Миранда была в приподнятом настроении. Предстоял первый после возвращения выезд в лондонское общество, и за сборами на бал ей даже казалось, что она вообще не покидала Англию. Бал в своем великолепном дворце, находившемся всего в нескольких минутах ходьбы от резиденции принца-регента, давали герцог и герцогиня Нортгемптонские. Это был дебютный бал их старшей дочери леди Джорджэнн Гемптон – первое по-настоящему заметное событие нового сезона.

Миранда чувствовала себя прекрасно и предложение сменить обстановку встретила с радостью. Прошедшие со дня возвращения несколько месяцев она жила в Суиндфорд-Холле, окруженная заботой и любовью мужа и родственников. Почти все это время она посвящала сыну, стараясь хоть как-то компенсировать свое отсутствие в течение первых двух лет его жизни. Если у Джареда и были какие-то сомнения относительно ее материнских чувств, то они тотчас рассеялись, когда он увидел жену и сына в детской. Миранда сидела на стуле, держа Тома на коленях, а тот с умилительной серьезностью показывал ей какие-то свои детские сокровища. И лицо Миранды, поглощенной беседой с малышом, буквально светилось материнской любовью.

Джаред хотел второго ребенка, однако жена предложила подождать, сославшись на то, что сейчас главное для нее – это Том. А новорожденный потребовал бы к себе повышенного внимания, и Том, вынужденный делить с ним материнскую ласку, мог бы почувствовать себя обделенным. И малыш был бы прав – ведь мама появилась в его жизни совсем недавно. Кроме того, Миранда не скрывала, что хотела бы проводить побольше времени с мужем, который, как она шутила, при всем своем старании не успел ей наскучить.

Вскоре после Рождества пришла долгожданная новость – 24 декабря в бельгийском городе Генте был подписан договор о прекращении войны между Англией и Америкой. Для Миранды с Джаредом это означало, что весной они наконец-то смогут вернуться домой.

– Я хочу, чтобы все наши последующие дети родились на Виндсонге, – заявила Миранда и муж с ней согласился.

Но содержание мирного договора разочаровало Джареда и окончательно убедило его в том, что политика – глупейшее из всех возможных занятий. Для себя он твердо решил, что больше ни за что не позволит вовлечь себя в эту игру с неизвестными правилами. Да-да, с неизвестными, так как определялись эти правила без его участия!

И действительно, участие в играх политиков едва не привело к крушению всей жизни. И ради чего? Ведь подписанный в Генте договор не решал ни одной из тех проблем, что привели к войне. Удалось договориться лишь о том, что все захваченные в ходе боевых действий территории возвращались той стране, которой они принадлежали до начала войны. То есть ничего, в сущности, не изменилось. Зато у Джареда были все основания гордиться своей женой. Они с ней после долгого перерыва впервые появились в свете вдвоем, а она держалась мило и так естественно, как будто ничего особенного за это время не произошло. Миранда с улыбкой приветствовала знакомых и, вне всяких сомнений, была одной из самых красивых дам на балу. Ее шикарное платье с широкой юбкой колоколом было не просто зеленого цвета, а самого модного в данный момент его оттенка, получившего название «Полночь в горной долине». Глубина же вырезов даже вызвала протест у присутствовашего на примерке Джареда – срез лифа едва прикрывал соски, а спина была обнажена чуть ли не до средины. Увидев хмурое лицо мужа, Миранда рассмеялась и, чтобы не сердить его, тут же приказала портнихе пустить по линии выреза ленту с лебяжьим пухом, окрашенным в тон платью. Джаред тогда удовлетворился этим решением. Однако, увидев уже перед балом готовое платье на лукаво улыбавшейся жене, он понял, что его провели. Оказалось, что лебяжий пух на груди лишь привлекал внимание, и ужасно хотелось взглянуть на то, что скрывалось под ним.

Четко выраженной линии талии у бального платья не было: фактически сразу под грудью начиналась пышная юбка длиной до щиколоток, а низ ее был также украшен лебяжьим пухом. Коротенькие рукава фонарики были сшиты из чередующихся полосок бархата и шелкового газа. На ноги Миранда надела темно-зеленые чулки с вышитыми золотом звездочками и точно такой же расцветки лайковые туфли.

