Сын Миранды Данхем родился, спу стя шесть минут после полуночи 13 апреля 1813 года. Подсчеты молодой мамы и доктора сходились на том, что ребенок появился на свет на две с половиной недели раньше положенного срока. Но младенец был здоровым, живым и веселым. Лондонский бальный сезон тогда был в самом разгаре, а сохранявшаяся мода на широкие платья с завышенной талией позволяла Миранде появляться в обществе чуть ли ни до самого дня родов. Но доктор, не одобрявший такую активность, именно ее считал причиной преждевременных родов.

– Глупости! – отрезала Миранда, услышав такое заключение. – Мы с моим малышом в отличной форме, а это важнее ваших расчетов!

Доктору оставалось лишь покачать головой и направиться к другой своей пациентке. А вот молодая леди Суинфорд с большим вниманием относилась к советам доктора. Хотя родить ей предстояло в конце июня, леди Аманда приняла решение отказаться от светских мероприятий с марта, что вполне соответствовало рекомендациям медицинской науки. Однако сейчас обе сестры хихикали над замечаниями доктора и, к ужасу специально обученной няни, периодически распеленывали младенца и любовались им. Они с любопытством разглядывали крошечные ножки, ручки и волосики, которые явно обещали стать темными и густыми, а также совсем маленькие пальчики, на которых уже имелись ноготки, и миниатюрные гениталии. То, что у этого крошечного существа все было, как у взрослого человека, почему-то вызывало у них особый восторг и умиление.

– Как ты собираешься его назвать? – спросила Аманда, когда ее племяннику исполнилась неделя.

– Если ты не против, я хотела бы назвать его в честь папы, – ответила Миранда.

– Бог мой, с чего это я должна быть против? Ведь Томас – это наследственное имя Данхемов. А мы с Адрианом решили, что если родится мальчик, то назовем его Эдвардом. А если девочка – Клариссой. Но как Джаред относится к твоему решению?

– Джаред?.. Ах, да! Конечно, он согласен. Малыш будет Томасом. Хочу попросить Адриана стать его крестным отцом. А старший брат Джареда пусть будет вторым крестным. К сожалению, Джонатан сейчас не может приехать из Америки… А ты согласна стать крестной мамой Томаса?

– С великой радостью, дорогая! А ты будешь крестной моего малютки?

– Конечно, Манди! – весело воскликнула Миранда.

Томас Джонатан Адриан Данхем был крещен в середине мая в небольшой церкви одной из деревушек, входивших в поместье Суинфорд-Холл. Что же касается Джареда, то о нем лорд Палмерстон пока что ничего не сообщал. Более того, на светских мероприятиях, когда присутствовали и он, и Миранда, военный министр старательно избегал общения с ней. А попросить его любовницу леди Коупер разузнать что-либо Миранда тоже не могла, поскольку считалось, что о своих секретных делах лорд Палмерстон с ней не говорил, скорее всего так и было. Такое положение ужасно угнетало Миранду, ведь Джаред даже не подозревал о существовании малыша. Да-да, он ничего не знал, а она родила ему сильного и красивого сына! Конечно же, она постоянно думала о Джареде, и ее воображение, подпитываемое нервозностью, рисовало самые ужасные картины. Миранда прекрасно знала, что ее муж до свадьбы был отнюдь не затворником. Так разве не логично было бы предположить, что сейчас, вдали от нее, он завел себе любовницу? И временами она живо представляла обнаженного Джареда, лежащего на какой-то женщине. В такие минуты ее обуревал бессильный гнев, который затем выплескивался рыданиями. Другая пользовалась тем, что по праву принадлежало ей, Миранде! «А может, этого вовсе нет?» – иногда думала она. И тогда Миранда начинала плакать из-за того, что сомневалась в своем муже, а затем от злости на него, ведь он оказался больше патриотом, чем семьянином.

Если бы ее мысли мог слышать Джаред, они несомненно обрадовали бы его и скрасили его скучную жизнь. Перед Новым годом он был объявлен гостем царя, в результате чего получил новое место жительства – двухкомнатные апартаменты на территории Петропавловской крепости. Официально перемещение в крепость было представлено как знак особой заботы о его безопасности. Однако покидать свое новое жилище ему не разрешалось, не говоря уж об отъезде из России. Де-факто Джаред оказался в положении узника, и это ужасно раздражало его. Мысли о сближении с какой бы то ни было женщиной ему в этой ситуации даже не приходили в голову. Единственной женщиной, о которой Джаред постоянно вспоминал, была Миранда. Именно он сделал ее настоящей женщиной, именно его любовь дала ей уверенность в собственных силах. Но было совершенно ясно, что такой женщиной, обладавшей умом, и красотой, восхищался не только он…

В душе Джареда нарастала бессильная злоба. И все сильнее терзала ревность. А что если в голову сатира Принни, оказавшегося у кормила власти, придет мысль соблазнить Миранду? Сможет ли она противостоять ему? Да и захочет ли? Следовало признать: несмотря на свою тучность, принц-регент был весьма обворожительный мужчина, вполне способный вскружить голову женщине. Проклятье! Он убьет ублюдка, если тот посмеет хотя бы прикоснуться к Миранде! О, Миранда… При всем своем уме она ужасно наивная и неопытная в житейских делах. Она видит только то, что хочет видеть, и поэтому многое может ускользнуть от ее внимания. Милая!.. Любимая!..

Не в силах справиться с волнением Джаред Данхем вскочил со стула и принялся расхаживать по комнате из угла в угол, называя себя последним болваном. Проклятье, ну почему он уехал от молодой жены?!

Будто в пику его мрачному настроению этот зимний день в Санкт-Петербурге выдался на редкость погожим и ясным. Сквозь стекло и ажурную решетку окон Джаред видел девственно-голубое небо. А яркое солнце, отражаясь в мириадах кристалликов снега, вспыхивало то на крышах домов, то на луковичных куполах церквей. Лед на Неве сделался не менее прочным, чем гранитные берега, и местные аристократы устраивали гонки, носясь по реке в санях с головокружительной скоростью. Джаред мысленно представил цокот конских копыт, выбивающих пригоршни блестящих ледяных осколков, а также крики погонщиков и свист зрителей. Однако в том замкнутом мирке, где он сейчас находился, услышать можно было лишь звуки, производимые им самим или Митчумом.

Джаред мысленно перенесся в Лондон. Там как раз начинался новый бальный сезон. Интересно, трудно ли было его брату, жителю Новой Англии, внезапно превратиться в утонченного англо-американского лорда? Он усмехнулся, представив сентиментального и простодушного Джонатана в обстановке лондонского света, да еще в роли Джареда Данхема, постоянно привлекающего всеобщее внимание.

Однако Джонатан, вопреки опасениям брата, в роли богатого янки, имеющего титул английского лорда, чувствовал себе вполне комфортно. Он регулярно посещал клуб и завел любовницу – симпатичную миниатюрную танцовщицу из лондонской оперной труппы. Будучи в Лондоне, Джонатан ежедневно совершал с Адрианом верховые прогулки, а также занимался боксом в весьма престижном гимнастическом зале Джексона, успев уже и в этом добиться определенных успехов. Кроме того, он возил свою маленькую танцовщицу всюду, где джентльмену было прилично появляться с любовницей. Перед отъездом Данхемов и Суинфордов в Уорчестер Джонатан тепло распрощался со своей подругой, подарив ей весьма эффектное ожерелье, серьги и браслет с голубыми бразильскими аметистами. Продолжать с ней знакомство он не собирался и частенько хмыкал, представляя, что произойдет, если она когда-нибудь случайно встретиться с Джаредом.

Лето и осень Джонатан и Миранда, как и в прошлом году, собирались провести в Суинфорд-Холле. Малютке Тому была отведена прекрасная светлая комната, специально оборудованная в расчете на скорое появление его кузена или кузины (Аманда не уставала всех уверять, что малыши будут похожи, точно близнецы). Для наследника Виндсонга был подобран целый штат нянечек и кормилиц, строго соблюдавших выработанные наукой предписания, и потому Миранда видела своего ребенка всего два раза в сутки: утром, когда все просыпались, и вечером, когда младенца укладывали на ночь.

Джонатан проводил много времени вне дома, и Миранда с удивлением узнала, что он, не афишируя это, помогал одной молодой вдове, с которой познакомился прошлой зимой. Госпожа Энн Боуэн была дочерью викария суинфордского прихода, погибшего два года назад. В восемнадцать лет она вышла замуж за младшего сына местного сквайра Роберта Боуэна. Его родственники были против этого брака. Они считали, что Роберту следовало подыскать в жены состоятельную наследницу, а не дочь бедного священника, поэтому не выделили ему ни пенни.

К счастью, ранее семья сквайра не жалела денег на обучение своих отпрысков, и Роберт ко времени женитьбы был довольно образованным человеком и открыл школу, в которой стал за небольшую плату учить местных детишек читать и писать. Отец Энн был вдовцом, поэтому Роберт и Энн жили с ним в его доме. Крыша над головой у молодых супругов, таким образом, имелась, а Энн тщательно ухаживала за садом у дома, поставляя к семейному столу фрукты и овощи. Так что небольшого заработка Роберта им вполне хватало. В принципе жизнь их вполне устраивала, и они не уставали благодарить Бога за поддержку. Тем более что Он послал им двух очаровательных детишек: мальчика и девочку.

Так они прожили десять лет, но внезапно эту идиллию разрушило несчастье. Примерно за год до знакомства Джонатана с Энн Боуэн викарий с зятем, возвращавшиеся в погожий осенний денек домой после дневных трудов, погибли под колесами неизвестно откуда вылетевшей кареты. Позже выяснилось следующее: ехавшая из Уорчестера в Лондон, эта почтовая карета, управляемая напившимся до беспамятства кучером, съехала с дороги и сильно накренилась. Испуганные лошади пустились вскачь и насмерть затоптали оказавшихся на их пути людей. От скорой расправы пьяницу-кучера спасли только решительные действия ехавших в карете пассажиров (сбежавшиеся со всей округи люди, очень любившие своего пастора и доброго учителя, готовы были растерзать его на месте).

Для Энн Боуэн тот день стал, конечно же, самым ужасным в ее жизни. Она потеряла сразу и мужа, и отца и осталась одна с двумя детьми без каких-либо средств, а в ближайшей перспективе и без крыши над головой. И если бы не доброта лорда Суинфорда, принявшего близко к сердцу эту трагедию, то несчастную женщину, без сомнения, ждал бы работный дом. Когда приехал новый викарий, то молодой владелец поместья разрешил Энн безо всякой арендной платы жить в принадлежавшем ему добротном каменном доме на окраине деревни. Более того, он предварительно распорядился, чтобы дом отремонтировали. Пенсию Энн он назначить не мог, но позаботился о том, чтобы женщине и ее детям регулярно доставляли молоко и масло с его маслобойни. Миссис Боуэн разбила возле дома огород, а также завела несколько уток и гусей, так что голодная смерть этой маленькой семье больше не грозила.

