Лондон готовился к грандиозному костюмированному балу на две тысячи гостей, который давал принц-регент во дворце Карлтон-Хаус. Поводом был день весеннего равноденствия, а проще – наступление весны. Погода ожидалась отличная, поэтому местом проведения карнавала должен был стать не только сам дворец, но и окружавший его сад. Все без исключения портнихи и портные города были перегружены работой. Не остались без дела и модистки, целая армия которых приехала в английскую столицу из других городов в надежде заработать и, возможно, сделать себе имя за одну ночь, если, конечно, удастся сшить костюм, на который обратят внимание состоятельные заказчики.

Герцогиня Нортгемптонская после долгих раздумий, наконец, определилась с маскарадными нарядами для своей дочери Джорджэнн и крестницы Белинды де Винтер. Было решено, что девушки предстанут перед обществом в костюмах римских непорочных весталок, то есть в белых муслиновых туниках с венками из роз на голове: желтых у Белинды и розовых у Джорджэнн.

Подумав о текущем сезоне, герцогиня скрестила пальцы, чтобы не сглазить. Дела шли лучше не придумаешь. Князь Алексей Черкесский буквально не отходил от Джорджэнн на светских мероприятиях, ухаживая за ней по всем правилам куртуазного этикета. При этом были еще несколько молодых людей из очень хороших семей, которые пытались составить ему конкуренцию. Джорджэнн, милое дитя, конечно же, обратилась за советом к любимой мамочке, и Софи Гемптон подробно разобрала достоинства и недостатки юных ухажеров. Выходило так, что они не шли ни в какое сравнение с русским князем. Его кандидатуру с энтузиазмом поддержала и Белинда.

– Это же прямо как в волшебной сказке, Джорджи! – восторженно воскликнула герцогиня во время одного из доверительных разговоров с дочерью. – Ведь князь – это же все равно что принц. И он приехал за тобой, чтобы увезти в свой замок. Он так выделяется на фоне здешних джентльменов! Обратила внимание, какие у него глаза?! Так и хочется смотреть в них не отрываясь! Как же тебе повезло, Джорджи!

– Но Россия так далеко от Англии… – пробормотала девушка.

– Фу, какие глупости! – воскликнула мать. – Санкт-Петербург называют северным Парижем! Говорят, летом там даже ночью светит солнце и светло как днем, вернее, как у нас ранним вечером. Это же так романтично! Если бы за мной серьезно ухаживал такой самостоятельный, энергичный и красивый мужчина, как твой князь Черкесский, я бы просто умерла от счастья. Только подумай, ты будешь княгиней Черкесской! Ведь звучит?

– И я буду все время ходить в сверкающей алмазами короне, – захихикав, сказала Джорджэнн.

Герцогиня снисходительно улыбнулась. Все шло так, как она задумала. На июнь, в крайнем случае на июль можно планировать свадьбу. Этот сезон станет ее триумфом! Тем более что и у крестной дочери все шло лучше, чем в прошлом году. Судя по всему, Дариус Эдмунд, герцог Уитли, был совершенно очарован ею и имел вполне серьезные намерения. Следовательно, имелись все основания считать, что она, Софи, устроит не одну, а сразу две самые заметные и роскошные свадьбы этого сезона. У герцогини даже голова закружилась при мысли о том, что будут говорить о ней в свете. Была ли во всем Лондоне хоть еще одна такая заботливая мать и добрая христианка, которая смогла так замечательно устроить судьбы своих подопечных?

Герцогиня радостно улыбнулась. Ей казалось, что она уже слышала восторженные поздравления и завистливый шепоток окружающих. Однако радостное возбуждение быстро вытеснили заботы о чуть более отдаленном будущем. Джорджэнн и Белинда, можно сказать, устроены. Но ведь оставались еще две младшие дочери: Агуста и Шарлотта. Удастся ли подыскать им достойную партию? По-настоящему знатных женихов поблизости не было, и это начинало всерьез беспокоить Софи Гемптон. Что ж, надо будет присмотреться к молодым людям из более дальних краев. Имея такое состояние, как у ее Элджи, они могут позволить себе поискать зятя среди отпрысков знатных, но утративших былое богатство фамилий. В Германии, например, таких великое множество. Да-да, решено. Она поинтересуется немецкими женихами. Возможно, стоило обратить внимание и на носителей громких итальянских титулов. Титул Элджи после его смерти перейдет к одному из его племянников, но материальная часть наследства достанется дочерям. Следовательно, они весьма завидные невесты!

Была и еще одна проблема, весьма беспокоившая герцогиню в данный момент. Как заставить Элджи облачиться в тогу римского сенатора и тем самым составить единую маскарадную композицию своей семьи? Кому-кому, а ей-то прекрасно было известно, как упрям ее муж. Сказав, что не собирается идти на бал голым, он будет стоять на своем до последнего. Но почему же голым?! Да ведь эта тога в гораздо большей степени прикрывала его телеса, чем та одежда, в которой он привык расхаживать по дому! Ох уж эти мужчины!..

Леди Аманда Суинфорд и ее сестра леди Миранда Данхем доверили работу над маскарадными костюмами неизвестной, но очень талантливой молодой портнихе. Согласно договоренности, девушка должна была жить в доме Суинфордов, не выходя из него до вечера дня весеннего равноденствия. Но, несмотря на все предосторожности, многие светские кумушки уже шептались о том, что Аманда на балу будет в костюме средневекового мальчика-пажа, а ее очаровательная сестра явится в образе злой колдуньи. И слухи эти полностью соответствовали задумке сестер. Чтобы исправить положение, они решили обменяться костюмами; было решено, что пажом станет Миранда, а колдуньей – Аманда. И на сей раз сестры договорились, что не скажут об этом вообще никому, даже своим мужьям.

Конечно, возникла проблема, связанная с заметной разницей в их росте, однако она была решена с помощью обуви. Для Аманды нашли клоги на высоченной, в четыре дюйма, подошве, которые успешно скрывала длинная юбка колдуньи.

– Давай переоденемся в маскарадные костюмы и посмотрим, узнают ли нас Адриан и Джаред, – хихикая, предложила Аманда. – Если сумеем одурачить мужей, то остальных и подавно! Не пойму, зачем Принни настаивает на том, чтобы все участники маскарада зарегистрировали свои костюмы у его секретаря. Ни за что не поверю, что это делается лишь для того, чтобы избежать дублирования. К тому же… Знаешь, ведь многие забавные ситуации на маскараде как раз и связаны с тем, что ты, например, знаешь, что твоя подруга будет в костюме арлекина, а на балу арлекинов оказывается целый десяток. Вот и угадывай, который из них твой!

– Дорогая, подумай хорошенько и поймешь, – ответила Миранда. – Эта регистрация позволит Принни точно знать, кто скрывается под той или иной маской. Ты же знаешь, как ему нравится удивлять всех своим умом и проницательностью. Изучив список, он без труда будет узнавать всех прибывающих гостей, а тем наверняка хватит ума громко удивляться догадливости его высочества.

– Да разве можно запомнить список из двух тысяч имен?

– Нет, конечно, но это ему и ни к чему. Достаточно запомнить, в каких костюмах будут наиболее близкие к нему лица, а также те, к кому он намерен подойти.

– А если он подойдет к одной из нас?

– Следует похихикать, неопределенно покивать головой и убежать, скрывшись в толпе, – предложила Миранда, и сестры весело рассмеялись, представив, как это будет выглядеть на маскараде.

– Сомневаюсь, что мне будет так легко убежать в этих деревянных башмаках, – пробормотала Аманда. – Даже просто сохранять в них равновесие и то удается с трудом. – Она попыталась побежать и чуть не упала.

– Ну, Манди, тебе следует упорно тренироваться, и время еще есть, – с усмешкой проговорила Миранда. – Представь, а вдруг к тебе подойдет принц-регент, а ты грохнешься перед ним на пол?!

Сестры снова рассмеялись.

Мэри Грант, симпатичная молодая портниха со вздернутым носиком, с удовольствием делала все, что могла для задуманного розыгрыша. Она с энтузиазмом кроила, перекраивала и дорабатывала оба маскарадных костюма. Ее старания были оценены по достоинству – она получила очень хорошие заказы на будущее. Миранда решила перед отъездом в Виндсонг полностью обновить гардероб, поскольку возвращаться в Англию в течение нескольких ближайших лет не собиралась. Аманде же, попавшей в близкое окружение принца-регента, было просто необходимо обновлять наряды два раза в год.

Костюм злой колдуньи получился одновременно романтичным и эротическим. Пошитое из черного шелка и полупрозрачного шифона, платье это имело круглый вырез, отделанный по краю лифа черным лебединым пухом. Длинные широкие рукава заканчивались манжетами из более плотного шелка, стянутыми серебряными пряжками в виде окруженного звездами месяца. От лифа до бедер платье плотно обтягивало фигуру, а далее переходило в пышную юбку, полностью скрывавшую высоченные клоги Аманды. На голову, естественно, как и всем уважающим себя колдуньям, полагалось надеть конусообразную высокую шляпу. От знакомых по книжным иллюстрациям головных уборов представительниц этой профессии шляпа, придуманная Мэри Гранд, отличалась менее широкими полями и прикрепленной к ним газовой вуалью длиной до плеч сзади и более короткой спереди. Вуаль прикрывала маску Аманды – очаровательное изделие из черного шелка с длинной серебристой бахромой по краям. Из-под шляпы на плечи в живописном беспорядке ниспадал поток серебристых волос. Этот парик сестры сделали сами из небольших локонов, аккуратно выстриженных у Миранды, и он был предметом их особой гордости. А грудь колдуньи украшало великолепное серебряное колье с ониксом.

– Бог мой, Манди! – в восхищении воскликнула Миранда. – Да ты совершенно преобразилась в этом костюме! Ни на секунду не сомневаюсь, что тебя в нем никто не узнает. Я бы и сама приняла тебя за себя!

На глазах Аманды неожиданно появились слезы, и она пробормотала:

– Мы никогда раньше не устраивали подобных розыгрышей, поскольку совсем не похожи, хоть и двойняшки. А теперь, наконец, догадались, что можем такое проделать. Но этот наш дебют является и прощальным выходом. О, Миранда, мне так не хочется, чтобы ты уезжала в Америку!

– Но Манди, милая моя, ведь Виндсонг – мой дом! Я не чувствую Англию своей страной. Тебе же, в отличие от меня, очень подходит жизнь знатной англичанки. Ты со своими тактом, вежливостью и остроумием прямо-таки рождена для английской жизни. Ты уже стала настоящей англичанкой, а я как была, так и осталась американкой. Безусловно, я могу обуздать свой характер и вести себя так, как принято здесь. Собственно, я так и делаю. Но под внешним лоском владетельной леди Виндсонга скрывается упрямая дерзкая янки, которой кажется нелепым обычай заходить в дома знакомых и оставлять там визитные карточки, как бы свидетельствуя тем самым свое почтение. Мне всегда кажется, что в это время хозяева дома из-за занавески наблюдают за мной. Ей-богу, смешно! Нет, мне не по душе такая жизнь, напоминающая фарс. И Джареду тоже. Большинство представителей высшего света вообще ничем не занимаются, и эти люди совершенно бесполезны для общества. А тех, кто хоть что-то делает, очень мало. Я знаю, что Джареду не нравится такая жизнь, похожая на жизнь бездумно порхающей бабочки. И я с ним в этом полностью согласна.

