Репутация Джареда Данхема как очень удачливого человека в очередной раз подтвердилась на последнем балу сезона в «Олмаке». Правда, там удача улыбнулась не ему самому, а его жене. Джаред и Миранда вместе и по отдельности несколько часов подряд болтали с друзьями, танцевали и пили прохладительные напитки. Вполне естественно, что оба немного устали. И вот, выпив очередной бокал лимонада, Миранда отправилась в дамскую комнату, чтобы припудрить носик. Присев там на отгороженный шелковый ширмой стульчик, она стала свидетельницей весьма необычного разговора. Беседовали две женщины, вошедшие сразу же после нее; и, судя по звуку, они плотно закрыли за собой дверь.

– Я уж начала думать, что нам никогда не удастся вырваться, – сказала одна по-французски.

– И я, – также по-французски ответила вторая, в которой Миранда по голосу узнала Джиллиан Аббот. – А у меня для вас есть ценная информация.

– Насколько ценная?

– В два раза дороже, чем вы платили мне до сих пор.

– Где гарантия, что ваши сведения того стоят?

– Поверьте, они очень ценные. Главное, – я убеждена в их достоверности, – с некоторым раздражением ответила Джиллиан.

– Вам срочно понадобились деньги? Почему именно сейчас?

– Что ж, судите сами, – пробурчала Джиллиан. – Аббот – на последнем издыхании. Как только он умрет, титул перейдет к его племяннику и женушке этого племянника, лицо которой похоже на лошадиную морду. А мне останется лишь вдовий домик в Нортумберленде. Вся недвижимость моего мужа входит в майорат и, следовательно, наследуется вместе с титулом. Мне не достанется ни пенни! Конечно, можно было бы попытаться снова выйти замуж за знатного и богатого мужчину, но разве в Нортумберленде такого найдешь? А оставить за мной несколько комнат в лондонском доме не согласится новый лорд Аббот. Сам-то он, может, и разрешил бы мне остаться, но его уродливая жена этого точно не допустит. Таким образом, мне придется самой позаботиться о жилье в Лондоне, а это, как вы понимаете, стоит немалых денег, – добавила леди Аббот.

– Даже и не знаю… – пробормотала ее собеседница.

– Я уверена в источнике, как в самой себе – он вполне надежен, – продолжила Джиллиан. – Это мой любовник лорд Данхем. Он американец и близкий друг Генри Темпла.

– Лорд Данхем – ваш любовник? Хм… это очень хорошо для нас. Я готова заплатить двойную цену за вашу информацию. Но имейте в виду: если она окажется ложной или малозначительной, вы должны будете вернуть мне деньги. – Послышался шорох банкнот. – Не обязательно было так тщательно пересчитывать их, моя дорогая, – сказала французская шпионка с укоризной в голосе. – Разве я вас когда-нибудь обманывала?

– Ах, не сердитесь… – пробормотала леди Аббот.

Миранда осторожно наклонилась и, посмотрев в узкую щель между ширмой и деревянной балкой, увидела Джиллиан Аббот, засовывавшую под разрез лифа бархатный кошель. Стоявшая рядом с ней женщина оказалась молодой симпатичной брюнеткой в скроенном по последней моде платье из красного шелка.

– А теперь – ваша информация, мадам, – сказала она.

– Америка объявляет войну Англии, – тихо проговорила Джиллиан.

– О, император ждет этой новости! – радостно воскликнула француженка.

– Я же говорила, что она очень ценная, – с самодовольной улыбкой ответила Джиллиан. – Знаете, меня всегда поражало, что Наполеон использует в качестве шпионов женщин.

Француженка засмеялась.

– В этом нет ничего необычного, – сказала она. – Еще у Екатерины Медичи, жены Генриха Второго, была группа женщин, известная как «Летучий эскадрон». И эти дамы занималась сбором нужных королеве сведений.

– Англичане никогда не пойдут на что-либо подобное, – заметила Джиллиан.

– Это правда, – согласилась француженка, криво усмехнувшись. – Англичанки шпионят только ради собственной выгоды! Однако нам пора идти, мадам, а то, не дай бог, кто-нибудь отправится нас разыскивать. Адье!

– Адье! – ответила Джиллиан, и Миранда услышала, как дверь открылась, а затем вновь закрылась.

Снова прильнув к щелке, Миранда убедилась в том, что в дамской комнате, кроме нее, никого не было. Выбравшись из своего укрытия, она поспешила вернуться в зал, чтобы разыскать Джареда. Тот стоял рядом с лордом Палмерстоном, и они о чем-то оживленно беседовали. Увидев Миранду, Палмерстон тепло улыбнулся и проговорил:

– Мадам, вы вновь затмеваете красотой всех остальных дам.

– И даже леди Коупер? – с невинным видом поинтересовалась Миранда, которая, конечно же, знала, что прекрасная Эмили являлась любовницей лорда Палмерстона.

– О боже, помоги мне! Я оказался в положении Париса с его дурацким яблоком, – произнес Генри Темпл.

– Но в данном случае Парису не так уж сложно рассудить: я – самая красивая американка в этом зале, а леди Коупер – самая красивая англичанка, – с улыбкой сказала Миранда.

– Да вы прирожденный дипломат, мадам! – усмехнулся военный министр.

– Обязанности шпионки я исполняю не менее успешно, сэр. Скажите, кто та леди в красном? Вон та миниатюрная брюнетка, которая танцует сейчас с лордом Элвенли?

Лорд Палмерстон посмотрел в указанном направлении.

– Это графиня Марианна де Буше, жена первого секретаря швейцарского посольства.

– А кроме того, французская шпионка, которой леди Аббот передает собранную ею информацию, – проговорила Миранда. – Я только что была в дамской комнате, куда пришли и они. Моего присутствия они не заметили и, думая, что находятся там одни, разговаривали, не опасаясь посторонних ушей, правда по-французски. Но я владею французским, поэтому все поняла.

– Так вот в чем дело, будь я проклят! – воскликнул лорд Палмерстон. – Это женщина! Неудивительно, что мы не могли поймать ни одного французского шпиона. Женщина! За всем этим стояла женщина! Да, конечно же, cherchez la femme[5]! Они же сами так говорят! Вы оказали нам неоценимую услугу, леди Данхем! Я этого не забуду, даю слово.

– А что с ними теперь будет?

– Графиню отошлют домой. Она жена дипломата, и мы ничего не можем предпринять против нее – лишь сообщим швейцарскому послу о недружественной деятельности этой дамы.

– А с Джиллиан Аббот?

– Она будет сослана на каторгу, – ответил Палмерстон.

Миранда побледнела.

– А что же вы скажете ее мужу?

– Лорд Аббот умер. Он скончался сегодня вечером, как только его жена уехала на бал. После его похорон мы без лишнего шума арестуем эту женщину, и ее отсутствие на светских мероприятиях будет воспринято как дань трауру. А потом о ней просто забудут. Все близкие родственники Джиллиан давно умерли, а детей у нее нет. Что же касается мужчин, которые были ее любовниками, то, откровенно говоря, моя дорогая, я очень сомневаюсь, что они будут сильно переживать из-за ее исчезновения. А уж их жены и подавно. Мы тоже будем хранить молчание. Нет никакой необходимости чернить память покойного лорда Аббота и компрометировать его наследника.

– Но ссылка на каторгу!..

– В данном случае закон ограничивает наш выбор: либо каторга, либо виселица.

– По мне… так лучше быть повешенной, – пробормотала Миранда. – Я почти уверена, что и леди Аббот думает так же.

– Видите ли, повешенье – это публичное мероприятие, – с усмешкой ответил лорд Палмерстон. – А нам лишний шум сейчас совсем не нужен. Поэтому леди Аббот будет приговорена к пожизненной ссылке на каторгу. Но ее отправят не в обычную каторжную тюрьму, а в нашу новую колонию, которая создается на землях Австралии. Там она будет продана в рабство на семь лет, а по прошествии этого срока сможет делать все, что захочет. Но только в Австралии. Права уехать оттуда она будет лишена до конца жизни.