За исключением отделки из лебяжьего пуха, платье не имело дополнительных украшений, и это был тонко рассчитанный ход, призванный подчеркнуть великолепие драгоценностей. Грудь Миранды украшало тончайшей работы колье из больших изумрудов в обрамлении бриллиантов, каждый из которых висел на отдельной искусно закрученной золотой цепочке. Переливаясь всеми цветами радуги, колье подчеркивало белизну кожи, и с ним прекрасно гармонировали серьги и браслеты, выполненные в той же манере. Правую руку Миранды украшал браслет с крупным бриллиантом, окруженным изумрудами, левую – браслет с изумрудом в окружении более мелких бриллиантов (как и на обручальном кольце).

Последние веянья моды в области причесок (кудряшки и вьющиеся локоны) Миранду не привлекли. Отказалась она и от тугого шиньона, посчитав, что такая укладка повредит ее волосам. Ехать на бал она решила с такой же прической, какая была у нее два года назад. Волосы были ее расчесаны на прямой пробор и уложены на затылке. Прическа была не самой модной, но зато не причиняла никаких неудобств и подчеркивала естественную красоту ее длинных серебристых волос.

Поздоровавшись с герцогом, герцогиней и залившейся краской смущения юной Джорджэнн, Денхемы прошли в зал, где сразу же привлекли к себе взгляды многочисленных друзей и знакомых. Первой с радостной улыбкой и раскрытыми объятиями подошла леди Коупер. Она обняла Миранду и расцеловала.

– О, дорогая! – воскликнула леди Коупер с искренней теплотой в голосе. – Это просто чудесно, что ты снова с нами! Добро пожаловать! С возвращением!

– Спасибо, Эмили. Я очень рада, что мне наконец-то удалось увидеть вас всех. Тем более что это последний наш сезон в Лондоне на ближайшие годы.

– Сейчас же скажи, что я неправильно тебя поняла!

– Не могу, Эмили. Ведь мы – американцы. Наш дом не здесь, а в Америке, и мы не были дома целых три года. Вполне естественно, что нам хочется вернуться побыстрее.

– Остается только воззвать к вам, Джаред! – Эмили Коупер повернулась к лорду Данхему. – Вы должны повлиять на свою супругу и уговорить ее остаться с нами.

Джаред рассмеялся.

– Признаюсь, очаровательная Эмили, что мне и самому очень хочется домой. Виндсонг – наше очаровательное маленькое королевство, и я только начал знакомиться с ним перед отъездом в Англию. Мне просто не терпится вновь оказаться дома.

– Но без вас здесь будет совсем скучно… – проговорила леди Коупер, демонстративно надув губки.

– Право, Эмили, вы нам льстите! – воскликнула Миранда. – По-моему, совсем скучно в свете никогда не бывает. Совсем уж непредсказуемые вещи случаются, конечно, нечасто, но чтобы не случилось совсем ничего – такого просто не бывает. Кстати, до меня доходили кое-какие слухи о принцессе Шарлотте и принце Леопольде Саксен-Кобургском. Как у них дела сейчас?

– Прошлым летом малышка Шарли пустила в свое сердце русского князя Августа, – снизив голос до шепота сообщила Эмили. – Но он не обратил на это особого внимания, и бедняжка вновь стала подумывать о Леопольде. Однако я тебя скажу, дорогая моя, что этот парень ужасно беден. Представляешь, в прошлом году он снимал комнаты, расположенные над лавкой зеленщика!

– Тем не менее она поступит мудро, если не станет связываться с русскими, – тихо сказала Миранда.

В этот момент за спиной у нее кто-то произнес ее имя, и она, обернувшись, встретилась глазами с Дариусом Эдмундом, герцогом Уитли.

– Здравствуйте, дорогая моя! – радостно приветствовал он ее. Не сумев сдержаться, герцог перевел похотливый взгляд на ее лиф, но тут же поднял глаза. – Искренне рад снова вас видеть! – Он галантно поклонился, поцеловал руку Миранды и, выпрямившись, посмотрел на нее с нескрываемым обожанием и проговорил: – Вы, как всегда, очаровательны, миледи.

Вспомнив об их прошлой встрече, Миранда в смущении отвела глаза и украдкой бросила взгляд на Джареда. По его каменному лицу и ледяному взгляду было ясно: Джонатан рассказал брату о попытке герцога Уитли соблазнить ее.

– Благодарю вас, ваша светлость, – с улыбкой ответила Миранда.

– Позвольте представить вам леди Белинду де Винтер, – продолжил герцог.

Миранда окинула взглядом миниатюрную брюнетку в светло-желтом шелковом платье, державшую герцога под руку. Ситуация создавалась явно пикантная. Даже леди Коупер слегка растерялась и с удивлением посмотрела на допустившего такую бестактность Дариуса Эдмунда. Однако Миранда оставалась совершенно невозмутимой.

