Миранда внимательно рассматривала свое отражение в зеркале. Она изменилась, и произошедшие перемены ей нравились. Сейчас, когда ей исполнилось двадцать, на нее из венецианского зеркала смотрела не наивная девочка, а молодая, но опытная женщина. Как расплавленное золото обретает чистоту, пройдя через кислоту и купорос, так и ее внешность после ужасных испытаний последнего года обрела черты совершенства.

Гладкая белая кожа Миранды напоминала драгоценный полупрозрачный фарфор. Щеки украшал едва заметный румянец. Бедра, не нарушая стройность фигуры, сделались более округлыми. Взгляд бездонных глаз цвета морской волны стал более строгим и выразительным. В общем, симпатичная девушка превратилась в прекрасную даму, осознающую силу своей красоты.

Не менее серьезные изменения произошли и в душе Миранды. Раньше она по первому порыву сердца готова была к немедленным действиям, а теперь научилась анализировать происходящее и думать о возможных последствиях, прежде чем что-либо предпринять.

Принц Мирза Эддин-хан, бывший в течение последних месяцев ее страстным и нежным любовником, умолял Миранду остаться с ним или хотя бы дать обещание вернуться, если муж откажется от нее. Он очень нравился Миранде, и она успела привязаться к нему. Однако теперь ей окончательно стало ясно, что она не сможет полюбить его так, как любила Джареда, и, следовательно, не сможет подарить ему такую любовь, которой он был достоин.

И вот сейчас, сидя перед зеркалом, Миранда вспоминала о том, что происходило с ней за прошедший год. Самым болезненным событием последнего времени была смерть малютки Флер. Девочка умерла на следующий день после того, как она, благодаря настойчивости Мирзы, получила имя. Со смертью дочки перевернулась еще одна страница жизни Миранды и началась следующая. Несмотря на боль утраты, она вместе с тем почувствовала и некоторое облегчение, так как в глубине души знала: Флер долго не проживет. Да и какая могла бы быть жизнь у слепой и, видимо, еще и глухой девочки?

Но хорошо, что Флер получила имя. Миранда была очень благодарна за это Мирзе. Как бы она ругала себя сейчас, если бы ее малютка покинула этот мир, не оставив в память о себя даже имя… Похоронили малышку в укромном уголке сада, куда редко кто заходил. Миранда в тот день непрерывно плакала, и Эддин-хан ни на минуту не отходил от нее. Однако после этого она уже не плакала о дочке – запретила себе плакать усилием воли. Впереди у нее еще достаточно времени на слезы и грусть. Сейчас же только начался новый этап ее жизни, и воспоминания о прошлом стали бы тяжким грузом в столь ответственный момент.

Поднявшись на ноги, Миранда вышла из комнаты и тут же увидела принца, прогуливавшегося по прилегавшему к вилле саду. При виде Миранды он радостно улыбнулся и раскрыл объятия, а она, бросившись в них, тихо проговорила:

– Я хочу поблагодарить тебя, Мирза, хочу сказать тебе спасибо. Знаешь, я вдруг поняла, почему мне так хорошо здесь. Обрушившиеся на меня несчастья разбили мою душу, а сейчас она вновь стала целой. И это чудо произошло благодаря тебе.

– Мы ведь с тобой друзья, Миранда, – отвечал принц, заглядывая ей в глаза. – А дружба – это великий дар, и те, кому он дается, отмечены уже при рождении. Сами того не зная, эти люди ищут друг друга, пока не найдут. У мусульман это называется кисмет – предопределение судьбы. Мы с тобой нашли друг друга, и нам обоим стало лучше. – «Надолго ли? – подумал Эддин-хан, касаясь чудесных волос Миранды. – Интересно, сколько еще дней осталось до того момента, когда мне придется расстаться с ней, чтобы всю оставшуюся жизнь провести без нее? И смогу ли я пережить такую потерю, такую боль?..»

– Мирза, ты любишь меня, – тихо произнесла Миранда, которой вдруг почудилось, что она слышала его мысли. Причем ощущение это было настолько реальным, что она даже испугалась. Раньше с ней такое случалось только при общении с Амандой.

– Конечно, я тебя люблю, – поспешно ответил принц. – Каждую ночь люблю.