Однако были другие проблемы – ведь дети росли. Джону-Роберту уже исполнилось одиннадцать, и пора было подумать о его образовании. Энн хотелось, чтобы он, как и его отец, окончил школу в Харроу. Мальчик готов был ехать, но для этого требовались деньги. Кроме того, уже следовало подумать и о будущем Мэри-Энн. Воспитывалась она совсем не так, как будущая жена простого фермера. А чтобы претендовать на более достойного жениха требовалось приданое, которого у Мэри-Энн, конечно же, не было. Отчаявшись что-либо придумать, Энн обратилась за помощью к родственникам мужа, но получила решительный отказ. Она очень любила своих детей, поэтому, смирив гордость, решила попробовать еще раз.

– Для себя я ничего не прошу, – молила она родителей Роберта, – только для детишек. Это же ваш внук и ваша внучка! Я смогла найти им дом, я могу обеспечить их пищей и одеждой, но я не в состоянии найти средства на образование для мальчика и на приданое для девочки!

Реакция была грубой и жестокой. Родители мужа сказали ей, что не признают брак своего сына, и без каких-либо объяснений указали на дверь. Энн не позволила себе разрыдаться при них. Не сказав больше ни слова, она развернулась и, ничего перед собой не видя, пошла прочь из этого дома.

– Эй, миссис! – окликнули ее у самых ворот. – Обернувшись, Энн увидела женщину, судя по одежде, старшую горничную. – Я – Тетчер, горничная молодой миссис, – шепотом сообщила женщина. – Моя хозяйка не одобряет отношения к вам сквайра и его жены. Повлиять на них она не может, но хотела бы, чтобы вы взяли это. – В ладони Энн оказался узелок из льняного носового платка с чем-то довольно тяжелым внутри. – Моя хозяйка сказала, что хотела бы, чтобы было больше, но это все, что у нее сейчас имеется. – Сказав это, женщина поспешно удалилась.

Энн Боуэн развязала льняной носовой платок и обнаружила два золотых соверена. Слезы благодарности к незнакомой благодетельнице брызнули из глаз, и Энн все плакала и плакала все те семь миль, что отделяли дом сквайра от деревни Суинфорд. На следующий день она напомнила своим соседям, что неплохо шьет, и обещала за умеренную плату шить для всех тех, кто хотел бы носить элегантную и модную одежду.

И так вот, в постоянных заботах о детях, незаметно прошли два года. У Энн не было времени даже задуматься о том, как она одинока. Мысль об этом пришла совершенно неожиданно и вроде бы без особого повода. В тот день котенок Мэри-Энн забрался на яблоню и, мяукая, сидел там, боясь спуститься. Этого котенка девочка принесла домой с месяц назад, и Энн хотела немедленно избавиться от него, ведь котенок еще один рот, явно лишний. Но затем, посмотрев, в глаза дочки, она заявила, что кошка в хозяйстве им, безусловно, пригодится. В жизни малышки Мэри-Энн было так мало радости, пусть порадуется хотя бы котенку!

– Проклятье… – пробурчала Энн, глядя на жалобно мяукавший на дереве беловато-серый комочек. – Как же нам теперь его снять оттуда?

А стоявшая рядом Мэри-Энн заливалась слезами.

– Может, я смогу вам чем-то помочь? – раздался чей-то голос.

Энн повернулась и увидела только что соскочившего с лошади элегантного мужчину, в котором сразу узнала свояка лорда Суинфорда. Она приветствовала его реверансом.

– Вы очень добры, милорд, но я не могу допустить, чтобы вы запачкали свою одежду.

– Чепуха! – воскликнул Джонатан, ставя ногу на нижнюю ветку яблони. И уже через мгновение он протянул котенка Мэри-Энн. – Держи-ка, малышка, и впредь повнимательнее следи за этим бесенком.

Слезы Мэри-Энн мгновенно высохли, и она, прижимая к груди своего любимца, умчалась в дом.

Энн Боуэн робко улыбнулась спасителю котенка и проговорила:

– Я так благодарна вам, милорд… Моя дочка ужасно бы расстроилась, если бы с ее котенком что-нибудь случилось.

– Не стоит благодарности, мэм, – произнес свояк лорда Суинфорда, галантно кланяясь. Ловко вскочив на лошадь, он тотчас же уехал.

После этого случая, встречая Энн по воскресениям в церкви, он вежливо кланялся, а затем, уже уходя, приподнимал шляпу и произносил что-нибудь благожелательное и любезное, например – «всегда к вашим услугам». Его жена всегда присутствовала в церкви вмести с ним, и Энн каждый раз восхищалась красотой леди Данхем. А то, как модно и изящно одевалась леди Миранда… О, ее наряды были предметом тайной зависти Энн Боуэн, и она даже кое-что перенимала у нее для своей работы.

Однажды, через несколько недель после их первой встречи, лорд Данхем неожиданно остановился у ее дома и поинтересовался здоровьем котенка. Через день это повторилось, а затем он стал подъезжать к стоявшему на краю деревни каменному дому не реже двух раз в неделю, и в какой-то момент Энн вдруг поняла, что ждала этих коротких визитов.

Время от времени он привозил сладости, и детей, годами не видевших ничего подобного, это приводило в неистовый восторг. Как-то раз, заехав ближе к вечеру, он вручил ей освежеванного и полностью готового к отправке в кастрюлю кролика. Энн пригласила его поужинать вместе с ними из вежливости и почти не сомневалась в отказе. К ее удивлению, лорд Данхем принял приглашение, и Энн на мгновение даже растерялась – в этом доме она еще никогда не принимала гостей, но вот сейчас…

Джонатан сидел на стуле у камина и наблюдал, как Энн накрывала на стол. Первым делом она достала из комода белоснежную скатерть с красивым ирландским узором по краям и накрыла ею овальный стол. Со стоявшего в углу уэльского туалетного столика были переставлены оставшийся от ее матери китайский фарфоровый чайник и бледно-зеленые стеклянные бокалы. Затем появилась и другая посуда – вся тщательно промытая, без единой пылинки и с совершенно целыми ручками. Для украшения стола дети принесли с огорода немного зелени. Скоро забурлило жаркое, и комнату заполнил приятно щекочущий нос аппетитный аромат.

Дети были в полном восторге. Мясо на своем столе они видели крайне редко. Энн чуть не заплакала, заметив, как засветились их глаза, когда они увидели пышные клецки, приготовленные ею из белой муки, небольшие запасы которой она хранила с особой тщательностью. К жаркому с клецками Энн добавила блюдо с латуком, только что сорванным на огороде, а на десерт испекла яблочный пирог и подала к нему свежие сливки, которые, благодаря лорду Суинфорду, у нее теперь всегда имелись. Джонатан, внимательно наблюдавший за хозяйкой, тотчас заметил румянец, появившийся у нее на щеках. Было очевидно, что ей приятно принимать его и что она даже немного гордилась тем, что сумела так быстро приготовить приличный ужин. А дети с жадностью смотрели на кроличье жаркое… И Джонатан, заметив это, мысленно обругал себя за то, что принял приглашение и невольно съел порцию, которую могли бы съесть эти дети. Сославшись на то, что уже сыт, он переадресовал им предложенную ему добавку.

Однако то, что было в его тарелке, Джонатан съел с огромным удовольствием. Поварихой Энн оказалась прекрасной, и он обглодал буквально каждую косточку. Она наблюдала за ним с улыбкой; когда же Джонатан заметил это, Энн тихо сказала:

– Очень приятно вновь увидеть, как едят мужчины.

– Завтра я принесу вам еще одного кролика, – пообещал Джонатан. – Но пообедать с вами не смогу, предупреждаю заранее.

– Вам не надо ничего приносить. Вы и так были очень добры к нам.

– В поместье полным-полно кроликов. Таким образом, предложение мое вполне законное. Я не собираюсь заниматься браконьерством, так что не волнуйтесь.

– Я не имела в… Ах… – Сообразив, что гость пошутил, Энн залилась румянцем, но быстро сумела преодолеть смущение. – Я с удовольствием приму от вас еще одного кролика, милорд, – проговорила она нарочито торжественным тоном.

Дети к этому времени убежали играть, и Джонатан хотел помочь хозяйке убрать со стола. Однако Энн наотрез отказалась.

– Вам следует идти, милорд, пока еще достаточно светло. Ну, чтобы вас видели…

– Зачем кому-то меня видеть?

Энн вновь залилась краской.

– Если соседи не увидят, как вы уезжаете, они могут подумать, что вы остались. Прошу прощения за излишнюю осторожность и невежливость, милорд, но я должна думать о своих детях.

– Да-да, конечно, миссис Боуэн, – пробормотал Джонатан. – Это мне следует извиниться за свою недогадливость. Я прекрасно отдохнул у вас сегодня. Честно говоря, мне уже давно не было так хорошо. Было бы верхом неблагодарности в ответ на гостеприимство создать угрозу для вашей репутации. – Гость поклонился и направился к двери. – Ваш покорный слуга, мэм. – Он обернулся, приподнял шляпу – и ушел.

Энн вышла во двор и еще какое-то время, тихо вздыхая, смотрела ему вслед. О, если бы нашелся такой же хороший человек, который взял бы ее в жены! Энн прекрасно понимала: если ей представится возможность вновь выйти замуж, она непременно должна ею воспользоваться. Да, благодаря доброте лорда Суинфорда у них было жилье, и они не голодали. Кое-что удавалось заработать и шитьем. Но Джон-Роберт должен был учиться… И следовало подумать о приданом для Мэри-Энн. Увы, нужной суммы Энн никогда не соберет, если, конечно, какая-нибудь добрая фея не подбросит им горшочек с золотом. Помочь мог бы только муж. Но разве сможет она встретить подходящего мужчину здесь, в Суинфорде? А если уедет отсюда, наверняка, окажется в работном доме…

А Джонатан Данхем, скакавший в клубах пыли, внезапно поймал себя на том, что все время думает об Энн Боуэн. Такая милая и при этом такая мужественная женщина! Она чем-то напоминала Чарити, хотя внешне совсем на нее не походила. Чарити являлась истинной уроженкой Кейп-Кода: была рослой полногрудой девушкой со смеющимися глазами, густыми светло-каштановыми волосами и смуглой от постоянного пребывания на свежем воздухе кожей. А выйдя замуж, она стала типичной американской хозяйкой дома, сильной и работящей, практичной и рассудительной. Энн же была настоящей англичанкой: среднего роста, худощавая, с задумчивыми серыми глазами, бледной кожей и рыжеватыми волосами. К тому же она была очень деликатной и мягкой в общении, но при этом всегда могла проявить силу характера. И только в одном они были схожи – в безграничной любви к своим детям, готовности к самопожертвованию.