– Очень приятно познакомиться, леди де Винтер, – произнесла она, чуть приподняв уголки губ в вежливой полуулыбке.

Белинда с вызовом смотрела прямо в глаза сопернице.

– Мне тоже, миледи. Ваш муж был очень удивлен, узнав, что вы живы, – проговорила она сладчайшим голоском, явно намекая на доверительные отношения между ней и Джаредом.

Эмили Коупер чуть не задохнулась от возмущения. Теперь она поняла, что Дарья де Ливен была абсолютна права, когда предупреждала, что следует быть осторожнее с этой девицей де Винтер. Но что же Джаред?.. Неужели допустит, чтобы его очаровательной супруге трепали нервы после всего того, что она вынесла?

Между тем Миранда в очередной раз доказала, что и сама могла постоять за себя.

– Мой муж рассказывал мне про вас. А, после того как я вернулась, Джаред не отходит от меня и пользуется любой возможностью, чтобы показать мне свою любовь и преданность, – сказала Миранда с чарующей улыбкой. – Могу только пожелать вам, леди де Винтер, чтобы ваш супруг, когда вы, наконец, сумеете выйти замуж, был столь же любящим и внимательным, как мой. – С этими словами она взяла Джареда под руку, и Данхемы еще раз поклонившись знакомым, не спеша проследовали в глубину зала.

Леди Эмили Коупер повернулась к Белинде и резко проговорила:

– Я намерена внимательно понаблюдать за вами. И предупреждаю: вас перестанут допускать в «Олмак», если я решу, что это необходимо. С леди Данхем вы вели себя совершенно недопустимо. Надеюсь, вам ясно, что ваши планы в отношении лорда Данхема теперь не имеют под собой никаких оснований?

Леди Коупер демонстративно повернулась к Белинде спиной и пошла разыскивать свою подругу княгиню де Ливен.

– Старая ведьма, – пробурчала ей вслед Белинда.

Герцог же усмехнулся и сказал:

– Ей всего двадцать семь, если не меньше. – Его позабавила реакция девушки. – Однако поверьте мне, Белинда, вы поступите не так уж умно, если сделаете Эмили Коупер своим врагом. Неужели вы все еще надеетесь поймать на крючок лорда Данхема? Разве не видите, что он обожает свою жену, а она – его?

– Он был готов сделать мне предложение, – тихо ответила девушка. – Если бы ее не было здесь, я бы уже стала его женой.

– Но она здесь, дорогая, – резонно заметил герцог. – А через месяц они уплывут в Америку и навсегда исчезнут из вашей жизни.

На сей раз Белинда де Винтер ничего не ответила. Да она почти и не слушала своего кавалера, поскольку думала о Миранде Данхем. Приходилось признать: жена Джареда была очень хорошо собой, и вместе они казались необычайно красивой парой. Оба высокие, элегантные, блистательные!.. Черноволосый широкоплечий Джаред и его хрупкая стройная жена с нимбом чудесных серебряных волос – прямо готовый сюжет для художника!

На какое-то время Белиндой овладело полное отчаянье. О Господи, как же ей хотелось стать женой Джареда Данхема и хозяйкой его американского поместья! И так хотелось освободиться, наконец, от брата и от отца! Было очень трудно расставаться с почти сбывшейся мечтой.

Танцы еще не начались, поскольку ждали прибытия принца-регента и его дочери принцессы Шарлотты. Поэтому Белинда, опираясь на руку Дариуса Уитли, несколько раз медленно обошла зал. При этом она украдкой разглядывала других гостей, обращая особое внимание на дебютанток. Эти наблюдения несколько улучшили ее настроение – она, вне всяких сомнений, была самой красивой из потенциальных конкуренток, и это придавало уверенности.

Внезапно из холла донесся шум, а затем послышались восторженные голоса, свидетельствовавшие о прибытии важных гостей. Наконец в дверях зала появился мажордом и зычным, хорошо поставленным голосом объявил:

– Дамы и господа, милорды и миледи, нас почтили своим присутствием его королевское высочество принц-регент Георг и ее высочество принцесса Шарлотта!

Оркестр грянул соответствующую торжественности момента мелодию, и в бальный зал вошли Георг, официально еще не четвертый, но стремящийся присвоить этот номер к своему имени, и его дочь, симпатичная девятнадцатилетняя Шарлотта. Они величественно прошествовали по коридору, образованному расступившимися и склонившимися в почтительных поклонах гостями, и вдруг остановились перед Мирандой Данхем. Принц-регент, вежливо прикоснувшись к склонившейся в реверансе Миранде, попросил ее выпрямиться и ласково ей улыбнулся.