– Нет, я не о том! – воскликнула Миранда. – Я хотела сказать, что ты любишь меня по-настоящему, а я причинила тебе боль, решив уехать. Конечно, это несправедливо по отношению к тебе, я понимаю, милый…

– Давай погуляем в саду, – предложил принц. Миранда кивнула, и они медленно зашагали по покрытой мраморной плиткой дорожке. – Знаешь сколько мне лет? – неожиданно спросил Эддин-хан. – Сорок пять. Я старше тебя на целых двадцать пять лет. Я мог бы быть твоим отцом.

– Нет уж, Мирза, моим папой ты бы никак не мог быть! – со смехом возразила Миранда.

Однако принц предпочел серьезный разговор.

– Я хочу объяснить тебе… кое-что очень важное, моя милая. Ты все правильно поняла, я действительно по-настоящему люблю тебя. Но именно потому, что речь идет о подлинном чувстве, я бы столь же сильно любил тебя, даже если бы ты не стала моей любовницей, ибо мои чувства к тебе предначертаны моей судьбой. И увидеть, как ты возвращаешься в свой мир, – это тоже моя судьба. Если ты вернешься к своему мужу, навсегда оставив меня, это, конечно, будет горестно для меня. Но без горечи не бывает сладости, и я должен принять эту горечь с такой же благодарностью судьбе, с какой принял и дар сладостного общения с тобой. Я заговорил о своих годах, потому что они научили меня не роптать на Аллаха за то, что Он предначертал – пусть даже мне кажется, что Он ошибся. Ведь не только я подарил тебе сладостные воспоминания, которые могут скрасить одиночество в будущем. Ты преподнесла мне точно такой же подарок в ответ. – Тут Эддин-хан остановился и, повернувшись, взял в ладони лицо своей юной подруги. Его синие глаза смотрели на нее с необычайной нежностью, а на глазах Миранды внезапно выступили слезы, и она несколько раз моргнула, чтобы смахнуть их с ресниц. – В жизни каждого мужчины, – продолжил принц, – бывает только одна настоящая любовь, – да и то лишь в том случае, если повезет. Поэтому я точно знаю, что другой такой любви у меня не будет. Но мне повезло. Моя жизнь стала неизмеримо более полной после встречи с моей любимой маленькой пуританкой. Я ни о чем не жалею, и тебе не следует ни о чем жалеть. Ведь сожаление умерит силу наших чувств и превратит наши отношения в самую обычную постельную связь.

Миранда обвила руками его шею, прижалась к нему всем телом и нежно поцеловала.

– Знаешь, Мирза, – прошептала она, – именно с тобой я стала настоящей женщиной. Никогда еще я не чувствовала себя такой сильной и уверенной в себе. И все это – благодаря твоей любви. Когда же я уеду, это останется со мной. Твоя любовь станет как бы невидимыми латами, которые будут защищать меня от всех неприятностей.

Потом они снова зашагали по дорожке, наслаждаясь красотой сада. Тихо и ласково журчали сверкающие струи фонтанов. В прозрачной воде небольших прудиков, украшенных лилиями, резвились золотистые рыбки. Огромные, точно деревья, кусты роз, усыпанные распускавшимися желтыми бутонами, возвышались над рассыпавшимися по земле пушистыми белыми гипсофилами и вытянувшимися, будто солдаты в фиолетовых киверах, цветами лаванды. Ароматы цветов сливались с пряным запахом росшей по соседству мелисы, а также с запахами многих трав, наполнявших воздух сладостными ароматами. Солнечные лучи ласково поглаживали плечи Миранды, а столь же ласковый ветерок легонько теребил ее серебристые пряди.

Погуляв так какое-то время, они молча, не сговариваясь, свернули к вилле, и вскоре Эддин-хан вновь вводил свою подругу в прохладную полутемную спальню. Миранда тотчас сняла свой расшитый узорами голубой кафтан, принц скинул длинный белый халат, и они, обнаженные, замерли, слившись в объятиях, прижались друг к другу так крепко, что их, казалось, уже вообще ничто не разделяло. Затем слились в поцелуе и их губы, после чего Эддин-хан, не прерывая страстного поцелуя, подхватил любовницу на руки и понес к кровати. А она крепко обнимала его за шею, ни на миг не желала лишиться ощущения близости. Спустя мгновение чудесные волосы Миранды сияющим нимбом рассыпались по подушке, а Мирза принялся покрывать ее лицо и тело тысячами поцелуев, словно хотел таким образом запомнить каждую ее частичку. Там же, где не было его губ, скользили нежные руки принца, умевшие доставить своими прикосновениями сладчайшее наслаждение.