Джонатану Энн понравилась с самой первой их встречи. Кое-что он узнал о ней от других, кое-что увидел сам, и все это укрепляло зарождавшееся чувство; ему хотелось видеть ее снова и снова. И теперь Джонатан уже подъезжал к задней двери ее дома и после наступления темноты. Однако их отношения по-прежнему оставались чисто дружескими. А после Нового года он со всеми остальными членами семьи уехал в Лондон и вновь увидел Энн только в мае. Но даже из Лондона Джонатан несколько раз присылал детям подарки. Он также договорился с Адрианом о том, чтобы им разрешали кататься на лошадях из конюшен Суинфорд-Холла.

– Видит Бог, Адриан, – сказал Джонатан ему, – эти дети принадлежат дворянскому сословию. Так получилось, что они живут в крайней бедности, но в том, что они не из простолюдинов, нет ни малейшего сомнения. Когда были живы викарий и их отец, у них были собственные лошади. Кроме того, нашим женам сейчас не до верховых прогулок, и конюхам приходится выгуливать их лошадей, чтобы не застоялись. Почему бы не перепоручить эту работу детям Боуэн, доставив заодно им удовольствие?

– Что-то ты проявляешь повышенный интерес к этим Боуэнам, Джаред. Не нашел ли ты утешение у симпатичной молодой вдовушки, пока Миранда не в состоянии тебя как следует приласкать? – пошутил в ответ Адриан, но, увидев, как гневно сверкнули глаза собеседника, поспешил добавить: – Бог с тобой, Джаред! Что я такого сказал?

– Миссис Боуэн не является моей любовницей, если ты это имел в виду, – заявил Джонатан. – Даже странно, что тебе в голову могли прийти подобные мысли о такой женщине, как Энн Боуэн.

Лорд Адриан Суинфорд посмотрел на свояка с явным удивлением, но ничего не сказал. К тому же Миранда казалась вполне счастливой и никакого беспокойства из-за поведения мужа не проявляла. «Так что было бы глупо вмешиваться в их отношения», – подумал Адриан.

Джонатан вновь встретил Энн Боуэн в первое после возвращения в Суинфорд-Холл воскресение. Выходя из церкви, он увидел ее шедшей под руку с Питером Роджерсом, владельцем местной гостиницы.

– Мне казалось, что хозяин здешней гостиницы женат, – тихо сказал Джонатан шагавшему рядом Адриану.

– Управляющий говорил мне, что миссис Роджерс умерла этой зимой, а Питера с конца прошлого месяца часто видят в обществе миссис Боуэн. Питер неплохой парень, а ей надо вновь выйти замуж, хотя бы из-за детей.

Внимательно посмотрев на хозяина гостиницы, Джонатан почувствовал, что закипает от ярости. Раздражало уже то, что этот мужлан смотрел на Энн, как на клубничный пирог, который он намеревается проглотить. Маленькие глазки Роджерса то и дело останавливались на аппетитной груди спутницы, и при каждом таком взгляде он облизывал языком свои толстые губы. Джонатан с большим удовольствием врезал бы ему по физиономии, но сделать это, конечно же, не мог. Весь следующий день он думал о Питере Роджерсе и об Энн, а к вечеру не выдержал: когда стало смеркаться, поскакал к дому на окраине деревни. Спешившись, Джонатан сразу постучал.

Глаза Энн, тотчас же открывшей дверь, смотрели настороженно.

– Милорд, вы?..

– Энн, вы одна?

– Да, милорд.

– А дети?

– Они уже давно спят, милорд. Пожалуйста, зайдите в дом. А то в свете фонаря над дверью вы как на ладони.

Джонатан переступил порог, прикрыл за собой дверь и спросил:

– Вы собираетесь замуж за Питера Роджерса?

– Да, если он сделает мне предложение, – спокойно ответила Энн.

– Но зачем?

– У меня двое детей, милорд, а одинокой женщине справиться со всем очень тяжело. У меня нет денег, нет родных, а родственники моего покойного мужа и пальцем не шевельнут, чтобы помочь мне. Я знаю это наверняка, поскольку, преодолев гордость, просила его родителей помочь хотя бы внукам. Я просто обязана выйти замуж, а в деревне нет никого, кто соответствовал бы моему общественному положению. Так что же мне теперь делать? А мистер Роджерс – честолюбивый человек, для него престижно иметь такую жену, как я. Если он сделает мне предложение, я приму его, поставив два условия: он должен будет выделить средства на учебу моего сына и обеспечить приданым мою дочь.

– Вы собираетесь продать себя этой свинье только потому, что вам нужны деньги?! – изумился Джонатан. – Если дело в деньгах, я заплачу больше! – прорычал он, прижимая Энн к себе и целуя.

Джонатан целовал ее страстно и жадно. Целовал до тех пор, пока Энн не прекратила сопротивляться и, глухо застонав, вдруг сделалась мягкой и податливой. Тогда он подхватил ее на руки и отнес в маленькую спальню. Он любил ее не спеша, позволяя себе и ей наслаждаться каждым движением и каждой лаской, любил осторожно и с нежностью, сила которой, пожалуй, могла сравниться лишь с силой гнева, который он испытывал накануне.

Энн не могла понять, что происходило, и не могла поверить, что это происходит именно с ней. В свое время ей, конечно, было очень хорошо и приятно с Робертом, но ничего подобного тому огню страсти, который охватил ее этой ночью, она никогда еще не испытывала. И сейчас, когда страсть отступила и она спустилась с вершин блаженства, Энн лежала в объятиях любовника и, не скрывая слез, плакала. Плакала, потому что по собственному опыту знала: если тебе было слишком хорошо, то потом обязательно произойдет и что-то очень плохое.

Джонатан не тревожил ее, лишь привлек поближе к себе и крепче обнял. И от этого Энн стало спокойнее, рыдания постепенно стихли, а затем и вовсе прекратились. И тогда Джо вздохнул и, посмотрев ей в глаза, спросил:

– Ты бы вышла за меня замуж, если бы я был свободен?

– Но ты не свободен, – сказала Энн и тоже вздохнула.

– Ты не ответила на мой вопрос, любимая. Ты бы стала моей женой, если бы я был свободен?

– Да, конечно.

– Тогда не принимай предложение мистера Роджерса, Энн. Со временем все образуется. Обещаю тебе. Ты веришь мне?

– Вы предлагаете мне остаться свободной, чтобы вы могли посещать меня? – напрямую спросила вдова.

– О боже, нет! – горячо зашептал Джонатан. – Я обеспечу тебе гораздо более почетное положение.

Энн, разумеется, ничего не поняла, но она была сейчас слишком счастлива, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Энн любила этого мужчину – полюбила с того самого момента, когда увидела его у яблони. И он любил ее – Энн это точно знала, хотя он ни разу не говорил о своих чувствах.

Джонатан уехал перед самым рассветом. Он осторожно проскользнул в заднюю дверь кирпичного дома и с ликованием в сердце поскакал сквозь предрассветный туман, клубившийся над полями Суинфорда. А в девять часов он вошел в спальню Миранды. Она сидела на кровати в чуть приспущенном на плечах халате. Волосы ее были аккуратно заплетены в толстую косу. Это ей очень шло, и Джонатан, целуя протянутую ею руку, в очередной раз подумал: «Как же удивительно хороша жена моего младшего брата».

– Доброе утро, милорд. Для человека, который всю ночь провел вне дома, вы выглядите совсем неплохо.

– А вы, миледи, совсем неплохо осведомлены для столь раннего часа, – с улыбкой ответил Джо.

– Ах, милорд, в этом нет моей заслуги! Конюх видел, когда ты вернулся и рассказал об этом девушке, работающей на скотном дворе. А та, когда принесла на кухню свежие яйца, поделилась новостью с помощницей кухарки, которая, естественно, сообщила ее своей начальнице. К кухарке вскоре пришла за моим завтраком Перки, которая… В общем, понятно, да? Кстати, Перки ужасно возмущена тем, что ты пренебрегаешь мной. «Вот таковы все мужчины, миледи!.. Стоит им только получить то, чего они от нас добиваются…» – Миранда очень искусно имитировала и голос, и интонации Перки.

Джонатан от души рассмеялся.

– Что ж, мне остается лишь удовлетвориться тем, что я оправдал мнение Перки о мужчинах.

– У тебя какие-то проблемы? – спросила Миранда. – Я по твоим глазам вижу. Могу я чем-нибудь помочь?

– Не знаю. – Джо пожал плечами. – Понимаешь, Миранда, я влюбился. И хочу жениться. Но поскольку я для всех Джаред, а не Джо… Словом, я не могу даже сделать своей избраннице предложение, достойное порядочной женщины. А я хочу сделать именно такое. Я не хочу, чтобы Энн думала обо мне плохо. Хочу рассказать ей, кто я такой на самом деле, но не знаю, решусь ли. Ведь это может осложнить положение Джареда…

Миранда молча кивнула и на несколько минут задумалась. Потом, наконец, проговорила:

– Прежде всего ты должен сказать мне, кто она такая, эта дама.

– Миссис Энн Боуэн.

– Что ж, насколько я слышала, это порядочная, спокойная и благовоспитанная женщина. А ты уверен, что она согласиться выйти за тебе?

– Да.

– Хм… если так… Думаю, не произойдет ничего страшного, если миссис Боуэн узнает наш секрет. Это едва ли повредит Джареду. К тому же он, очевидно, скоро вернется домой, и тогда с этим маскарадом можно будет покончить. Мы находимся довольно далеко от Лондона, а Суинфорд-Холл не такое уж модное место, чтобы привлечь светскую публику. И, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы мисс Боуэн переживала из-за того, что вовлечена в адюльтер. В общем, я считаю, тебе следует рассказать ей правду. Однако тут возникает другая проблема. Поверит ли она тебе, как ты думаешь? Ведь ситуация весьма необычная, согласись.

– Энн поверит, если ты будешь рядом, когда я ей буду рассказывать об этом.

Миранда снова задумалась. В последнее время она обдумывала очень важный для нее план, и сейчас ей хотелось понять, как отразится на его реализации ситуация с Джонатаном. Через минуту-другую Миранда с улыбкой кивнула.