– Мы все благодарим Бога, дорогая, за то, что вы снова с нами, – произнес он.

Миранда улыбнулась в ответ.

– Я безмерно благодарна вашему королевскому высочеству за молитвы обо мне. И поверьте, я была счастлива, узнав, что вражда между нашими странами наконец-то ушла в прошлое.

Принц-регент приподнял кончиками пальцев ее подбородок.

– Ах, как мила, просто прелесть… – промурлыкал он, глядя ей в глаза. Опустив руку, принц спросил: – А вы знакомы с моей дочерью, леди Данхем?

– Нет, ваше королевское высочество. Я не имела чести быть представленной ей, – ответила Миранда.

Принц-регент ласково посмотрел на дочь, которая была его единственным ребенком и с которой он помирился буквально на днях.

– Шарлотта, милая моя, позволь представить тебе леди Данхем, ту самую, о которой мы так много говорили в последнее время.

Миранда сделала реверанс, а принцесса, приветливо улыбнувшись ей, сказала:

– Я много слышала о вас и о вашем чудесном спасении, леди Данхем. И я очень рада, что мы с вами наконец-то познакомились.

– Благодарю вас, ваше высочество, – почтительно ответила Миранда.

Принц-регент одобрительно кивнул и двинулся с дочерью дальше. Когда же они дошли до конца образованного гостями коридора, в конце которого стоял хозяин дома, оркестр заиграл вальс. Принц-регент тотчас же пригласил на танец разрумянившуюся от смущения Джорджэнн Гемптон, а ее отец увлек на средину зала принцессу Шарлотту. Выдержав положенную по этикету паузу, к ним присоединились другие гости – бал начался. Запоздавшие еще продолжали подъезжать, но мажордом объявлял о их прибытии уже без особой помпы.

Заметив, с какой скоростью заполнилась танцевальная карта его жены, Джаред нахмурился – для него остался всего лишь один танец. Но в целом обстановкой на балу он был вполне доволен. Поддержка, продемонстрированная леди Коупер и принцем-регентом, могла означать только одно: репутация Миранды в свете нисколько не пострадала и была надежно ограждена от возможных недружественных выпадов. Танцевать с кем-либо еще кроме жены Джареду не хотелось, и он просто стоял в стороне, в задумчивости глядя на кружившуюся в танце Миранду. Внезапно рядом с ним остановилась Белинда де Винтер, но он заметил ее лишь тогда, когда она проговорила:

– Вы в самом деле счастливы, милорд?

– Конечно, леди де Винтер.

– Но ведь я люблю тебя, Джаред, – неожиданно прошептала девушка.

Он даже не повернулся к ней.

– Это не более, чем твое воображение, Белинда.

– И ты любишь меня, Джаред – я знаю, – продолжила она, не обращая внимания на его слова. – Ты собирался сделать мне предложение. Все ожидали, что это вот-вот произойдет! Не случайно же ты первой сообщил мне о том, что твоя жена жива. Ты сделал это, чтобы утешить меня, не так ли?

– Да, безусловно. Я ведь догадывался о твоих ожиданиях, Белинда. Потому и счел себя обязанным сообщить тебе о возвращении Миранды. Но это был жест вежливости, не более того.

– Пусть так, но я ужасно хочу тебя, милорд янки, – страстно прошептала девушка.

– Господь с тобой, Белинда. Ты сбилась на текст примитивной пьески, разыгрываемой за гроши уличными артистами. – Тут Джаред, наконец, повернулся к собеседнице и внимательно посмотрел на нее. Едва заметно усмехнувшись, добавил: – Я люблю свою жену, пойми это. Если бы она умерла, я, возможно, женился бы еще раз, но только потому, что моему сыну нужна мать. Ты уж извини, но… Чтобы доказать тебе очевидное, приходится быть предельно откровенным.

– Ты лжешь! – воскликнула Белинда, сверкнув глазами.

– Если вы хотите поставить себя в глупое положение, леди Белинда, можете продолжать в том же духе. Но имейте в виду, я в этом не участник. Так что, миледи… В общем, желаю вам приятно провести вечер.

– Князь Алексей Черкесский! – донеслось до них объявление мажордома.

Джаред в недоумении – может, он ослышался? – повернулся к танцующим. Отыскав взглядом жену, он тотчас же направился к ней, то и дело обходя кружившиеся в танце пары. Его решительный вид заставил танцевавшего с ней кавалера с поклоном отойти в сторону.