Продолжая обнимать подругу одной рукой, Эддин-хан повернулся набок и стал ласкать груди Миранды. С необыкновенной нежностью прикасаясь к ней кончиками пальцев, он старался навсегда запомнить и эти ощущения.

Миранда несколько долгих минут наблюдала за ним из-под полуприкрытых ресниц, потом вдруг спросила:

– Ведь это наш последний раз, Мирза, не так ли?

– Как ты догадалась?

– Сегодня, вскоре после полудня, я видела, как вошла в пролив и бросила якорь неподалеку отсюда яхта «Дрим Витч».

– Да, с вечерним отливом ты покинешь меня, моя любовь. Ваш капитан Сноу привез даже твою горничную. Ближе к вечеру она должна сойти на берег и принести для тебя одежду.

– Ой, Мирза!.. Мне почему-то вдруг стало страшно! – воскликнула Миранда.

– Не надо, любимая… – Приятный грудной голос принца сейчас прозвучал довольно жестко. – Ты никогда и никому не должна показывать, что боишься. Страх воспринимается как слабость, а слабость смертельно опасна в твоем положении. В вашем мире очень много тех, кто ни разу в жизни не принимал решения более серьезного, чем выбор между двумя приглашениями на ближайший вечер. Однако эти люди ужасно любят решать, как следует поступать другим. Вполне могут найтись и такие, кто решит, что единственным выходом для тебя является самоубийство. Если услышишь нечто подобное, сразу задайся вопросом: убили бы сами себя эти советчики, окажись в твоем положении? Ответ обязательно будет отрицательным. Ты должна жить Миранда! И ни у кого не проси прощения, даже у себя самой. Ты ни в чем не виновата, запомни!

Мирза улыбнулся, поцеловал подругу и вернулся к прерванной любовной игре. Когда же пальцы его легонько сжали ее груди, Миранда тихо застонала, почувствовав, как отвердели ее соски. И тут же почему-то вздохнула. Мирза замер на мгновение, затем, чуть приподнявшись, заглянул в прекрасные глаза своей подруги. Увы, так он и думал – глаза ее были наполнены слезами. Что ж, ничего удивительного. Она плакала из-за несправедливого устройства мира. Плакала из-за того, что ей скоро придется покинуть человека, так любившего ее…

Мирза вновь опустил голову и, поцеловав ее в грудь, прошептал:

– Я попробовал твое молоко, любимая, а теперь хочу отведать твоего меда.

В следующее мгновение губы принца прильнули к ее самому интимному месту, и язык тотчас проник в пещеру любви. Из горла Миранды вырвался глухой стон, и тело ее начало конвульсивно подрагивать.

– Я… я тоже хочу так… хочу любить тебя так же!.. – с трудом выдохнула она. – Пожалуйста, Мирза, пожалуйста!..

Принц с усилием остановился, затем, приподнявшись на руках, ловко перевернулся таким образом, что голова его оставалась у низа ее живота, но возбужденная плоть теперь оказалась прямо перед лицом Миранды. Она коснулась ее губами, а затем осторожно втянула в рот, ощущая языком терпкий вкус мужской плоти. Мирза издал похожий на всхлипывание звук, после чего язык его вновь скользнул в пещеру любви, и у Миранды от двойного наслаждения закружилась голова. Ей даже казалось, что от этого наслаждения она вот-вот лишится рассудка. В какой-то момент, увлекшись любовной игрой, Миранда легонько укусила партнера, и тот, вздрогнув, простонал:

– О, нечестивая женщина!..

В следующую секунду Эддин-хан снова перевернулся, принимая прежнее положение, а затем стремительно вошел в свою юную любовницу. Миранда инстинктивно рванулась ему навстречу и, обхватив руками шею любовника, принялась целовать его со всей страстью. Через минуту-другую они почти одновременно достигли пика наслаждений, а затем, опять-таки одновременно, вернулись в реальность. Но вернулись лишь для того, чтобы вновь соединиться в объятиях и погрузиться в сладостный сон. Последний раз вместе.

Когда Миранда проснулась, принц уже ушел. Очень медленно, не торопясь, она поднялась с кровати, надела кафтан и пошла в дом, где жили женщины, чтобы заняться в своей комнате подготовкой к отъезду. В гаремлике ее поджидала Турхан. Они обнялись как сестры, и Миранда спросила:

– Как ты думаешь, я смогу увидеть его до отъезда? Я не могу уехать, не простившись.

– Он обязательно придет, – ответила Турхан.