– Хорошо, Джо, я готова подтвердить в присутствии миссис Боуэн, что ты говоришь правду.

Джонатан просиял, еще раз поцеловал «жене» руку. После чего, весело насвистывая, направился к выходу. Миранда же с улыбкой смотрела ему вслед: было очень приятно видеть его счастливым. Кроме того, отношения с миссис Боуэн полностью захватят Джонатана, и, следовательно, он не так уж встревожится, узнав об ее, Миранды, исчезновении.

Она решила отправиться в Россию на поиски Джареда. Со дня его отъезда прошло уже почти десять месяцев, и все это время от него не было никаких известий. Совсем недавно, перед отъездом из Лондона, Миранда еще раз попробовала поговорить с лордом Палмерстоном: улучила на балу момент, когда вокруг никого не было. Разговор вышел очень коротким.

– Когда что-либо узнаю о нем я, тогда узнаете и вы, мадам, – ответил военный министр.

– Но Джаред отсутствует уже много месяцев, милорд. Неужели за все это время нельзя было передать мне хотя бы несколько слов? Я родила его ребенка за это время. Вы не могли бы сообщить мне хоть что-нибудь обнадеживающее? Неужели у вас не найдется для меня хотя бы одного слова о нем?

– Могу повторить только одно: как только я что-то узнаю, узнаете и вы. Всегда к вашим услугам, миледи, – произнес министр с улыбкой и поклонился, давая понять, что разговор окончен.

Миранда тогда до боли прикусила губу, чтобы не закричать на него. Лорд Палмерстон был крайне высокомерен даже по отношению к ней, что казалось Миранде крайне несправедливым. Ведь она стойко ждала все это время, ничем его не беспокоя… Но теперь хватит! Она устала ждать! Она не могла больше жить, ничего не зная о муже. И если Джаред не может приехать к ней, то она сама поедет к нему.

Само собой разумеется, обсуждать это решение Миранда ни с кем не стала, но подготовку начала сразу же по приезде в Суинфорд-Холл. Первым делом она нашла в библиотеке Адриана карту и тщательно изучила ее. По карте выходило, что Миранда сейчас находилась примерно в сотне миль от побережья Уош где, как она знала, была пришвартована принадлежавшая Джареду яхта «Дрим Витч». Значит, первым делом требовалось найти карету, поскольку незаметно уехать в любой из повозок, находившихся в Суинфорд-Холле, было невозможно. И еще ей требовался помощник или помощница. Но на кого она могла положиться?

Решения обеих проблем нашлись практически одновременно и оказались довольно простыми. Что касается кареты, то почему бы ей не воспользоваться своей собственной? Правда, по настоянию Аманды и Адриана, та осталась в Лондоне. Сестра с мужем резонно заявили, что совсем ни к чему тащить в Сноуфорд-Холл еще одну карету с кучером. Предлог для вызова кареты из Лондона подсказала Перки (Миранда знала, что ее горничная была влюблена в младшего кучера и страдала от разлуки с ним).

Однажды вечером, расчесывая волосы хозяйки, Перки задумалась и, забывшись, горестно вздохнула. Миранда же, не преминув этим воспользоваться, проговорила:

– О, бедная Перки… Так вздыхают только влюбленные, оставшиеся без любимого. Полагаю, ты очень скучаешь, верно?..

– Да, миледи, так и есть. Он сделал мне предложение, и мы решили пожениться этим летом, чтобы всегда быть вместе. А милорд распорядился, чтобы все кучера остались в городском доме.

– Ах, Перки, надо было мне рассказать об этом! – воскликнула Миранда, всем своим видом демонстрируя сочувствие. – Думаю, мы без особого труда сможем заполучить твоего парня… Как его зовут?

– Мартин, миледи.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы вызвать Мартина в Суинфорд!

– О, миледи, если бы вы только смогли!..

И Миранда быстро разработала еще один план. Было известно, что лорд Стюарт пригласил Адриана и Джонатана порыбачить в своем шотландском поместье, и сестры настаивали на том, чтобы сразу же после родов Аманды мужчины воспользовались этим приглашением.

– Я буду чувствовать себя виноватой, если лишу Адриана летних развлечений, – говорила Аманда. – Кроме того, крестить малютку мы будем не раньше Михайлова дня. Новорожденные выглядят так странно… прямо скажем, не лучшим образом. А в три месяца малютка уже будет симпатичным.

– Да-да, ты права, – тотчас закивала Миранда.

И в результате план побега был практически готов. Когда Джонатан и Адриан уедут в Шотландию, из Лондона как раз и приедет ее карета. Останется только собрать вещи и решить кое-какие мелочи… Миранда долго ломала голову над тем, что сказать сестре. И в конце концов решила сказать правду. Бедняга Джонатан вряд ли сумеет что-то вразумительно объяснить Аманде и ее супругу. Так что, будет лучше, если Манди узнает: тот, кого она считала Джаредом Данхемом, на самом деле являлся его братом Джонатаном. Однако торопиться с этим разговором не следовало. Ведь Аманда, узнав, что задумала сестра, могла испугаться, запаниковать и все испортить. Поэтому Мирандарасскажет ей обо всем уже перед самым отъездом.

Итак, она спокойно выедет из Суинфорд-Холла в собственной карете, которая довезет ее до небольшой деревушки Велланд-бич на побережье. И ее будет сопровождать Перки, что снимет излишние подозрения в дороге, ведь ни одна благородная дама не отправится в путешествие без горничной. До отъезда Миранда позаботится о том, чтобы Перки и Мартин обвенчались, а когда они доберутся до Велланд-бич, оставит их там. Таким образом, когда она вернется с Джаредом, их будут встречать кучер с каретой и ее горничная. Весьма разумный план, верно?

А между тем проходил день за днем, и весна уступила место раннему лету. Как-то после полудня Джонатан пригласил Миранду покататься на фаэтоне новой конструкции – этот экипаж отличался высокими осями, – и она согласилась.

– Ты выглядишь сегодня просто великолепно, дорогая, – сказал Джонатан, когда фаэтон тронулся с места.

Миранда в ответ мило улыбнулась. Комплемент оказался к месту, поскольку она надела на прогулку новое платье из розового муслина с рисунком в виде маленьких цветов и листьев яблони. Оно ей действительно очень шло – как расцветкой, так и не совсем обычным фасоном. У платья были короткие рукава фонариком, высокий ворот, но при этом – довольно глубокий вырез горловины. Чуть ниже груди платье перепоясывали шелковые ленты: белые и зеленые. А руки Миранды были по локоть обтянуты зелеными шелковыми перчатками. Высокую прическу завершала небольшая соломенная шляпка с лентами из той же материи, что и платье. Когда же фаэтон выехал на незатененную деревьями дорогу, Миранда раскрыла розовый солнечный зонтик.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Я организовал встречу с Энн. Она будет ждать нас в гостинице. Это не так уж далеко отсюда, – ответил Джонатан. – Как ты понимаешь, открыто встретиться в Суинфорде, не вызвав ненужных комментариев, мы не можем. А мне хочется, чтобы все разрешилось как можно быстрее. Я больше не могу видеть, как Энн всякий раз переживает, думая, что встречается с женатым человеком.

– О, уже не миссис Боуэн, а просто Энн? – с улыбкой заметила Миранда.

– Но я люблю ее! – не принимая шутки, воскликнул Джонатан. – Она для меня самая милая, самая лучшая женщина на свете, и я хочу, чтобы она стала моей женой. А Энн думает, что, позволяя себе любить меня, поступает вопреки всему, во что она верит! Энн ничего не говорит об этом, но я-то вижу, как она переживает.

– Так почему же ты не женишься на ней, Джо?

– Что?..

– Почему ты не женишься на ней? – повторила вопрос Миранда. – Ведь учитывая суть наших отношений… Думаю, будет не трудно получить специальное разрешение. Ты смог бы обвенчаться в какой-нибудь небольшой церквушке в нескольких десятках миль отсюда – там, где нас никто не знает. – Миранда ненадолго умолкла, потом вновь заговорила – ей захотелось немножко поозорничать. – Попроси лорда Палмерстона помочь с получением лицензии. Полагаю, мы сделали для него вполне достаточно, так что можем попросить о такой малости. А миссис Боуэн, конечно же, будет чувствовать себя более уверенно, если станет твоей законной женой.

– Ты настоящее чудо, Миранда! – в восторге закричал Джонатан.

Несколько минут спустя они подъехали к выкрашенному белой краской аккуратному дому, построенному наполовину из досок, наполовину из кирпича. Над входом же висела вывеска: Гостиница «Добрая королева». Окна гостиницы украшали ящики с цветами, а сама она было окружена небольшим и довольно милым садиком. «Конечно, Джонатан выбрал неплохое место для встречи, однако миссис Боуэн добраться сюда не так-то просто…» – подумала Миранда.

– Я нанял закрытую карету и договорился с кучером, что он встретит ее в двух милях от Суинфорда и привезет сюда, – будто прочитав ее мысли, сказал Джонатан.

– Ты оказывается на редкость предусмотрительный, – с улыбкой заметила Миранда.

Как только фаэтон остановился у гостиницы, из нее выскочил мальчик и принял у Джонатан поводья. Тот ловко спрыгнул на землю, затем помог спуститься Миранде.

– Погуляй-ка с нашими гнедыми, парень, столько, сколько надо, чтобы они остыли, а уж потом напои их, – со знанием дела распорядился Джонатан.

Они вошли в гостиницу. Навстречу тотчас поспешил хозяин.

– Добрый день, сэр, мадам! Не вы ли, сэр, будете мистер Джонатан?

– Я, – кивнул Джонатан.

– Прошу вас пройти туда, сэр. Ваша гостья уже прибыла. – Хозяин гостиницы указал на дверь отдельной комнаты. – Когда вам подать чай, сэр? – поинтересовался он.

Джонатан повернулся к Миранде.

– Как ты думаешь, дорогая?

– Думаю, примерно через полчаса будет в самый раз.

– Хорошо, мадам, – ответил хозяин, пропуская их в комнату и закрывая за ними дверь.

Переступив порог, Миранда внимательно посмотрела на стоявшую перед ней женщину. Она знала, что госпоже Боуэн тридцать лет, однако казалось, что ей не более двадцати пяти. На ней было белое муслиновое платье из материала явно дешевого, но зато сшитое великолепно. Миранда это сразу отметила, как и то, что платье весьма удачно было украшено светло-голубыми лентами; и к нему очень подходила соломенная шляпка с голубой лентой, лежавшая на столе. Безусловно, миссис Боуэн была очень мила, и было ясно, что она могла бы стать прекрасной женой для Джонатан. Поскольку же сам Джонатан стоял будто воды в рот набрал, Миранда решила взять инициативу в свои руки.