– Бедная женщина… – со вздохом пробормотала Миранда.

– Не стоит жалеть ее, дорогая. Она не заслуживает этого. Джиллиан Аббот предала свою страну и сделала это исключительно ради денег.

– Но в течение семи лет она будет рабыней… – с дрожью в голосе сказала Миранда. – Я в принципе против рабства.

– Я тоже, – ответил лорд Палмерстон. – Но в случае леди Аббот это единственно правильное решение.

Переживания Миранды из-за леди Аббот оказались напрасными. Джиллиан каким-то образом стало известно, что ее собираются арестовать, и она сбежала из Англии. Возможно, кто-то из ее любовников, узнав о приговоре, пожалел ее и вовремя предупредил. В день похорон лорда Аббота офицеры королевской стражи не отходили от закутанной в черное вдовы, имея приказ арестовать ее по возвращении домой. Однако же, когда была снята траурная вуаль, под ней была не Джиллиан Аббот, а актриса одного из лондонских театров. Узнав, что оказалась вовлеченной в преступление, мисс Миллисент Марло залилась слезами и рассказала все, что ей было известно.

Мисс Марло, игравшую в труппе знаменитого мистера Кина, два дня назад нанял на роль безутешной вдовы некий господин, которого она ранее никогда не видела. Когда стало очевидно, что насмерть перепуганная девушка говорила правду, ее отпустили и послали за горничной леди Джиллиан по фамилии Петерс. Оказалось, впрочем, что и горничная исчезла. Шум решили не поднимать, и крайне довольный этим новый лорд Аббот стал рассказывать всем, что жена его покойного дядюшки уехала в Нортумберленд, где намерена жить во вдовьем доме в течение всего годичного траура, ни с кем не общаясь.

Вскоре после этого Джаред и Миранда Данхемы закрыли дом на Девон-сквер и перебрались в расположенное в окрестностях Уорчестера поместье Суинфорд-Холл.

Переезд занял несколько дней, но путешествовали они весьма комфортно – в огромной карете, специально сконструированной для длительных поездок. При этом у них имелись две запасные лошади, которые скакали рядом с каретой под присмотром конюхов. Иногда Джаред и Миранда использовали этих лошадей, чтобы размяться, немного проехав. Занимавшийся организацией переезда Роджер Брамвелл предусмотрел буквально все, в том числе наметил и лучшие постоялые дворы и гостиницы, в которых можно было остановиться во время пути. В общем, поездка оказалась весьма приятной, и эти несколько дней, проведенные с мужем среди живописных пейзажей, доставили Миранде истинное удовольствие. Английские пейзажи казались особенно милыми еще и из-за того, что вскоре им предстояло уехать в далекую, неведомую Россию.

Суинфорд-Холл встретил их чудесным воздухом, впитавшим в себя густые ароматы трав и цветов, покрывавших окрестные луга. Особняк же представлял собой здание ранней елизаветинской эпохи в форме буквы Е. Построен он был из бледно-розового кирпича, однако в значительной своей части казался темно-зеленым из-за бурно вьющегося по стенам плюща.

Карета въехала через кирпичную арку с коваными железными воротами. Распахнувший ворота привратник приветствовал гостей широкой добродушной улыбкой, а стоявшая рядом с ним полненькая жена сделала легкий реверанс. Далее они покатили по ухоженной аллее, вдоль которой росли высоченные дубы, и вскоре увидели стоявший чуть в стороне от центральной аллеи симпатичный вдовий домик, который, судя по всему, уже не пустовал.

– Похоже, вдовствующая леди Суинфорд успела перебраться в свою новую резиденцию, – с улыбкой заметила Миранда. – Вот уж не думала, что моя сестричка так быстро добьется этого.

– А я нисколько в этом не сомневался, – ответил Джаред. – На самом деле она такая же упрямая, как и ты, моя дорогая, но из-за ангельской внешности все принимают ее за послушную девочку.

– Что вы такое говорите, сэр?! Разве я не самая послушная женщина на свете?

– О да, ты очень послушная и ни с кем не споришь, – тотчас согласился Джаред. – Но ты послушна только тогда, когда все делается так, как тебе хочется, – добавил он вполголоса.

– Ах ты негодник! – воскликнула Миранда. – Но в этом ты сам мало чем отличаешься от меня!

– Совершенно верно, дорогая. Поэтому мы, черт побери, так подходим друг другу.

Все еще продолжая смеяться, они подъехали к парадному крыльцу, на котором их уже встречали хозяин с хозяйкой. Сестры обнялись и расцеловались. Затем Миранда, сделав шаг назад, внимательно оглядела сиявшую от радости Манди.

– Похоже, замужество пошло тебе на пользу, – заключила она.

– Беру пример со старшей сестры, – в тон ответила Аманда.

Миранде и Джареду тотчас же отвели несколько прекрасных комнат, из окон которых они могли любоваться видом пологих уэльских холмов, расположенных к востоку от дома, и огромным садом, разбитым с южной стороны вокруг небольшого озера. У Аманды и Адриана продолжался медовый месяц, и им было не до гостей. Поэтому встречались пары только вечером, за ужином. Мать Адриана присоединилась к ним лишь однажды, в самый первый вечер. На следующий день вдовствующая леди Суинфорд уехала в Брайтон, чтобы навестить свою старинную подругу леди Толбойз. Однообразная жизнь, как она объяснила, была для нее слишком скучной и неинтересной.

Однако Миранда с этим мнением была категорически несогласна: ей в Суинфорд-Холле очень даже нравилось. Но, увы, в конце недели ее ждал неприятный сюрприз. Вернувшись как-то после прогулки, Миранда увидела в отведенных им апартаментах камердинера Митчума, собиравшего вещи ее мужа. Вполне естественно, что она удивилась и поинтересовалась, зачем он это делает.

– Милорд сказал, что сегодня вечером мы отправляемся в Россию, миледи, – с невозмутимым видом сообщил высокий строгий камердинер.

– А Перки об этом сказали? Почему она не упаковывает мои вещи?

– Я не уверен, что вы едете с нами, миледи, – ответил внезапно смутившийся Митчум.

Миранда тут же выбежала из комнаты и бросилась к лестнице. Затем вихрем ворвалась в «зеленую» гостиную, где ее уже поджидали все остальные.

– Джаред, когда ты собираешься сообщить мне об отъезде?! – закричала она. – Или ты хотел уехать, оставив записку? Я думала, что мы поедем вместе!

Джаред вздохнул и пробормотал:

– Дорогая, подобные путешествия не для женщин.

– Но почему?

– Выслушай меня, дикая кошечка, и постарайся понять. Наполеон вот-вот нападет на Россию. Он уверен, что занятые борьбой между собой Англия и Америка не в состоянии помочь царю. Но мне поручено как можно быстрее добраться до Петербурга и получить подпись царя Александра на секретном соглашении о сотрудничестве между Америкой, Англией и Россией. Мы должны свернуть шею Наполеону. И вместе мы обязательно сделаем это!

– Почему же я не могу поехать с тобой?!

– Потому что я должен добраться до Санкт-Петербурга и вернуться обратно до начала русской зимы, Миранда. Видишь ли, холода в России начинаются гораздо раньше, чем в остальной Европе и в Англии. Готовая к отплытию «Дрим Витч» стоит на якоре у побережья. Но мы не можем терять время на подготовку кареты и сборы твоей горничной. Мы поскачем верхом.

– Я тоже поскачу с вами! И без Перки вполне обойдусь.

– Нет, Миранда. Ты никогда не сидела в седле более двух-трех часов подряд. А это будет не прогулка. До побережья придется скакать в бешеном темпе. Ты можешь не выдержать. К тому же есть и еще одно обстоятельство, дикая кошечка. Мне нужно, чтобы ты до моего возвращения оставалась с сестрой и Адрианом. Ведь все знают, что мы с тобой вместе уехали в Суинфорд-Холл. Не исключено, что кому-то придет в голову навестить нас. И если ты останешься здесь, то сможешь объяснить гостям, что я болен и не могу выйти из комнаты. Если же в Суинфорд-Холле не окажется нас обоих, это обязательно вызвет лишние разговоры. Ох, любимая, как бы мне хотелось вернуться домой, на Виндсонг! Я хочу разводить лошадей, хочу посылать свои корабли в разные уголки земли и быть уверенным, что они доберутся туда, не подвергаясь опасности. Хочется вплотную заняться продолжением своего рода и воспитывать детей, которые родятся благодаря нашей любви. Но я не могу посвятить себя ни одному из столь нужных и полезных дел, пока в мире царит это безумие!