Достав носовой платок, Миранда утерла глаза сестры.

– Прекрати хныкать, Манди. Ты испортишь великолепный маскарадный костюм, над которым столько трудилась Мэри. Имей в виду, я этого не потерплю!

Слова Миранды, а также голос, которым они были произнесены, – все это очень напоминало прежнюю своевольную старшую сестру, и Аманда, не выдержав, рассмеялась.

– Давай-ка сама одевайся, Миранда! А то, как всегда, опоздаем из-за тебя, а обвинят меня. Тем более что сегодня я буду тобой.

Миранда тоже рассмеялась и позвала Мэри, чтобы та помогла ей. Костюм пажа сидел на Миранде нисколько не хуже, чем одеяние злой колдуньи на Аманде. Мэри сшила длинные, обтягивавшие ноги синие чулки в старинном стиле, которые почти сливались с короткими синими панталонами из такого же материала.

– Придется вам, миледи, отказаться от своих белых нижних штанишек с кружевами, – констатировала портниха, взглянув на Миранду. – Они могут высунуться наружу и испортить весь вид.

Следующей была примерена блуза из голубого шелка с круглым вырезом под горло и длинными пышными рукавами с тугими манжетами, застегивавшимися на запястьях небольшими жемчужными пуговками. Поверх нее надевался безрукавный камзол герольда, нижняя кромка которого была на несколько дюймов выше коленей Миранды. Низ камзола, горловина и боковые швы были отделаны серебряной канвой, а грудь и спину украшали изображения льва, угрожающе раскрывшего пасть. Камзол герольда надевался через голову и скреплялся по бокам вставлявшимися в серебряные крючки большими булавками с жемчужными головками. На ноги новоиспеченный паж надел лакированные полусапожки серебристого цвета с забавно загнутыми вверх носами по старинной моде. Парик был также подобран в соответствии с образом. Паж имел золотистые средней длины волосы, а поверх прически красовалась крошечная шапочка из голубого бархата, украшенная белым перышком. Из такого же материала была сделана карнавальная маска, украшенная по краям серебряной канвой.

Окончательно одевшись, Миранда повернулась к сестре.

– Ну что, Манди, сумею я провести Принни и его гостей?

– О, да, Миранда! Непременно! – воскликнула Аманда и закружилась вокруг старшей сестры. – Этот вечер запомнится нам на всю жизнь, двойняшка! Пойдем-ка вниз и посмотрим для начала, сумеем ли мы одурачить наших мужей!

Миранда с улыбкой посмотрела на сестру, затем, повернувшись к портнихе, сказала:

– Мы с сестрой от всей души благодарим вас, миссис Грант за то, что вы для нас так славно потрудились. Ведь только на украшение и отделку этих замечательных костюмов наверняка ушло очень много часов. Мы просим вас остаться в нашем доме еще на одну ночь. Отоспитесь как следует… Ведь вам и по ночам пришлось работать в последние недели. А завтра утром мы выпишем вам чек на достойную вашего труда сумму.

Мэри Грант почтительно присела в реверансе.

– Благодарю вас, миледи! С радостью воспользуюсь вашей добротой. Если честно, то я действительно почти не спала эти три недели, чтобы закончить костюмы к сроку.

– Я так и поняла, – кивнула Миранда. – Еще раз большое вам спасибо.

Сестры вышли из превращенной в швейную мастерскую комнаты и, быстро спустившись по лестнице, направились в библиотеку, где был назначен общий сбор. Мужчины уже находились там, и Джаред, выбравший для маскарада образ американского колониста, был одет в лосины, отороченную бахромой куртку из оленьей кожи и украшенные разноцветными бусинами мокасины. На голове у него красовалась огромная шапка из меха куницы, в руках он держал старинное кентуккское ружье. Но, как ни странно, в этом наряде он выглядел не менее элегантно, чем обычно. Адриан нарядился арабским принцем: он был в белых шароварах и в белом же персидском кафтане, расшитом замысловатыми золотыми узорами. На голове его возвышался огромных размеров тюрбан с кроваво-красным рубином величиной с голубиное яйцо и тремя перьями белой цапли на вершине.

– Изумительно! – воскликнул лорд Суинфорд, увидев вошедших женщин. – Аманда, радость моя, ты просто очаровательный паж! – Он обнял «пажа» и чмокнул в щеку. Миранда же захихикала. Захихикала именно так, как это сделала бы ее сестра.

Джаред Данхем тоже поспешил высказать восхищение маскарадным костюмом женщины, которую обнял как жену.

– Да, дорогая, ты настоящая колдунья, хотя и не выглядишь такой уж злобной, – сказал он, прижимая к себе Аманду и целуя ее в губы.

Аманда уже собралась вырваться и оттолкнуть Джареда, но вовремя вспомнила, что исполняла роль сестры. Кроме того, ее давно мучило любопытство. Страшно хотелось узнать, что испытывает женщина, которую целует такой мужчина. И она получила ответ на этот вопрос, едва не лишившись чувств в объятиях Джареда.

А лорд Данхем, усмехнувшись, заговорщически подмигнул ей и прошептал в ухо:

– Не вздумай упасть в обморок, голубка. Можешь прозевать весь маскарад.

– Пойдемте же быстрее, – поторопил Адриан. – Неприлично будет появиться после официального выхода Принни. Он ожидается в четверть одиннадцатого, но я опасаюсь, что по Риджин-стрит скоро будет невозможно проехать. – Взяв под руку пажа, он направился в прихожую, где уже ждали лакеи с накидками.

– Так ты все понял? – прошептала Аманда, повернувшись к Джареду.

– Сразу же. Как только вы вошли в библиотеку, – ответил он. – Видишь ли, у твоей сестры такие красивые ноги, что мужчина, увидевший их хотя бы однажды, уже никогда не сможет их забыть. Что же говорить о муже? Да еще о таком внимательном, как я?..

– Почему же ты в таком случае поцеловал меня? – возмутилась Аманда.

– Потому что я уже давно хотел узнать, что чувствует мужчина, который целует такие губки, похожие на бутончики роз. Кроме того, мне захотелось увидеть искры в глазах Миранды. И я их увидел, она ревновала!

– Вы с ней стоите друг друга! – рассмеялась Аманда. – Знаешь, я начинаю беспокоиться… А хватит ли места на Виндсонге для двух таких, как вы с Мирандой?..

– Джаред, Миранда, где же вы?! Идемте быстрее! – крикнул из прихожей Адриан. – После маскарада у вас будет достаточно времени, чтобы полюбезничать наедине! – Аманда хмыкнула, представив, как напомнит мужу эти ее слова, после того как они с Мирандой раскроют свой розыгрыш.

Гости ехали в Карлтон-Хаус со всех сторон Лондона. Однако мероприятие было организовано прекрасно. Риджент-стрит от Оксфордского цирка до Пикадилли была перекрыта для всех, за исключением экипажей лиц, приглашенных на бал-маскарад. По боковым улицам, ведущим на Риджент-стрит, проезд также был разрешен только гостям принца-регента. Гвардейцы останавливали все кареты, въезжавшие на Риджент, и проверяли соответствие числа пассажиров количеству имевшихся пригласительных билетов. Благодаря этим мерам гости подъезжали к Карлтон-Хаусу без какой-либо задержки. У дворца всех прибывавших встречали факельщики, и гости, оставив экипажи на их попечение, следовали в резиденцию принца-регента. У входа во дворец вновь проверяли пригласительные билеты. Прошедших внутрь встречали лакеи во главе с мажордомом, но имена и титулы прибывших, естественно, не объявлялись, дабы не испортить эффект маскарада. В бальном зале оркестр исполнял камерную музыку. Все ждали появления принца-регента. Он, как и предполагалось, вышел к гостям ровно в четверть одиннадцатого. Проходя по коридору, образованному почтительно склонившимися кавалерами и присевшими в реверансе дамами, принц время от время обменивался короткими игривыми фразами с некоторыми из них.

– Кто же это под камзолом даблите? Не вы ли Альвани? Да-да, конечно, вы! Ваш новый портной не очень-то разбирается в старинных камзолах. Он скроил ваш даблите точно так же, как современный сюртук-визитку.

Последовал в меру сдержанный смех, и лорд Альвани грациозно поклонился, признавая свое поражение и восхищаясь необычайной проницательностью принца-регента.

– А это, как я понимаю, леди Джерси!

– Ах, как вам удалось догадаться, ваше высочество? – с восторженным удивлением проговорила леди Джерси.

– Это не так уж сложно, мадам. В следующий раз, когда захотите провести меня, изменив внешность, подумайте над тем, как спрятать вашу необыкновенную красоту, которая выдает вас в любом наряде.

– О, сир, у вас необыкновенно острое зрение!

Принц-регент самодовольно хмыкнул и прошествовал дальше – уже непосредственно в бальный зал. Там он остановился перед красавицей цыганкой.

– Не согласитесь ли вы открыть бал первым танцем со мной, княгиня де Ливен? – спросил он, галантно поклонившись.

Дарья Ливен была слишком умна и независима, чтобы играть в затеянную Принни игру, поэтому удивляться не стала.

– Почту за честь, ваше высочество, – ответила она, присев в глубоком реверансе.

Оркестр заиграл вальс, и принц-регент, одетый в костюм своего знаменитого предка Генриха Восьмого, открыл костюмированный бал, закружив в танце очаровательную цыганку, в образе которой предстала жена русского посла.

После положенной по этикету паузы к ним стали присоединятся гости, и вскоре весь огромный зал заполнился вальсирующими парами. Примерно через час в зале стало душновато, и разгоряченные гости начали постепенно перемещаться в роскошный сад Карлтон-Хауса. Там, в оранжерее, был накрыт огромный фуршетный стол в сто пятьдесят футов длиной, и на столе этом через каждые десять футов стояли вазоны из вотерфордского хрусталя, заполненные всевозможными цветами, источавшими чудеснейшие ароматы. А в центре вазонов были установлены канделябры, каждый – с шестью ярко горевшими кремовыми свечами из натурального воска. Подготовленные для трапезы приборы представляли собой великолепные образцы столового серебра. Хотя предполагалось, что за ужин начнут усаживаться после полуночи, стол был уже полностью накрыт и блюда поджидали гостей.