– Рада, что мы с вами, наконец, встретились, миссис Боуэн, – произнесла она. – Может быть, присядем? И тогда мы попытаемся все вам объяснить, – с благожелательной улыбкой добавила Миранда.

Тут Джонатан усадил свою возлюбленную на стул, и прекрасная леди Данхем снова заговорила:

– Думаю, миссис Боуэн, что правильнее всего сказать вам все прямо, ничего не скрывая. Так вот, сидящий рядом с вами джентльмен, которого вы и все остальные здесь считают Джаредом Данхемом, на самом деле его брат Джонатан. Мой муж Джаред с конца прошлого лета находится в Санкт-Петербурге, где выполняет секретную миссию в интересах американского и английского правительств. Вскоре после того как Джаред уехал, стало ясно, что он не сможет быстро вернуться, но нельзя было допустить, чтобы все узнали, что он не в Англии – это повредило бы его миссии. Тогда и было решено попросить Джонатана сыграть роль брата. И он приплыл в Англию из Америки, преодолев все трудности, связанные с блокадой. Да, я не сказала самого главного… Мой муж и его брат очень похожи – настолько, что уловить различия может лишь мать или жена. Даже у близнецов редко бывает такое сходство. Вот мы с сестрой, например, двойняшки, но у нас нет и десятой доли того сходства, какое есть у них.

– К-каковы же различия? – робко спросила Энн.

– Джаред выше примерно на полдюйма, и глаза у него немного темнее, их цвет можно сравнить с темным бутылочным стеклом. А у Джо глаза серовато-зеленые. Руки же у Джареда более красивые, наверное, правильнее сказать… более изящные. Имеются и другие мелкие различия. Но здесь, в Англии не было людей, которые бы знали Джареда настолько хорошо, чтобы заметить подмену. Даже моя сестра и ее муж не сомневаются в том, что Джо – это Джаред.

– Вам следует знать еще и о том, что Джонатан – вдовец, – продолжила Миранда. – Его жена год назад погибла. Но должна предупредить, что вместе с ним вы получите троих приемных детей: Джона двенадцати лет, Энн девяти лет и маленького Генри. Ему три года. И если вы выйдете за Джонатана, то переедете жить в Массачусетс, поскольку мой свекр является владельцем судостроительных верфей, а Джонатан – его наследником. Я предлагаю ему побыстрее отправиться в Лондон и добиться там получения брачной лицензии с тем, чтобы вы могли как можно скорее пожениться. Я буду чувствовать себя виноватой, если вы родите ему внебрачного ребенка. Но о предстоящей поездке, как вы понимаете, никто не должен знать.

– Миранда!.. – Джонатан наконец-то обрел дар речи. – Как ты можешь рассуждать столь неделикатно?!

– Неделикатно? Боже мой, Джонатан, неужели ты станешь отрицать, что миссис Боуэн является твоей любовницей? И именно она, а не ты, подвергнется осуждению, если у нее вдруг появится еще один ребенок. Поэтому я буду настаивать на том, чтобы вы поженились как можно скорее.

Глаза Энн Боуэн, до этого спокойно слушавшей Миранду, при последних ее словах неожиданно расширились. К своему удивлению, она поняла, что леди Данхем не только говорила правду, но и находилась на ее стороне. И теперь Энн в растерянности смотрела то на Миранду, то на Джо. Наконец, приняв какое-то решение, Энн нежно погладила руку любимого и проговорила:

– Я уверена, что леди Данхем говорит искренне и правильно, милорд… Ой, мистер Данхем… Но, возможно, вы не хотели делать мне предложение. В этом не было бы ничего удивительного. Такой джентльмен, как вы, может найти себе более подходящую жену. И если так, то я пойму и…

– Энн, что ты говоришь?! – воскликнул Джо – Я хочу жениться именно на тебе, даже не сомневайся. Собственно, чего тянуть? Так вот, я предлагаю тебе стать моей женой! Ты согласна? У нас в Америке есть отличные колледжи и университеты. Конечно, не такие старые и известные, как Харроу, Оксфорд или Кембридж, но вполне достойные. Даю слово, что я обеспечу образование твоему сыну и дам приданое Мэри-Энн такое же, как своей Элизе. А Массачусетс – отличное место для детей! Можешь мне поверить.

– А дикие индейцы? Говорят, их в Америке полным-полно, – явно нервничая, проговорила мисс Боуэн.

– Индейцы? Что ж, они есть на западных территориях Америки и кое-где на юге. Но в Массачусетсе о диких индейцах уже давно ничего не слышали.

– А что скажут члены вашей семьи, когда вы вернетесь с новой женой?

– Скажут, что я ужасно удачливый человек, коль скоро мне удалось найти такое сокровище.

– Что ж, со своей стороны я могу обещать, что буду хорошей матерью для ваших детей, мистер Данхем.

– Джо. Называй меня Джо, Энн! Ты даже не представляешь, как я соскучился по своему настоящему имени!

– Джо, я обещаю, что буду очень хорошей матерью вашим детям. Однако нам придется теперь называть моего Джона-Роберта просто Робертом, чтобы не путать его с твоим старшим сыном. Кстати, очень хорошо, что они практически одного возраста.

– Ты имеешь в виду, что согласна выйти за меня замуж?

– Разве я еще об этом не сказала?.. – в растерянности пробормотала Энн. – Да, конечно же, я согласна выйти за вас… за тебя, Джо. О, дорогой мой, я так сильно люблю тебя!

– Вот и прекрасно! – с улыбкой воскликнула Миранда, глядя на обнимавшихся и целовавшихся Энн и Джо. – И теперь, коль скоро проблемы разрешены, самое время перейти к чаю. Лично я ужасно проголодалась.

– Не знаю, как и благодарить вас, миледи, – сказала раскрасневшаяся от поцелуев Энн.

– Дня начала… называйте меня просто Мирандой, – последовал резонный ответ. – У нас в Америке не принято использовать при общении титулы, поэтому мне привычнее быть просто миссис Данхем. Кстати, вскоре точно так же все станут обращаться и к вам!

Это был чудесный день, один из тех дней, которые Миранда с удовольствием вспоминала и много лет спустя. Ей очень понравилась Энн Боуэн, и она сразу почувствовала: несмотря на разницу в возрасте, они с этой женщиной крепко подружатся. Сразу поняла Миранда и другое… Было ясно, что Энн относилась к тем, кто умел хранить секреты. Однако пробыли они вместе совсем недолго. Выпив чашку чая, миссис Боуэн сразу уехала; она договорилась с соседкой, чтобы та присмотрела за детьми, но все время волновалась из-за того, что заставила добрую женщину заниматься ее, Энн, делами.

– Она мне очень понравилась, – сказала Миранда, делая себе очередной бутерброд с маслом и огурцом. – Женившись на ней, ты поступишь мудро. Подозреваю, правда, что твой отец уже наметил тебе в жены Честити Брюстер. Но ты, несомненно, сделал более правильный выбор.

– Честити Брюстер? Упаси боже! Да я бы никогда не женился на этой вечно хихикающей, раздобревшей, как квашня, женщине! К тому же она до сих пор отказывает всем подходящим ей по возрасту холостым мужчинам, потому что вообразила, будто непременно поймает в свои сети моего братца Джареда. – Джонатан усмехнулся. – При этом она совершенно не в его вкусе. Как выяснилось, он всегда мечтал о дикой кошечке с серебрянными волосами и глазами цвета моря. Что ж, огромное тебе спасибо, Миранда, за помощь.

– Считай, что это была небольшая компенсация за то, что тебе пришлось помучиться со мной, Джо.

Он весело рассмеялся.

– Для меня ты уж слишком дикая кошечка. Я не тот, кто способен тебя сдерживать. Я понял это, пожив немного рядом с тобой, и нисколько не стесняюсь признать это.

Миранда лукаво улыбнулась и сказала:

– Прямо завтра, Джо, уезжай в Лондон. Всем скажем, что лорд Палмерстон послал за тобой. И ты с ним действительно встретишься, обязан это сделать. А когда встретишься, настаивай на том, чтобы он помог тебе получить лицензию на брак. Если он попытается уклониться, припугни его тем, что вернешься в Суинфорд уже не как Джаред, а как Джонатан Данхем. Если же угроза не подействует, предупреди от моего имени, – мол, я утрою страшный шум по поводу исчезновения своего мужа и нечестной игры, которую затеяло английское военное министерство. Поверят мне или нет, не столь важно. Слухи распространятся мгновенно, и скандал они непременно вызовут нешуточный. А лорд Палмерстон и без того не самый популярный политик в Англии. Не думаю, что он спокойно отнесется к моей угрозе.

– Да уж, ты крепкий орешек, дорогая, и иметь такую противницу – дело крайне опасное, – с усмешкой проговорил Джонатан. – Хотелось бы только узнать, когда ты собираешься устроить мою свадьбу…

– Ах, да, конечно!.. Знаешь, пусть Адриан едет к лорду Стюарту один. Скажи ему, что присоединишься к ним через неделю. В качестве причины еще раз используй нашего друга Палмерстона. И можешь сказать, что министр попросил тебя кое-что срочно для него сделать. Таким образом у тебя появится время. Вы с Энн обвенчаетесь и проведете несколько дней вместе. Она может придумать какой-нибудь подходящий предлог для отсутствия в эти дни, например необходимость навестить умирающего дальнего родственника. И пусть попросит соседей присмотреть за детьми. Как видишь, все очень просто, если продумать заранее.

– Да, действительно, теперь все ясно, – признал Джонатан. – Мне начинает казаться, дорогая, что ты упускаешь великолепные возможности. С твоим стратегическим талантом ты могла бы давно заткнуть за пояс самого Бонапарта.

Обратно они ехали с чувством выполненного долга: с шутками и смехом. Но потом, въехав в ворота Суинфорд-Холла, они сразу поняли: в доме происходит что-то из ряда вон выходящее. Миранда тотчас же побежала наверх, в апартаменты сестры, где застала совершенно растерянную леди Суинфорд.

– О, Миранда, дорогая! Слава богу, что ты здесь! Аманда отказывается слушаться доктора Блейка, и я ужасно боюсь за нее и за ее ребенка…

Не дожидаясь продолжения, Миранда направилась в спальню сестры.

– Насколько я понимаю, – радостно проговорила Миранда, подходя к кровати, – наследник Суинфорда, наконец, решил появиться на свет. Добрый день, доктор. Не хотели бы выпить, чашечку чая, а я пока посижу с моей двойняшкой?