– Ты любишь его? – Это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Да, конечно, – отвечала Турхан. – И он любит меня… по-своему. Мирза очень привязан ко мне. Я ведь с ним уже пятнадцать лет – с тех пор как мне исполнилось четырнадцать. Другие приходят и уходят, а я всегда остаюсь. Он и сейчас, когда ты уедешь, придет за утешением ко мне.

– Его счастье, что у него есть ты, – сказала Миранда.

Турхан улыбнулась и, ласково обняв ее, проговорила:

– Насколько же по-западному ты все воспринимаешь, младшая сестричка. Ты никак не можешь понять, что я совершенно не огорчаюсь из-за того, что мой господин любит тебя. Ты делаешь его счастливым, и нам всем здесь, в гареме, от этого радостно. Мы с самого начала знали, что ты когда-нибудь уедешь от нас, и готовились к этому. Ведь мы должны будем своими ласками и заботой смягчить боль, которую принесет принцу твой отъезд. Большинство наших женщин надеются, что это даст им шанс преуспеть и стать ближе к господину. Уверена, что и господин постарается вести себя с каждой из нас так, чтобы женщина верила: он любит ее и забывает с ней о тебе. Но я-то знаю, что это будет неправдой. Вернее, не совсем правдой. Конечно, он по-своему любит всех своих женщин, но только ты будешь всегда жить в его сердце. И в какой бы дальний уголок своей души он ни спрятал память о тебе, она всегда будет с ним. Никто не в состоянии изменить это, в том числе и я. Значит, не надо и пытаться. Что бы ни послал нам Аллах – все к нашей пользе, даже если Он посылает горькие испытания.

– Я могу вернуться, – тихо сказала Миранда.

– Нет, – покачала голова Турхан. – Хотим мы того или нет, этого не случится. Ты увлечена моим господином, но сердце твое принадлежит мужчине, к которому ты возвращаешься. И даже если он отвергнет тебя, ты все равно останешься возле него. Потому что ты любишь его так же, как я люблю принца Мирзу.

– Да, ты права, – вздохнув, согласилась Миранда. – Я люблю Джареда и, вне зависимости от того, что произойдет, хочу всегда быть с ним рядом, по крайне мере – поблизости от него.

– Кто-кто, а уж я-то прекрасно тебя понимаю. – Турхан тоже вздохнула, но тут же улыбнулась и сказала: – Дорогая моя, пойдем-ка в баню. До прибытия твоих людей осталось совсем немного времени.

Понимая, что она здесь в последний раз, Миранда с особым удовольствием помылась в теплых ароматных водах турецкой бани и даже в умиротворении задремала, когда ей делали расслабляющий массаж. Разбудила ее старая рабыня, которая принесла кофейник с кипящим напитком. Быстро выпив чашку великолепного сладкого кофе, Миранда завернулась в огромное махровое полотенце, вышла из бани и уже через несколько минут распахнула дверь своей комнаты.

Кто-то сдавленно охнул, и тут же раздался громкий крик:

– Миледи, неужели это в самом деле вы?..

Миранда проглотила комок, подкативший к горлу. Возвращение в прежний мир началось!

– Да, Перки, это и в самом деле я.

Перкинс залилась слезами.

– О, миледи, мы были убиты горем… А милорд… он прямо-таки голову потерял, целые два месяца ежедневно напивался до беспамятства.

– Неужели? – улыбнулась Миранда. Услышанное ей даже немного польстило. – Ну, а когда он протрезвел?.. Что было потом?

Перкинс нахмурилась и проговорила:

– Не мое это, конечно, дело – критиковать хозяина, миледи, но, после того как милорд бросил пить, он превратился в первого во всем Лондоне любителя клубнички. Слава богу, что вы на самом деле не погибли и возвращаетесь домой! Даже подумать страшно, что леди де Винтер могла бы стать маленькому Тому матерью!

– Что?! – воскликнула Миранда. Ее радость от встречи с Перкинс стремительно сменилась раздражением. – Значит, траур по мне он соблюдал совсем недолго и отнюдь не строго, не так ли?

– О, миледи, простите меня за то, что я вас огорчила! Но я считаю, что должна говорить вам правду. Ходили слухи, что милорд собирается сделать предложение этой де Винтер, но, к счастью, не сделал. Говорят, что он искал не столько жену, сколько мать для маленького мистера Тома. Ведь мальчик после вашего отъезда так и живет у леди Суинфорд. Ваша сестра не позволила забрать мальчика, и он воспитывается вместе с ее Нэдди. Однако сейчас она вновь беременна. А милорд все время хотел забрать мальчика к себе. Он его очень любит. А вот о том, что милорд любит леди де Винтер, я не слышала. Даже самые отъявленные сплетницы такого не говорили, клянусь вам!