– Проклятье! – в гневе выкрикнула Миранда и топнула ногой. – Когда именно ты приедешь? – спросила она через несколько секунд уже совершенно спокойным голосом.

– Я должен вернуться в Англию к концу октября.

– Должен вернуться или вернешься?

– Вернусь!

– И будет лучше, если ты сдержишь обещание. Иначе мне придется отправиться на поиски!

Тут Джаред шагнул к жене и крепко прижал ее к себе. Она подняла на него взгляд и замерла, как будто пыталась навсегда запечатлеть его образ.

– Я вернусь домой, любовь моя. Скоро вернусь, – прошептал он и с жадностью ее поцеловал.

А леди Аманда Суинфорд, наблюдавшая за ними из дальнего угла комнаты, в очередной раз подумала о том, что спокойное ровное чувство, которое она испытывала к Адриану, устраивало ее гораздо больше, чем дикая страсть, пронизывавшая отношения Миранды и Джареда. Да, их страстная всепоглощающая любовь могла бы показаться очень красивой со стороны, но она… она так примитивна!

Тут лорд Суинфорд, словно угадавший мысли молодой жены, подошел к ней и положил руку ей на плечо.

– Милая, это от того, что они слишком американцы, а мы с тобой слишком англичане, – сказал он с улыбкой.

– Да, пожалуй… Наверное, это и есть главная причина, – тихо ответила Аманда. – Просто удивительно, что мы с Мирандой настолько разные.

– И в то же время вы с ней очень похожи. Вам обеим присущи острое чувство справедливости, нетерпимость к лжи и преданность тем, кого вы любите.

– Да, это так, – согласилась Аманда. – Но поскольку я хорошо знаю сестру… Я начинаю беспокоиться. Миранда может стать совершенно невыносимой после отъезда мужа. А я, естественно, в свой медовый месяц рассчитывала совсем на другое.

– Не думаю… – возразил Адриан. – Мне почему-то кажется, что у нас с ней не будет особых проблем.

Уже в первые же дни после отъезда Джареда стало ясно, что Адриан был прав. Аманда же, со страхом ожидавшая от сестры внезапных вспышек гнева и непредсказуемых выходок, не переставала удивляться. Миранда держала себя в руках и была даже более тихой и задумчивой, чем обычно. А о том, каково ей было сдерживаться, могла догадываться разве что Перки, обнаруживавшая каждое утро насквозь мокрую от слез подушку хозяйки.

Прошел август, приближался к концу сентябрь, а англо-американский посланник лорд Джаред Данхем все еще оставался при русском дворе, ожидая ответа царя Александра. Наполеон объявил войну России, и его армия стремительно продвигалась к Москве. Однако царь никак не мог решиться открыто вступить в союз с Англией, главным врагом Бонапарта. Англия же находилась в состоянии войны с Америкой, и потому очень странным казалось царю предложение заключить тройственный союз против Франции. После долгих раздумий он решил отложить принятие окончательного решения. Однако лорда Данхема уведомить об этом забыли, и тот продолжал ждать, с каждым днем все больше опасаясь, что его миссия закончится провалом. Беспокоили и сообщения из Англии. Лорд Палмерстон сообщал, что представители английского и американского правительств, стремившиеся к установлению мира между своими странами, считали, что Джаред должен оставаться в Санкт-Петербурге до тех пор, пока царь не примет решение по поводу антифранцузского альянса с Англией и Америкой. Лорд Палмерстон писал также, что в Лондоне понимали опасность слухов, которые могли бы возникнуть в лондонском обществе в связи с его, Джареда, долгим отсутствием на светских мероприятиях. Поэтому было решено воспользоваться поразительным сходством Джареда и его брата Джонатана. Джонатану предстояло преодолеть английскую блокаду, добраться до берегов Британии и занять место брата в лондонском обществе. Посчитали, что при правильном его поведении подмены никто не заметит.

Джаред печально улыбнулся и подошел к окну гостевого домика, предоставленного ему на время пребывания в Петербурге. Домик этот, представлявший собой шедевр архитектуры, входил в ансамбль грандиозного дворца – резиденции русских царей. Он находился в углу окружающего дворец сада, на берегу реки Невы, протекавшей через центр Санкт-Петербурга. Из окна открывался чудесный вид на эту реку, вдоль обоих берегов которой располагались величественные особняки самых богатых и влиятельных лиц Российской империи. Кроме того, в распоряжение Джареда были предоставлены две служанки – горничная и кухарка. Эти далеко не первой молодости женщины изъяснялись по-французски, но с таким чудовищным акцентом, что Джаред понимал их с большим трудом. Впрочем, ему это и не требовалось. Он вполне обходился услугами Митчума, поскольку в светскую жизнь российской столицы вовлечен не был и в развлечениях местной знати участия не принимал.

И вот сейчас, глядя в окно гостевого домика, Джаред Данхем вдруг почувствовал себя ужасно одиноким, отрезанным от всего остального мира. В голове вновь замелькали мучившие его в последнее время непростые вопросы. Не слишком ли большую цену приходится ему платить за свои идеалы? Какого черта он делает в этой России, вдали от Миранды и Виндсонга? А Наполеон уже в Москве! Его путь туда был отмечен огнем пожарищ. Русские крестьяне оказались настоящими патриотами. Они поджигали свои поля, чтобы урожай не достался французам. Но что они будут делать зимой? Россию ждал голод?

Тяжело вздохнув, Джаред посмотрел на Неву, покрывшуюся блестевшим на солнце льдом. В Англии еще осень в разгаре, а здесь, в Санкт-Петербурге, уже настоящая зима. Он невольно вздрогнул, представив Миранду в этой холодной стране. В Англии ей, конечно же, лучше. Но, о боже, как он скучал по ней!

Миранда стояла у кровати, разглядывая спавшего в ней мужчину. Было совсем раннее утро, и блеклое солнце едва освещало спальню, однако она сразу поняла, что перед ней не муж. Судя по сходству с Джаредом, это скорее всего, был его брат Джонатан Данхем. Но как он мог оказаться в Англии? И почему подстрижен точно так же, как Джаред? Тут ритм дыхания мужчины изменился, и Миранда поняла, что странный гость проснулся.

– Доброе утро, Джо, – сказала она.

– Как ты догадалась, что это я, а не он? – спросил Джонатан, не открывая глаз.

Миранда тихо засмеялась и присела на край кровати.

– Джаред никогда не бывает таким усталым, – сказала она. – Особенно если долго не видел меня. Почему ты подстригся?

– Чтобы стать еще более похожим на Джареда Данхема, дорогая.

– А ты собирался рассказать мне о своем перевоплощении? Или лорд Палмерстон решил, что я обознаюсь?

– Я должен был рассказать тебе в том случае, если ты все поймешь.

– А если бы не поняла?

– Тогда бы я ничего не сказал.

– И как же далеко вы намеревались зайти, сэр? – поинтересовалась Миранда.

Джонатан помедлил с ответом. Наконец произнес:

– Честно говоря, я думал, что ты уже находишься в положении. Это было бы решением проблемы.

– Да, конечно! – воскликнула Миранда. – А где Джаред?

– По-прежнему в Санкт-Петербурге. Похоже, он застрял там на всю зиму. Царь никак не может решить, подписывать договор об альянсе или нет. А миссия Джареда должна оставаться секретной, поскольку он не имеет официальных полномочий ни от американского правительства, ни от английского. Но Джаред довольно известная в Лондоне личность, поэтому он не может надолго исчезнуть. К тому же все убеждены: пока идет эта проклятая война, Данхемы не смогут покинуть Англию и вернуться на Виндсонг. В общем, кто-то должен был стать Джаредом.