По задумке организаторов гости вначале должны были подогреть аппетит разнообразными салатами и закусками, затем отдать должное сравнительно легким рыбным блюдам, а уже после этого перейти к сложным произведениям поварского искусства из дичи и мяса. Дары моря были представлены лежавшими в огромных серебряных и фарфоровых блюдах креветками нескольких видов, устрицами, а также самыми разнообразными моллюсками. Рядом стояла целая армия соусников с изысканными соусами, далее следовали супницы с лобстерами и крабами, сваренными в масле с добавлением пряных трав. В огромных продолговатых тарелках были красиво уложены ломти морского языка, приготовленного по-дуврски, и присыпанная пряными травами форель, приготовленная на пару. А чуть дальше расположилось блюдо с заливным лососем. Причем все рыбные деликатесы были украшены лимонами, нарезанными самым замысловатым образом, а также всевозможной зеленью.

Впрочем, для того чтобы по достоинству оценить искусство кулинаров, за дюжиной блюд с перепелами и куропатками стояло три подноса, на каждом из которых восседал целиком запеченный лебедь – и все они выглядели почти как живые. Манившие золотистой хрустящей корочкой жареные утки предлагались на выбор: либо в вишневом, либо в апельсиновом соусе. Голубиный паштет покоился на ложе из свежего кресс-салата. В глубоких серебряных блюдах на ножках был представлен десяток целиком зажаренных фаршированных индеек. В таких же блюдах поменьше подали тридцать дюжин цыплят, запеченных по-итальянски. Но подлинная диковина возвышалась в самом центре стола – то был зажаренный на вертеле кабан потрясающих даже для бывалых охотников размеров. Громадная туша была обложена бараньими окороками, а также ломтями жареной говядины и оленины; вокруг же стояли блюда с копченой ветчиной, с тушеной в шампанском и в меде олениной и с другими мясными деликатесами.

Серебряные чаны с салатами, овощными закусками и гарнирами были расставлены по всему столу. Гости имели возможность полакомиться зелеными бобами, запеченном в сухарях и сырной крошке сельдереем, приготовленной разными способами цветной капустой, покорившим в этом сезоне весь Лондон зеленым горошком в изысканном соусе из сливочного масла и, естественно, картофелем; последний был представлен в семи видах – от обычного жареного до тушеного во всевозможных соусах.

На обоих торцах стола имелись подносы с разнообразными произведениями хлебопеков: маленькими белыми булочками и длинными ржаными караваями, покрытыми яичной глазурью бриошами, круглыми роллами, а также изогнутыми рогаликами, среди которых были и мягкие, и сухие, и соленые, и сладкие… А на подносе, перед каждым видом хлеба, стояла небольшая тарелочка с замороженным сливочным маслом, наиболее подходящим именно для данного изделия.

Всех этих (и многих других блюд) оказалось настолько много, что даже на таком огромном столе не оставалось места для десерта, поэтому рядом с основным был установлен стол поменьше из красного дерева. На нем стояли изящные блюда с суфле лимонным, абрикосовым, малиновым и из кофе мокко. А рядом расположились пироги с разнообразной начинкой, около двадцати видов фруктового льда и фруктовые пирожные, которые, как было известно, являлись наряду со всевозможными фруктовыми желе любимыми лакомствами принца-регента. Он и его друзья постоянно состязались в изобретении самых странных и необычных рецептов желе, и победа в этом соревновании почти всегда оставалась за Принни.

Помимо пирожных и желе на десертном столе имелись самые разные сыры и знаменитые хрустящие крекеры, заботливо уложенные на плоские блюда. Но главным украшением десертного стола – следовало учесть, что весна еще только началась, – были огромные хрустальные вазы, заполненные свежими фруктами. Здесь были и испанские апельсины, и вишни, на днях доставленные из Франции, и хранившийся в специальном леднике, виноград, собранный на холмах Италии, и зеленые анжуйские груши, и даже экзотические ананасы, доставленные с далеких островов южных морей. Вполне завершенным этот замечательный букет делала английская клубника, выращенная в оранжереях принца-регента.

И конечно же, как всегда на устраиваемых Принни торжествах, гостям предлагались самые разнообразные напитки, для которых у стены оранжереи также был установлен отдельный стол; на нем стояли бутылки с ледяным шампанским, бутылки с красным и белым сухим вином и маленькие бочоночки с портвейном и мадерой.

В дворцовом саду были расставлены сервированные серебряными приборами столики, за которыми гости могли поесть или просто отдохнуть после танцев, наслаждаясь вечерней прохладой. И здесь же уже состоялось шуточное костюмированное представление, смысл которого сводился к изгнанию злой жестокой Зимы нежной юной Весной. Вспомнив о недавно завершившемся действе, Аманда с усмешкой подумала о том, что Весна была просто обречена на выполнение поставленной задачи, поскольку одна из фавориток Принни леди Джерси, исполнявшая эту роль, заметно превосходила дородностью субтильную Зиму.

– Простите, миледи…

Повернув голову, Аманда увидела склонившегося в почтительном поклоне лакея.

– Леди Данхем, вас желает видеть его королевское высочество, и мне поручено проводить вас к нему прямо сейчас.

«О боже! – промелькнуло у Аманды. – Неужели Принни пришла в голову идея закрутить с Мирандой амурные отношения?! «Но что же ему сказать?..» Увы, оставалось только одно: рассказать об их с сестрой розыгрыше и надеяться на то, что присущее Принни чувство юмора не оставит его и в этот вечер.

Аманда поднялась и пошла следом за лакеем. Подозрения относительно намерений принца-регента переросли в полную уверенность, когда она поняла, что лакей ведет ее в один из самых темных уголков сада. Принц-регент намерен сделать ее сестру своей новой фавориткой? Но как же теперь ей, Аманде, следовало себя вести, что говорить? Все приходившие в голову слова казались неправильными и глупыми. О боже! Какая пикантная ситуация! А шум маскарада постепенно затихал, и это немного приободрило Аманду, по крайней мере их с Принни здесь никто не увидит.

Неожиданно кто-то сорвал с нее шляпу колдуньи, и в тот же миг она почувствовала на голове… что-то темное и душное. Чьи-то сильные руки сжали ее точно тиски, однако Аманда успела закричать и начала изо всех сил вырываться, пытаясь сдернуть с головы тряпку.

– О черт, она еще и царапается! – послышался чей-то грубый голос. – Ты что, не можешь заткнуть ей глотку?

– Здесь ее никто не услышит. Правда, князь предупредил, чтобы не было и намека на возможные неприятности. Подержи ее еще немного, а я подготовлю то, что ее успокоит.

Аманда стала отбиваться еще отчаяннее и, изловчившись, лягнула одного из похитителей тяжелым деревянным башмаком. Тот взвыл от боли, и она попыталась еще раз ударить его ногой, но в ту же секунду мужчины повалили ее на землю, и один из них закрыл ей нос и рот льняной салфеткой, источавшей неприятный сладковатый запах. Аманда попыталась не дышать, но долго так, конечно же, не выдержала. Пришлось сделать вдох – и в ту же секунду горло обожгло чем-то сладковато-удушливым, и она потеряла сознание.

– Уф-ф!.. – выдохнул один из похитителей. – А я уж начал опасаться, что она не перестанет дергаться. Что ж, а теперь… Двери холла открыты, так что давай пронесем ее через них и оставим в карете. А затем сможем вернуться за джентльменом. Советую тебе при первой же возможности врезать ему дубинкой по голове.

– Вот ты и врежешь. А я приведу его сюда. Что ему сказать?

– Скажи то, что приказал сказать князь, болван! Уже забыл? Скажешь, что леди Миранда Данхем хочет поговорить с ним наедине и что ты отведешь его к ней. А сейчас идем. Я отнесу ее в карету, потом буду ждать тебя.

А костюмированный бал между тем продолжался, и все шло своим чередом. Было объявлено: когда пробьет два часа ночи, все должны снять маски. Паж в голубом камзоле герольда при первом же ударе часов поднес руку к маске, однако стоявший рядом Джаред перехватил ее.

– Неужели, дикая кошечка, ты всерьез думала, что я весь вечер буду смотреть на твои очаровательные ножки и думать, что передо мной Аманда? – Глаза его искрились смехом.

– Так ты знал?! Ах ты негодник! – возмутилась Миранда, снимая маску. – Когда же ты понял? Или нам вообще не удалось тебя провести?

– Не удалось. Когда в следующий раз захочешь одурачить меня, закутайся получше.

– О, так ты сразу все понял!.. Почему же ты так нежно поцеловал Аманду?

– У нее очень сладкие губки, – с усмешкой ответил Джаред. – Правда, целуется она, как ребенок.

Миранда рассмеялась.

– Помнишь, как мы в первый раз пришли в «Олмак»? Тогда со дня нашей свадьбы прошло совсем немного времени.

– Да, помню, – кивнул Джаред. Немного помолчав, хмыкнул и спросил: – Вы намекаете на то, миледи, что нам пора ехать домой?

– Да, милорд, именно так. Кажется, я наелась, напилась и натанцевалась на всю оставшуюся жизнь.

– Малейшее ваше желание для меня закон, мадам! – воскликнул Джаред.

– Вздор, дорогой! Просто ты хочешь меня не меньше, чем я хочу тебя!

– Да, действительно… С этим не поспоришь, – согласился Джаред, рассмеявшись.

– А на чем мы доберемся до дома? Ведь свой экипаж мы отослали.

– Возьмем карету Адриана. В последний раз, когда я его видел, он увлеченно играл в карты с князем де Ливеном, лордом Альвани и Принни. Уверен, до конца партии кучер успеет отвезти нас домой и вернуться сюда.

– Адриан попал в компанию слишком богатых игроков, тебе так не кажется? – с некоторым беспокойством спросила Миранда.

– Лорд Суинфорд отнюдь не дурак и прекрасно знает, чего делает, дорогая, уж поверь мне. Когда я подходил к их столику, он выигрывал. А как только удача начнет ему изменять, он возьмет свой выигрыш и уйдет. Он умеет проделывать подобные фокусы с такой очаровательной детской непосредственностью, что никому и в голову не приходит обижаться. Мне это прекрасно известно, поскольку Адриан уже неоднократно играл в этой компании в «Олмаке» и «Уайтсе».

Они прошли по широкому коридору из задней части Карлтон-Хауса в главный холл. Лорд Данхем распорядился подать экипаж Суинфордов, после чего они с женой надели поданные лакеями накидки и вышли из дворца. Помогая Миранде сесть в карету, Джаред объяснил кучеру, что тот должен отвезти их домой, а затем вернуться и ждать Адриана и Аманду. Экипаж быстро покатил по безлюдным улицам Лондона. Оставшиеся, наконец, одни, супруги Данхемы слились в страстных объятиях. Джаред опустил Миранду на покрытое бархатом сиденье и, поддерживая одной рукой ее голову, другой нащупал жемчужные пуговицы у нее на блузе. Проворно расстегнув их, он накрыл ладонями груди жены и легонько сжал их. Затем принялся покрывать поцелуями шею Миранды. Она тихо застонала, и соски ее отвердели. А Джаред скинул с ее головы шапочку пажа и запустил пальцы в чудесные серебристые локоны.

