Самым ярким событием конца сезона 1812 года стали торжества, посвященные свадьбе барона Адриана Суинфорда и представительницы богатой американской семьи мисс Аманды Данхем. Всеобщее внимание к этому событию казалось вполне объяснимым. Невеста была признана обществом красавицей, к тому же, что не менее важно, якобы ее годовой доход составлял три тысячи фунтов. Неудивительно, что нашлись записные сплетники и злые языки, утверждавшие, что Суинфорды, узнав о последнем, забыли поинтересоваться, откуда девушка родом.

Разного рода мероприятия, в центре которых оказывались Аманда и Адриан, начались за несколько недель до свадебного торжества, и самым грандиозным из них стал бал, устроенный за два дня до венчания. Приглашена была вся лондонская знать, и почтить бал своим присутствием согласился даже принц-регент Георг. Принни, как его называли, хотя и не был уже столь популярен, как несколько лет назад, фактически являлся правителем страны. Его отец король Георг III был признан сумасшедшим, и парламент признал право формирования правительства за принцем. Проблема, однако, заключалась в том, что правительство было сформировано из представителей партии тори, что, естественно, не могло понравиться вигам, которые на протяжении всех предшествующих лет являлись главной опорой Принни и поэтому резонно рассчитывали на то, что с его возвышением власть достанется им. Но торри, сформировав правительство, не перестали недолюбливать принца-регента. То же самое можно было сказать и о простом народе, который обращал внимание лишь на эксцентричные выходки принца. Простые англичане рассказывали друг другу, что Принни слишком много ест, в то время как многие в стране голодают, и тратит слишком большие деньги на женщин, а также на произведения живописи, меблировку своих апартаментов, покупку домов и содержание лошадей. Как скандал рассматривалась даже его женитьба, хотя следовало признать, что принц-регент обожал свою единственную дочь принцессу Шарлотту, что несколько реабилитировало его в глазах подданных. Но, как бы там ни было, в окружении пэров своей страны Принни чувствовал себя легко и свободно вне зависимости от того, нравился он им или нет.

В дом Данхемов принц-регент прибыл с леди Джерси ровно в одиннадцать часов – на это время и было назначено начало бала. Принц оказался довольно высоким и немного полноватым человеком с голубыми глазами и тщательно уложенными темно-каштановыми волосами. Скользнув внимательным взглядом по Аманде, он явно остался доволен. Слабость Принни к миловидным полненьким женщинам с ямочками на щеках была общеизвестна.

Неожиданностью явилось то, что принца заинтересовала и высокая худощавая хозяйка дома, встретившая его в роскошном платье, которое очень шло к ее необычным глазам цвета морской волны. В результате принцу-регенту настолько понравился бал, что он пробыл на нем не полчаса, как планировал, а почти до самого конца, что в глазах общества означало безоговорочный успех мероприятия.

Следующий день было решено посвятить отдыху от предыдущего вечера и подготовке к завтрашней свадьбе. Однако планы эти были нарушены уже в десять утра, когда перед одетыми по-домашнему Данхемами неожиданно предстал новый гость.

– Питер! – радостно вскрикнула Доротея и бросилась в объятия высокого краснощекого джентльмена.

– Значит, ты все еще любишь меня? – тихо спросил джентльмен с явным волнением в голосе.

– Конечно же, люблю, глупый ты человек, – ответила Доротея и залилась румянцем, отчего, казалось, мгновенно помолодела.

– Вот и отлично! Следовательно, я не зря приобрел лицензию на наше венчание, так что теперь могу с полным на то основанием настаивать, чтобы мы воспользовались ею прямо сегодня! – громко объявил гость, расплывшись в широкой улыбке.

– О, Питер!.. – воскликнула Доротея.

– Мистер ван Нотлман, если не ошибаюсь? – спросил выступивший вперед Джаред. Я – Джаред Данхем, лорд Виндсонга, а это моя жена Миранда и подопечная мисс Аманда.

Питер ван Нотлман крепко пожал руку хозяина дома.

– Прошу простить меня за не совсем обычное поведение, мистер Данхем, но я был ужасно встревожен письмом Доротеи. Она написала мне, что даже теперь, несмотря на враждебные отношения между Англией и Америкой, должна плыть в Лондон, чтобы присутствовать на свадьбе дочери. Прочитав ее письмо, я тут же попросил свою кузину приехать к нам и присмотреть за моими детьми, а сам нашел судно, отправлявшееся из Нью-Йорка в Голландию. Уже в Голландии мне довольно быстро удалось найти рыбацкую шхуну, доставившую меня в Англию.

– А потом уже, оказавшись здесь, вы сумели быстро получить лицензию на брак? – осведомился Джаред, в глазах которого заплясали веселые огоньки. Немного помедлив, он послал за дворецким.

– У меня в Лондоне тоже есть друзья, милорд, – с улыбкой ответил Питер ван Нотлман.

– Но Питер, ведь завтра свадьба Аманды! – воскликнула Доротея. – Мы ведь не можем пожениться сегодня!

– Почему не можете? – в один голос спросили сестры.

– Мы не только можем, но и должны пожениться именно сегодня, Доротея, – решительно заявил Питер. – Я уже заказал для нас обоих билеты на судно Вест-Индской компании, которое завтра вечером отправляется на Барбадос. А на Барбадосе мы договоримся с капитаном какого-нибудь американского судна и к концу лета будем дома. Я не могу надолго оставлять детей без своего присмотра. Да и управление Хайлэндсом требует моего личного присутствия.

В этот момент дверь отворилась, и в гостиную вошел дворецкий.

– Звали, сэр? – спросил он у Джареда.

– Да, пошли, пожалуйста, кого-нибудь к преподобному мистеру Блейку из собора святого Марка. Пусть он устроит для нас в половине двенадцатого церемонию венчания. Затем вымоли у миссис Поултни прощение за спешку и скажи, что мы просим ее приготовить к часу дня праздничный обед по случаю венчания моей тещи и ее нового избранника.

– Хорошо, сэр, – бесстрастным тоном произнес Симпсон и, поклонившись, удалился.

– Но как же так, Джаред?! – воскликнула Доротея.

– Тебя что-то смущает, дорогая Дороти? Ты же сказала нам, что намерена выйти за мистера ван Нотлмана. Или уже передумала? Если так, то я, безусловно, не стану заставлять тебя выходить за человека, который тебе неприятен.

– Нет, что ты?! Я люблю Питера!

– Тогда отправляйся наверх и готовься к свадьбе. Слышала, что говорил твой будущий муж о необходимости поспешить? Он совершенно прав. И вот о чем еще подумай, Дороти. Если ваша свадьба состоится сегодня, на ней будут присутствовать обе твои дочери. А если ты ее перенесешь, то может так получиться, что ни одна из них не сможет приехать к тебе в такой важный для тебя день.

Больше никого уговаривать не пришлось. Вскоре явился срочно вызванный лорд Суинфорд, и в одиннадцать тридцать утра Доротея Данхем стала законной женой Питера ван Нотлмана. На церемонии венчания присутствовали обе ее дочери, ее зять, ее будущий зять и личный секретарь голландского посла, который, как оказалось, был кузеном жениха. Именно он и помог так быстро получить брачную лицензию.