– А как к этому отнеслась твоя жена? Одобрила маскарад? – спросила Миранда довольно резким тоном.

Снова воцарилось молчание, на сей раз очень долгое. Наконец, тяжело вздохнув, Джонатан произнес:

– Чарити умерла.

– Что?! – в ужасе воскликнула Миранда.

– Моя жена утонула этим летом, катаясь на лодке. Чарити же выросла на полуострове Кейп-Код и обожала море. Плавать на небольшой лодке – это было ее любимое занятие, и некоторые в наших краях считали подобное занятие весьма эксцентричным. Но она садилась в свою лодку при первой же возможности. И управлялась с ней как заправский моряк. Но в тот раз неожиданно налетел сильнейший шквал. Лодку разбило о скалы, а через семь дней на берег выбросило тело Чарити. – Голос Джонатана дрогнул и сделался совсем хриплым. – Теперь, все думают, что я отправился на китобойный промысел, чтобы отвлечься от горя.

– А дети?

– Остались с моими родителями.

– Ах, Джо, прости меня! Мне ужасно жаль! – воскликнула Миранда.

Джо взял ее руку в свою и легонько сжал.

– Первый шок уже прошел, Миранда. Я свыкся с мыслью, что Чарити уже нет с нами. Пока не уверен, что смогу жить без нее. Но знаю, что должен – дети нуждаются во мне. – Он грустно улыбнулся. – Если бы я мог заменить Джареда в Санкт-Петербурге, я бы, конечно, поехал туда. Но я всегда был послушным сыном, не представляющим жизни вне родного города. Это Джаред – любитель приключений и мастер на выдумки. А о дипломатии я и подавно не имею ни малейшего представления. Вот и получается, что единственное, чем я могу помочь, – это дурачить свет, выдавая себя за брата, пока он не вернется. Ты должна мне помочь в этом.

– Хорошо. Уверена, что ты справишься, Джо. Я расскажу тебе все, что ты должен знать. В Лондон мы вернемся только после Нового года, так что время у нас есть.

– А как насчет твоей сестры и ее мужа? Следует рассказать им?

– Нет, не надо. Чем меньше людей будут знать о том, что ты не Джаред, тем лучше. Кроме того, тебе представляется отличная возможность проверить себя. Если ты сумеешь одурачить Аманду и Адриана, то и всех остальных проведешь. – Тут Миранда вдруг положила его руки себе на плечи и, чуть запрокинув голову, сказала: – Целуй меня! Скорее же! – Она привлекла Джонатана к себе.

В этот момент дверь открылась, и Перкинс, вошедшая в спальню, замерла у порога с широко раскрытыми глазами.

– О боже!.. – воскликнула она.

Джо с Мирандой тотчас разомкнули объятия и посмотрели на горничную. Перкинс с облегчением вздохнула и восторженно закричала:

– О, милорд, вы вернулись!

– Как видишь, Перки, – потягиваясь, произнес Джо. – А ты, как я вижу, за время моего отсутствия разучилась стучаться. Мы позвоним, когда ты нам понадобишься. – Он повернулся к Миранде, вновь обнял ее и страстно поцеловал.

Дверь за горничной закрылась, однако Джонатан Данхем не ослабил объятий. Его губы снова прикоснулись к губам Миранды, но на сей раз он целовал ее очень нежно и долго. Опомнился Джонатан, лишь сообразив, что Миранда вся дрожала; по щекам же ее ручьями катились слезы.

– О, черт, прости меня, Миранда! – воскликнул Джо. – Не знаю, что на меня нашло. – Он заглянул ей в лицо и бережно, по-родственному, обнял. – Я погружен в свое собственное горе, но прекрасно понимаю, как сильно ты скучаешь по нему.

– Вы с ним и целуетесь по-разному, – пробормотала Миранда через несколько минут.

Джонатан рассмеялся и сказал:

– Да, нам когда-то говорили об этом. Но поверь, это больше никогда не повториться. Даю слово, Миранда. Я забылся… и оскорбил тебя. Искренне раскаиваюсь. Честное слово! Ты простишь меня, дорогая?

– Я не чувствую себя оскорбленной, Джо. Могу только сожалеть о том, что я не Чарити. Ведь я понимаю, что ты целовал не меня, а ее. Если бы она умерла в результате болезни, у тебя хотя бы была возможность сказать ей последнее прости. Но она погибла неожиданно, и ты не мог даже попрощаться с ней. Это очень больно, я знаю.

– Ты необычайно умна для своего возраста. Кажется, я начинаю понимать, почему Джаред влюбился в тебя без памяти.

– А мне кажется, что нам пора позвонить Перки. Кстати, откуда ты знаешь ее прозвище?

– Лорд Палмерстон сказал. Он всегда все продумывает до мельчайших деталей. Между прочим, в качестве своего нового камердинера я привел одного из его людей. Всем остальным мы скажем, что Митчума переманил другой джентльмен, сделав ему более выгодное предложение, а его место займет Коннорс.

– Очень хорошо. – Миранда протянула руку и дернула за сонетку. – Я распоряжусь, чтобы на ночь нам принесли еще одно одеяло. Мы свернем его и положим между нами, чтобы была видна граница, которую нельзя нарушать.

– Я могу спать вон на том диванчике, – предложил Джонатан.

– Да, только твои длинные ноги будут свешиваться, а полы у нас очень холодные. Не бойся, Джо, я не стану тебя соблазнять, – добавила Миранда с усмешкой.

Она встала с кровати, села за туалетный столик и начала расчесывать свои длинные волосы.

В дверь постучали, и в комнату вновь вошла Перкинс, которая принесла поднос с рассчитанным на двоих завтраком.

– Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи. – Горничная поставила поднос на столик возле камина. – Коннорс спрашивает, будете ли вы принимать ванну, милорд? Как жаль, что Митчум ушел от нас.

– Скажи Коннорсу, чтобы приготовил ванну после завтрака.

– Хорошо, сэр, – произнесла Перкинс, делая реверанс. И тут же вышла из комнаты.

Джонатан подошел к столику и начал поднимать крышки со стоявших на подносе блюд.

– О боже, копченая сельдь. Брр!.. – Его даже передернуло.

– Джаред любит копченую селедку, – пояснила Миранда.

– А я терпеть не могу.

– Придется привыкать, Джо. Кстати, твой голос похож на голос Джареда, но ты слегка гнусавишь, как все уроженцы Новой Англии. Так что и над акцентом тебе придется поработать.

Подобные советы Миранда давала ему в течение нескольких последующих недель, и вскоре Джонатан начал ощущать себя скорее Джаредом, чем самим собой.

Аманда и ее муж подмены не заметили, но поначалу Джонатану было довольно трудно исполнять роль брата в их присутствии. Помогала Миранда, поведение которой, как обычно и с Джаредом, представляло гремучую смесь из проявлений страстной любви и демонстрации полной независимости. Эта игра шла на пользу и душевному состоянию Джонатана. Боль от потери Чарити стала утихать, и в нем постепенно начал просыпаться прежний мужчина.

Им обоим нравилась жизнь в поместье. Миранда обожала прогулки верхом и совершала их регулярно, за исключением тех дней, когда стояла совсем уже ненастная погода. Джонатан часто сопровождал ее. Отъехав подальше от Суинфорд-Холла, они могли разговаривать обо всем совершенно свободно, не опасаясь чужих ушей. Из рассказов Джонатана Миранда многое узнала о детстве Джареда и о бабушке Саре Лайтбоди, благодаря доброте и мудрости которой он сумел освободиться от упрямого и безжалостного отца.

– Я не помню, чтобы в сознательном возрасте брат хоть как-то проявлял свои чувства, – говорил Джо, – но когда бабушка умерла… О, Джаред рыдал как ребенок.

Вскоре вернувшаяся из Брайтона вдовствующая леди Суинфорд приняла Джонатана-Джареда безоговорочно и была прямо-таки очарована им.

– У твоего мужа, Миранда, прекрасные манеры! – то и дело восклицала она. – К тому же он очаровательный мужчина. Да-да, чертовски очаровательный!