– Ты была очаровательным пажом, дикая кошечка. Я любовался тобой, и это помогало мне сдерживаться – ужасно хотелось разоблачить тебя еще несколько часов назад.

– Скажи это! – потребовала Миранда.

– Я люблю тебя, милая! – с готовностью повиновался муж.

– А я люблю тебе, Джаред! И мне очень хочется побыстрее уехать с тобой домой. Когда мы сможем отправиться в Виндсонг?

– Следующая неделя вас устроит, миледи?

– На следующей неделе? – Явно не ожидавшая такого ответа, Миранда приподнялась. – Тогда надо быстрее начать собираться! У нас же теперь есть Том! Плыть с маленьким ребенком – это совсем не то же самое, что путешествовать вдвоем. Необходимо захватить с собой все, что может ему понадобиться в дороге. Посреди океана мы ничего купить не сможем.

– Я хотел сказать, что на следующей неделе вернется из Массачусетса «Дрим Витч», и после этого мы в любой день сможем отплыть на ней в Америку.

– На следующей неделе! – радостно воскликнула Миранда. – Ничего, как-нибудь соберемся. – Она на мгновение задумалась, потом весело улыбнулась: – Интересно, что Энн думает об Америке теперь? И что сказали твои родители, когда увидели Джо со второй женой, ее двумя детьми и их общими малютками Сьюзен и Питером?

– Ну, по крайней мере, отец не мог обвинить Джонатана в том, что тот попусту потратил два года, проведенные в Англии. Кстати, ты почему-то забыла добавить в список детей Джона, Сусанну и Патрика. Видишь ли, у моего братишки уже семеро детей. Нам с тобой, дикая кошечка, придется очень постараться, чтобы догнать его.

– Вряд ли тебе удастся сравняться в этом с братом, если, конечно, ты не собираешься завести вторую жену. Я уже подарила тебе наследника, хочу родить еще девочку и на том остановиться.

– С тем, что следующей должна быть дочка, я полностью согласен. Но относительно остального буду спорить. Я должен иметь как минимум двух сыновей.

– Двух? Забыл, как твой отец третировал тебя, опасаясь, что ты будешь претендовать на наследство, которое он собирался передать твоему старшему брату?

– Я не мой отец. И второй сын мне нужен не из прихоти, а для того чтобы было кому передать мой бизнес, связанный с морской торговлей. Том, став владельцем Виндсонга, не сможет уделять этому делу достаточно времени. Поэтому нам нужен еще один сын.

– Что ж, согласна, – отозвалась Миранда. И тут же, лукаво улыбнувшись, добавила: – А работу над Джейсоном мы начнем уже сегодня.

Они рассмеялись, потом Джаред спросил:

– Значит, Джейсон Данхем? Что ж, мне нравится, как это звучит, миледи. Но коль скоро имена обоим нашим сыновьям дала ты, то право назвать дочку я оставляю за собой. Согласна?

Миранде вдруг вспомнилась бедняжка Флер, и глаза ее подернулись грустью. Но, взглянув на ожидавшего ответа мужа, она тотчас взяла себя в руки и бодро ответила:

– Да, безусловно, милорд. Как назвать дочь, должны решить именно вы. Женские имена у меня всегда вызывали затруднения.

От Джареда не ускользнула мгновенная перемена в настроении жены. После возвращения такое с ней случалось уже не раз. Он подозревал, что это было связано с какой-то тайной. Но что же это за тайна? Ему очень хотелось это узнать, но спросить напрямую он не решался.

Тут карета свернула на Девон-сквер, а затем остановилась перед особняком Данхемов. Миранда сразу пошла наверх переодеваться. Джаред же задержался, чтобы сказать слугам, что до утра все они свободны. Миранда застала Перки в своей комнате – горничная дремала у камина. При появлении хозяйки она мгновенно подняла голову и уставилась на нее, протирая заспанные глаза. Рот же ее при этом раскрылся.

– Я думала, что вы уехали в костюме колдуньи, а пажом будет леди Суинфорд, – с удивлением пробормотала Перки.

– Мы как раз и хотели, чтобы все думали именно так, – сказала Миранда. – Поэтому и не позволили никому, кроме портнихи, помогать нам во время сборов на бал. Мы с Амандой с детства мечтали устраивать розыгрыши, как другие близнецы, которых все постоянно путают. Однако мы не могли это делать, поскольку совершенно непохожие… А на этом маскараде представился шанс воплотить в жизнь нашу давнюю мечту.

– Что ж… – Горничная с любопытством осмотрела хозяйку. – Могу только сказать, что паж из вас вышел великолепный. Это чистая правда, миледи!

– Спасибо, Перки. А из Манди вышла очень симпатичная колдунья, – сказала Миранда, рассмеявшись.

Когда Перкинс помогала ей раздеваться, Миранда заговорила уже серьезно:

– Должна сказать тебе, Перки, что через неделю, максимум через две, мы уплываем в Америку. Я буду рада, если и вы с Мартином поедете с нами. Мне известно, что Мартину не очень нравится быть кучером и он мечтает о положении, которое в этом доме занимает Симпсон. Так вот, в Виндсонге, конечно, все устроено совсем не так, как в Лондоне, но мы предполагаем ввести там должность дворецкого, и я готова предложить ее твоему мужу. Но мы поймем вас и в том случае, если вы не захотите ехать в далекую Америку. Вы получите хорошие рекомендации и, конечно, жалованье за весь год, как если бы проработали до дня святого Михаила. Ваши комнаты здесь тоже останутся за вами до этого дня. Однако дом будет закрыт и места в нем сохранят только несколько старших слуг. Они и станут выполнять распоряжения мистера Брамвелла, который также будет следить за торговыми операциями моего мужа в Европе. А все остальные, как и вы с Мартином, получат хорошие рекомендации и жалованье за год. Разумеется, мы постараемся найти им места у наших знакомых. Так как же, Перки? Что скажешь?

– Мы с Мартином и сами часто говорим о том, что хорошо бы попроситься с вами в Америку. Но нас кое-что пугает, миледи, – призналась Перки.

– Что именно?

– Дикие индейцы.

– Что?.. – переспросила Миранда.

– Дикие индейцы, миледи. Мы до смерти боимся этих дикарей. Дедушка Мартина воевал в Америке в английской армии почти сорок лет назад. И он рассказывал об ужасной жестокости индейцев.

– В Виндсонге нет никаких индейцев, Перки, и в ближайших к нему местах нашей страны тоже. Уже более ста лет они у нас не появляются. У нас так же спокойно, как в Суиндфорд-Холле и его окрестностях. В Лондоне гораздо опаснее, чем в наших краях, уж поверь мне.

– В таком случае… Вполне вероятно, что мы поедем с вами. Точно смогу сказать лишь после того, как поговорю с Мартином. – Перкинс помолчала. – А правда, что там все люди равны? – спросила она, с любопытством глядя на хозяйку.

– Ну, не совсем, конечно, – честно ответила Миранда. – В целом там все устроено так же, как и в любом другом уголке земли. Власть принадлежит тем, у кого есть деньги. Но есть и отличие… В Америке у каждого есть возможность добиться успеха и разбогатеть. У нас нет таких сословных разграничений, как здесь, в Европе, и все люди в Америке по-настоящему свободны.

– Значит, вполне вероятно, что наши дети будут не слугами, а займут более высокое положение?

– Вполне вероятно, – ответила Миранда.

– Я сразу же поговорю с Мартином, миледи. Как только его увижу… – в задумчивости проговорила Перки, укладывая в гардероб костюм пажа.

– Иди-ка спать, Перки. Уже очень поздно. Я закончу сама.

– Если вы действительно в этом уверены, миледи…

Миранда кивнула, и сияющая улыбкой Перкинс, сделав реверанс, исчезла за дверью. Через несколько минут в комнату вошел Джаред, успевший переодеться в зеленый шелковый халат. Переступив порог, он замер, любуясь обнаженной женой, обтиравшейся над тазом мягкой губкой. Джаред уже сделал шаг в ее сторону, собираясь нежно обнять и начать любовную игру, но тут в дверь спальни громко постучали.

– Милорд, милорд! – раздался тревожный голос дворецкого.

Миранда быстро накинула пеньюар.

– В чем дело, Симпсон? – проворчал Джаред.

– Приехал лорд Суинфорд, он ждет вас внизу. Такое впечатление, что он сошел с ума, милорд! – добавил дворецкий.

Адриан же, не находя себе места, метался по библиотеке.

– Аманда пропала! – выпалил он, когда на пороге появились Джаред и Миранда. – Я стал спрашивать, где она, то есть паж в голубом, но никто его… ее не видел. Нигде не было и колдуньи, равно как и американского колониста. Подумав, что вы могли все вместе уехать и что я найду Аманду либо у нас, либо у вас дома, я бросился к своей карете. Однако кучер рассказал, что отвез только вас. И еще сказал, будто слышал от вас, что Миранда с Амандой с самого начала поменялись костюмами, поэтому искать следует не пажа, а колдунью. Я побежал обратно во дворец и обыскал там все углы. Но ее не было ни в бальном зале, ни в оранжерее, ни в саду! Более того, оказалось, что Злую Колдунью никто не видел уже несколько часов. И никто не помнил, как она снимала маску. Решив, пришла мысль, что Аманда могла плохо себя почувствовать и уехала с бала пораньше, а нас не стала предупреждать, чтобы не портить нам вечер, я помчался домой. Но ее горничная сказала, что моя жена не возвращалась. – Адриан умолк и в растерянности посмотрел на Джареда и Миранду. – Где моя жена?! – сорвался он на крик. – Что случилось с моей Амандой?!

Лорд Данхем подошел к сервировочному столику, наполнил граненый стакан коричневатым ирландским виски и протянул его Адриану.

– Выпей до дна, – приказал он. – Это успокоит тебя, и мы сможем обдумать создавшееся положение. – Молодой лорд Суинфорд покорно влил в себя обжигающую жидкость. – Послушай Адриан, этот вопрос может показаться тебе оскорбительным, но я должен его задать, – продолжил Джаред. – Скажи, ваша с Амандой супружеская жизнь в последнее время была счастливой?

– О боже, конечно! – ответил Адриан, ни секунды не задумываясь.

– А поклонники у Аманды были? Я имею в виду не юных щеголей, кокетничающих на балах со всеми подряд, а самовлюбленных идиотов, подражающих Байрону и Шелли. Такие иногда сами начинают верить в свои чувства и уговаривают женщин бежать с ними.

– Нет-нет. – Адриан решительно покачал головой. – Правда, раньше ей нравилось находиться в окружении поклонников. Она любила пококетничать и охотно принимала ухаживания. Но после нашей свадьбы Аманда покончила с подобными играми. Несколько раз к ней действительно пытались прицепиться кавалеры того типа, о котором ты говорил, но она весьма решительно отвергла их ухаживания. Да и времени на флирт у нее практически не было. Ведь у нас уже двое детей…

– А не было ли среди тех кавалеров какого-нибудь особенно настойчивого, такого, который бы, несмотря ни на что, продолжал оказывать ей знаки внимания?