Миранда улыбнулась и ласково потрепала горничную по щеке.

– Все в порядке, Перки! Конечно же, лучше, когда я знаю, что произошло за время моего отсутствия. А теперь… Помоги-ка мне одеться, – сказала Миранда, воспользовавшись самым бесспорным поводом сменить тему. – Сильно ли изменилась мода с тех пор, как я уехала?

– О да, миледи! Лифы стали совсем облегающими, а юбки теперь носят более пышные и короткие, до щиколоток. Да вы скоро сами все увидите. Милорд забил целую каюту великолепными нарядами, которые купил для вас!

Тут румянец начал сходить с лица Миранды, и вскоре оно сделалось совсем бледным.

– Он здесь? – прошептала она. – Лорд Данхем на яхте?

– Конечно! Где же ему быть?! – радостно отозвалась Перки.

Ошеломленная словами служанки, Миранда молчала. Получалось, что времени у нее совсем не оставалось… а она ведь так и не успела обдумать, что расскажет Джареду при встрече. Да и вообще, не знала, как вести себя с ним. Но делать нечего! Миранда решительно сбросила с себя полотенце, и слегка покрасневшая Перки подала ей симпатичные муслиновые панталоны, белые шелковые чулки с золотистыми стрелками и также расшитые золотом подвязки.

– О, а это что-то новенькое… – заметила Миранда, взяв из рук горничной нижнюю юбку из белого шелка и лиф из того же материала. Лиф с широкими бретельками надевался через голову, а затем к нему прикреплялась нижняя юбка.

А платье, которое принесла Перки, было пошито из муслина с чередующимися полосами кораллового и абрикосового цветов. Оно имело довольно глубокий вырез, короткие рукава фонариком и непривычный для Миранды лиф, тесно облегавший грудь. Напоминавшая же колокол пышная юбка доходила до щиколоток.

Перки помогла ей надеть легкие черные туфельки и, оглядев свою госпожу, заметила:

– Платье немного тесновато в груди, миледи, но я это исправлю. Честно говоря, я думала, что грудь у вас поменьше. Ведь вы же не кормили все это время…

Миранда молча кивнула и, присев на стул перед зеркалом, стала наблюдать за Перки, колдовавшей над ее волосами. Горничная тщательно расчесала серебристые пряди на прямой пробор и заплела их в косу, которую закрепила на затылке.

– Лорд Данхем и драгоценности прислал, миледи, – сообщила Перки и, раскрыв крышку шкатулки из красной марокканской кожи, показала ее содержимое.

Миранда сразу выбрала нить жемчуга, висевшую на золотой цепочке с бриллиантовой застежкой, затем нашла подходившие по стилю серьги с бриллиантами и жемчужинами. И теперь из зеркала на нее холодно смотрела одетая по последней моде представительница лондонского высшего света. Следовательно, она была готова к возвращению.

Поднявшись, Миранда проговорила:

– Возьми шкатулку, Перки, и иди на корабль. Мне еще надо попрощаться с принцем Мирзой и поблагодарить его за оказанное гостеприимство.

Миранда оглядела напоследок свою уютную спальню с небольшим туалетным столиком и венецианским зеркалом. Она была счастлива здесь, хотя и тосковала по Джареду. Скоро она увидит его. Но что обещает ей эта встреча? Будущее пугало, а потому ужасно не хотелось покидать гостеприимный дворец любившего ее принца Мирзы. «Ты никогда и никому не должна показывать, что боишься, – говорил он ей. – И ни у кого не проси прощения, даже у себя самой». Что ж, она непременно последует его совету.

– Идем, Перки, – сказала Миранда и вышла из спальни.

Обитательницы гарема поджидали в гостиной. Миниатюрная английская горничная, явно смущаясь, смотрела широко раскрытыми глазами на стройных женщин в ярких, не скрывающих их прелести нарядах. Не знавшая никаких языков, кроме английского, Перки, конечно же, не поняла ни слова из того, что они говорили, но прекрасно видела, что женщины опечалены расставанием с ее хозяйкой.

Тепло распрощавшись со всеми соседками по гаремлику, Миранда обратилась к Сафии и Гюзель с просьбой проводить ее горничную до причала, и те охотно согласились.

– Эти женщины проводят тебя до барки, которая доставит тебя на «Дрим Витч», – сказала она Перки. – Я появлюсь чуть позже.