Несмотря на довольно теплую погоду, приближался первый месяц зимы, и уже начали поговаривать о Рождестве и о том, что перед ним будут две заслуживающие внимания семейные даты: полгода семейной жизни Аманды и Адриана и год со дня свадьбы Миранды и Джареда. А шестого декабря, в день первой годовщины венчания лорда и леди Данхемов, в Суинфорд-Холле был торжественный прием, на который решили пригласить побольше гостей. А также устроили танцы. И так уж получилось, что самым знатным из гостей оказался бывший поклонник Аманды герцог Уитли.

Дариус Эдмунд, герцог Уитли, был высоким мужчиной около сорока лет, с чуть тронутыми ранней сединой каштановыми волосами и безукоризненными манерами. Одевался же он безупречно. И вообще, считался ценителем всего красивого и был страстным собирателем произведений искусства. Возможно, его ухаживания за Амандой являлись следствием этого увлечения. Дариус дважды был женат, и обе его жены были очаровательными женщинами и имели безупречную родословную. Но, к сожалению, обе скончались, не успев родить ему детей.

Красота Аманды возбудила его воображение настолько, что он решился сделать ей предложение, невзирая на ее сомнительную национальную принадлежность. Отказ – да еще в пользу всего лишь баронета! – произвел на герцога Уитли обескураживающее впечатление. Однако он принял удар судьбы с присущими ему достоинством и тактом. К счастью, никто из лондонцев, кроме членов его семьи, не узнал о предложении и о неожиданной реакции молоденькой янки. Члены же ее семьи оказались людьми весьма благоразумными, и поэтому никто не узнал об этом необычном конфузе. Все это позволило герцогу принять сейчас приглашение Суинфордов. Ему давно уже хотелось побывать в Суинфорд-Холле, чтобы взглянуть на сестру-двойняшку леди Суинфорд, о которой много слышал в Лондоне. Сам он ее не помнил, но его младший брат Кит, который был с ней знаком, отзывался о леди Данхем исключительно в восторженных тонах. «Редкой красоты женщина! – восклицал он. – И, что еще более удивительно, на редкость умна!»

В том, что брат его не обманывал, Дариус Эдмунд убедился, уже стоя в очереди гостей, приветствовавших хозяев Суинфорд-Холла. Все время, пока продолжалась эта официальная процедура, герцог не сводил глаз с Миранды и думал только о том, почему не замечал раньше эту очаровательную женщину. Он был так восхищен, что даже не стал этого скрывать, когда настала его очередь приподнять руку Миранды и прикоснуться к ней губами.

– Леди Данхем, – пробормотал он, – поверьте, я поражен вашей красотой. Вы обязательно должны обещать мне танец. И надеюсь, вы станете моей дамой во время ужина.

– Вы оказываете мне честь, ваша светлость, – ответила Миранда довольно холодно. – Что ж, танец, безусловно, за мной. Третий вальс у меня свободен. Но что касается ужина… Ничего обещать не могу.

– Понимаю, что должен быть удовлетворен и этим, миледи. Но предупреждаю: я приложу все усилия, чтобы уговорить вас стать моей дамой во время ужина, – ответил герцог.

– Что ж, постараюсь быть начеку, – улыбнулась Миранда.

Дариус Эдмунд отошел в угол зала, откуда продолжил наблюдение за леди Данхем. Впечатление чего-то воздушного и неземного усиливало платье Миранды, сшитое из двух слоев шелка: темно-лилового нижнего и верхнего тоже лилового, но более светлого. Плечевое соединение и кромки рукавов-буфф были в классическом греческом стиле прошиты золотым зигзагом. А глубокое, в соответствии с модой, декольте позволяло герцогу Уитли составить довольно точное представление о безукоризненных пропорциях груди леди Данхем. Природную красоту этой женщины подчеркивали прекрасно подобранные драгоценности. Шею украшало ожерелье из аметистов, окруженных крупными жемчужинами; причем все аметисты были правильной овальной формы, за исключением центрального, самого крупного и напоминавшего звезду. В таком же стиле были выполнены серьги, браслет и кольцо, которое украшал аметист также в форме звезды. Но самые великолепные камни украшали голову Миранды: два необычайно крупных аметиста сияли точно две пурпурные звезды в свете ее чудесных серебристых волос.

«Ах, эти волосы!..» – мысленно воскликнул герцог. Отливающие серебром, они были разделены прямым пробором и уложены сзади в шиньон, часть которого спускалась на грациозную шею. И было непонятно, каким образом удалось достичь в ее прическе сочетания абсолютной воздушности и безукоризненно правильной укладки. Прическа Миранды окончательно поразила сердце герцога, тем более что ему не нравилась последняя мода, диктовавшая довольно короткие стрижки (этой моде и следовали почти все молодые леди, присутствовавшие в зале).

– Дариус, мой милый мальчик! – раздался женский голос, отвлекший его от созерцания красавицы.

Герцог с неохотой повернулся и увидел леди Грэнтхэм, лучезарно улыбавшуюся подругу своей матери, полноватую пожилую женщину в тюрбане. Он приветливо ей улыбнулся и, галантно поклонившись, поднес к губам ее руку, после чего пробормотал необходимые приветствия.

– Как хорошо, что я застала тебя в одиночестве, мой мальчик, – тихонько хихикая, затараторила леди Грэнтхэм. – Пойдем-ка, малыш, я познакомлю тебя со своей племянницей, приехавшей погостить у меня перед своим первым сезоном в Лондоне.

«О боже, еще один цыпленок, только что оторвавшийся от школьной скамьи», – с раздражением подумал Дариус. Делать, однако, было нечего, и следующие полчаса герцогу пришлось провести в обществе леди Грэнтхэм и ее едва оперившейся племянницы. Но не успели прозвучать первые аккорды третьего вальса, как он бросился к Миранде, а затем закружил ее по паркету.

– Побойтесь Бога, ваша светлость! – воскликнула она со смехом. – Вы что, решили сегодня пренебречь правилами хорошего тона?

– Мне не обязательно соблюдать правила. Ведь я – Уитли, представитель одного из самых старых аристократических родов Англии! А вы, мадам, видит Бог, просто восхитительны! И почему я не сделал вам предложение в прошлом году?

– Возможно, потому, что вы меня просто не заметили, – весело ответила Миранда.

– Должно быть, я ослеп на какое-то время, – сказал герцог, качая головой.

Весело болтая, Миранда, тем не менее, все больше раздражалась из-за тех ужасных обстоятельств, в которых оказалась. Ведь сегодня – первая годовщина ее свадьбы! Ей бы отмечать ее в родном Виндсонге, рядом с человеком, которого она любит, а вместо этого танцует с любвеобильным герцогом. При этом роль любимого мужа исполняет ее деверь. Злость вскружила ей голову, и вдруг захотелось сделать что-нибудь безрассудное и порочное. Если этот проклятый англо-американский союз Джареду дороже их свадьбы, то почему она должна быть вечно ждущей его верной женой? Еще неизвестно, чем он там занимается при русском дворе!

Когда танец закончился, Миранда взяла герцога под руку и сказала:

– Пожалуй, я разрешу вам быть моим кавалером на ужине, ваша светлость.

– Миледи, я польщен, – пробормотал герцог, все еще не веривший в свалившуюся на него удачу. И он почтительно поцеловал руку Миранды, затянутую лиловой перчаткой.

Миранда же, по мере того как усиливалось ее раздражение, становилась все более обаятельной и все более активно флиртовала. Однако Джонатан, с которым она танцевала последний перед ужином танец, удивил ее, выразив крайнее неодобрение.

– Вы ведете себя так, мадам, что все присутствующие здесь мужчины уже начинают задумываться о более близких отношениях с вами.

– Ты мне не муж, – тихо проговорила Миранда. – Какое тебе дело до того, как я себя веду?

– Но все вокруг считают, что я Джаред, – со злостью прошептал Джо.

– Иди к черту, дорогой, – пробурчала Миранда.