– Нет! Я уже несколько месяцев не замечал ничего подобного.

– То есть ты можешь с полной уверенностью сказать, что у твоей жены нет тайного любовника?

Ошеломленный этим вопросом, Адриан замер, уставившись на собеседника.

– Не было у нее никакого любовника! – воскликнула Миранда. – Если бы был, я бы об этом знала. Единственным секретом, в который она не посвятила мужа, – это наш сегодняшний розыгрыш с маскарадными костюмами.

– Значит, остается предположить, что ее похитили, – констатировал Джаред, стараясь говорить спокойно.

– Похитили?.. Зачем кому-то понадобилось похищать Аманду?! – изумился Адриан.

– Ты много сегодня выиграл? – неожиданно спросил Джаред.

– Больше, чем обычно, – признался Адриан. – Если учесть всех, то есть и Принни, и тех двоих партнеров, которые с нами играли, то получиться двадцать три тысячи. Но какое отношение это имеет к Аманде?

Джаред тяжело вздохнул и нервно взъерошил пятерней волосы.

– Это повышает вероятность версии похищения. За вашей игрой мог наблюдать каждый желающий. Я просто проходил мимо и то заметил, что ты выигрываешь. Вполне вероятно, кто-то тебе позавидовал и решил похитить Аманду, чтобы получить с тебя выкуп. Но если это так… В таком случае, несмотря на весь ужас произошедшего, все не так уж безнадежно. Если ее похитили ради выкупа, то это значит, что она цела и невредима.

Глаза Адриана заполнились гневом.

– Но какой негодяй мог решиться на такое?!

– Возможно, какой-нибудь светский бездельник, окончательно запутавшийся в долгах, – предположил Джаред. – Но похитители не должны причинить ей вреда. Езжай домой, Адриан, и жди послания от них. Как только получишь, немедленно сообщи нам, и мы вместе разработаем план дальнейших действий.

Уверенный тон свояка несколько успокоил лорда Суинфорда.

– Да, ты прав! – кивнул он. – Я поеду домой и буду там ждать известий об Аманде.

Проводив Адриана, супруги вернулись в спальню.

– Ты действительно считаешь, что кто-то похитил мою сестру, чтобы забрать у Адриана его выигрыш? – спросила Миранда.

– Не знаю, но такое вполне вероятно. Надеюсь, что утром мы узнаем более точные ответы на интересующие нас вопросы, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Джаред. – Иди ко мне, дикая кошечка. Не стоит переживать раньше времени. Ты бы почувствовала, если бы с ней случилось что-нибудь очень плохое, верно?

– Да, конечно, – ответила Миранда с некоторым облегчением. – А пока что я ничего такого не чувствую…

– Вот видишь? Значит, лучшее, что мы сейчас можем сделать, это постараться хотя бы немного отдохнуть.

Однако уснуть было не так-то просто: и Миранду, и Джареда терзали тревожные мысли. Когда же они, наконец, задремали, лондонские улицы уже заполнились серой утренней дымкой. Между тем примерно через час Миранда внезапно проснулась, почувствовав, что Джареда рядом нет. Поднявшись с постели и даже не надев тапочки, она вышла из спальни, направилась к лестнице – и вдруг услышала вкрадчивый женский голос:

– Мой дорогой, мой бедный, Джаред!.. Не могу сдержать слез, когда думаю о твоем несчастье! Мне стыдно, что представительница моего пола могла совершить такой низкий, такой отвратительный поступок!

– Я ничего не понимаю, Белинда. Что вы делаете в моем доме в такое время?

– О, дорогой мой, я поняла, что должна прийти! Как только я узнала, что твоя жена сбежала этой ночью с Китом Эдмунтом… О, я не могла не приехать. Мое сердце рвалось к тебе. Я понимаю, как горько тебе сейчас, но хочу, чтобы ты знал: не все женщины такие подлые!

Миранда бесшумно спустилась и, остановившись на нижней ступеньке лестницы, осмотрела нежданную гостью. Белинда де Винтер хотя и протанцевала с герцогом Уитли бо́льшую часть ночи, выглядела на удивление свежо. На ней была лиловая баварская куртка из тафты, обшитая по срезам и швам сиреневой тесьмой. Голову же украшала высокая ангулемская шляпка с лиловыми, в тон куртке, лентами, завязанными сбоку в кокетливый бант.

– Доброе утро, леди де Винтер, – проговорила Миранда сладчайшим голоском. – Что привело вас в наш дом в такую рань? Полагаю, хорошие новости, не так ли?

С лица «гостьи» начал исчезать румянец, и оно сделалось смертельно бледным. Очень медленно, будто боясь увидеть приведение, она повернулась к Миранде.

– Вы?! – прошипела Белинда. – Что вы здесь делаете?

– Нет уж, моя милая, так не пойдет. Я первая задала вам этот вопрос, – с усмешкой ответила Миранда.

– Но он же обещал мне… – пробормотала Белинда. – Он же обещал!..

Джаред стремительно пересек холл и, взяв девушку за локоть, спросил:

– Кто обещал? И что именно?

– Князь Черкесский. Он собирался похитить твою жену и вернуть ее своему рабу Луке. А я бы смогла выйти за тебя замуж. Ведь ты собирался сделать мне предложение, правда?

– Но Лука погиб, – тихо сказала Миранда.

– Нет, он остался в живых.

По судороге, пробежавшей по лицу жены, Джаред понял, что ей стоило огромных усилий сохранять самообладание: на нее, конечно же, нахлынули воспоминания о недавнем прошлом.

– Алексей назвал тебя кошкой! – злобно выпалила леди де Винтер, обращаясь к Миранде. – Он сказал, что у тебя, как у кошки, несколько жизней, но ты их все уже израсходовала. Однако… Как ты сумела ускользнуть от нас? Каким образом? Теперь в голосе Белинды звучали истеричные нотки. – О, эти идиоты все испортили! – закричала она. – Им сказали похитить колдунью и что же в результате?! Или же князь меня одурачил? Я-то свое слово сдержала, помогла ему заполучить Джорджэнн. Вчера вечером герцог согласился выдать за князя свою дочь. Теперь она от него никуда не денется!

– Мы с сестрой поменялись маскарадными костюмами, – со вздохом сказала Миранда. – Люди князя вместо меня похитили мою сестру. Вы должны сказать, где ее прячут, леди де Винтер.

Белинда де Винтер надменно вскинула голову.

– Не тебе американская выскочка решать, что я должна делать! Как ты вообще смеешь разговаривать со мной таким тоном? Ведь ты грязная шлюха! – Белинда повернулась к Джареду. – Вы знаете, кого называете своей женой, милорд? – спросила она с презрительной усмешкой. – Ваша жена – рабыня, племенная кобыла, которую покрывал отобранный ее хозяином жеребец. Она лежала под другим мужчиной, а тот брал ее как дикое животное! Кстати, мне довелось взглянуть на него. Достойный экземпляр, доложу я вам. У него шишка – как таран, которым долбят крепостные ворота! Уверена, что она отдавалась ему с величайшим удовольствием. И такую тварь ты предпочел мне?! А ведь я искренне любила тебя и хотела стать твоей женой. Но теперь это в прошлом! Я ненавижу тебя! Если бы ты был настоящим джентльменом, то выбрал бы меня! Но ты так же низок, как твоя женушка! Провалитесь вы оба…

– Где моя сестра? – перебила Миранда.

Белинда де Винтер неожиданно разразилась каким-то неестественным хохотом.

– А вот и не скажу, – произнесла она тонким голосом, изобразив хитроватую детскую гримасу.

Джаред с Мирандой смотрели на нее с удивлением. А Белинда вдруг резко развернулась и бросилась вон из дома, чуть не сбив миниатюрную молоденькую служанку, чистившую ступеньки парадного входа. Продолжая хохотать и глядя в одну только ей известную точку, Белинда де Винтер выбежала на проезжую часть улицы. Раздался пронзительный крик, затем скрип колес, после чего воцарилась тишина.

Быстро сбежав по ступенькам и выскочив на мостовую, лорд Данхем помог кучеру извлечь Белинду из-под колес экипажа. Вся залитая кровью, она была мертва.

– Выбежала прямо на меня, прямо под колеса… – бормотал испуганный кучер. – Вы же видели, сэр? Прямо под колеса!

– Да, я видел. Вы не виноваты.

– Кто она такая, сэр? Вы ее знаете?

– Да. Ее звали Белинда де Винтер, и я был знаком с ней. Но сейчас она была явно не в себе.

– Боже правый! – простонал кучер. – Проклятье! Теперь меня лишат лицензии, и я останусь без работы. Что будет с моими детишками и женой? А как же…

– Все в порядке, – перебил кучера Джаред. – Вы ни в чем не виноваты. Как я уже сказал, она была не в себе. – Он покрутил пальцем у виска.

Кучер тут же закивал и проговорил:

– Да-да, я понял вас, милорд. Эта леди действительно вела себя очень странно… Казалось, она ничего не видела и не слышала. Она…

– У кого вы служите? – вновь перебил его Джаред.

– У лорда Вестерли, сэр.

– Скажите ему, что вы оказались причастным к несчастному случаю, но вашей вины в произошедшем не было. Сошлитесь на меня. Я готов подтвердить это официально. Я лорд Данхем, а это мой дом.

– О, благодарю вас, милорд! Огромное вам спасибо! – воскликнул кучер.

Молча кивнув ему, Джаред быстро вернулся в дом. Тотчас же позвав Симпсона, он приказал ему взять двух лакеев и занести тело Белинды внутрь. И конечно же, следовало как можно быстрее сообщить о случившемся герцогу и герцогине Нортгептонским.

– Теперь у нас не осталось никакой зацепки, чтобы найти Манди, – проговорила сквозь рыдания Миранда.

– Черкесский знает, где она, – едва сдерживая распиравший его гнев, сказал Джаред. – Если он или его люди обидят нашу голубку, я убью негодяя! И разумеется, нельзя допустить, чтобы он женился на Джорджэнн Гемптон. Я должен спасти невинную девушку от чудовища и займусь этим прямо сейчас.

Герцог Нортгемптон завтракал в малой столовой своего дома, когда дворецкий доложил, что пришел лорд Данхем, который просит незамедлительно принять его по неотложному делу. Недовольно хмыкнув, герцог поднялся из-за стола, отбросил салфетку и направился в библиотеку.

– Доброе утро, Данхем. Неужели есть что-то более неотложное, чем мой завтрак? – попытался он пошутить.

– Белинда де Винтер погибла, – с мрачным видом сообщил Джаред.

– Что?.. – Герцог уставился на него в изумлении.

– Она участвовала в заговоре, организованном с целью похищения моей жены. У заговорщиков что-то пошло не так, и похищена была не Миранда, а ее сестра. А Белинда, не зная о том, пришла сегодня рано утром в мой дом, увидела Миранду и была этим настолько шокирована, что у нее помутился рассудок. Она выскочила прямо на мостовую и угодила под проезжавший мимо экипаж.