Доктор посмотрел на нее с явным уважением.

– Благодарю вас, миледи. Если что, я буду в приемной.

Дверь за доктором закрылась, и Миранда внимательно оглядела сестру. Золотистые локоны Аманды, сбившиеся и влажные от пота, напоминали куски пакли. Пятна пота покрывали и ночную рубашку. А лицо было искажено страхом.

– В чем дело, Манди? Ты насмерть напугала маму Адриана. Это совсем на тебя не похоже.

– Я думаю, что умру, – тихо прошептала Аманда.

– Что за чепуху ты говоришь, сестричка?! Разве мне было так уж нестерпимо тяжело, когда я рожала Томаса? Конечно же, нет! Да, было больно. Но ничего особенного. Вполне переносимо. Ты же была со мной во время родов, верно?

– Но я больше похожа на маму, – пробормотала Аманда. – Тебе ведь известно, что у нее были выкидыши. И ты знаешь, как она себя при этом чувствовала.

– Разумеется, известно. Но выкидыши случаются на более ранних сроках беременности, между вторым и третьим месяцем, а не тогда, когда малыш уже вот-вот родится. Может, ты и похожа на маму внешне, но это не значит, что у тебя все, как у нее. Ведь все эти девять месяцев ты чувствовала себя совершенно нормально. Кстати, на прошлой неделе я получила письмо от мамы. – Миранда усмехнулась. – Она просила не говорить тебе об этом до того, как ты разрешишься, но я думаю, что можно сказать и сейчас, поскольку не сомневаюсь, что ты благополучно родишь здоровенького малыша. Так вот, Манди, у нас появился сводный братик!

– Что?! – с удивлением воскликнула Аманда. И страх мгновенно исчез из ее глаз. Она попыталась сесть, и Миранда помогла ей, затем подложила под спину сестры две подушки. – У нас появился сводный братик? – переспросила Аманда. – Но как это произошло? Когда?..

– Да, у нас теперь есть братик – Питер Корнелий ван Нотлман. Он родился двадцать второго марта. Что же касается того, каким образом… – Миранда засмеялась. – Думаю, мама забеременела примерно так же, что и мы с тобой. Не ты ли говорила мне, что слышала в день ее свадьбы кое-какие звуки, доносившиеся из их с дядей Питером спальни? Очевидно, он страстный любовник, уж если мама забылась с ним точно молоденькая девушка.

– Боже мой, в таком возрасте!.. Она же могла умереть!

– Да, наверное, могла. Но не умерла же! Значит, ты и подавно не умрешь! Мама пишет, что наш братик – здоровый крепкий бутуз и отличается отменным аппетитом. – Лицо Аманды неожиданно исказилось от боли. – Дорогая, не волнуйся… Потерпи немного. Сейчас станет легче, – прошептала Миранда, поддерживая сестру за плечи.

Она не отходила от своей двойняшки еще несколько часов, так что Аманда, наконец, успокоилась и послушно следовала всем советам сестры. А потом Миранда поняла, что пора звать доктора Блейка. После чего минут через сорок Аманда родила.

Радостная Миранда вытерла с кричащего младенца остатки крови, осторожно сполоснула его в тазу, смазала маслом и тщательно запеленала. Она с любопытством разглядывала еще одного крошечного человечка, только что покинувшего материнскую утробу и пришедшего в этот постоянно меняющийся и ненадежный мир. Но тут широко распахнулась дверь, и на пороге появились Адриан и его мать. Миранда протянула младенца счастливому отцу.

– Ваш сын, милорд! – торжественно объявила она, как бы представляя важного гостя.

Адриан в изумлении уставился на крохотное красное личико.

– Мой сын, – тихо сказал он. И тут же уже громко повторил: – Мой сын!

– Передай-ка мне моего внука, а то раздавишь ребенка, – с наигранной строгостью проговорила леди Суинфорд, забирая младенца у отца. – А ты, Адриан, иди поблагодари Аманду. Она, бедняжка, так мучилась ради этого малыша!

Молодой лорд Суинфорд бросился к жене, бормоча благодарности и поздравления, а его мать принялась ворковать над младенцем и баюкать его. Но тут пришла преисполненная важности старшая няня и забрала у растроганной бабушки новорожденного. Агата Суинфорд взяла под руку Миранду, и они вышли из спальни.

– Да благословит тебя Господь, дорогая Миранда! Я уверена, что именно ты спасла и моего внука, и мою невестку. Но что ее так испугало? И как удалось ее успокоить?

– По какой-то причине, – отвечала Миранда, – моя сестра решила, что у нее появились симптомы, которые были у нашей матери во время ее нескольких выкидышей. А я сказала Манди, что если она внешне похожа на маму, то это вовсе не означает, что у нее такое же состояние здоровья. Это не помогло, и тогда я поделилась с сестрой новостью, которую узнала из маминого письма, полученного на прошлой неделе. А новость заключается в том, что наша мама, которая уже в течение многих лет говорила, что больше не в состоянии родить, двадцать второго марта произвела на свет совершенно здорового сына.

– Бог ты мой! – воскликнула вдова и рассмеялась. – Какое счастье для вашей мамы! И для вас тоже, дорогая! У тебя такая светлая голова, моя девочка. И соображаешь ты очень быстро.

Миранда едва заметно улыбнулась, подумав о том, что станут говорить в Суинфорд-Холле, когда вскоре получат еще одно подтверждение ее «сообразительности».

– Моя сестра больше не будет бояться родов, миледи, и могу держать пари, что скоро она будет смеяться над своим сегодняшним поведением.

Эти слова Миранды начали подтверждаться уже на следующий день. Аманда вновь превратилась в доброжелательную молодую женщину с легким и веселым характером. Вчерашний панический страх ей самой уже казался глупым, и она горячо благодарила сестру за поддержку. И конечно же, безумно радовалась, наблюдая за своим Нэдди, так Аманда ласково называла сына Эдварда Алистара Джорджа.

– Он самый прекрасный младенец, который когда-либо рождался на свете! – с гордостью заявила она.

– Да, возможно. Если, конечно, не считать моего Томаса, – с улыбкой сказала Миранда.

– Какие глупости!.. – вспыхнула Аманда. – Нэдди же настоящий херувимчик! Посмотри на его золотистые кудряшки! О, дорогая, ты когда-нибудь видела такие чудесные кудряшки? А! Думаю, мы сможем его крестить через два, а не через три месяца, как собирались раньше. Твой Том, конечно, тоже очень симпатичный, но его прямые черные волосы не идут ни в какое сравнение с золотыми локонами Нэдди. Это из-за того, что мой племянник пошел в своего папу, а Джаред – настоящий американец.

– Ты, между прочим, тоже американка, моя дорогая сестричка. Только ты почему-то забываешь об этом, – парировала Миранда, неожиданно рассердившись. – Знаешь, если честно, то я, конечно, ожидала, что материнство ослабит твои мыслительные способности, но не настолько же! Можешь и дальше рассуждать о совершенстве сына сама с собой. Не стану тебе мешать.

Миранда выскочила из спальни сестры и направилась в детскую. Но там ее взору представилась картина, еще больше ее разозлившая: все без исключения нянечки и сиделки столпились вокруг колыбельки новорожденного наследника Суинфордов, оставив в одиночестве маленького Тома.

– Джастер! – резко окликнула она няню своего сына. Та мгновенно повернулась. – Вам платят за то, чтобы вы заботились о моем сыне, а не за то, чтобы любовались сыном моей сестры. – Взяв Тома на руки, Миранда получила новый повод для гнева. – Да он мокрый! – воскликнула она, передавая няне расплакавшегося малыша. – Если это повторится еще раз, вы будете уволены без рекомендаций.

– О, миледи, простите меня, пожалуйста! Я вовсе не забыла о господине Томасе! Я всего лишь на минуточку отошла, чтобы взглянуть на новорожденного. – И няня тотчас же начала менять младенцу пеленки.

– Итак, я вас предупредила, Джастер, – строго сказала Миранда. – Если что-то подобное произойдет еще раз, вы покинете нас в тот же день до захода солнца. И запомните: хотя мой сын и кузен находятся в одинаковых условиях, жалованье лично вам платят не Суинфорды, а Данхемы. Мой сын является наследником гораздо больших владений и более крупного состояния, чем мой племянник. И если бы не эта глупая война, то мы бы сейчас находились дома, в Виндсонге!

– Да, миледи, я все поняла. Такое больше никогда не повторится, – сказала Джастер, поднимая на руки Тома, завернутого в свежие пеленки. – Хотите подержать его сейчас, миледи?

Миранда взяла сына у нянечки, прижала к груди и посмотрела в маленькое личико. Глаза Тома явно начали менять цвет, становясь все более зелеными. Волосы же оставались темными и прямыми. Миранда вздохнула и тихо пробормотала:

– Ты прямо-таки копия своего отца, черт бы его побрал.

Глядя на маму, малыш скривил ротик. При виде этой гримаски, похожей на улыбку, сердце Миранды болезненно сжалось. Сейчас Том еще больше напоминал Джареда.

– О, бедный мой крошка, – тихо прошептала она и поцеловала маленькую головку. – Я непременно привезу твоего папочку домой, обещаю тебе. – Миранда передала ребенка няне и погрозила ей пальцем. – Помни о том, что я тебе сказала, Джастер!

– Да, миледи, – пролепетала няня.

– Какой дьявол вселился в нее? – спросила минуту спустя одна из служанок, все еще остававшихся у колыбельки Нэдди.

– Ума не приложу, – пробормотала Джастер. – Никогда раньше не видела миледи такой. Не помню, чтобы она так ругалась из-за пустяков. Мне всегда казалось, что миледи выше этого.

– Что ж, наверное, сегодня ее укусила какая-то нехорошая муха, – усмехнулась другая служанка.

Миранда же бегом спустилась по лестнице и вышла из дома. День был по-летнему теплым, но не жарким, и она сама не заметила, как прошла сад, миновала стоявший на границе усадьбы летний домик в греческом стиле и пошла по дороге, ведущей к вершине холма. Вопреки обыкновению, прогулка не успокаивала. Наоборот, ее злость усиливалась чуть ли ни с каждым шагом. Раздражало буквально все. Когда на дереве, мимо которого Миранда проходила, вдруг весело запел жаворонок, Миранда огляделась в поисках камня. Все вокруг были счастливы и веселы! Все, кроме нее!