– Что случилось, Джаред? – спросила Миранда, крайне озадаченная его поведением.

– Тот русский, который похитил тебя… Как его имя?

– Алексей Черкесский. А почему ты об этом спрашиваешь?

– Кажется, он тоже входит в число приглашенных на этот бал. Я только что слышал, как мажордом объявил о его прибытии.

Миранда вздрогнула, но тут же, взяв себя в руки, усмехнулась.

– Что ж, полагаю, я сумею оказать ему достойный прием, – сказала она, свернув глазами.

Джаред обнял ее за талию и проговорил:

– Полагаю, нам следует уехать, Миранда.

– Зачем? Чтобы пошли разговоры о том, что я утащила тебя с бала, приревновав к леди де Винтер? Нет, ни за что!

– Но разве не может мужчина увезти жену домой просто потому, что в нем разгорелось страсть и захотелось любви?

– Джентльмен на балу воспылал страстью к собственной жене? – притворно удивилась Миранда. – Не смешите меня, милорд! Мы остаемся. Лучше расскажи, чего от тебя хотела эта маленькая хлопотунья де Винтер?

– Да, собственно, ничего, – солгал Джаред. – Рассказала о каких-то пустяках и пожелала нам счастья.

– Как мило с ее стороны… – чуть растягивая слова, произнесла Миранда, ни на йоту не поверившая мужу.

Стоявший у противоположной стены зала Алексей Черкесский заставлял себя не смотреть в их сторону и не выдать своего удивления. Он еще не до конца поверил собственным глазам и при первой же возможности поинтересовался у хозяйки, что это за красивая дама в модном темно-зеленом платье.

– О, я понимаю вас, ваша светлость! – с готовностью ответила герцогиня. – Пожалуй, это самая красивая женщина на нашем балу. И уж точно самая счастливая! Ее зовут леди Миранда Данхем, и она американка. Ее муж Джаред Данхем является владетельным лордом острова Виндсонг. Около двух лет назад, когда она совершала морское путешествие на собственной яхте, неожиданно налетела буря, и ее смыло за борт волной. То есть считалось, что смыло. Моряки не смогли ее найти, и все решили, что она утонула. Однако несколько месяцев назад леди Данхем обнаружилась в Стамбуле. Оказалось, что ее подобрали матросы турецкого судна, находившегося неподалеку от того места, где она упала в море. От пережитого шока бедняжка потеряла память, но, к счастью, спасший Миранду капитан пожалел ее и взял в свой дом, где она какое-то время жила на правах приемной дочери. А затем произошло еще одно чудо. Однажды вместе с другими женщинами семьи, в которой жила леди Данхем, она пошла на базар, увидела там одного из своих английских друзей и вспомнила свое прошлое. И представляете, она вернулась домой как раз вовремя! Потому что ее муж уже собрался сделать предложение другой девушке. Прямо сказочная история, не правда ли?

– Да, действительно!.. Что правда, то правда! – воскликнул князь Черкесский. – Но так устроен мир… Леди Данхем повезло, а другую молодую женщину, которая едва не вышла замуж за лорда Данхема, постигло разочарование.

– О, да, именно так, – согласилась Софи Гамптон. – Мне ли этого не знать, – продолжила она, заговорщически понизив голос. – Ведь речь идет о моей крестнице леди Белинде де Винтер. Но она очень мила… Уверена, что она быстро найдет себе другого и выйдет замуж.

Придав лицу сочувственное выражение, князь утвердительно кивнул.

– Да, конечно. Не сомневаюсь в этом, ваша светлость. – Беседуя с герцогиней, он внимательно оглядывал зал. – Но если честно… Знаете, меня сейчас заботит совсем другое. Я весь в предвкушении знакомства с вашей дочерью. Наш царь убедил меня поехать в Англию после окончания траура. Сказал, что именно здесь я смогу прийти в себя и немного отвлечься от постигшего меня несчастья.

– О, да, вы пережили ужасную трагедию! Потерять сразу жену и ребенка… Как это трагично! – Герцогиня тяжело вздохнула и тут же подумала о том, что трагедия князя вполне могла обернуться пользой для ее Джорджэнн. Красивый и богатый русский князь, близкий к царю и владеющий огромными поместьями на балтийском и черноморском побережьях – это ли не жених?! Конечно же, именно он являлся лучшей партией в этом сезоне. И ни в коем случае нельзя упускать удачу, идущую в руки! Следовало сегодня же вечером застолбить Алексея Черкесского за Джорджэнн. А если и другие мамочки рассчитывали заполучить такой трофей для своих неотесанных дочек, то этих глупых гусынь ждет жестокое разочарование!