– А вы сами-то в своем уме, Данхем? У Белинды не было возможностей устроить такой заговор. Да и зачем ей похищать леди Данхем? Что она стала бы с ней сделать?

– Она очень хотела выйти за меня замуж, милорд, а Миранда являлась главным препятствием. Что касается организации заговора, то ее сообщником был очень опытный в таких делах князь Алексей Черкесский.

– Осторожнее, милорд! – воскликнул побагровевший от гнева герцог. – Вынужден попросить вас следить за своей речью! Князь Черкесский в июле станет мужем моей старшей дочери Джорджэнн. Завтра в газетах будет опубликовано объявление о помолвке.

– Лучше будет, если вы снимете это объявление, милорд, – спокойно произнес Джаред. – Если, конечно, вы не хотите выдать вашу дочь за негодяя, убившего леди Джиллиан Аббот. Между прочим, основной доход этому человеку приносила ферма по разведению белых рабов. Кроме того, должен вам сообщить, что князь в данный момент в немилости у своего царя. А сейчас этот негодяй снова похищает ни в чем не повинных женщин, чтобы восстановить свой чудовищный бизнес. А ваша дочь нужна ему только для того, чтобы получить за нее приданое. Ведь он почти разорен.

– У вас имеются доказательства для столь чудовищных обвинений? – спросил герцог, до которого начало доходить, что лорд Данхем не сошел с ума и не шутил.

– Да, милорд. Я готов подтвердить все мной сказанное реальными доказательствами.

– Что ж, присядем, – тяжело вздохнув, предложил герцог Нортгемптон.

Они устроились в кожаных креслах у камина, в котором потрескивали поленья.

– Я никогда не считал вас человеком, склонным к поспешным выводам, а тем более глупцом, – проговорил герцог. – И никто не решится назвать вас сплетником. Только поэтому я соглашаюсь выслушать то, что вы хотите мне сообщить. Но предупреждаю, лорд Данхем, если я пойму, что вы лжете, немедленно прикажу вышвырнуть вас из моего дома.

Джаред до боли сжал пальцы, сцепив в «замок», но заговорил спокойным и ровным голосом:

– Прежде чем начать, милейший лорд Нортгемптон, я должен просить вас дать твердое обещание, что все сказанное мной не выйдет за пределы этой комнаты. Видите ли, кое-что из того, что я должен вам сообщить, имеет отношение к государственным секретам. Но в этом есть и плюс – достоверность моих слов сможет подтвердить лорд Палмерстон. Итак, готовы вы твердо обещать мне, что наш разговор останется в тайне?

Герцог кивнул, и Джаред приступил к подробному рассказу о том, что произошло с ним и Мирандой. Начал же со своего отъезда с секретной миссией в Санкт-Петербург. Рассказ занял более часа. И удивление, которое поначалу испытывал внимательно слушавший его герцог, постепенно сменялось гневом.

– Когда же моя жена вернулась, она рассказала о произошедшем с ней только самым близким людям, то есть своей сестре, лорду Суинфорду и мне. Думаю, вы понимаете, что нам пришлось хранить все это в тайне, чтобы уберечь Миранду от позора и насмешек. В свете долго не забываются подобные скандалы, и жизнь моей жены в Лондоне сделалась бы невыносимой. Вы должны понять также и наши чувства… Было ужасно тяжело знать обо всех унижениях и оскорблениях, которым подверглась моя жена, и при этом не иметь возможности что-либо предпринять против виновных в этом. Мы и вас не решились предупредить, когда князь Черкесский стал ухаживать за вашей дочерью, хотя очень хотелось это сделать.

Герцог тяжко вздохнул и, утвердительно кивнув, пробормотал:

– Да-да, конечно… Однако я не понимаю, каким образом Белинда оказалась вовлеченной… во все это. Не могли бы вы поподробнее рассказать о ее роли?

Пожав плечами, лорд Данхем продолжал:

– Если честно, то я, увы, многого не знаю. Ей каким-то образом удалось узнать о том, что произошло с моей женой на самом деле, и тогда она, очевидно, решила вступить в сговор с Черкесским. Белинда сама нам сказала, что обещала князю внушить вашей дочери, что именно он является самой лучшей и самой подходящей для нее партией. А он за эту услугу должен был вторично похитить мою жену и увезти ее в Россию. Здесь же предполагалось распустить слух о том, что Миранда якобы сбежала с молодым Эдмундом. У меня не было времени узнать о том, похищен ли этот молодой человек, но если это так, то ему угрожает смертельная опасность. Белинда появилась в моем доме сегодня рано утром и сходу начала болтать о том, что узнала шокирующую новость о бегстве Миранды с Китом Эдмундом. При этом она призывала меня не презирать всех представительниц женского пола из-за подлого поступка моей жены. Когда же в холл, где мы стояли, неожиданно спустилась Миранда… Похоже, на Белинду это произвело шокирующее дейсвие. Думаю, она повредилась рассудком, что и привело к трагедии.

Герцог надолго задумался. Потом энергично помотал головой, как бы отбрасывая мысли о Белинде, и медленно проговорил:

– Безусловно, после того что я узнал, не может быть и речи о браке Джорджэнн с князем Черкесским. Но что же я скажу жене? Потребуются веские доводы, чтобы убедить ее отказаться от этой затеи. Она прямо-таки спит и видит, как наша старшая дочь выходит за русского князя, а ее крестница Белинда де Винтер – за герцога Уитли. Ох, что же я ей скажу?.. – со стоном повторил герцог.

– Моя жена говорила, что сводный брат князя Черкесского был и его любовником, – заметил Джаред. – А ведь не зря говорят: леопард не теряет пятен, меняя логово. Не думаю, что и наш князь изменил своим привычкам только потому, что приехал в Англию. Скажите леди Гемптон, что вам стало известно: Черкесский занимается любовными утехами не только с женщинами, но и с мужчинами. Не выдавать же дочь за человека с такими неестественными наклонностями… Если же герцогиня и после этого будет настаивать на свадьбе, сообщите ей, что князь Черкесский после набега татар на его черноморское имение фактически разорен. Можете также сказать, что он попал в немилость к царю. Расскажите ей, наконец о том, что он нажил свое состояние, торгуя не овощами, а людьми. А если и это не поможет, то вам придется напомнить ей, что хозяином в этом доме являетесь вы, а не она!

– А что вы намерены теперь предпринять, лорд Данхем? Как будете искать нашу милую леди Суинфорд?

– Прямо от вас я отправлюсь к князю де Ливену. Он представляет в Англии российского императора и заинтересован в том, чтобы избежать скандала с участием русского князя. Надеюсь, он сумеет заставить Алексея Черкесского сообщить, куда увезли Аманду.

Тут оба джентльмена поднялись и крепко пожали друг другу руки.

– Не знаю, как и благодарить вас, лорд Данхем, – сказал герцог. – Вы спасли мое дитя от кошмара… Один Бог знает, как бы он стал относиться к бедной девочке по приезде в Санкт-Петербург! Что же касается тела Белинды, то я распоряжусь, чтобы ее как можно быстрее забрали из вашего дома и привезли сюда.

– Предлагаю говорить всем, что леди де Винтер, узнав о нашем скором отъезде в Америку, пришла попрощаться со мной и моей женой. Такая версия объяснит ее появление сегодня утром на Девон-сквер и, соответственно, поможет избежать скандала.

Герцог одобрительно кивнул.

– Полностью с вами согласен, лорд Данхем. Ради доброго имени моей дочери и ваших женщин, мы должны избежать даже намека на скандал.

Выйдя из дома Нортгемптонов, Джаред приказал Мартину ехать в резиденцию русского посла. Князь и княгиня де Ливен еще спали, но Джаред сказал дворецкому, что прибыл по делу не терпящему отлагательств. Вскоре посол и его жена появились в малой гостиной особняка, где их ожидал ранний посетитель. Второй раз за это утро владетельному лорду Виндсонга пришлось рассказывать о том, что произошло с ним и его супругой, и по мере изложения событий лицо князя де Ливена делалось все мрачнее и мрачнее. Его жена сначала побледнела, но к концу повествования ее красивое лицо пылало от гнева.

– Нельзя допустить, чтобы Черкесский вывернулся и на сей раз! О боже, это просто немыслимо! – восклицал русский посол, когда Джаред закончил свой рассказ. – Конечно же, я немедленно пошлю за ним и потребую сообщить, где находится леди Суинфорд. Что же касается того, что он причинил вашей жене… Милорд, если я правильно вас понимаю, вы хотели бы избежать огласки. А ваша жена – удивительная женщина! Какая сила воли! Она из тех людей, которых невозможно покорить! Я преклоняюсь перед ней, лорд Данхем! А этот Черкесский… – Князь де Ливен тяжело вздохнул. – Это не первый случай, когда за ним замечены подобные дела. Помнишь, Дарья, что случилось несколько лет назад во время его пребывания в Берлине?

– Да, конечно, – кивнула княгиня. – Тогда пропали две девушки из имения барона Брандхольма. Князь Черкесский, естественно, отрицал свою причастность к их исчезновению, но были свидетели, которые видели, как они садились в его карету. Тогда ему удалось выкрутиться, сделав «благородный жест». Он заявил, что хоть и не виноват, но готов выплатить барону компенсацию. Барон согласился взять деньги и снять обвинения. Известен и еще один случай, уже в Санкт-Петербурге. Три года назад пропала гувернантка, приехавшая из Франции в дом княгини Тумановой. Она оставила записку, что любит князя Черкесского и уезжает с ним. Черкесский сказал, что гувернантка нафантазировала, а сам он ни о каком побеге не знает. Бедная девушка!.. А ведь она – внебрачная дочь герцога Лоншампа. Очень хочется узнать, как сложилась ее судьба…

– Она умерла, когда татары гнали ее вместе с другими рабами из южного поместья князя в Стамбул, – сказал Джаред, намерено не сообщая подробности страшной гибели Миньон, чтобы еще больше не расстраивать княгиню.

– Какой ужас!.. – воскликнула Дарья де Ливен. – Бедная, бедная Миранда! Какой же стойкостью надо обладать, чтобы пройти через все это!

– Успокойся, дорогая, – сказал князь де Ливен, повернувшись к жене. – Лорд Данхем не сомневается в мужестве и стойкости своей супруги. Сейчас главное – найти леди Суинфорд, пока с ней не произошло… что-то ужасное. Ведь похитители уже наверняка поняли свою ошибку. Мы должны найти ее как можно быстрее.

Посол быстро написал короткую записку, дернул за сонетку и приказал вошедшему посыльному срочно доставить ее в отель «Пултни». Джаред и супруги де Ливен настроились на долгое ожидание, но князь Черкесский, к их удивлению, появился довольно скоро.