– Теперь-то я понимаю, почему Джаред называл тебя дикой кошкой, – сказал его старший брат. – Веди себя прилично, черт побери! Иначе потом придется просить прощения.

– Ненавижу тебя, – процедила Миранда сквозь зубы. – Ненавижу за то, что ты не Джаред! Джаред должен быть сейчас здесь, со мной, а не в этом чертовым Санкт-Петербурге!

– Пожалуйста, не надо, – тихо сказал Джонатан, начиная понимать причины ее гнева. – Не надо, дорогая. Это не поможет. И поверь мне, а я знаю своего брата, ему сейчас так же одиноко, как и тебе.

Танец закончился, и перед ними тут же появился герцог, горевший желанием воспользоваться полученным обещанием относительно ужина. Мужчины раскланялись друг с другом, и Джо произнес:

– Мое почтение, ваша светлость.

– Милорд, я буду счастлив составить компанию вашей очаровательной жене на время ужина, – проговорил в ответ герцог. – Именно такую леди я хотел бы сделать своей герцогиней! Она красива и очень сообразительна – редкое в женщине сочетание!

– Полностью с вами согласен, ваша светлость. Так что я счастливейший из мужей. – Снова поклонившись, Джонатан отошел в сторону.

Столовая Суинфорд-Холла превратилась на этот вечер в настоящий храм чревоугодия. Длинный стол из красного дерева был застелен белоснежной скатертью из дамасского шелка, украшенной вышитыми в ирландском стиле изображениями корзиночек с цветами. А по всей длине стола через равные промежутки стояли шесть серебряных канделябров с шестью огромными восковыми свечами в каждом. Между ними были расставлены пять ваз с выращенными в теплицах поместья розовыми, красными и белыми розами, украшенные декоративными листьями и ветками остролиста. В самом центре же стола возвышалась большая, заполненная розами и декоративными растениями корзина, искусно сделанная из серебра. Обширное меню открывали два телячьих бока, запеченные на каменной соли; они возвышались на огромных блюдах. А рядом с ними располагались блюда чуть поменьше с запеченными в розмариновых веточках бараньими окороками. На двух серебряных тарелках возлежали жареные молочные поросята, державшие во рту яблоки. Кроме этого, в качестве основных блюд предлагались нашпигованная гвоздикой ветчина, зажаренный с фруктами гусь, огромный шотландский лосось в желе, а также осетрина, устрицы, лобстеры и жареная камбала. Помимо основных блюд, имелись тарелки с закусками и гарнирами, и в качестве таковых предлагалось рагу из зайца плюс отварные угорь и карп. Вместе с тем на овальных тарелках из веджвудского фарфора лежали куропатки, перепела, брюссельская капуста, суфле из картофеля, а также оладьи с яблоками и абрикосами. Несколько серебряных блюд были заполнены перьями лука латука, шалотом и редисом.

В массивный буфет из красного дерева поставили десерты: тут в серебряных тарелках на ножках лежали миндальные чизкейки, тортинки и фруктовые пирожные. Рядом с ними стояли глубокие блюда с заварным кремом, песочными и фруктовыми пирожными, грушами в воздушной меренге, печеными яблоками и слоеными кексами с кофейным кремом. Подносы многоярусной серебряной фруктовницы были заполнены различными фруктами, покрытыми сахарной корочкой розового, зеленого или белого цвета.

Миранда из всего этого изобилия отведала только небольшой кусочек ростбифа с кровью, салат и картофельное суфле. Зато тарелка Дариуса была переполнена. Сначала он взял изрядный кусок говядины, примерно такой же кусок молочного поросенка и перепелку. Затем, немного подумав, добавил к этому брюссельской капусты и небольшого лобстера. Миранда с удивлением наблюдала, как герцог все это ел; когда же дело дошло до десерта, то его светлость успевал проглатывать содержимое трех ложек, пока она возилась с одной. Дегустацию блюд герцог чередовал с поглощением шампанского, но в этом Миранда мало ему уступала – старалась таким образом унять рвавшееся наружу раздражение. Шампанское в конце концов сделало свое дело: голова у Миранды пошла кругом, и теперь она уже без стеснения принимала ухаживания сидевшего рядом кавалера. Более того, Миранда то и дело хихикала и порой весьма двусмысленно отвечала на его шутки. Все это еще больше воодушевило разгоряченного возлияниями герцога, явно решившего, что он хоть и упустил возможность сделать эту красавицу своей женой, но зато заполучить ее в качестве любовницы ему ничто не помешает.

– Не прогуляться ли нам в оранжерею, дорогая? – предложил он. – Я слышал, что у вас здесь выращивают чудесные розы.

– Я тоже… об этом слышала, – пробормотала Миранда, поднимаясь со стула. При этом она покачнулась и захихикала. – Только боюсь, сэр, я опьянела от этого шампанского.

Дариус Эдмунд наклонился и быстро поцеловал ее в обнаженное плечо.

– Лишь самую малость, мой ангел. Прогулка как раз и поможет вам проветриться.

Пройдя через столовую и главный зал, они вскоре оказались в застекленной оранжерее. Миранда с трудом передвигала ноги, голова же у нее кружилась все сильнее. От теплого и влажного воздуха оранжереи ей стало еще хуже, однако было приятно ощущать обнимавшую ее мужскую руку. Прошло уже так много времени с тех пор, как Джаред уехал от нее… Сегодня первая годовщина ее свадьбы, а у нее никого нет!

Дариус Эдмунд завел Миранду в заросли высоких растений и усадил на оказавшуюся там красивую скамейку с железной основой и белыми деревянными перекладинами. Тяжелый неподвижный воздух был заполнен ароматами роз, гардений и лилий, и Миранда, вдыхавшая этот воздух, начала терять чувство реальности.

– Я буквально околдован вами, – донесся будто издалека грудной голос Дариуса Эдмунда. – Вы прекраснее всех женщин, которых я встречал! Я знаю, что американцы предпочитают прямоту, поэтому буду с вами откровенен. Я предлагаю вам стать моей любовницей. – Не дав ей до конца понять смысл сказанного, герцог Уитли поцеловал Миранду в губы, затем стянул с плеч лиловый шелк платья и прильнул губами к ее груди. – О, дорогая, любимая… – сбивчиво шептал он. – Я обожаю тебя.

– Вам не повезло, сэр. Она ведь моя жена, – внезапно раздался мужской голос.

Дариус Эдмунд тотчас вскочил на ноги. Ему в лицо с невозмутимым видом смотрел высокий и элегантный лорд Данхем.

– Вы, конечно, потребуете сатисфакцию? – с трудом пробормотал герцог.

Миранда же сидела, откинувшись на спинку скамейки. Она находилась в полубессознательном состоянии, и в голове ее одна за другой проносились сбивчивые мысли: «Герцог меня обнимал и целовал?.. Да. И вдруг появился Джонатан. Зачем?.. Только все испортил. А может, я просто сплю? И какое мне дело до этих двух мужчин?..»

– Мне не хотелось бы, чтобы мое доброе имя или имя лорда Суинфорда упомянались в каком-либо скандале, ваша светлость, – проговорил Джонатан. – Поскольку же, кроме меня, иных свидетелей произошедшего не было, я предлагаю считать инцидент исчерпанным. Однако позволю себе дать вам совет: в дальнейшем держитесь как можно дальше от моей жены.

Дариус Эдмунд щелкнул каблуками, коротко кивнул американцу и покинул оранжерею. А Джонатан внимательно посмотрел на Миранду, и ему вдруг стало ужасно жаль ее. Он поправил на ней платье, заботливо прикрывая грудь и вдыхая исходивший от нее запах шампанского. Затем сокрушенно покачал головой, подумав о том, каково ей будет завтра утром, когда она проснется. Миранда почти не протестовала, когда он подхватил ее на руки. Джонатан быстро вышел из оранжереи, затем со своей ношей также быстро пересек холл, поднялся по лестнице и вошел в спальню. Гости были заняты танцами и прочими развлечениями, и его, к счастью, никто не заметил.

– О боже, милорд! С ней все в порядке?! – воскликнула Перкинс, поджидавшая их в спальне.