– Я через несколько минут представлю вас моей девочке, ваша светлость, – проговорила герцогиня. – Но взамен я рассчитываю на небольшое одолжение с вашей стороны. Видите ли, мне хотелось бы, чтобы именно вы были кавалером Джорджэнн на сегодняшнем ужине.

– Почту за честь, ваша светлость! – радостно воскликнул князь.

И он действительно был рад. Черт побери, похоже, что жениться вторым браком на юной английской девственнице с солидным приданым будет гораздо легче, чем он предполагал. Как волк, выследивший зайца, предвкушает вкус добычи, но не забывает и об осторожности, так и Алексей Черкесский первым делом прикинул размеры приданого, которое герцог Нортгемптон должен дать за своей дочкой, а затем подумал и о леди Данхем… Захочет ли утонченная красавица с серебряными волосами разоблачить его? Решение этой задачи упиралось в другой вопрос: имелся ли у нее способ сделать это, не опорочив себя? Вряд ли. Трудно даже теоретически представить, как она могла бы это сделать. Хотя всякое бывает… Следовало бы разобраться в истории ее возвращения. История эта действительно походила на сказку…

А милый Сашка оказался прав! В Санкт-Петербурге эта женщина говорила о себе чистейшую правду. Интересно, как много о том, что с ней случилось, она рассказала своему мужу? Хорошо бы узнать также, что стало с ребенком, которого она носила. Если выжил, то он являлся его, Алексея, собственностью. И, черт побери, этот маленький ублюдок может стоить довольно дорого! А деньги ему сейчас очень нужны…

Последний год для князя Черкесского был просто ужасным. Черноморское поместье полностью разрушено! Причем в самый неподходящий момент! Его финансовые ресурсы к тому времени были почти на исходе, и вся надежда на их пополнение была связана с весенней продажей рабов с фермы. Такие продажи проводились раз в три-четыре года, и они приносили доходы, обеспечивавшие князьям Черкесским безбедную жизнь на несколько лет вперед. А татарский набег оставил его практически без средств…

Но на этом несчастья не закончились. Вскоре после того как стало известно о набеге, его кроткая молодая жена вздумала прогуляться с ним по саду как раз в тот момент, когда князь решил развлечься с очаровательным мальчонкой, которого на днях приобрел. В поисках мужа Татьяна влетела в кабинет в самый неподходящий момент. Увидев, чем занимался ее муж, она на мгновение замерла с широко раскрытыми глазами, затем вышла, не сказав ни слова. Поразмыслив немного, князь вернулся к пухленькому мальчику, поскольку решил, что жена оказалась достаточно благоразумной, поэтому не станет обращать внимания на его маленькие слабости. Он даже успел мысленно поблагодарить за это Бога. Однако, спустя несколько часов раздался душераздирающий крик, и в доме князя началось что-то ужасное… Шум подняла горничная, обнаружившая уже начавшее остывать тело свой хозяйки. Татьяна Романова повесилась на шелковом поясе своего пеньюара, убив не только себя, но и еще не родившегося ребенка, его наследника.

Таким образом, князь Алексей Черкесский оказался на грани разорения, а также потерял жену и наследника. К тому же из-за того, что его жена являлась родственницей императора Александра, он не мог сократить срок траура и вынужден был держать его целый год. Впрочем, по той же причине случившееся с Татьяной решили не предавать огласке, и о том, что произошло в доме князя в тот злополучный день, было известно лишь очень немногим. И следовательно, можно было считать, что удача не совсем покинула князя, и вскоре это проявилось самым наглядным образом.

Месяц спустя скончался один из родственников покойной жены, оказавшийся бездетным, и Алексей Черкесский стал его основным наследником. Конечно, то, что ему досталось, не шло ни в какое сравнение с тем, что у него имелось совсем недавно, но все-таки это было уже кое-что… Так что вполне можно было начать все заново. Первым делом следовало жениться – естественно, на девушке с очень хорошим приданым. В России же такую, с учетом распространения неприятных для князя слухов, найти было очень непросто. Поэтому Алексей решил поискать счастье за ее пределами. Для начала он направился в Англию, резонно рассудив, что в этой стране к нему отнесутся с интересом, уже хотя бы из-за княжеского титула.