– Знаете, де Ливен, а вам повезло, – с усмешкой сказал он, входя в комнату. – Ваш посланец застал меня в тот момент, когда я уже собрался уходить.

Посол холодно взглянул на него.

– Я требую, чтобы вы сказали, где находится женщина, которую вы похитили минувшей ночью с маскарада принца-регента, Черкесский. И я хочу, чтобы вы сделали это немедленно.

Только сейчас Черкесский заметил Джареда Данхема. Он с дерзкой улыбкой посмотрел ему в лицо и, не поворачиваясь, ответил послу:

– Совершенно не понимаю, что вы имеете в виду, дорогой князь.

Джаред криво усмехнулся.

– Вы ошиблись, Черкесский, – сказал он. – Моя жена поменялась со своей сестрой маскарадными костюмами, и вы похитили совсем не ту женщину, которую хотели. У вас в руках сейчас не Миранда, а леди Суинфорд.

– Не верю, это ложь! – закричал князь, не обращая внимания на российского посла и его супругу. На какой-то момент вся его злоба обратилась на стоявшего перед ним заносчивого янки.

– Сегодня утром ко мне явилась Белинда де Винтер, чтобы выразить соболезнования в связи с ударом, который мне нанесла моя жена, – сообщил Джаред. – И представляете, как она была шокирована, когда во время этого разговора к нам спустилась леди Данхем? Должен вас также уведомить, что я уже побывал у герцога Нортгемптона и рассказал ему все, что мне стало известно о вас от моей жены. Так что о вашем браке с Джорджэнн речь больше не идет. Князь и княгиня де Ливен тоже уведомлены мной о ваших «подвигах». Полагаю, княгиня сумеет сделать так, что вас не станут принимать ни в одном приличном английском доме. Не так ли, Дарья.

– В этом не может быть ни малейших сомнений. Вы, Черкесский, совершили поступки, которые не достойны не только джентльмена, но и просто порядочного человека. Подобные вещи непростительны!

– Я спросил вас, князь, где находится леди Суинфорд? – напомнил посол. – От того, как скоро вы ответите на этот вопрос, будет зависеть содержание моего доклада его императорскому величеству, Черкесский. У вас еще кое-что осталось в России, и если вы хотите сохранить хотя бы эту собственность, то советую вам проявить благоразумие. Не забывайте, что я имею право арестовать вас прямо здесь и сейчас и отправить под охраной в Россию на царский суд.

– Если решитесь на это, – ледяным тоном произнес Черкесский, – то наверняка уже больше никогда не увидите леди Суинфорд.

– Сколько ты хочешь за ее свободу? – осведомился Джаред. – Назови свою цену, негодяй!

На лице Черкесского появилась улыбка, похожая на волчий оскал.

– Предлагаю дуэль, лорд Данхем. Со смертельным исходом. На пистолетах. Если победа останется за вами, вы получите леди Суинфорд, а я навсегда исчезну из вашей жизни. Я напишу, где она находится на листке бумаги, и положу его в карман. Застрелите меня – достанете записку. Но если выиграю я, то леди Суинфорд будет возвращена только в обмен на леди Данхем.

Княгиня де Ливен резко повернулась к мужу.

– Не позволяйте ему это, Христофор Андреевич! – закричала она.

– Согласен, – спокойно произнес Джаред. – Надеюсь, вашему слову можно доверять, Черкесский.

– Как ты смеешь, американский выскочка?! – взорвался Алексей Черкесский. – Ты собрался учить меня законам дворянской чести? Да мой род известен с самого основания России! Мои предки были князьями еще в то время, когда твои ковырялись в земле! Плебейское отродье! Не волнуйся, мое слово твердое.

– В таком случае договорились, – невозмутимым видом ответил лорд Данхем. – Поскольку оружие выбирали вы, право выбора времени и места дуэли принадлежит мне. – Он повернулся к князю де Ливену. – Надеюсь, сэр, вы сможете предоставить нам оружие?

– Лорд Данхем, Джаред! – взмолилась Дарья де Ливен. – Вы не должны ставить под угрозу судьбу своей супруги! Вспомните, сколько она уже пережила!

– Мое решение Миранде ничем не угрожает, Дарья.

– Но вы ведь только что согласились с тем, что в случае вашего проигрыша, она будет возвращена князю Черкесскому!

– Я не собираюсь проигрывать, Дарья, – с холодной уверенностью произнес Джаред.

– Ты глупец, янки! – ухмыльнулся Черкесский. – Я лучший стрелок Санкт-Петербурга.

– Это ты глупец, если думаешь, что сможешь убить меня.

– Почему же не смогу?

– Потому что у меня гораздо более существенная причина победить тебя. Я защищаю любовь, а любовь способна одолеть любое зло! Конкретный пример всепобеждающей силы любви – моя жена. Как ты ни старался, тебе не удалось покорить ее! Она сумела вырваться из твоих лап, Черкесский, и сумела преодолеть еще множество других препятствий, чтобы вернуться ко мне и нашему сыну. Подумай, сравнимо ли с этим то, ради чего ты хочешь победить меня на дуэли? Уверен, что нет. А раз нет, ты обязательно проиграешь! Смерть уже пришла за твоей грязной душой!

Алексей Черкесский невольно дрогнул. Будучи суеверным человеком, он не любил разговоров о смерти.

– Может, лучше приступим к делу, чем болтать? – огрызнулся он. – Вот смотрите… Я пишу адрес, по которому можно найти леди Суинфорд. Пишу на этом вот листке. Затем кладу его в карман своего сюртука и отдаю сюртук под охрану княгини де Ливен.

Тут князь де Ливен достал из шкафа ящик с дуэльными пистолетами и открыв его, показал оружие обоим противникам. Оба кивком головы выразили свое удовлетворение. Тщательно осмотрев пистолеты, де Ливен зарядил их и, передав участникам дуэли, сказал:

– Станьте друг к другу спиной и отсчитайте по десять шагов каждый. Повернетесь, когда я произнесу «десять». И можете стрелять. Имейте в виду, дуэль смертельная!

Князь Черкесский и Джаред стали спиной к спине.

– Приготовьте оружие, – скомандовал князь де Ливен. И почти одновременно раздались щелчки взводимых курков. – Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

Алексей Черкесский резко развернулся и нацелил пистолет в спину Джареду Данхему. Прогремел выстрел.

Джаред медленно повернулся и с удивлением уставился на распростершегося на полу князя Чекесского. Судя по его неестественной позе, он был мертв. Российский посол замер, глядя с раскрытым ртом на жену, опускавшую еще дымившийся маленький пистолет, который держала в руке.

– Он не сдержал свое слово, – сказала Дарья де Ливен. – Я не сомневалась, что он обязательно попытается обмануть. Черкесские постоянно лгут уже в течение двухсот лет.

– Вы спасли мне жизнь, Дарья. Теперь я ваш вечный должник, – тихо произнес Джаред.

– Нет, Джаред. Скорее можно говорить о том, что мы в какой-то степени расплатились с вами. На нас ведь тоже лежит ответственность за то, что пережили вы, а особенно Миранда. Потому что все это случилось по вине нашего соотечественника. Но далеко не все русские – варвары, Джаред. Если я сумела доказать это, то большего и не надо. – Княгиня взяла сюртук Алексея Черкесского и достала из бокового кармана клочок бумаги. – Надеюсь, он был абсолютно уверен в своей победе и выполнил обещание. – Тут княгина прочитала записку и радостно улыбнулась. – Слава богу! Леди Суинфорд в охотничьем домике «Зеленая хижина». Это сразу за деревней Эриф, если ехать в сторону Грейвсенда.

– Я поеду с вами, – решительно заявил Христофор де Ливен. – Князь мог оставить для охраны леди Суинфорд своих русских слуг, и авторитет посла России в переговорах с ними может весьма пригодиться.

В этот момент из холла донесся какой-то шум. В следующее мгновение дверь гостиной распахнулась, и в комнату влетела Миранда, а за ней вошел совершенно растерявшийся дворецкий.

– Ваша светлость, эта женщина настаивала… – пробормотал он.

– Все в порядке, Колби, – перебил князь. – Это леди Данхем.

– Понял, ваша светлость, – кивнул дворецкий. И уже с невозмутимым видом посмотрел на лежавшее на полу тело Алексея Черкесского. – Прикажете убрать это, ваша светлость?

– Да, разумеется. И позаботься о том, чтобы его похоронили на кладбище ближайшего прихода.

– Будет сделано, ваша светлость, – бесстрастно произнес дворецкий и, поклонившись, вышел из комнаты.

– Ты стрелялся с ним? – спросила Миранда, сверля мужа взглядом. – Он же мог убить тебя!

– Быть убитым сегодня – это совершенно не входило в мои планы, дорогая, – спокойно ответил Джаред.

– И все-таки следует поблагодарить Бога за то, что ты сумел застрелить его.

– Это Дарья застрелила его, а не я.

– Что?..

– Черкесский попытался обмануть меня. Он хотел повернуться не на счет «десять», как договаривались, а когда де Ливен произнес «девять». Негодяй собирался выстрелить мне в спину… Но Дарья сумела опередить его. Оказалось, что у нее чертовски твердая рука и верный глаз, дикая кошечка. Послушайте Дарья, как так получилось, что у вас при себе оказался пистолет? Неужели вы всегда носите с собой оружие?

Княгиня де Ливен улыбнулась.

– Нет, конечно. Но когда Колби сегодня разбудил нас, то я сразу почувствовала: может случиться чего-то непредвиденное. Поэтому на всякий случай сунула его в карман. Я всегда доверяю своим предчувствиям и ни разу не пожалела об этом.

– Только это тебя и спасло, Джаред Данхем, – со вздохом заметила Миранда. – И не только тебя. Страшно представить, что было бы со всеми нами, если бы он тебя убил!

Дарья де Ливен, только сейчас до конца осознавшая, что произошло, нервно хихикнула.

– Если бы ваш муж был убит, вам пришлось бы вернуться к князю Черкесскому, – сказала она.

– Что?..

– Джаред согласился на условия дуэли, предложенные Черкесским. То есть при его победе Аманда получала свободу, но если бы победителем стал князь, то он в качестве приза получил бы вас.

– Выходит, милорд, я для вас значу так мало, что меня можно поставить на кон? – проговорила Миранда с угрозой в голосе.

– Нет, напротив, дикая кошечка. Я должен был поставить то, что не имел права проиграть ни при каких условиях, то, что мне дороже самой жизни, которой я рисковал, – с ласковой улыбкой ответил Джаред. И тотчас же, склонившись к жене, страстно поцеловал ее в губы.

Князь де Ливен хмыкнул. Экий ловкач этот янки! Надо же такое придумать! Но при этом в общении с женщинами он мог бы посоперничать с самым галантным французом! Немного помедлив, русский посол привлек к себе свою супругу и поцеловал ее точно так же, как Джаред свою.

Миранда же рассмеялась и проговорила:

– Не думайте, милорд Дэнхем, что вам удалось заморочить мне голову вашей лестью и нежностями.