Джонатан этим утром уехал в Лондон к лорду Палмерстону. Уехал, весело насвистывая. Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять: он счастлив. И этот прекраснодушный идиот, ее зять Адриан, он тоже светился от счастья: вел себя так, будто стал первым мужчиной в истории человечества, у которого родился сын. Андриан уже несколько раз за это утро приходил к ней с единственной целью – чтобы воскликнуть:

– У меня сын, Миранда! Аманда подарила мне сына!

При этом он с такой силой пожимал ей руку, что, казалось, вот-вот ее раздавит. Наконец, не выдержав, она вырвала из его ладони свои посиневшие пальцы и выпалила:

– Неужели сын, Адриан? А я думала, там стоит корзина со щенками! – Но, заметив, что он уставился на нее с недоумением и обидой на лице, Аманда тут же пожалела о своем срыве и поспешно добавила: – Прости, Адриан. Я очень устала.

Его было нетрудно обмануть, поскольку он готов был принять любое объяснение. Лорд Суинфорд вообще был убежден, что все женщины являлись необычайно утонченными и нежными созданиями, а любое отклонение от этого воспринимал как аномалию. Однако причина ее вспышки была вовсе не в усталости. И чувствовала Миранда себя на удивление хорошо, даже не верилось, что всего две недели назад она родила. Причина была в том, что все вокруг наслаждались жизнью, а ее душа изболелась от тоски по Джареду. Она не видела его уже почти десять месяцев. Более того, они не могли даже переписываться. Как объяснишь окружающим письмо, пришедшее от мужа, который находится рядом? Ему и о появлении сына ничего не известно! А ей ужасно не хватало его. Было так трудно жить, не слыша его голоса, не ощущая его нежных прикосновений, не испытывая страсть, которую он возбуждал в ней. Миранда горестно вздохнула. Ох, как давно все это было!

– Миледи!..

Миранда обернулась на голос и увидела черноволосого кудрявого мальчугана, пристально смотревшего на нее не по-детски серьезными черными глазами.

– Привет, леди, – сказал он. – Не желаете ли узнать свою судьбу?

Неподалеку, на поляне между деревьев, Миранда увидела цыганский табор. Там стояло множество разноцветных крытых повозок, рядом с которыми щипали траву красивые лошади.

– Ты что, мальчик, провидец? – спросила она, усмехнувшись.

– А кто такой провидец?

– Это тот, кто может предсказать будущее.

– Я никогда раньше не слышал, что это так называется, и я не могу предсказывать будущее. Но моя бабушка действительно может. Она королева нашего табора и повсюду знаменита своими предсказаниями. Это обойдется вам всего лишь в пенни, леди, – сказал мальчик и кивнул в сторону повозок.

– Пенни? – переспросила Миранда, делая вид, что обдумывает предложение.

– Да пойдемте же, леди! – мальчик схватил Миранду за руку. – Вы же вполне можете заплатить такую цену, верно?

– Почему ты так уверен в этом?

– У вас такое платье!.. Оно сшито из самого дорогого муслина, а ленты на нем из настоящего шелка. А ваши туфли, леди, они из великолепной кожи!

Миранда от души рассмеялась.

– А как тебя зовут, мальчик?

– Чарли, – ответил он и весело улыбнулся.

– Что ж, Чарли, мой цыганский дружок, ты прав! Я действительно могу оплатить рассказ о своем будущем и готова сделать это, если твоя бабушка сможет поведать мне о том, что меня ждет.

Миранда, представлявшая гадалку как зловещую беззубую старуху, была очень удивлена, увидев бабушку Чарли. Это была пожилая, но стройная женщина с румяными, как спелые яблоки, щеками. На цыганской королеве была красивая ярко-зеленая юбка – из под нее выглядывали края еще нескольких нижних, – а также желтая блузка, украшенная разноцветной вышивкой, на ногах же – красные кожаные сапоги. В густые черные с проседью волосы был искусно вплетен венок из маргариток, а в зубах она держала курительную трубку.

– Ты где пропадал, негодник? – проворчала она, взглянув на мальчугана. – И кого это ты к нам привел?

– Эта леди хочет узнать свою судьбу, ба.

– А у вас имеется чем за это заплатить?

Миранда достала из кармана серебряную монету в один пенни и протянула ее женщине. Цыганка взяла монету и попробовала на зуб.

– Миледи, идемте в мою повозку, – сказала она. И тут же забралась туда по ступенькам маленькой лесенки.

Миранда последовала за цыганкой и оказалась как бы в небольшой комнатке, на редкость безвкусно украшенной разноцветным шелком: широченые полосы темно-фиолетовой ткани чередовались с более узкими алыми и лиловыми, а те, в свою очередь, сменялись материей горчичного, бледно-голубого и ярко-синего цветов.

– Садитесь, миледи, садитесь, – пригласила цыганка, взяв гостью за руку. – Дайте-ка глянуть, что у вас там, дорогуша.

Взглянув на ладонь, она несколько мгновений пристально смотрела в лицо Миранде, и та уже приготовилась слушать обычную чепуху про загадочного незнакомца и удачу, которая ждет ее впереди. Однако гадалка опустила глаза и принялась разглядывать изящную маленькую ладошку, которую держала в своей узловатой руке, обтянутой коричневатой кожей.

– Ваш дом не здесь, миледи, не в Англии, – сказала она наконец. Поскольку звучали эти слова не как вопрос, а как утверждение, Миранда ничего не ответила. – И еще я вижу воду, большое водное пространство, а в его центре – сверкающий зеленью кусочек земли. Вот ему вы и принадлежите, миледи. Зачем вы его покинули? Из-за того, что вы это сделали, пройдет много времени, прежде чем вы снова увидите эту красивую землю.

– Вы хотите сказать, что война затянется? – спросила Миранда.

– Вы из тех людей, которые сами определяют линию своей судьбы, миледи. Но не от вас зависят причины, по которым вы можете направить ее не только в хорошую, но и в пагубную для себя сторону.

Миранда почувствовала неприятный холодок страха, но будто околдованная, уже не могла прекратить этот разговор.

– А что насчет моего мужа? – спросила она.

– Вы будете вместе, миледи. Насчет этого не беспокойтесь. Однако вам следует быть очень осторожной, потому что я вижу угрожающую вам опасность, серьезную опасность. Я вижу по вашей руке три приготовленные для вас судьбой встречи: со златокудрым богом, с ангелом с черными кудрями и с темноволосым дьяволом. От каждого из них исходит опасность для вас. Сейчас вы еще можете избежать встречи с ними, если захотите. Похоже, что недобрую службу в данном случае сослужит вам ваша слишком самостоятельная и упрямая натура, которую крайне трудно обуздать. Но переживете вы все это или нет, в конечном счете тоже будет зависеть от вас самой.

Цыганка выпустила руку Миранды, а та тотчас проговорила:

– Еще одно, пожалуйста… Мой ребенок… Что ждет его?

– С ним все будет хорошо, миледи. За своего сына можете не волноваться.

– Но я не говорила, что у меня именно сын.

Старая цыганка улыбнулась и тихо сказала:

– И тем не менее с ним все будет в порядке.

Миранда ушла из цыганского табора и медленно побрела в сторону дома. Сейчас, после гадания, злость и раздражение оставили ее, но беспокойство даже усилилось. И теперь покоя не давала одна-единственная мысль: «Надо как можно быстрее добраться до Джареда», – говорила себе Миранда. Она была совершенно уверена: стоит ей вновь оказаться рядом с мужем – и все остальное в ее жизни наладится. Да-да, она должна найти своего любимого Джареда, и сделать это ей никто не помешает!

Через несколько дней в Суинфорд-Холл вернулся Джонатан. По его сияющему как серебряный шиллинг лицу Миранда сразу поняла, что затея с лицензией на брак удалась.

– И когда вы решили венчаться? – спросила она.

– Уже обвенчались, – к ее величайшему удивлению ответил Джонатан. – Мы договорились, что Энн встретит меня в небольшой деревушке неподалеку от Оксфорда. Там есть церковь Святого Эдварда. В ней мы и обвенчались два дня назад.

– О, Джо, дорогой мой!.. Желаю счастья тебе и Энн, вам обоим! Вот только… Почему ты не мог подождать немного, чтобы я могла исполнить роль подружки невесты на свадьбе моей новой родственницы?

– Я боялся, что тебя могут узнать, Миранда. Все-таки до Лондона оттуда ближе, чем от Суинфорда. Я и за себя опасался. Поэтому купил в Лондоне парик и носил его там, чтобы выглядеть так, как раньше. Ты даже не представляешь, как приятно было вновь почувствовать себя Джонатаном Данхемом! Никто из тех, кто видел нас с Энн в церкви, не поверил бы, что скромный симпатичный американский джентльмен, венчающийся с английской вдовой, и надменный англо-американский лорд, каковым является мой брат, – одно и то же лицо. Мы обвенчались быстро и тихо. А на следующий день Энн вернулась в Суинфорд.

– Ты поступил правильно, Джо. Да-да, ты принял самое разумное решение. – Немного помолчав, Миранда с озорной улыбкой спросила: – А как там наш дорогой друг лорд Палмерстон? Надо будет послать ему записку с похвалой за сотрудничество.

Джонатан громко расхохотался.

– Министр настолько же восхищен тобой, насколько взбешен твоей наглостью. Он сказал, что его еще никто так не шантажировал, как эта, уж прости за цитату, «невесть откуда взявшаяся американская сучка». Впрочем, он тут же заявил, что он готов войти в мое положение и помочь.

– О Джареде он чего-нибудь говорил? – спросила Миранда, не скрывая волнения.

Джонатан отрицательно покачал головой.

– Нет, ничего.

– О, Джо, что они сделали с моим мужем? Почему Палмерстон не сказал о нем ни слова? И ведь со дня его отъезда из Суинфорд-Холла я вообще ничего о нем не слышала! Ни единого словечка от его превосходительства военного министра! Ни клочка бумаги! Ничего! И как долго предполагается держать меня в таком состоянии и относиться ко мне таким образом? Со стороны Палмерстона это бесчеловечно.

Джонатан приобнял ее за плечи.

– Палмерстон по своей должности не должен думать об отдельных людях: о Джареде, о тебе, обо мне или об Энн. Ему положено думать обо всей Англии как о государстве. А также обо всей Европе и о Наполеоне, которого он считает смертельным врагом. Что значат жизни каких-то нескольких человек в сравнении с этим? Лорд Палмерстон интригует и пытается запугать регента. Он уже напугал многих в Англии перспективами нового усиления Наполеона. И лорд Палмерстон, конечно же, ведет свою собственную игру. А игрок он очень талантливый, пожалуй, даже блестящий…

В конце недели Адриан уехал в Шотландию, а Джонатан, прилюдно попрощавшись с Мирандой, украдкой поспешил к жене. С Адрианом он договорился, что присоединиться к нему в Шотландии чуть позже.