Перед самым отъездом из России пришла еще одна хорошая новость: лучшему производителю его фермы Луке удалось выжить в устроенной татарами резне! Узнав об этом, князь сразу начал строить планы создания новой фермы. Только теперь он решил устроить ее подальше от татар, в своем прибалтийском имении. Естественно, на обустройство потребуется время, но его-то у Алексея было вполне достаточно. А спрос на блондинок со стороны турок, да благословит их Аллах, в обозримом будущем не снизится. Луку он взял с собой в Англию под видом лакея, и они вместе уже начали приглядывать красивых светловолосых женщин для будущего предприятия. Вкусу и опыту этого парня князь полностью доверял.

Размышления князя Черкесского прервал голос герцогини.

– Позвольте, ваша светлость, представить вам мою дочь, леди Джорджэнн Мэри.

Князь посмотрел на стоявшую перед ним стройную симпатичную девушку. Подавив желание повнимательнее приглядеться к ее прелестям, он поцеловал руку девушки. Поцелуй длился ровно на мгновение дольше, чем требовало обычное знакомство, и леди Джорджэнн в очередной раз зарделась.

– Я покорен вашей красотой, миледи, – с улыбкой сказал князь. – Но единственное, о чем я смиренно прошу, – это один лишь танец нынешним вечером.

Девушка с гордостью улыбнулась и заявила:

– К сожалению, ваша светлость, все мои танцы уже расписаны.

– Глупости… – пробормотал герцогиня. Взяв у дочери танцевальную карту, она внимательно ее просмотрела. – Вот же, деточка, свободный танец, который ты вполне можешь обещать князю. Как раз перед ужином.

– О, это позволяет надеяться и на то, что вы разрешите мне сопровождать вас на ужин, – осторожно заметил князь. И тотчас же подумал о том, что неплохо было бы узнать, какой из незадачливых ухажеров лишился из-за него танца с хозяйской дочкой.

– Конечно, она позволит, – тут же ответила за дочь герцогиня. – Не так ли, моя милая?

– Да, мама, – покорно ответила девушка, убирая карту за пояс платья. «Что ж, – решила она, – владелец Торп-Холла лорд Торп – не такой уж привлекательный джентльмен». И конечно же, было ясно: когда ее кавалером за ужином окажется русский князь, все девушки на этом балу будут ужасно ей завидовать!

Дочке герцога очень нравилось, как смотрел на нее русский князь. Его холодный оценивающий взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на лифе. И Джорджэнн была уверена: то, что он увидел, его не разочаровало. Однако она тотчас опустила глаза, поскольку знала, что мужчинам, особенно таким опытным, как князь Черкесский, нравились скромные, невинные девушки.

– Лорд Данхем! – окликнула американца герцогиня, увидев, что танцевавшие Джаред и Миранда оказались совсем рядом.

Супруги вынуждены были остановиться и подойти к хозяйке дома.

– Позвольте вам представить, ваша светлость, лорда и леди Данхемов, тех самых, о которых я вам рассказывала, – проговорила герцогиня. – А это князь Черкесский из Санкт-Петербурга и, как вы, конечно, догадались, моя дочь леди Джорджэнн.

Джаред вежливо поклонился девушке и холодно кивнул князю. Миранда сделала грациозный реверанс и, собрав нервы в кулак, не позволила себе закричать, когда Алексей Черкесский медленно поднес к губам ее руку.

– Я слышал о вашем чудесном побеге, миледи, – сказал русский князь.

– Я ни от кого не убегала, ваша светлость, – спокойно ответила Миранда. – Хотя, конечно же, можно говорить о чуде… Видите ли, мне действительно повезло, когда я оказалась в море. Как раз в этот момент мимо проплывал турецкий корабль, и моряки спасли меня.

– Я имел в виду, что вам удалось спастись из уже протянувшихся к вам рук Аида, – ловко отделался шуткой князь.

– Моей жене и в самом деле очень повезло, – заметил Джаред. – Но впредь я твердо намерен не спускать с нее глаз. Впрочем, скоро мы возвращаемся домой, в Америку.

– Я вас понимаю. Если бы леди Данхем была моей женой, я бы тоже не выпускал ее из поля зрения, – ответил князь, изобразив подобие улыбки.

Взгляды мужчин на мгновение встретились. Глаза Джареда горели холодной ненавистью. Однако это не удивило и не насторожило князя. Если бы лорду Данхему было известно о роли нынешнего собеседника в недавних злоключениях его жены, он вряд ли заговорил бы с ним. Значит, не знал! А то, что он чувствовал угрозу и готов был защитить любимую жену, это вполне естественно. Главное, эта пара не собиралась болтать о нем, и, следовательно, он, Алексей, был в полной безопасности.