Вернувшись домой, они обнаружили, что миссис Поултни, несмотря на чрезвычайную занятость в связи с приготовлениями к свадьбе Аманды, ухитрилась приготовить великолепный обед. В столовой, на буфете, их уже поджидали запеченная с каштанами и устричными раковинами индейка, истекавшая соком жареная говядина, аппетитная ветчина и заливное из огромного шотландского лосося. Овощные блюда были представлены еще богаче: имелись стручки зеленой фасоли с миндалем, морковь и сельдерей в сдобренном укропом сливочном соусе, цветная капуста в соусе из грецких орехов, побеги брюссельской капусты, отваренный молодой картофель, картофельное суфле и пудинг из кабачков. Чуть позже подали жареных жаворонков, паштет из свиной печени и пирог с кроликом, а в качестве гарнира к этим блюдам – салат из молодого латука, небольших головок редиса и крошечных перьев лука-шалота. Кроме того, в меню значились пирог с абрикосами, средних размеров колесо английского сыра «Стильтон» и огромное блюдо с персиками, апельсинами, вишней и зеленым виноградом. Ко всеобщему удивлению и радости, миссис Поултни успела приготовить даже небольшой двухслойный свадебный торт.

Кухарка, которую позвали, чтобы поблагодарить за это маленькое чудо, краснела от смущения и сияла гордостью за свое мастерство. Она объяснила, что фокус заключался в том, что пришлось взять два верхних слоя с торта, приготовленного к свадьбе Аманды и Адриана.

– Но не беспокойтесь, мисс, ваш торт мы еще вполне успеем доделать, – добавила кухарка. – Новые коржи уже испечены и сейчас остывают.

Расторопность и находчивость миссис Поултни была вознаграждена аплодисментами, и на кухню она вернулась, сжимая в кулаке золотой соверен – подарок от благодарного хозяина.

Отведав свадебного торта, секретарь голландского посла с улыбкой откланялся. Вслед за ним ушел лорд Суинфорд, сказав, что хотел бы немного поспать перед предсвадебным мальчишником. Джаред решил, что подремать не помешает и ему. Аманда хотела последовать их примеру, однако вскоре опять спустилась и направилась в библиотеку, куда ушла Миранда, чтобы, как она сказала, полюбоваться садом и подышать воздухом.

Но когда сестра позвала ее, то оказалось, что Миранда сидела на небольшом балкончике, предназначенном для обозрения верхних полок, и читала книгу.

– Я здесь, – отозвалась Миранда.

Аманда забралась к ней по шаткой библиотечной стремянке.

– Боже мой, Миранда, ты опять здесь? Ты испортишь зрение раньше времени, если будешь так много читать.

– Я люблю читать, Манди. А здесь изумительная библиотека. Обязательно уговорю Джареда перевезти ее в Виндсонг.

Аманда села на мягкую табуреточку напротив сестры и посмотрела на нее с загадочным выражением.

– Почему ты не спишь? Предсвадебная нервозность? – спросила Миранда, заметив этот странный взгляд сестры.

– Мам-ма и ее н-новый муж… – пролепетала Аманда.

– Мама и мистер ван Нотлман?

– Да. Ведь они даже не дождались вечера…

– О чем ты?.. – насторожилась Миранда.

– Они… Они… – Личико Аманды залилось краской. – Кровать у них очень сильно скрипела. И я даже слышала, как мама вскрикивала и стонала! Прямо днем, представляешь?

Вспомнив, как сама была шокирована, когда Джаред решил заняться любовью в освещенной солнцем спальне, Миранда сдержала усмешку. Нечто похожее сейчас переживала сестра, и следовало не смеяться, а успокоить ее.

– Не стоит так смущаться, милая, – сказала она. – Желание заняться любовью у мужа может возникнуть в любое время, иногда в совершенно неподходящее с нашей точки зрения. Так проявляется мужская любовь, и для жены нет ничего зазорного в том, чтобы откликнуться на его призыв. Так что супруги любят друг друга необязательно только в темное время суток.

– А-а… понятно, – кивнула Аманда, но затем в глазах ее вновь появилось недоумение. – Но ведь я говорила о нашей маме… Мне казалось, что ей уже слишком много лет для этого. А мистеру ван Нотлману и подавно. Ему ведь чуть ли не пятьдесят!

– Возраст, как объяснил мне Джаред, при этом не имеет особого значения, – возразила Миранда.

Несколько секунд Аманда сидела молча. Потом вдруг спросила:

– А как… Скажи, на что это похоже?

– Если не считать мгновенной боли в первый раз, то просто восхитительно. Конечно, это слово не вполне передает ощущения, которые испытываешь, занимаясь любовью, но другого я сейчас не могу подобрать. Разрыв девственной плевы это, разумеется, весьма неприятное и болезненное ощущение, зато потом… – Миранда мечтательно улыбнулась.

– Восхитительно? И это все, что ты можешь сказать мне, сестренка? – пробормотала Аманда, и в голосе ее прозвучали нотки обиды.

– Это вовсе не от того, что я не хочу делиться с тобой своими впечатлениями, Манди. Я действительно не могу найти слов для описания… Такое нужно пережить самой. Единственное, что я могу тебе посоветовать, это не бояться и довериться Адриану. Подозреваю, что он имеет опыт в подобных делах. Постарайся просто отдаться ощущениям, которые будешь испытывать.

– Значит, будет хорошо?

– Да, сестричка. Очень хорошо!

«Очень хорошо», – вспомнила Миранда ночью собственные свои слова, когда Джаред, покачиваясь и источая винные ароматы, вернулся с устроенного лордом Суинфордом мальчишника. С трудом стянув с себя рубашку и сбросив ботинки, он упал возле нее на кровать и легонько укусил за грудь.

– Ты пьян! – с осуждением воскликнула Миранда.

– Н-не настолько, чтобы не суметь л-любить свою обожаемую жену, – заплетающимся языком пробормотал Джаред, стаскивая с себя бриджи.

«Очень, очень хорошо», – мысленно повторила Миранда через некоторое время, – когда утомленный Джаред мирно засопел у нее под боком.

Прозрачная голубизна неба на следующее утро возвестила о том, что день будет теплым и ясным. А свадебная церемония была под стать, то есть поистине великолепной. На платье Аманды пошло несколько ярдов лучшего шелка. Сшитое в чопорном старинном стиле, платье это как бы обволакивало невесту белым воздушным коконом, однако низкий полукруг выреза при этом почти обнажал и грудь, и плечи. Пышная юбка с кринолином была украшена бантиками, в центре которых находились искусно сделанные из шелка бутончики роз. Длинные, чуть приспущенные рукава были декорированы по манжетам великолепными кружевами. Оборка из таких же кружев украшала горловину платья. Сзади же был прикреплен длинный шлейф, который поддерживали трехлетний внук и четырехлетняя внучка лорда Фрэнсиса Данхема и его жены леди Миллисенты. Лебединую шею невесты украшала нить великолепного жемчуга – то был подарок матери. Над светлыми локонами возвышался подарок будущей свекрови – сверкающая бриллиантами тиара, к низу которой крепилась белая вуаль. В руках же Аманда держала белые розы, перевязанные розовыми шелковыми лентами.