– Неужели не удалось? – глядя на жену с улыбкой спросил Джаред.

– Ну, если только самую малость… – Миранда снова рассмеялась, но тут же о чем-то задумалась. – Но что же с моей сестрой? – проговорила она с тревогой в голосе.

– Она сейчас находится неподалеку от деревни Эриф. Чтобы добраться туда, надо ехать вдоль реки в сторону моря, – объяснил Джаред. – Мы с князем как раз собирались отправиться туда, когда ты появилась.

– Я поеду с вами, – заявила Миранда.

– Но мы хотели ехать верхом, чтобы добраться туда как можно быстрее, – предупредил Джаред.

– Ничего страшного, справлюсь, – ответила Миранда. – Вот только… А Аманда, как будет возвращаться, когда вы ее найдете? Ведь она ужасная наездница…

– Мы действительно не подумали об этом, – вмешалась Дарья. – Полагаю, следует воспользоваться одним из наших экипажей, Христофор Андреевич. Несчастная леди Суинфорд, безусловно, почувствует себя увереннее, если увидит среди приехавших за ней свою сестру. Не исключено, что бедняжка совершенно запугана.

Все посчитали предложение княгини весьма разумным, и было решено, что необязательно ехать верхом. Как бы ни чувствовала себя сейчас Аманда, основная опасность в лице князя Черкесского ей больше не угрожала, а вскоре после полудня к ней должно было прийти спасение. И вскоре удобный экипаж российского посла, где сидели княз де Ливен и Миранда с Джаредом, быстро катил по грунтовой дороге, ведущей в Эриф. В Суинфорд за Адрианом, чтобы не терять времени, решено было не заезжать.

Стоял великолепный весенний день, и из окна кареты открывался чудесный вид на покрытые свежей зеленой травкой луга с целыми полянами белых и желтых нарциссов. Но Миранде было не до красот природы – она думала о Луке. Тому, что ему удалось спастись, она была искренне рада, однако же ясно: его присутствие чревато проблемами. Как поведет себя Джаред при встрече с мужчиной, который спал с ней? Вот ведь как глупо повел он себя, согласившись на эту дуэль с Черкесским… Что придет ему в голову при встрече с Лукой? Радуясь тому, что Лука не пострадал, она вместе с тем очень боялась его предстоящей встречи с Джаредом.

Но тут, словно прочитав мысли Миранды, Джаред взял ее за руку и тихо сказал:

– Единственная цель этой поездки – освобождение Аманды. Ну, и Кита Эдмунда, если, конечно, он тоже там находится.

Миранда едва заметно улыбнулась, с тревогой подумав: «Это Джаред сейчас так спокоен. Но что будет, когда он лицом к лицу столкнется с красавцем-греком?» Увы, пока что никто этого не знал. И будет ли Джаред после этого любить ее столь же сильно? «Ни у кого не проси прощения!» – отчетливо прозвучал у нее в ушах голос принца Мирзы, словно тот находился совсем рядом. Миранда помотала головой и обвела взглядом своих спутников. Мужчины сидели молча: каждый думал о чем-то своем. Неужели это слышала только она? Но ведь грудной голос Мирзы прозвучал так отчетливо!.. Она даже строгие менторские интонации уловила… Впрочем, не это главное. Главное в том, что совет этот успокоил ее и придал ей уверенности. И Миранда мысленно от всей души поблагодарила далекого друга.

За окошком кареты промелькнул дорожный столб с указателем, сообщавшим, что до деревни Эриф осталась одна миля. Вскоре они миновали деревню, а затем увидели небольшой дом, окруженный каменой изгородью.

– Мы на месте, – сказал князь де Ливен, указывая рукой на висевшую над воротами деревянную табличку с надписью «Зеленая хижина».

Высунувшись из окна, он отдал какие-то распоряжения кучеру, и тот мгновенно спрыгнув с козел, подошел к воротам. Ворота оказались незапертыми, и кучер, раскрыв их пошире, вернулся на свое место и тронул лошадей. Карета тотчас въехала во двор и остановилась. Представшее перед ними обветшавшее строение елизаветинской эпохи казалось необитаемым. Оконные стекла были покрыты толстым слоем пыли, часть окон и вовсе заросла темно-зеленым плющом, а неухоженный двор весь зарос сорняками.

Услышав скрип колес, Лука с облегчением вздохнул – наконец-то вернулся хозяин! Ему было очень неуютно в этой незнакомой и непонятной стране, хотя за несколько месяцев пребывания здесь он выучился понимать распоряжения, которые князь отдавал исключительно на английском языке. Впрочем, за то, что английский оказался для него не совсем незнакомым, следовало благодарить не столько князя, сколько Миранду, от которой он кое-чему научился еще на ферме. Эх, Миранда, Миранда!.. Как же ему хотелось вновь встретиться с ней!

Лука поспешил к двери, собираясь сразу же сообщить князю, что произошла ошибка – женщина, которую сюда привезли, оказалось вовсе не Мирандой. Отодвинув засов, он распахнул дверь и, отшатнувшись, замер. Перед ним стоял не Алексей Черкесский, а незнакомый элегантный мужчина, что-то говоривший на чистейшем русском языке.

– Я понимаю и по-английски, – сказал Лука, так как не очень-то был уверен в том, что сможет понять быструю русскую речь гостя.

Элегантный мужчина кивнул и заговорил по-английски.

– Я князь Христофор Андреевич де Ливен, посол его Императорского Величества Александра Первого в Англии, – сообщил он. – А вы Лука?

– Да, ваша светлость.

– Ваш господин мертв, Лука. Я приехал, чтобы забрать леди Суинфорд и лорда Эдмунда. Надеюсь, с ними все в порядке?

– Да, ваша светлость, – ответил Лука, медленно выговаривая слова и лихорадочно соображая, стоило ли верить сообщению неожиданного гостя. Внезапно дверца стоявшей во дворе кареты распахнулась, затем из экипажа вышла женщина. И это была она, его Миранда! – О, милая пташка, – прошептал он, ты вернулась ко мне…

Забыв про посла, Лука рванулся к ней и крепко обнял. Его львиная грива прижалась к ее волосам, а губы начали искать ее губы.

Но Миранда вывернулась из его объятий и проговорила:

– Я приехала за своей сестрой, Лука. Где Аманда?

– Не правда, – тихо сказал он. – Ты вернулась ко мне. Ты любишь меня! Мы оба хотим быть вместе! А князь отдал тебя мне.

– Ах, Лука, Лука… – со вздохом ответила Миранда, сердце которой разрывалось от жалости к этому наивному гигантскому ребенку. – Когда же ты поймешь, что князь не имел никакого права отдавать меня кому бы то ни было. И ты больше не раб, Лука! Князь Черкесский умер, а ты стал свободным человеком, таким же, как и я. Я возвращаюсь с мужем и с сыном в Америку. Тебе же следует начать новую жизнь.

– Но я не знаю, что мне делать в этой новой жизни. Если я не раб, то кто же я?

– Ты человек, Лука! – воскликнула Миранда.

Он печально взглянул на нее и покачал головой. Затем повернулся к де Ливену и проговорил:

– Леди Аманда в доме. И молодой человек тоже. Я провожу вас к ним, ваша светлость.

Не сказав более ни слова, Лука направился в дом. А Миранда тихонько заплакала. Он так ничего и не понял! Что же с ним теперь будет? Большую часть его жизни все за него решали другие люди. И теперь Лука не знал, как жить дальше. Он привык быть не человеком, а вещью!

– Я верю, что ты уже в аду, Алексей Черкесский! – уже не скрывая рыданий, прокричала Миранда. – Сколько жизней ты искалечил! Саша! Рабы на твоей ферме! Лука! Миньон! Я! Если на небесах и в самом деле есть Бог, ты должен вечно гореть в аду! Я проклинаю тебя!

– Миранда, дорогая моя, любимая… – прошептал подошедший к ней Джаред Данхем. – Успокойся, ведь все, наконец, закончилось. Нам нечего больше бояться, дикая кошечка. Теперь-то я понял все, любимая! Да, я действительно, все понял!

– Миранда!.. – радостно закричала Аманда, выскакивая из дома и бросаясь к своей любимой двойняшке.

Сестры обнялись, а затем из дома вышли князь де Ливен и опиравшийся на его руку Кит Эдмунд. На лбу молодого человека красовалась огромная ссадина, а его костюм Арлекина был безнадежно помят и в нескольких местах порван.

– Может кто-нибудь объяснить, наконец, что все это означает? – проворчал он. – Балы у Принни явно становятся опасными. В штормовом море меньше шансов пострадать, чем в саду Карлтон-Хауса.

Раздался дружный смех. Хотя все понимали, что Киту Эдмунду не до шуток, никто не смог сдержаться. Требовалось как-то снять нервное напряжение, и смех как раз и стал такой разрядкой. В результате все, за исключением самого молодого человека, почувствовали облегчение.

– Это очень длинная история, Кит. Мы обязательно все объясним тебе, но чуть позже, – пообещала Миранда.

– Очень надеюсь на это, миледи, – пробурчал маркиз Вье.

Тут кучер и два лакея, зашедшие ранее со своим хозяином в охотничий домик, вытолкнули во двор двух упиравшихся мужчин.

– Вот эта парочка и похитила по поручению Черкесского леди Суинфорд и лорда Эдмунда, – сообщил князь. – Нам надо решить, что с ними делать.

– Пусть убираются отсюда побыстрее, – сказал Джаред. – Их хозяин мертв, а все, что с этим связано, является нашим личным делом.

– Не хочется отпускать этих мерзавцев… – проворчал Христофор де Ливен. – В России за подобные подвиги живьем сдирают кожу. – Оба злодея побледнели, а князь продолжил: – Но воля ваша, лорд Данхем. В общем, так… – обратился к ним посол. – Если я еще раз увижу вас в Лондоне…

Договорить он не успел – оба негодяя уже выскочили за ворота и тотчас исчезли из вида.

– Лука! – воскликнула вдруг Миранда. – Где Лука?!

– Я видел его в доме, – сказал князь.

– Ой, смотрите! – громко закричала Аманда, указывая на реку.

Все тут же повернулись к реке и увидели светловолосого гиганта, плывшего против сильного течения. Внезапно он поднырнул под высокую волну – и исчез. Голова с отливавшей серебром львиной гривой еще раз на мгновение появилась над поверхностью, а затем вновь скрылась под водой, теперь уже навсегда.

– О, бедняжка… – пролепетала Аманда. – Такой большой и красивый… И так не повезло!

– Не надо, Манди, – тихо сказала Миранда. – Возможно, смерть стала лучшим выходом для него. Он умер свободным человеком, уже не рабом! А вот жить свободным он, увы, не умел.

Джаред сжал холодную руку жены и проговорил:

– Пора ехать домой, дикая кошечка.

– В Виндсонг, да? – с улыбкой спросила Миранда.

– Да, моя любовь, в Виндсонг.