– Боюсь, Перки, твоя хозяйка слишком увлеклась шампанским, а она не столь привычна к нему, чтобы проводить такие эксперименты, – проворчал Джонатан. – Утром ее измучает головная боль. Раздень-ка ее. А я тебе помогу.

Вдвоем им удалось снять с Миранды платье и прочую одежду довольно быстро. Потом Перкинс побежала за ночной рубашкой хозяйки, а Джонатан остался сидеть у кровати, не в силах оторвать взгляд от лежавшей перед ним в бессознательном состоянии обнаженной женщины. Так уж вышло, что полностью нагую женщину он видел сейчас в первый раз в своей жизни. Чарити всегда настаивала на том, чтобы любовью они занимались только в полной темноте, а в гардеробную, когда она переодевалась, вход ему был категорически запрещен.

И вот теперь Джонатан ласкал прекрасное тело Миранды… но только взглядом. Наконец, не выдержав, он провел по теплой шелковистой коже кончиками пальцев – и вздрогнул от этого своего прикосновения. Сколько ночей Джонатан уже спит с ней в одной постели! Сколько еще будет спать! И ожидается, что он будет равнодушен? Думают, что он святой?

Внезапно осознав, что его ладонь медленно скользит по бедру Миранды, Джонатан отдернул руку, будто обжегся. Черт побери, он не должен позволять себе ничего подобного! Но боже, как хороши ее маленькие груди! И как же ему хотелось уткнуться в них лицом… и забыть обо всем на свете.

Тут вернулась Перкинс, и он помог ей надеть на Миранду ночную рубашку из тончайшего шелка. Затем Перки поудобнее устроила голову хозяйки на подушке, а Джонатан старательно укутал «жену» одеялом. Когда горничная ушла, он несколько минут стоял у кровати, глядя на лежавшую в ней женщину, потом резко развернулся и стремительно вышел из спальни.

Спустившись в зал, Джонатан постарался затеряться в нем и успокоиться. Но там, среди феерического веселья все дышало искушениями и соблазнами, которым он, будучи в представлении всех присутствующих Джаредом, не имел права поддаться. Бальный зал был заполнен хорошенькими женщинами в платьях с весьма смелыми декольте, которые то и дело вольно или невольно оказывались непосредственно перед его глазами. Ноздри приятно щекотали возбуждающие ароматы духов, напоминающие то о свежести лаванды и экзотической розы, то о пряном запахе левкоев, то о нежности туберозы. К ним примешивались едва уловимые ускользающие запахи лесного мха, папоротника и мускуса. Стиснув зубы, Джонатан уворачивался от прикосновений обнаженных женских рук и отводил взгляд от мило взъерошенных локонов, сияющих глаз, кокетливо опущенных ресниц и томных улыбок.

Где-то через час этих мучений Джонатан вдруг заметил какое-то движение у пальмы, стоявшей в кадке возле самого выхода. Оказалось, то были страстно обнимавшиеся Аманда и Адриан. А в момент, когда Джонатан направился к ним, рука Адриана скользнула по спине жены, остановившись на ее ягодицах, и он еще крепче прижал к себе Аманду. Джонатан поспешно отвел глаза и пошел наверх.

В спальне, однако, найти убежище от соблазнов было еще тяжелее. Сбросившая одеяло Миранда лежала в самом центре кровати. Подол ее ночной рубашки задрался до пояса, и первое, что увидел Джонатан, были ее аппетитные ягодицы. Он поспешил уйти в гардеробную, где разделся и прилег на диванчик, надеясь хоть немного вздремнуть. Дождь все сильнее барабанил по оконному стеклу и черепичной крыше, а где-то вдали звучали раскаты грома. Джонатану вспомнилась старинная присказка, услышанная когда-то от бабушки Данхем: «зимний гром – дьявольский гром». Он хмыкнул, и в этот момент сверкнула молния, а от раздавшегося тут же удара грома, казалось, содрогнулся весь дом.

– Джаред!.. – послышался отчаянный крик. – Джаред, Джаред!.. – звала Миранда.

Джонатан поднялся с диванчика, тихо вошел в спальню и замер, пораженный видом Миранды. Вытянув перед собой руки, она сидела на кровати с закрытыми глазами, однако по ее бледным щекам непрерывно катились слезы. Новый раскат грома заставил ее вздрогнуть, и она снова закричала:

– Джаред, где ты?! О, прошу тебя, приди ко мне!

Джонатан присел на кровать и обнял ее.

– Я здесь, дикая кошечка, я здесь, – прошептал он. – Не плачь, моя милая, твой Джаред с тобой.

Не переставая всхлипывать, Миранда доверчиво прижалась мокрой щекой к его груди. Джонатан непроизвольно притронулся к ее чудесным волосам, струившимся серебристым дождем, и начал их поглаживать. Желание овладеть ею нарастало, приобретая характер болезненной потребности.

– Люби меня, Джаред, – тихо, но настойчиво попросила Миранда. – Как много времени прошло с тех пор, как ты любил меня в последний раз, мой дорогой!

Она нежно коснулась его груди, и Джонатан невольно вздрогнул.

– О, Миранда!.. – воскликнул он, и в тот же миг новая вспышка молнии осветила комнату жутким голубоватым светом. Однако Джонатан успел заметить, что глаза Миранды по-прежнему были закрыты.

Оглушительный раскат грома раздался где-то совсем рядом, и Миранда в испуге прижалась к нему еще крепче.

– О, Джаред, – закричала она, – я обещаю стать такой женой, какую ты хочешь! Только больше не покидай меня! Пожалуйста, Джаред, любимый мой, пожалуйста!..

Тут Миранда вдруг откинулась на спину, увлекая Джонатан за собой. «Неужели я собираюсь заниматься любовью с женой своего брата?» – промелькнуло у него. Но уже в следующее мгновение неодолимое желание обладать этой сереброволосой нимфой вытеснило все остальные мысли, и он уже не мог противиться желанию, мучившему его последние дни, не мог… да и не хотел.

Его губы нашли ее полуоткрытый рот, и он с жадностью впился поцелуем в губы Миранды. А затем Джонатан принялся покрывать поцелуями ее мокрые от слез щеки и веки по-прежнему закрытых глаз. При этом он поглаживал ладонями ее прекрасное тело, стараясь не пропустить ни одного углубления. Миранда же страстно вздыхала, когда Джонатан прикасался к ней. Ему хотелось как можно дольше заниматься этими исследованиями, но она не оставила ему выбора. Внезапно заворочавшись под ним, Миранда высвободила руки, а еще через мгновение Джонатан почувствовал, как ее изящные пальчики обхватили его восставшую плоть. И эти ее ласковые прикосновения вызвали у него такой всплеск страсти, что он уже никак не смог сдержаться. На мгновение отстранившись от Миранды, Джонатан раздвинул ее ноги и стремительно вошел в нее.

– О, Джаред… – простонала она. – О, мой любимый, наконец-то!..

Они занимались любовью под гулкие раскаты грома. Вспышки молний время от времени освещали спальню неестественным жутким светом, а затем их вновь окружала непроницаемая тьма. Миранда, охваченная дикой страстью, отдавалась ему самозабвенно, но Джонатан, конечно же, понимал, что отдавалась она не ему, а Джареду. И за все это время Миранда ни разу не открыла глаза. Подумав об этом, Джонатан вдруг понял, что она и не видела его. Нестерпимая тоска по Джареду, страх из-за внезапно разразившейся грозы, а также выпитое шампанское сыграли с Мирандой злую шутку. Она не сознавала, что делала, а он, Джонатан, этим воспользовался! Проклятье, он соблазнил жену родного брата! И теперь угрызения совести были столь же сильны, как и охватившая его недавно страсть.