В свиту невесты входили сразу три подружки – ее кузины: замужняя миссис Кэролайн, а также младшие мисс Шарлотта Данхем и мисс Джорджина Данхем. Все трое были одеты в одинакового кроя платья небесно-голубого цвета. Головы их украшали венки из розовых роз, а в руках они несли корзиночки с разноцветными цветами, характерными для раннего лета. Миранда, которой была отведена в свите роль старшей, контрастно выделялась на фоне этого многоцветья своей необычной внешностью и однотонным темно-синим платьем.

Все приглашенные в церковь на церемонию венчания затем отправились в особняк на Девон-сквер. Собравшихся поднять бокал за здоровье новобрачных и отведать кусочек свадебного торта оказалось так много, что гости заполнили не только бальный зал и гостиную, но и сад. Присутствовали все сливки лондонского общества. А разъезжаться начали ближе к вечеру, хотя многие продолжали веселиться и после наступления темноты. Правда, молодые супруги к тому времени уже давно умчались на фаэтоне в неизвестное никому из гостей место.

Сразу после отъезда молодоженов с гостями и хозяевами стали прощаться Доротея и ее новый муж. Их судно отходило из лондонского порта в девять вечера, а прибыть на него, конечно же, следовало пораньше. И только сейчас, прощаясь с ними, Миранда окончательно осознала, что у ее матери начиналась совершенно новая жизнь. Доротея более не носила фамилию Данхем, и впервые за много лет на ней не лежала обязанность заботиться о ком-либо из Данхемов: Том погиб, а дочери стали замужними женщинами. Причем Миранда отметила, что мать явно похорошела и как будто светилась изнутри. Что ж, ничего удивительного. Ведь ее дочери нашли любящих их мужей, сама Доротея была любима. Пожалуй, это и есть счастье. Странно, конечно, было думать о маме, как о женщине настолько молодой, чтобы ее полюбил мужчина. Но это было действительно так.

– Позволь, мама, еще раз пожелать тебе и мистеру ван Нотлману счастья. Повнимательнее относись к своему здоровью. А как только мы вернемся на Виндсонг, сразу приезжайте к нам туда всей семьей.

– Спасибо, милая. А ты постараешься быть хорошей женой Джареду, да? И никогда не забывай о хороших манерах.

– Постараюсь, мама, – сказала Миранда, опустив глаза.

– Удачи тебе, Дороти. – Джаред расцеловал тещу в щеки.

– Джаред, дорогой мой… – Доротея в ответ обняла его.

Миранда же нерешительно посмотрела на отчима, соображая, как следовало общаться с ним. Видимо, сообразив это, Питер ван Нотлман шагнул к ней и развел руки для объятий.

– Меня вполне устроит, если ты будешь называть меня дядя Питер, – сказал он. – Я, конечно, не смогу заменить Тома Данхема, но дочери Доротеи мне теперь так же дороги, как и мои собственные. К тому же вы с Манди гораздо красивее их. Но тут уж кому как повезло. Ну, иди же сюда и поцелуй меня.

Они обнялись, и Миранда сначала поцеловала отчима в щеки, источавшие приятный аромат крема для бритья.

– Твои девочки тоже очень симпатичные, Питер, – заступилась за своих новых подопечных Доротея.

Мистер ван Нотлман с любовью посмотрел на нее и с веселой улыбкой проговорил:

– Знаешь, что я тебе скажу, дорогая моя супруга?.. Поверь, я очень люблю своих дочерей, но выглядят они у меня бледненько, как хлебный пудинг. Это правда, с которой не поспоришь. Однако я по этому поводу не беспокоюсь и тебе переживать ни к чему. Они воспитанные девочки, характер у всех превосходный, и от приданого ломятся сундуки. А что касается внешности, то, как гласит пословица, в темноте все кошки одинаковые. Так что женихи обязательно найдутся.

Миранда с трудом сдержала улыбку и постаралась изобразить недоумение. А вот Джаред, взглянув на застывшую с раскрытым ртом Доротею, весело рассмеялся.

– Карета готова, миледи, – сообщил дворецкий.

– Спасибо, Симпсон, – кивнул Джаред.

Мать и дочь напоследок еще раз крепко обнялись.

– До свидания мама! До свидания, дядя Питер!

– Я провожу их до пристани, – тихо произнес Джаред. – А на обратном пути зайду в «Уайтс». У меня там кое-какие дела.

– Обязательно сегодня? Но Джаред, мы же впервые за много дней остаемся вдвоем…

– Я не задержусь там допоздна. – Он поцеловал ее в губы. – И буду полностью готовым к исполнению супружеского долга перед своей очаровательной женой, – тихо прошептал Джаред, склонившись к ее уху.

– Вообще-то ты исполняешь свой долг великолепно, только иногда слишком быстро засыпаешь, – также тихо ответила Миранда.

– Я предоставлю вам возможность отомстить мне за такую небрежность, миледи. – Лукаво улыбнувшись, Джаред скрылся следом за ван Нотлманом за дверцей кареты.

«Одна!» – мысленно воскликнула Миранда. И действительно, впервые за последние месяцы рядом не было ни близких, ни гостей. Тем временем вышколенные слуги молча и быстро передвигаясь по дому, восстанавливали порядок.

Миранда медленно поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и дернула за бархатную сонетку колокольчика. Через некоторое время, далеко не сразу, появилась горничная.

– Звали, миледи? – спросила Перки. Ее чепец сбился на сторону, а сама она была вся красная ни то от вина, ни то от занятий любовью, хотя, скорее всего, и от того и от другого.

– Я хочу принять горячую ванну, – сказала Миранда. И принеси что-нибудь легкое на ужин, например: грудку каплуна, салат и фруктовое пирожное. А потом будешь свободна, Перки.

Перкинс, покачнувшись, сделала кривоватый реверанс.

Немного позже, когда после ванны горничная стала расчесывать хозяйке волосы, Миранда мягко произнесла:

– Можешь идти, Перки. До утра ты мне больше не понадобишься. Желаю хорошо провести время с твоим Мартином.

– Ой, миледи! Как вы догадались? – пробормотала девушка.

Миранда весело рассмеялась.

– Это было совсем нетрудно, Перки. Он же постоянно смотрит на тебя телячьими глазами.

Девушка широко улыбнулась, присела в реверансе, на этот раз совершенно правильном, затем убежала. Миранда же вновь рассмеялась. Отыскав взглядом небольшой томик в кожаном переплете, она взяла его, села в стоявшее у камина обитое гобеленом кресло с подголовником и взглянула на поднос, который принесла Перки. Миссис Поултни, как всегда, была на высоте. На ужин Миранде принесли поджаренное до золотистой корочки крылышко и несколько сочных кусочков грудки каплуна, а также картофельное суфле, крошечные корешки моркови, запеченные в меде, и салат из свежих листьев латука. Еще раз мысленно похвалив миссис Поултни, Миранда приступила к ужину и чтению новых стихов лорда Байрона. Быстро покончив с основными блюдами, она пододвинула к себе небольшой фарфоровый чайничек с зеленым китайским чаем, блюдечко с покрытыми хрустящей корочкой клубничными пирожными и молочник со взбитыми девонширскими сливками. Наевшись, Миранда откинулась в кресле и, протянув ноги поближе к пылавшему камину, вскоре задремала.

