еще сильнее. Влажный жаркий поток хлынул к ее бедрам, когда он сжал соски сквозь платье и бюстгальтер. Она взмолилась, чтобы он раздел ее, и она почувствовала его горячие руки на своей коже. Она прижалась своим лоном к нему.

— Что…

— Не важно, — сказал он, скользя пальцами по ее спине. — Где молния?

Она подняла свою руку, чтобы помочь ему, но не смогла удержаться и начала гладить его лицо.

Они упали на диван, ее юбка задралась и обнажила белые кружевные трусики.

Он замер на мгновение, чтобы рассмотреть ее тело. В своем исступлении он был похож на дикаря. Его вряд ли можно было сейчас назвать привлекательным, однако между ног Калли становилось все более влажно. Трясущимися руками она стянула с плеч свое платье и расстегнула бюстгальтер, обнажая грудь.

Она предлагала ему себя самым вульгарным образом. Ее глаза молили: «Пусть тебе понравится то, что ты видишь!»

Его губы дрогнули в некотором подобии улыбки, а затем вобрали в себя ее сосок. Его движения были такими сильными и решительными, что Калли устремилась ему навстречу.

— Ставрос!

— Слишком сильно? — Он выпустил ее сосок изо рта и нежно облизнул его языком. — Или недостаточно? Скажи мне!

— Еще, — только и смогла прошептать она, вцепившись руками в его плечи. Как она хотела разорвать его рубашку и прикоснуться к его коже!

— Ты не боишься меня? А должна… — грозно сказал он, скользнув рукой по внутренней части ее бедра. Его пальцы пробрались под влажную ткань ее трусиков и начали ласкать ее лоно. — Тебе нравится?

Она вся дрожала и поэтому не могла сказать, что чувство, которое она испытывает от его прикосновений, нельзя описать словами. Она дотянулась до молнии его брюк и провела пальцем по выступающему напряженному члену. Ставрос пробормотал какое-то ругательство и, дернув за шнуровку, рывком снял с нее платье.

Она вскрикнула от неожиданности, затем увидела, как он рывком стянул с себя брюки.

О, они действительно делали это… Он надел презерватив на свой член, пригладив его рукой, чтобы убедиться, что надежно защищен. Ее бедра дрогнули, и она почувствовала себя такой уязвимой и беззащитной. Все происходило слишком быстро. Ее руки уперлись ему в грудь, когда он начал надвигаться на нее.

Его взгляд вспыхнул, когда он увидел панику в ее глазах.

— Скажи «да». Пожалуйста, скажи «да»!

Калли не поняла, были эти слова приказом или мольбой. Но в его глазах она увидела отчаяние: казалось, он мог бы умереть, если бы она отказала ему. Этого было достаточно, чтобы она убедилась, что для Ставроса это не легкая интрижка, о которой он вскоре забудет.

Она осторожно провела рукой между их телами и показала ему путь. Как по сигналу он вновь обрел уверенность в себе и впился губами в ее рот.

Она почувствовала растяжение, а потом застонала от радости, когда он осторожно вошел в нее. Он дрожал, когда приподнялся, чтобы посмотреть на нее.

Она не знала более приятных ощущений и хотела еще, требовала этого. Она выгнулась, давая ему возможность войти глубже при следующем проникновении.

И они отбросили все приличия и сдались своим чувствам.

Она слышала свой голос:

— Не останавливайся никогда!

— Никогда, — хрипло шептал он, все быстрее двигая бедрами.

Они прижимались друг к другу, изгибались и стонали, и, достигнув оргазма, вскрикнули и замерли.