Выждав несколько дней после отъезда мужчин, Миранда решила, что пора рассказать сестре о своих планах. У нее к этому времени было все готово. Из Лондона приехала карета, управляемая младшим кучером Мартином. Более того, через два дня после прибытия Мартин обвенчался с Перки в церкви Суинфорда.

– Ты слишком потворствуешь своим слугам, – попыталась сделать ей замечание Аманда. – Это… как-то уж чересчур по-американски!

– Так я и есть американка! – парировала Миранда.

– Родилась в Америке, – уточнила младшая сестра. – Но живешь-то в Англии. К тому же пользуешься всеми правами и привилегиями представительницы английской знати. В чужом монастыре живут по его уставам, а не по своим, дорогая моя, – напомнила Аманда поговорку, слегка ее перефразировав. – Надо заботиться о том, чтобы тебя не осудили за несвойственное светской даме поведение, Миранда.

– Однако быстро же ты изменилась, младшая сестренка. И совершенно забыла о том, что ты тоже американка.

– Да, верно, по рождению я американка и выросла на прекрасном острове Виндсонг. Но правда и то, что я прожила там всего лишь свои первые восемнадцать лет. Но замуж-то я вышла за англичанина… И уже к тому времени, когда я буду в возрасте нашей мамы, бо́льшая часть моей жизни пройдет здесь, в Англии. Конечно, я ничего не знаю о политике правительства этой страны. Да и не хочу ничего о ней знать, потому что все равно ничего не пойму. Но я точно знаю, что я – жена англичанина. И мне гораздо больше нравится жить в Англии, в стране более культурной и цивилизованной, чем наша. К тому же я не такая храбрая, как ты, – добавила почему-то младшая сестра.

Они сидели в ярко освещенной солнцем комнате Аманды, декорированной в желтом и белом цветах. Обставлена комната была мебелью из красного дерева времен королевы Анны, доставленной из Санто-Доминго. На каминной полке и нескольких небольших столиках стояли в вазах из бело-голубого фарфора свежие розы персикового цвета и кремовые левкои. Какое-то время Миранда нервно расхаживала по комнате, наконец присела рядом с сестрой на диван и проговорила:

– Не знаю, такая ли уж я храбрая, но я действительно решилась на опасный поступок. Я собираюсь еще раз рискнуть. Однако мне потребуется твоя помощь, двойняшка.

– Что ты имеешь в виду? – Голубые глаза Аманды с тревогой смотрели на сестру. – Ах, дорогая, мне казалось, что в нынешнем твоем положении тебе не до опасных проделок.

– Речь идет не о проделках, сестренка. Я собираюсь уехать и хочу, чтобы ты поняла меня.

– О, Миранда!..

– Тихо, Манди. Не шуми и выслушай меня. Ты помнишь, почему мы с Джаредом приехали прошлым летом в Суинфорд-Холл.

– Да, разумеется. У Джареда была какая-то секретная миссия, но никто не должен был знать, что он на время уедет из Англии. Поэтому вы и приехали сюда. Ведь вас тут вряд ли побеспокоят визитами.

– Так вот, Аманда, Джаред уехал с этой миссией в Россию и до сих пор не вернулся. А человек, который жил здесь все эти месяцы под видом моего мужа, – его старший брат Джонатан.

– Нет! Конечно же, нет! – громко воскликнула Аманда. – Этого просто не может быть!

– Разве я когда-нибудь говорила тебе неправду, сестренка? Почему же ты думаешь, что я лгу сейчас, рассказывая о таких серьезных вещах?

– А г-где же… Джаред? – пролепетала ошеломленная Аманда.

– Насколько я понимаю, он все еще находится в Санкт-Петербурге. Возможно…

– Ты даже точно не знаешь, где он?

– Да, не знаю, – кивнула Миранда. – Видишь ли, Манди, Джареду не разрешили даже писать мне. По соображениям безопасности, естественно. А лорд Палмерстон даже не позаботился о том, чтобы хоть что-то сообщить мне о моем муже. Знаешь, что он сказал, когда мы последний раз с ним разговаривали? «Когда я узнаю о нем что-либо, узнаете и вы, мадам». Бесчувственный негодяй!

– Но Миранда… – Голубые глаза Аманды расширились. – Ах, Миранда! Получается, что ты спала с мужчиной, который не является тебе мужем?

Миранда изо всех сил сжала кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Сделав глубокий вздох, она проговорила:

– Аманда, милая моя, успокойся. Между мной и Джо ничего не было. Мы действительно спали иногда на одной кровати, но между нами при этом всегда лежало свернутое одеяло. Можешь назвать его границей, которую мы договорились не нарушить ни в коем случае.

– А как же мистер Данхем приехал сюда? – спросила Аманда. – Ведь побережье Америки с прошлого июня блокировано.

– Лорд Палмерстон связался с мистером Адамсом, и они вместе устроили для Джо переезд. Это случилось, когда стало ясно, что Джареду придется остаться в России на всю зиму.

– А как Джо объяснил своей жене столь неожиданный отъезд? Не мог же он просто исчезнуть, ничего ей не сказав.

– Чарити утонула прошлым летом, когда каталась на лодке. А детей он оставил со своими родителями. Родители знают правду, а для всех остальных жителей Плимута Джонатан, чтобы развеять тоску по жене, отправился на китобойный промысел.

– Бедняжка! – воскликнула Аманда. – Но он очень мужественный и порядочный человек. Несмотря на собственное горе, сразу согласился помочь брату. Когда Джаред вернется и Джо сможет стать самим собой, я его обязательно познакомлю с несколькими симпатичными молодыми дамами. Глядишь, какая-нибудь из них станет его новой женой.

– Ты опоздала, Манди, – со смехом сказала Миранда. – Джо уже женился. Несколько дней назад. Причем получил на это специальную лицензию. И знаешь на ком? На миссис Энн Боуэн! Именно поэтому он поехал на рыбалку не с Адрианом, а чуть позже – чтобы провести несколько дней с молодой женой.

– Ах! Ах! – Аманда уронила руки и откинулась на спинку дивана. – Подай мой флакон с нюхательной солью, Миранда! Пожалуйста… побыстрее! Я на грани обморока! Такие шокирующие новости… Будет о чем посплетничать!

– Не болтай глупости, Аманда! – Миранда начала терять терпение. – Пойми, я рассказала тебе обо всем этом только потому, что уезжаю на поиски мужа в Санкт-Петербург. И ты должна мне помочь.

– О-о-ох! – выдохнула Аманда и закрыла глаза.

Однако Миранда сразу поняла, что сестра лишь изображала обморок, а потому, не обращая на «обморок» внимания, продолжила:

– Я уже десять месяцев не видела мужа, Манди. Он даже не знает, что у него есть ребенок! И я больше не могу сидеть в Англии и подыгрывать лорду Палмерстону в его непонятной игре. В конце концов, мы – не англичане. И мы не обязаны хранить верность Англии. Я хочу получить назад своего законного мужа и поэтому поеду туда, где он находится. Но я не могу взять с собой Тома и я хочу, чтобы ты о нем позаботилась. Ты ведь понимаешь, что это необходимо?

Теперь Аманда смотрела на сестру широко раскрытыми глазами.

– Ты не можешь это сделать, Миранда! – закричала она. – Просто не сможешь!..

– Смогу, Манди. И сделаю то, что задумала.

– Я ни за что не стану помогать тебе в этом безумии! – Аманда резко выпрямилась, тряхнув локонами.

– А я тебе помогла, Манди, когда это было необходимо. Если бы я не отправилась сюда, вопреки желанию мужа, ты бы не была сейчас леди Суинфорд и не родила бы своего замечательного Нэдди. Сама же я, если бы не помогала тебе, жила бы сейчас в полной безопасности в своем собственном доме на острове Виндсонг. Жила бы с мужем и сыном, а не в Англии без Джареда. В общем, так… Я воспользуюсь яхтой «Дрим Витч» и отправлюсь в Санкт-Петербург на поиски своего мужа, а ты, моя дорогая младшая сестричка, мне поможешь! Разве ты можешь не помочь мне обрести счастье, после того как я стольким пожертвовала ради твоего, Аманда?

Под воздействием столь убедительного довода твердая решимость Аманды воспрепятствовать авантюре сестры начала колебаться. Еще какое то время она пыталась придумать какие-нибудь контрдоводы и даже прикусила губу от напряжения, но в конце концов, посмотрев сестре в глаза, тихо спросила:

– Что я должна сделать?

– На самом деле не так уж много, милая, – с улыбкой ответила Миранда. – Твоя свекровь уехала на лето в Брайтон. Адриан и Джо вернуться из Шотландии не ранее чем через месяц. Ты здесь останешься одна, поэтому задавать тебе трудные вопросы никто не станет. А к тому времени, когда мужчины вернуться, я уже буду в Санкт-Петербурге. Так что можешь рассказать им правду. Уверена, что к моменту моего приезда в Россию Джаред уже будет готов к возвращению. Значит, вскоре после Адриана и Джо сюда приедем и мы. Таким образом, кроме нас с тобой, наших мужей и Джонатана, никто ничего не узнает. Выходит, от тебя требуется только одно – чтобы ты приглядела за моим Томом.

– В твоем изложении все так просто… – пробормотала Аманда.

– А все действительно очень просто, Манди!

– Но не настолько же, как ты говоришь… По-твоему получается, что твое путешествие в Россию – это как если бы ты отправилась в Лондон, чтобы привезти Джареда после его деловой поездки, – в раздражении проговорила Аманда. – За сколько времени ты рассчитываешь добраться до Санкт-Петербурга?

– Недели за две. Это зависит еще и от ветра.

– Следовательно, ты будешь отсутствовать значительно дольше месяца! Две недели туда, два недели обратно и еще неизвестно, как быстро ты найдешь Джареда в русской столице.

– О, я думаю, что уж в английском-то посольстве знают, где именно живет Джаред, – без тени сомнения заявила Миранда.

– Наверное… Но у меня какое-то нехорошее предчувствие, – прошептала Аманда.

– У тебя? – рассмеялась Миранда. – Что-то я не припомню, чтобы раньше у тебя бывали предчувствия.

– Я не хочу, чтобы ты ехала, Миранда! Пожалуйста, не надо! Я чувствую какую-то непонятную тревогу из-за этой твоей поездки. Пожалуйста, останься! – В голосе Аманды звучала искренняя мольба.

– Глупости это все, двойняшка! Ведь речь идет об обычном путешествии. Не таком уж и длительном к тому же. И оно обязательно будет для меня удачным! Я уверена в этом!