Что стало причиной внезапно одолевшего ее сна: тепло камина, вкусный ужин, поэзия лорда Байрона или же комбинация всех этих факторов, – Миранда, конечно, не поняла. Зато она точно знала, что проснулась ровно в десять вечера от боя часов и шума упавшей на пол книги. Подняв томик, Миранда положила его на стол. Стихи нового льва английской поэзии казались ей пустоватыми и нагонявшими скуку. Она была убеждена, что лорд Байрон по-настоящему не любил никогда и никого, за исключением себя самого. Поднявшись с кресла, Миранда потянулась и, не обуваясь, пошла в библиотеку, чтобы найти там книгу поинтереснее.

Все слуги, кроме дремавшего в холле дежурного лакея, давно разошлись по своим комнатам, и в доме царила непривычная тишина. В библиотеке еще горел камин, чуть разгонявший темноту своим теплым золотистым светом.

Миранда быстро забралась на балкончик напротив полки, на которой хранилась одна из ее любимых книг с рассказами, быстро нашла ее и, присев на табуретку, пролистала несколько страниц.

Внезапно раздался шум открывавшейся двери, а затем – шаги. Причем в библиотеку явно вошли несколько человек.

– Думаю, здесь нам никто не помешает, – услышала Миранда голос Джареда. – Моя жена давно спит, а слуги и подавно.

– О боже, Джаред, ты с такой радостью сообщаешь об этом, – ответил его спутник, чуть растягивая слова – как было принято в лондонском высшем обществе. – Если бы у меня была такая очаровательная жена, как у тебя, я бы уже давно лежал рядом с ней в постели, а не носился бы по городу.

Судя по последовавшему за этим высказыванием дружному смеху, в библиотеке находились трое мужчин.

– Полностью согласен с тобой, Генри, – ответил Джаред. – Но как иначе мы можем встретиться и поговорить, не вызывая ненужных сплетен. Разве что на общественных мероприятиях, но на них всегда слишком много посторонних ушей. Не мог бы ты принести нам виски, Брамвелл? Итак, Генри, что ты обо всем этом думаешь?

– Думаю, что твои соотечественники правы. Роль ложки дегтя в нашем меде выполняет Бони[4]. Парламент же фактически отменил правительственный декрет, принятие которого было большой глупостью. Однако они не хотят открыто признать тот факт, что мы нуждаемся в американском рынке, а американцы – в нашем. Твои соотечественники, безусловно, могут иметь свои собственные интересы, но мы с вами – ветви дерева, имеющего одни корни, черт побери!

– Именно так, – тихо ответил Джаред. – И я – самый наглядный тому пример. В Америке я могу быть просто мистером Данхемом, а здесь, в Англии, я лорд Данхем, причем благодаря земельному владению, пожалованному английским королем в той же Америке.

– Черт возьми, какой отменный у тебя виски, – заметил Генри Темпл, лорд Палмерстон.

– Я знаю одного шотландца, у которого все еще имеются запасы в Лондоне.

– А может, шотландку?

Мужчины вновь рассмеялись. Миранда же на своем балкончике пыталась сжаться в маленький комочек, а еще лучше было бы провалиться в мягкую обивку табурета. О боже, а что если ее обнаружат? ведь она не одета! К тому же мужчины могут подумать, что она шпионит за ними…

– Да, мы тоже кое-что знаем, – вновь заговорил лорд Палмерстон. – Например, нам известно, что Джиллиан Аббот причастна к тому делу, которое нас интересует. Но она отнюдь не главная. А нам необходимо добраться именно до верхушки. Среди любовников Джиллиан в последние годы были очень влиятельные лица, из которых она выуживала важную информацию и передавала ее по назначению. Как-то так получается, что даже самые осторожные мужчины, попав к ней в руки, начинают выбалтывать государственные секреты.

– Полагаю, тебе не довелось испытать ее чары на себе, не так ли?

– Слава богу, нет! Иначе Эмили убила бы меня! – воскликнул лорд Палмерстон и глуповато хмыкнул. – А твоей любовницей Джиллиан была… в прошлом году, не так ли?

– Да, но очень непродолжительное время, – ответил Джаред. – Она очень красива и неутомима в постели. Но Господи, как же с ней скучно вне постели! А мне хочется, чтобы с женщиной можно было не только заниматься любовью, но и поговорить.

– Слишком много хочешь… – с усмешкой заметил Генри Темпл. – Большинство мужчин были бы довольны тем, что Джиллиан может предложить. Более чем довольны, уверяю. Мистер Брамвелл, – обратился Палмерстон к секретарю Джареда, – есть ли у вас какие-либо соображения? Относительно тех, с кем связана леди Аббот, – добавил он тотчас же.

– За ней уже установлено постоянное наблюдение, милорд, – проговорил Роджер Брамвелл. – Однако у нее весьма обширный круг знакомых, так что довольно трудно понять, кто именно нам нужен. Я полагаю, что контакты осуществляются через кого-то из представителей лондонского высшего общества, а информация передается во время светских мероприятий, возможно в устной форме. Иных способов я просто не представляю. Поэтому я намерен сосредоточить внимание на тех, с кем она часто общается на различных светских раутах и на балах.

– Не могу понять, зачем она занимается такими делами, – заметил, покачав головой, лорд Палмерстон.

– Деньги, – коротко пояснил Джаред. – Джиллиан ужасно жадная.

– Что ж, это снимает последние сомнения, – отозвался лорд Палмерстон. – Поэтому вернемся к вашему плану, Брамвелл.

– Мы поймаем патрона леди Аббот с помощью информации, которую будем ей сообщать, – проговорил секретарь. – Вначале она получит не самые важные, но абсолютно правдивые сведения закрытого характера. Это повысит доверие нашего противника к источнику, а нам позволит сузить круг подозреваемых. На втором же этапе наша информация будет ложной. Тогда останется выяснить, к кому она попадет и кто ею постарается воспользоваться. В результате ловушка захлопнется. Думаю, вы сможете арестовать связного шпионской сети.

Лорд Палмерстон кивнул и пристально посмотрел на хозяина дома.

– Надеюсь, ты понимаешь, Джаред, – сказала он, – что ставить ловушку с этой леди в качестве приманки предстоит тебе?

– Совершенно исключено! – воскликнул Джаред. – Я не хочу иметь никаких дел с Джиллиан Аббот.

– Ты должен, Джаред. Ты же выполняешь здесь секретные поручения, направленные на то, чтобы остановить Бонапарта. Президент Медисон уже понял, что французы одурачили его, втянув в блокаду. Однако прозрение пришло слишком поздно, и выкрутиться ему теперь крайне сложно. Поэтому он выбрал именно тебя для выполнения этого задания.

– При всем моем уважении к тебе, Генри, хочу возразить. Мне было поручено ехать не в Лондон, а в Петербург. И я должен был убедить царя в том, что дружба с Америкой и Англией больше отвечает его интересам, чем альянс с Францией. А о том, что я должен проникнуть в постель к Джиллиан Аббот, мне ничего не говорили. К тому же… Если я сделаю то, что вы хотите, об этом станет известно всему Лондону, а моя жена, вне всякого сомнения, окажется в числе тех, кто узнает о возобновлении нашей связи. Миранда же – молодая, очень гордая и независимая женщина. Ей известно, что у меня была связь с Джиллиан до женитьбы, и если она узнает, что я снова встречаюсь с этой стервой, то мне не поздоровится. – Миранда в своем убежище яростно закивала. – Кроме того, я… Я люблю свою жену и не хочу ей изменять, – тихо добавил Джаред.