– Ужасно хочется убить его, – вполголоса пробормотал Джаред, когда они продолжили танец.

– Интересно, что он здесь делает? – прошептала Миранда.

– Уверен, что Эмили Коупер и Дарья де Ливен в курсе. Спроси у них. А я попробую заполучить на минутку Палмерстона и узнать, не стоит ли за приездом князя какая-либо официальная причина. Хотя очень сомневаюсь, что это так.

– Прошу прощения, милорд… – произнес какой-то франт, прикоснувшись к локтю Джареда. – Насколько я помню, следующий танец леди Данхем обещала мне.

– Да-да, конечно, – кивнул Джаред, делая шаг в сторону.

А Миранда тотчас же закружилась по залу с новым кавалером.

Однако первой собрать информацию удалось Аманде, которую появление русского князя в Англии испугало даже больше, чем ее сестру. Когда пришло время ужина Данхемы и Суинфорды постарались оказаться за столом рядом, и Аманда поспешила выложить все, что ей удалось узнать.

– Его беременная жена покончила с собой, – в волнении прошептала она. – Интересно, что могло заставить ее решиться на это?

– Наверняка был настоящий скандал, – заметил Джаред.

– В том-то и дело, что нет. Так, неопределенные слухи и сплетни – не более того. Ему каким-то образом удалось замять это дело. Но самое интересное… Говорят, в Англию он приехал в поисках новой жены и, по слухам, остановил свой выбор на Джорджэнн Гемптон. Более того, говорят, что ее родители одобряют этот брак.

– Боже правый! – воскликнула Мирнада. – Он же содомит, развратник и убийца! Бедная девочка! Можем мы каким-нибудь образом расстроить эти планы, Джаред? Герцог и герцогиня явно ничего не знают о нем, иначе его бы не было на этом балу. Ведь он – настоящий дьявол!

– Мы ничего не сможем сделать, Миранда, – покачала головой Адриан. – Рассказывая о злодеяниях Черкесского, мы должны будем рассказать и о том, что в действительности произошло с тобой. А это нанесет удар по репутации не только вашей семьи, но и нашей с Амандой. Я не могу этого допустить. Я обязан думать о будущем своих детей. Но вообще-то, окажись я сейчас на месте Нортгемптона, непременно постарался бы разузнать о потенциальном женихе все, что только возможно. Громкий титул это, конечно, приятно, но жить ей придется не с титулом, а с человеком. Надеюсь, герцог не пойдет на поводу своей глупой жены и покопается в биографии Черкесского с пристрастием, а также хорошенько присмотрит за Джорджэнн. Так что… Думаю, нам не стоит особо беспокоиться.

Они сидели за одним из небольших круглых столиков, расставленных в парадной столовой герцогского особняка вокруг большого фуршетного стола с яствами и напитками. Столики были отделены один от другого зелеными пальмами в огромных кашпо из веджвудского фарфора. За ближайшей к их столику пальмой и укрылась Белинда де Винтер, что позволило ей услышать все, что ей было нужно.

Из-за своего укрытия она разглядывала мужчину, которого так хотела заполучить, и взгляд ее постоянно останавливался на выпуклости, хорошо заметной на его брюках чуть ниже живота. Она раз за разом отводила глаза, но в конце концов не выдерживала и вновь смотрела на это место как зачарованная. О, как же ей хотелось протянуть руку, погладить Джареда по бедру, а затем сжимать и разжимать пальцы вокруг скрытой под материей мужской плоти… А потом Джаред, обуреваемый страстью, набросился бы на нее и взял прямо здесь, на полу столовой!

Белинда помотала головой, отгоняя эротические мечтания, и тяжело вздохнула. Увы, мечты не вернут ей Джареда. Но все же он непременно должен вернуться к ней! Еще никто не отвергал Белинду! И никто не отвергнет!

На следующий день она отправила записку в «Пултни», один из самых респектабельных лондонских отелей, где и остановился князь Черексский. И записка была очень короткой:

«Если Вы серьезно настроены добиваться руки Джорджэнн и заинтересованы в гарантированном успехе этого предприятия, уделите мне несколько минут Вашего времени».

Запечатав послание, Белинда отдала его горничной со строгим наказом вручить конверт князю и никому более. И горничной непременно следовало дождаться ответа. Не должно быть никаких случайностей. Особенно сейчас, когда победа была так близка!