Джонатан хотел немедленно встать с кровати, но на его груди лежала голова Миранды, трогательно свернувшейся калачиком, и он боялся потревожить ее. Натянув на нее одеяло, Джонатан обнял ее и замер с открытыми глазами, прислушиваясь к шуму дождя. Раскатов грома уже не было слышно. Вскоре перестали мелькать и отдаленные вспышки молний. Но ветер продолжал завывать с прежней силой, и было ясно, что он лучше всяких слуг выметет к утру остатки листьев с дорожек сада. Миранда что-то пробормотала во сне, и Джонатан поспешил переложить свою руку так, чтобы она ей не мешала. «О, Небеса! О, бедная Миранда! – мысленно восклицал он. – Что же я наделал?!» Оставалось лишь утешаться тем, что она, возможно, ничего не вспомнит утром. А что? Ведь Миранда была почти без сознания… Слабое утешение, но все же…

Минута проходила за минутой. Потом прошел час, затем – второй. Плечо сильно затекло. И становилось холодно, несмотря на одеяло. Однако комната уже начала заполняться серым светом, предвещавшим скорое наступление нового дня. Да и воробьи за окном приступили к своей бесконечной веселой перебранке.

– Это ведь был ты, а не Джаред, не так ли? – неожиданно раздался женский голос.

– Миранда, я… – Джонатан умолк, не зная, что лучше: обмануть или сразу признаться в своем преступлении.

– Благодарю тебя, Джо!

Эти ее слова совершенно сбили его с толку. Он ждал гневных обвинений, слез, проклятий, но благодарность?..

– Да, Джо, я очень тебе благодарна.

– Н-не п-понимаю… за что, – пробормотал Джонатан.

– Я благодарю тебя за то, что ты занялся со мной любовью.

– О боже, Миранда! Что ты за женщина?..

– На самом деле не такая уж ужасная, как ты сейчас думаешь, – мягко ответила она. – Не знаю, сумеешь ли ты понять, что со мной произошло, но я не думала, что произошедшее вчера было в реальности. А когда сегодня утром проснулась без платья в твоих объятиях… В общем, стало ясно, что тот чудесный сон, который мне приснился, был вовсе не сон.

– Но Миранда… О боже! Как мне просить тебя о прощении? Я ведь воспользовался тем, что ты испугалась грозы и выпила слишком много шампанского. Я позволил своей разыгравшейся похоти взять верх над разумом! Мне ужасно стыдно, и я…

– Конечно, ты сделал это – какие могут быть сомнения? – перебила Миранда и, как ему показалось, усмехнулась. – Ты в постели не очень-то похож на своего брата, – добавила она, еще больше смутив Джонатана. – Джаред более опытен, чем ты. И более внимателен.

– Черт побери, Миранда! Я не считаю подобные темы подходящими для обсуждения!

– Глупости! – тут же ответила она. – Мы не только можем, но и должны обсуждать подобные темы, если хотим, чтобы успешно продолжался наш маскарад. Но нам не удастся это сделать, если ты будешь стесняться меня. О, Джо, вина за то, что произошло этой ночью, она и на мне. Я ужасно много выпила, хотя знаю, что шампанское ударяет мне в голову. И я вовсю флиртовала с Дариусом Эдмундом. В общем, словно обезумела.

– Но почему? Ведь у тебя же есть все, что надо человеку.

– Не совсем все, мой дорогой Джо… – Миранда тихо засмеялась.

– Ох, не надо об этом… – пробормотал шокированный Джонатан.

– Ах, Джо, неужели Чарити порой не дулась на тебя за то, что ты не уделял ей по ночам достаточного внимания? Или ты из тех идеальных мужчин, которые всегда делают то, что хочется их женам?

– Черт побери, Миранда! Ты начала разговор… непристойный для женщины!

– Ты так считаешь? А между тем мы не прожили с твоим братом и года, когда он уехал от меня! Мне нет никакого дела до политики и Бонапарта! Я хочу быть рядом со своим мужем! Хочу вернуться домой, в Виндсонг!

– Если бы ты, не ослушалась Джареда, не поплыла в Англию без него, ему бы не пришлось приезжать сюда, – резонно ответил Джонатан. – И тогда лорд Палмерстон не заставил бы его выполнять эту секретную миссию.

– Джаред мог отказать лорду Палмерстону! Он мне очень нужен, Джо. А этой ночью мне нужно было быть любимой.

– А что если в эту ночь ты забеременела? – неожиданно спросил Джонатан.

– Этого не произошло. Успокойся, Джо.

– Ты не можешь быть абсолютно уверена, Миранда.

– Могу. Потому что я уже беременна.

– Что?!

– Мне кажется, это произошло в последнюю ночь, когда мы были вместе перед его отъездом в Санкт-Петербург, – сказала Миранда. – Так что мой малютка появится на свет весной. И этому не сможет помешать никакой Бонапарт. Будем надеяться, что и папочка малыша будет к тому времени рядом с нами и поприветствует своего первенца.

– Боже правый… Получается, что я совершил еще более тяжкий грех, – со вздохом проговорил Джонатан. – Мало того, что я овладел женой брата, так я овладел ею во время ее беременности!

Миранда громко рассмеялась.

– Странный ты человек, Джо, – сказала она. – Сначала ты переживал по поводу того, что, возможно, сделал меня беременной, а теперь расстраиваешься из-за того, что не сделал. – Однако Джонатану было не до смеха, и Миранда поняла это. – Так вот, послушай, что я тебе скажу, – продолжила она. – Не только я была вчера не в себе, но и ты тоже. Да-да, ты находился в таком же состоянии. Чарити умерла пять месяцев назад. И если мне вчера нужен был мужчина, то тебе в неменьшей степени нужна была женщина. Нет-нет, я вовсе не хочу сказать, что мы поступили правильно. Более того, я считаю, что это ни в коем случае не должно повториться. Но, Джо, я точно знаю: именно вчера мы были очень нужны друг другу. – Миранда погладила его по плечу. – А ты понимаешь, что еще вчера произошло? Ты же прекратил воздержание, связанное с трауром по твоей жене. Жизнь продолжается! И ты готов к новой жизни!

– Но Джаред…

– Джаред не узнает об этом. Нам, может быть, и станет легче, если мы решим ему рассказать. Но будет ли это справедливо по отношению к нему? То, что произошло этой ночью, больше никогда не случится, ведь так, Джо?

– Не случится.

– Тогда зачем же ему знать, что два самых дорогих для него на свете человека оказались самыми обычными людьми и проявили слабость? И знаешь, Джо, я думаю, что тебе следует завести любовницу. Поверь, никто здесь не воспримет это как что-то порочное. К тому же очень скоро я объявлю о том, что беременна. Легкий разврат сейчас моден в свете, и джентльмену отнюдь не возбраняется иметь любовницу.

– Господи, Миранда, неужели ты также откровенно говоришь о подобных вещах с моим братом?

– Конечно, – ни секунды не задумываясь, ответила она. – Только заводить любовницу я ему, естественно, не советую. А если я узнаю, что таковая имеется, – просто-напросто вырву ему сердце.

Джонатан невольно усмехнулся.

– Имея такую жену, Джаред едва ли может почувствовать нужду в связах на стороне.

– Так вот, Джо, я действительно думаю, что тебе следует как можно быстрее найти подругу. Нам с тобой будет легче поддерживать прежние отношения, если ты не будешь возбуждаться в моем присутствии. Не надо так смотреть на меня. Женщины тоже живые люди со своими потребностями.

– Закрой-ка глаза, – сказал Джонатан неожиданно.

– Зачем? – удивилась Миранда.

– Я хочу встать и одеться.

– У тебя нет ничего такого, чего бы я уже не видела, – с веселой улыбкой произнесла Миранда.

– Закрой глаза! – прорычал Джо.

– О боже!.. Ладно, хорошо. – Она с демонстративной стыдливостью отвернулась и прикрыла глаза ладонью. Когда же Джонатан опрометью бросился в гардеробную, все-таки не смогла удержаться от смеха.

«А ведь Джареду в жены досталась удивительная женщина, – внезапно подумал его старший брат. – Какая житейская мудрость в столь юном возрасте! И произошедшее этой ночью она сумела очень правильно разъяснить. А какая в ней неудержимая страсть!» – Тут Джонатан энергично помотал головой, отгоняя подобные мысли. Однако он твердо решил последовать совету Миранды и подыскать себе любовницу.