– Вот уж не думал, что ты попадешь в ряды подкаблучников, – с усмешкой заметил лорд Палмерстон.

– Ай-я-яй, Генри… – с укоризной произнес Джаред. – Пытаешься надавить на мое мужское самолюбие? Неплохой приемчик, конечно. Только ничего у тебя не выйдет. Жена мне дороже глупых предрассудков. И вообще, Генри, почему этим должен заниматься именно я?

– Потому что мы не можем поручить это дело кому-то другому, Джаред. Любого другого почти наверняка разоблачат, а мы не имеем права проиграть в такой момент. Приглядись к тому, что происходит, парень. Ведь новым премьер-министром может стать лорд Ливерпуль. Но есть еще и лорд Каслри, министр иностранных дел, который представляет вполне реальные силы, стоящие за троном. И упаси нас Господь от этого человека, ибо он сумасшедший! Бедняга Принни, может, и является знатоком изящных искусств, но о том, как сформировать приличное правительство, он не имеет ни малейшего представления. Лорд Каслри недалекий и очень упрямый человек, который никогда не занимал правильную позицию. Это правда, что он ненавидит Бони и помогает тем, кто готовит его падение. Но делает он это из совершенно ложных побуждений. Я же хотя и принадлежу к партии тори и являюсь военным министром в правительстве тори, остаюсь преданным своей родине англичанином, и это для меня самое главное.

– Иными словами, Генри, то, что мы делаем, не имеет официальной санкции?

– Не имеет.

– И если наши противники узнают о нашей деятельности и растрезвонят о ней на весь свет, правительство сделает вид, что знать нас не знает?

– Да, именно так.

В комнате воцарилось молчание, и Миранда слышала только потрескивание поленьев в камине. Наконец, Джаред вздохнул и проговорил:

– Возможно, я редкостный дурак, но все же…

– Но ты берешься за это дело, верно? – перебил лорд Палмерстон.

– Да, хотя и с большой неохотой, – пробурчал Джаред. – Выходит, что я не могу ехать в Россию, пока не будет разоблачен шпион. Плесни-ка нам, Брамвелл, еще понемногу.

– Нет, благодарю, – сказал Палмерстон. – Мне еще необходимо появиться сегодня в других местах, чтобы обеспечить себе алиби. Любой, кто видел нас с тобой выходящими вместе из «Уайтс», должен услышать, что после этого я один побывал еще и в «Ватьерсе», к примеру. Тогда подозрения в каких-то особых связях между нами отпадут сами собой.

– Да, хорошо. Я провожу тебя немного, – сказал Джаред, поднимаясь со стула.

– Нет, – тут же возразил лорд Палмерстон. – Мистер Брамвелл проводит меня, и мы пройдем через боковую дверь. Совсем ни к чему, чтобы меня видели выходящим из твоего дома.

Лорд Палмерстон и хозяин дома пожали друг другу руки.

– Спокойной ночи, Генри, – сказал Джаред напоследок. После чего что-то пробурчал себе под нос и, переводя взгляд на балкончик, крикнул: – Слезай-ка вниз, дикая кошечка!

– Как ты узнал, что я здесь? – с удивлением спросила Миранда, начавшая спускаться по лесенке.

– У меня очень острый слух, дорогая. А ты почему пряталась, а не спустилась к нам сразу? В результате ты услышала о довольно щепетильных делах, о которых тебе лучше бы не знать.

– Вы хотели, чтобы ваша жена приветствовала гостей в таком виде, милорд? – спросила Миранда и повернулась к мужу, разводя в стороны руки. Тонкий шелк ее восточного халата сильно просвечивался, так что вполне можно было разглядеть очертания стройных ног, округлости ягодиц и небольшие упругие груди с темными шишечками выступавших под материей сосков.

Джаред рассмеялся и проговорил:

– Причина признается абсолютно уважительной, дикая кошечка. Но это не снимает появившихся у нас проблем. Сумеешь ли ты держать услышанное в секрете? Такие вещи ни в коем случае не должны стать известными…

– Я похожа на пустоголовую светскую сплетницу? – перебила Миранда, глядя мужу прямо в глаза.

– Нет, моя милая, конечно, нет. Но не надо сердиться. Так получилось, что ты услышала вещи, которые не полагается знать никому, кроме нескольких посвященных.

– Ты шпион? – напрямик спросила Миранда.

– Нет. И никогда таковым не был. Просто я делаю то, что считаю полезным для мира между странами, но делаю это скрытно. Однако я в первую очередь американец. Наполеон сейчас всеми правдами и неправдами пытается разрушить отношения между Америкой и Англией, потому что ссора между нашими странами развяжет ему руки для окончательного захвата Европы. Именно Наполеон является подлинным врагом и Англии, и Америки, но политики часто не способны заглянуть чуть дальше того, что происходит перед их носом.

– Лорд Палмерстон говорил, что ты получил задание от президента.

– Ну… не напрямую. С самим президентом Медисоном я никогда не встречался. Роль посредника между ним и исполнителем подобных дел, как правило, берет на себя Джон Квинси Адамс. Но я действительно скоро отправлюсь в Россию. Мне надо попытаться убедить царя Александра, что в его интересах сотрудничать с Англией и Америкой. К сожалению, то, что сообщает ему Бони, дезинформирует русских.

– А какое отношение ко всему этому имеет твоя подруга леди Аббот? – поддела мужа Миранда.

Джаред предпочел не отвечать на вызов и спокойно объяснил:

– Она входит в шпионскую сеть, созданную в Лондоне французами. Нам же необходимо выяснить, кто обеспечивает ее связь с Францией, и обезвредить этого человека. Иначе моя миссия в Петербурге будет небезопасной. Французы не дураки и постараются сделать так, чтобы моя миссия провалилась. Так что Наполеон ни в коем случае не должен узнать, зачем я еду в Россию. Понимаешь?

– И ты должен будешь заниматься с ней любовью?

– Возможно, буду, – ответил Джаред, решив, что сейчас лучше всего говорить правду.

– Ненавижу ее! – выкрикнула Миранда.

Шагнув к жене, Джаред крепко обнял ее и тихо произнес:

– Милая моя, любимая, поверь, это не доставит мне ни малейшего удовольствия. Разве может быть приятно с ней после тебя? Она вульгарная потасканная женщина, а ты у меня – само совершенство.

Миранда вздохнула. Что ж, ее муж – человек с сильным характером, а речь шла о выполнении долга. Высвободившись из объятий Джареда, она прошлась по комнате, затем вдруг повернулась и спросила:

– Как я могу тебе помочь?

– О, моя дикая кошечка, – хрипловатым от волнения голосом произнес растроганный Джаред. – Я начинаю думать, что не достоин тебя.

– Просто я люблю тебя, – тут же ответила Миранда.

– А я люблю тебя, моя милая.

– Тогда скажи, как я могу помочь тебе, – повторила Миранда.

– Ты поможешь уже тем, что не расскажешь никому о том, что здесь слышала. А еще тебе следует прислушиваться к тому, что болтают вокруг. И если узнаешь что-то имеющее отношение к нашему делу, то обязательно рассказывай мне.

– Хорошо, считай, что договорились, – сказала она. – А теперь скажи, не пора ли нам отправиться в постель?

Некоторое время спустя, когда они, распаленные страстью, лежали прижавшись друг другу, Миранда вдруг толкнула мужа и спросила:

– Почему так, а?.. Занимаясь любовью, мужчина обязательно находится сверху, как бы исполняя роль наездника, оседлавшего лежащую под ним женщину? Почему так? Я не согласна с таким порядком!..

С этими словами она заставила мужа лечь на спину, затем села ему на бедра, чуть приподнялась и стала медленно двигаться. Глухо застонав, Джаред сжал пальцами ее груди, а потом начал чуть приподниматься, инстинктивно помогая жене. Миранда постаралась двигаться в такт, и вскоре получилось, что она действительно стала ощущать себя Дианой, скачущей по просторам волшебной страны. И главное, теперь она сама выбирала темп и ритм «скачки». А Джаред находился в ее власти, что доставляло дополнительное удовольствие. Но в какой-то момент мужская гордость не выдержала: обхватив ладонями ее ягодицы, Джаред попытался подчинить себе ритм их движений. Но Миранда, на желая подчиняться, рванулась вверх, затем так же резко опустилась, а в следующее мгновение наступила кульминация. Причем вершины наслаждения они достигли одновременно.

Когда дыхание восстановилось, Миранда скатилась с мужа и, уже лежа на спине, сказала:

– Вот так-то… Вспомни меня, когда будешь заниматься любовью с той женщиной.

– О, дикая кошечка, теперь я тебя уже никогда не смогу забыть, – прошептал ошеломленный Джаред.

Миранда звонко рассмеялась, и этот ее смех еще долго звучал в ушах Джареда. И он невольно улыбался, вспоминая сказанные женой слова.

Джаред вспомнил их и через несколько дней, когда они приехали на бал к леди Джерси и, поздоровавшись с хозяйкой, прошли в заполненный гостями зал. Зал этот лишь немного уступал в размерах бальному залу в клубе «Олмак», только стены здесь были покрыты белой с золотыми разводами декоративной штукатуркой, что придавало помещению вид огромной драгоценной шкатулки. Эффект усиливали освещавшие зал восемь люстр из вотерфордского хрусталя. Высокие двустворчатые окна с золочеными рамами были драпированы белыми шелковыми занавесями, а по периметру, через равные промежутки, стояли начищенные до блеска огромные медные кашпо с кустами красных и белых роз. У дальней стены зала, отделенной такими же кашпо и кадками с зелеными пальмами, возвышался высокий помост, на котором расположились музыканты. А позолоченные стулья с обитыми розовым шелком сиденьями были расставлены вдоль стен с таким расчетом, чтобы уставшие от танцев гости могли отдохнуть и, не привлекая к себе особого внимания, пообщаться с друзьями и подругами.

Когда супруги Данхем вошли в зал, первым к ним подошел Бью Браммел, который тут же вызвался взять на себя заботу о введении Миранды в лондонское общество. Это был высокий элегантный мужчина с уложенными в замысловатую прическу рыжеватыми волосами и веселыми голубыми глазами. У Бью был высокий лоб, длинный прямой нос и узкие губы, из-за причудливого изгиба которых казалось, что он постоянно чему-то усмехается. А его великолепный черный вечерний костюм до малейших деталей соответствовал самой последней моде.

Коснувшись губами руки Миранды, Браммел хорошо поставленным голосом проговорил:

– О, мадам, мне говорили, что в Америке живут боги, и теперь я имею честь убедиться в этом, поскольку вижу перед собой настоящую богиню. Я припадаю к вашим ногам, о божественная!

– Только не это, мистер Браммел! Если поступите так, то можете испортить свой великолепный костюм, а я себе этого никогда не прощу, – мгновенно ответила Миранда.

– Бог мой, ваш ум не уступает вашей красоте! Кажется, я влюблен! Идемте же, богиня, я должен представить вам всех приехавших сюда людей, как порядочных, так и не очень. – Взглянув на Джареда, Браммел спросил: – Вы не возражаете, милорд? Конечно, нет. Я так и думал.

Подхватив Миранду под руку, Браммел поспешил увести ее подальше от мужа. Однако Джаред совсем недолго оставался в одиночестве.

– Наконец-то мой милый! – услышал он за спиной знакомый мурлыкающий голос. – Кажется, Бью твердо намерен организовать большой успех для твоей женушки.

Заставив себя улыбнуться, Джаред повернулся лицом к Джиллиан. Леди Аббот была в черном платье из тонкого полупрозрачного шелка, под которым совершенно ничего не было. Шею же этой дамы украшало бриллиантовое колье, вспыхивавшее голубым огнем при каждом ее движении.

Стараясь изобразить восхищение, Джаред проговорил:

– Что, Джиллиан, решила как можно лучше выставить все свои прелести?

– Просто захотела привлечь твое внимание. И мне удалось, не так ли?

– Ни на минуту не поверю, милая, что ты думала исключительно обо мне, надевая такое платье, – с улыбкой отозвался Джаред.

– Поверь, только о тебе! – с жаром возразила леди Аббот. – Спроси у леди Джерси. Она тебе скажет, что я вообще не хотела приезжать на этот бал, пока не узнала, что ты будешь здесь. Весьма вероятно, что ты уже пресытился целомудренным ребенком, ставшим твоей женой. А я готова простить твое поведение по отношению ко мне, поскольку знаю, что ты вынужден был жениться на ней.

Снова заставив себя улыбнуться, Джаред сделал вид, что внимательно разглядывает полупрозрачное платье леди Аббот. «Как же она предсказуема и скучна», – подумал он.

– Так как же, мой дорогой, уже пресытился новизной? – спросила Джиллиан.

– Похоже, что так, Джиллиан, – пробормотал Джаред, скользнув ладонью по ее талии.

– О, я в этом не сомневалась! – торжествующе воскликнула леди Аббот. Торжеством был наполнен и ее взгляд, брошенный из-под густо накрашенных черных ресниц. – Отведи меня в сад, Джаред. Быстрее же, мой дорогой!

– Надо немного подождать, Джиллиан. Прежде ты должна подарить мне вальс.

Минуту спустя они закружились в танце, а Миранда наблюдала за ними из другого конца зала.

– Почему вы хмуритесь, богиня? – с улыбкой спросил Бью Браммел. – Любить только мужа давно не модно. Лучшие браки сейчас совершаются в конторах юристов, а не на небесах.

– Пропади пропадом такая мода, – с угрозой в голосе пробормотала Миранда. Но тут же, вспомнив, что взялась помогать Джареду, залилась звонким смехом. – Меня не волнуют временные любовницы моего мужа, мистер Браммел. Я знаю цену себе и не сомневаюсь в его вкусе.

– Ах, богиня, о ваш язычок можно порезаться, – рассмеялся Бью. – Взгляните-ка туда! Это лорд Байрон! Хотите с ним познакомиться?

– Не особенно. Его стихи утомляют меня своей глупостью, – ответила Миранда.

– О, да у вас есть то, что называется хорошим вкусом, милая девочка, – с некоторым удивлением заметил Бью. – Но не будем критиковать лондонский свет! Ведь во время сезона людям приходится хоть чем-то занимать себя, не так ли?

– А где леди Кэролайн Лэмб? – спросила Миранда. – Насколько я понимаю, она является его особой подругой?

– Ах, да, Каро… Она не приглашена на этот бал. Это серьезный успех ее свекрови леди Мельбурн. Сдается мне, однако, что Каро поджидает Байрона на улице, переодевшись в мальчишку-факельщика. Вы же знаете, что он ходит со свитой из таких мальчишек. Она такая сумасбродная, наша милая Каро! Идемте же богиня, я представлю вас леди Мельбурн. Это совершенно фантастическое существо, уж поверьте мне.

Между тем Джаред и Джиллиан незаметно покинули залитый светом бальный зал и вышли в сад, окружавший дом леди Джерси. Ночь была безветренная и теплая, а в ясном небе мерцали миллионы звезд.

Какое-то время Джаред и Джиллиан шли по садовым дорожкам, и на глаза им то и дело попадались темные силуэты пар, слившихся в объятиях. Направление же выбирала леди Аббот, явно знакомая с обстановкой. Она медленно, но уверенно шла к расположенной в глубине сада небольшой уединенной беседке. Когда они, наконец, подошли к ней, Джаред сжал Джиллиан в объятиях, а она приблизила к нему свои красные губы, жадно требовавшие поцелуя.

Джаред едва не оттолкнул ее, но вовремя вспомнил, что делать это не следовало. Заставив себя выбросить из головы мысли о Миранде, он поцеловал Джиллиан так, как той хотелось. Это был грубый, почти жестокий поцелуй дикаря, берущего женщину. Но Джаред точно знал, что именно такие поцелуи возбуждали леди Аббот. И действительно, в следующую секунду Джиллиан выскользнула из его объятий, стащила с себя платье и повесила его на ограду беседки. Ее обнаженное тело, выделявшееся белым пятном на фоне окружавшей их темноты, казалось прозрачным. Но Джареду не требовался свет – он по памяти мог представить ее большие конической формы груди, узкую талию и широкие бедра. Протянув к ней руки, он снова обнял ее, затем развернул спиной к себе и прошептал:

– А ты горячая сучка, Джиллиан…

– Не будь я такой, тебя бы сейчас не было здесь, – ответила она хрипловатым шепотом.

– Со сколькими же мужчинами ты переспала, после того как мы с тобой были вместе в последний раз? – спросил Джаред.

– Джентльмены не задают леди таких вопросов, – с обидой в голосе пробормотала Джиллиан.

– Я не джентльмен, а янки. И ты уж точно не леди, – с усмешкой добавил Джаред.

С этими словами он повалил Джиллиан на стоявший в беседке диванчик, тотчас нашел ее влажное и трепещущее интимное место и ввел в него два пальца. Джиллиан громко застонала. Через непродолжительное время бедра ее дернулись, и она, задыхаясь, пробормотала:

– О боже, Джаред, я обожаю тебя, Джаред…

– Ты станешь обожать любого жеребца, который как следует почешет тебе это место, – ответил он со смехом и откинулся на спинку диванчика.

А Джиллиан, оставаясь на диванчике, привстала на колени, стянула с Джареда бриджи, а затем обхватила губами его мужской орган, который мгновенно отвердел. Тогда Джаред подался вперед и, уложив Джиллиан на спину, с силой сжал ее мягкие ягодицы, после чего стремительно вошел в нее, насаживая на свою возбужденную плоть. К тому моменту, как выплеснулось его семя, она содрогнулась уже раз пять.

Все это продолжалось не так уж долго, однако Джаред не был настроен на продолжение.

– Надень платье, Джиллиан. Не дай бог, кто-нибудь забредет сюда, – сказал он.

– Совсем недавно ты об этом почему-то не думал, – с усмешкой ответила леди Аббот.

– Да, действительно не думал… – пробормотал Джаред. – Мои мысли были сосредоточены на новости, которую я сегодня узнал.

– А я полагала, что ты в эти минуты думаешь только обо мне… – капризно протянула Джиллиан, уже надевшая платье.

Джаред тоже привел себя в порядок и заявил:

– Видишь ли, то, что я узнал, – это крайне важно. Эту новость сообщил мне недавно Генри Темпл.

– Неужели может быть что-то важнее наших отношений? – осведомилась леди Аббот.

– Не то чтобы важнее, но… Ладно, хорошо. Полагаю, ты умеешь хранить секреты, – как бы в задумчивости произнес Джаред. – Да и все равно вскоре об этом будут писать все газеты. Так вот, моя страна готовится официально объявить войну твоей.

– Но ведь Англия с Америкой без конца объявляют друг другу войны, – пожав плечами, проговорила Джиллиан.

– Сейчас это касается не только двух наших стран. И Бонапарт будет в полном восторге, – добавил Джаред.

– Он обрадуется? А почему? – спросила Джиллиан уже с заметным интересом.

– Ему очень хочется, чтобы это случилось. Поэтому тот, кто сообщит ему эту новость первым, получит хорошую награду. Пойдем в зал, Джиллиан, пока там не обратили внимания на наше затянувшееся отсутствие. Скандал нам совсем ни к чему.

– Опасаешься, что твоя женушка, напоминающая разбавленное молоко, догадается, чем мы с тобой занимались? Но имей в виду, я в любом случае устрою так, что ей станет известно о наших отношениях. Пусть знает, что я вновь стала твоей любовницей, потому что она тебе надоела. Твоя женушка должна заплатить за мое унижение в «Олмаке».

– Эх, Джиллиан, Джиллиан… – Джаред укоризненно покачал головой. – Сколько уже раз я говорил тебе, что нет никакого смысла сразу раскрывать все свои козыри. Ты сможешь гораздо дольше наслаждаться местью, если оставишь свою тайну при себе. В этом случае ты получишь возможность смеяться в душе над Мирандой всякий раз, как встретишь ее. Ведь в твоих руках будет тайна, которая в любой момент сможет сбить с нее спесь. Но так поступают умные люди, а ты, я подозреваю, будешь чувствовать себя не в своей тарелке, пока не разболтаешь наш секрет всему свету.

– Я могу вести себя очень умно, если захочу этого, – с обидой в голосе возразила леди Аббот.

Однако Джаред только хмыкнул в ответ. Когда же они вошли в зал, он, прощаясь, склонился к руке Джиллиан.

– Когда я увижу тебя в следующий раз? – спросила она.

– Скоро, – ответил Джаред уклончиво. И, не сказав больше ни слова, направился в комнату, где уже был накрыт ужин.

Первым делом взяв бокал шампанского, Джаред осушил его в два глотка. Затем взял второй бокал и отошел в самый темный угол комнаты, где можно было спокойно наблюдать за гостями, не привлекая к себе внимания. Ему было стыдно. И вел он себя, конечно, отвратительно. Но, Бог свидетель, он не хотел этого, просто исполнял свой долг. Джаред передернул плечами, отгоняя неприятные мысли. Похоже, он стал слишком стар для той работы, за которую взялся. Вот и с Джиллиан он практически не возбудился. Впрочем, в данном случае возраст не при чем. Джаред невольно улыбнулся. Просто дикая кошечка сглазила его. После нее с другими женщинами ему совсем неинтересно.

– О чем задумался, Джаред?

– Дело сделано, Генри.

– Во время уединенной прогулки по саду?

– Мимо тебя и мышь не проскользнет. Ты ведь на это намекаешь?

– Вовсе нет. И если честно, то я не заметил, как вы выскользнули из зала. Это Эмили вас увидела и рассказала мне. Она была ужасно расстроена, потому что ей очень нравится твоя жена.

– Я расстроен еще больше, можешь мне поверить, – проворчал Джаред. – Ведь речь идет о моей жене, которую я очень люблю. А эта Джиллиан Аббот – похотливая самка. Она вызывает у меня чувство брезгливости. Я был с ней только потому, что этого требовали обстоятельства. Ох, поскорее бы нам справиться с этим делом…

– Скоро справимся, старина, обещаю, – сказал лорд Палмерстон, с сочувствием посмотрев на Джареда, после чего отошел.

Джаред осмотрелся в поисках жены. Когда же он увидел ее, его черные брови сошлись на переносице. Оказалось, что Миранда, сияя улыбкой, стояла в окружении целой толпы молодых щеголей. А совсем рядом с ней топтался, что-то болтая и ухмыляясь, этот щенок маркиз Вье. Джаред решительно направился в их сторону.

– Мадам, – сказал он, подходя к жене, – нам пора уезжать.

Слова эти были встречены хором стонов и просьб, однако Миранда, тут же опершись на руку мужа, проговорила:

– Фи, джентльмены, кому как ни вам знать, что жена обязана исполнять любые желания мужа. За исключением самых неразумных, конечно.

Джентльмены дружно засмеялись, но маркиз Вье все же заметил:

– Впрочем, требование лорда Данхема кажется не совсем разумным.

Джаред хотел возмутиться, но Миранда, опередив его, улыбнулась своим кавалерам, пожелала им доброй ночи и взглядом дала мужу понять, что готова идти.

Через несколько минут они попрощались с хозяйкой и покинули бальный зал. А вскоре уже поднимались на второй этаж своего дома. И только здесь Джаред нарушил молчание, которое они хранили с того момента, как вышли из особняка леди Джерси.

– Не жди меня, дорогая, ложись, – сказал он.

Миранда молча кивнула. Джаред, склонившись, быстро поцеловал ее, и она уловила исходивший от него легкий запах гардении.

Пройдя в свою спальню, Миранда быстро подготовилась ко сну, нырнула в постель и почти сразу задремала. Проснулась она в полной темноте и долго не могла понять, что ее разбудило. В доме царила полная тишина. Она протянула руку в сторону – и вздрогнула. Джареда в постели не было. «Черт побери, что же это такое?!» – мысленно воскликнула Миранда. Отбросив одеяло, она встала и, даже не накинув халат, направилась к двери, разделявшей их спальни.

Оказалось, что Джаред не спал. Миранда поняла это сразу же по его неровному дыханию. Она подошла к кровати, села на край и, прикоснувшись пальцами к груди мужа, прошептала:

– Почему ты не пришел ко мне?..

– Иди к себе, Миранда. – резко ответил Джаред.

– Дорогой, если ты не расскажешь мне, что произошло, эта недосказанность может стать постепенно расширяющейся трещиной в наших отношениях.

– Я выполнял свой долг, но то, что я сделал, угнетает меня. Меня преследует запах этого мерзкого существа – он будто прилип к моим ноздрям. Я изменил тебе, Миранда, – добавил Джаред дрогнувшим голосом.

– Измена жене – это когда муж вступает в связь с другой женщиной ради удовольствия. А в твоем случае разве так?

– Нет, разумеется! Но в том-то и дело, что ничего похожего! – выкрикнул Джаред в раздражении.

– Тогда ты просто исполнял свой долг. Я понимаю это и люблю тебя. – Миранда легонько толкнула его. – Подвиньтесь-ка, милорд. Я не люблю спать одна. – Не оставив мужу времени на возражения, Миранда легла с ним рядом, крепко к нему прижавшись.

И в тот же миг Джаред почувствовал, как ее тепло проникает в него, изгоняя мучивший его душу холод. Миранда же ликовала. Этот сильный и опытный в любовных делах мужчина страдал из-за того, что его поведение было ей неприятно. Значит, он любил ее!

– Возьми меня, – шепнула она, щекоча его ухо язычком.

Джаред повернулся к жене, расправил пальцами ее серебристые волосы и прикрыл ими свое лицо, вдыхая чудесный аромат, уже ставший родным. Затем его руки заскользили по ее телу, а губы с жадностью прильнули к ее губам. Поцелуй оказался столь продолжительным, что Миранде стало трудно дышать.

Быстрым движением Джаред снял ночную рубашку с жены и принялся ласкать ее. Миранда тихо стонала, а он стал медленно покрывать поцелуями ее тело; причем желание его с каждым поцелуем усиливалось и вскоре стало почти нестерпимым. Именно в этот момент Джаред и вошел в нее. Вершины блаженства они достигли быстро и одновременно.

– Скажи это! – потребовал он уже смело и уверенно.

– Я люблю тебя, – тут же отозвалась Миранда, сияя улыбкой. – А теперь ты скажи!

– Я люблю тебя! – воскликнул Джаред, радостно улыбаясь. – Ты самая дорогая, самая-самая… Я люблю тебя, Миранда! – О боже, она сумела очистить его душу, и мучавшая его внутренняя боль исчезла!

Какое-то время они молча лежали рядом, держа друг друга за руки. Наконец, Миранда спросила:

– Мы не сможем уехать домой, пока ты не выполнишь свою секретную миссию, да?

– Да, верно, – со вздохом ответил Джаред.

Прошло еще несколько минут, и он вдруг почувствовал влагу на своем плече. Приподнявшись на локте, Джаред заглянул в лицо жены. Она тихонько плакала.

– Хочешь, я отправлю тебя на «Дрим Витч»? – неожиданно для себя самого предложил Джаред. – Судно еще здесь, и оно легко обойдет английские военные корабли, обеспечивающие блокаду.

– Нет, – всхлипнула Миранда. – Мое место рядом с тобой, Джаред. И я буду рядом с тобой везде. Мы вместе поедем в Россию. Когда же между Англией и Америкой вновь наступит мир, мы вместе поплывем на Виндсонг. Я очень привязана к дому, но подлинный дом жены там, где находится ее муж, не так ли, любимый?

– С каждым днем я все больше убеждаюсь, что мне в жены досталась удивительная женщина, – с улыбкой ответил Джаред.

Он не решился сказать Миранде о том, что собирался плыть в Россию без нее. Однако разработанный ранее план подразумевал именно такой вариант. Было очевидно, что Джиллиан Аббот – далеко не единственный человек в Лондоне, шпионивший в пользу Франции. И, учитывая это обстоятельство, Джаред решил объявить, что они с Мирандой по окончании сезона отправятся на лето в Суиндфорд-Холл – расположенное под Уорчестером поместье Адриана. А затем, после короткого пребывания там, Джаред тайно уедет, оставив жену на попечение хозяина – лорду Суинфорду все объяснят в официальном письме за подписью военного министра лорда Палмерстона. Письмо это он получит своевременно, и в нем будет также содержаться просьба максимально ограничить приемы гостей в поместье и выезды в гости (в качестве предлога можно было использовать естественное желание молодоженов провести наедине первое лето своей совместной жизни). А ранней осенью Джаред должен был вернуться в Англию. Таким образом, план был тщательно разработан, и менять в нем что-либо было бы весьма затруднительно.