– Хорошо, миледи, – ответила горничная. И, присев в реверансе, вышла из комнаты следом за Сафией и Гюзель.

– Он ждет тебя в главной гостиной, – шепнула подошедшая к Миранде Турхан. – Я позабочусь о нем после твоего отъезда, так что не волнуйся, – добавила она, целуя американку в щеку.

– Я не сомневаюсь в этом, Турхан. Но мне очень хочется, чтобы он понял, какое это счастье для него – иметь рядом тебя, – ответила Миранда. – Мужчины порой бывают такими слепыми и недогадливыми…

– Он ценит меня и по-своему любит, – заступилась за своего господина Турхан. – Иди же, Миранда. Желаю тебе вновь обрести счастье с твоим мужем.

Покинув гаремлик, Миранда направилась в главную гостиную дворца. Ожидавший ее там принц Мирза Эддин-хан был одет точно так же, как в Санкт-Петербурге, когда она увидела его впервые. На нем были белые шелковые шаровары и яркая персидская туника, на голове – высокий тюрбан.

– Мы завершаем так же, как начинали, – тихо сказал Мирза и, по-европейски взяв ее руку в свою, поднес к губам. – Как прекрасно вы выглядите сегодня, леди Данхем, – настоящая европейская красавица, постоянно следящая за модой.

– Я люблю тебя, Мирза, – тихо сказала она, не принимая предложенной игры. – Люблю не так, как Джареда, но люблю. Я прежде не знала, что женщина способна испытывать такое глубокое чувство – пусть и по-разному – к двум мужчинам одновременно.

– Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, почему так случается, – произнес принц, улыбаясь и опуская руки ей на плечи.

Тихо вскрикнув, Миранда бросилась в его объятия.

– Мне так стыдно, Мирза… – прошептала она.

– Это не стыд, моя милая, это твоя душа не хочет менять на неопределенность обстановку любви, которая окружает тебя здесь. Но перемены неизбежны, моя радость. Глупо было бы отрицать, что я люблю тебя и нуждаюсь в тебе, но я слишком горд и не смогу смириться с ролью второго в твоем сердце. Ты никогда не будешь любить меня так, как любишь Джареда Данхема. Поэтому ты должна вернуться к нему, должна бороться за него и победить. А то, что будут говорить о тебе в свете, все это не стоит и выеденного яйца. Если женщина была вынуждена уступить насилию, то виновата не она, а тот, кто это насилие совершил. Я уверен, твой Джаред сумеет подняться над пересудами светских кумушек. Если он такой, как ты о нем говорила, он не станет винить тебя за то, что ты не могла защитить свою честь. И помни, что я тебе сказал: никогда не оправдывайся за то, что с тобой произошло в тот страшный год.

– А что мне следует сказать Джареду о вас, Мирза Эддин-хан? Вы-то взяли меня отнюдь не силой.

– А что именно вы собираетесь рассказывать ему?

Чуть отстранившись от принца, Миранда заглянула в его синие глаза и увидела в них подсказку.

– Мне кажется, Эддин-хан, что в жизни случается и то, о чем женам совсем необязательно рассказывать своим мужьям, – ответила она с озорной улыбкой.

Принц улыбнулся ей в ответ.

– О, да ты многому научилась здесь, дочь Евы! Это весьма похвально.

– Я всегда была способной ученицей, мой дорогой друг и учитель.

Мирза снова улыбнулся и, вновь прижав любимую к себе, поцеловал ее страстно и нежно. Миранда же на время забыла обо всем на свете; сейчас она знала только одно – ей надо было запомнить вкус этих губ и ощутить напоследок нежность и страсть этих объятий. Наконец, сделав глубокий вдох, Миранда открыла глаза и отстранилась от Мирзы. И никто из них не произносил ни слова – все уже было сказано, и время слов прошло. Мирза взял ее за руку, они вышли из главной гостиной, прошли по длинной галерее, спустились в сад и пошли вдоль цветущих деревьев и зеленых лужаек к мраморным ступенькам причала.

У увидевшей их издалека Перки – она сидела в подплывающей к «Дрим Витч» барке – от удивления перехватило дыхание. Когда ей сказали, что хозяйка находится во дворце родственника султана, она представила себе седовласого патриарха с добрым морщинистым лицом. Но оказалось, что человек, шагавший сейчас рядом с леди Мирандой, был высоким красивым джентльменом, совсем еще не старым. «Ого! – мысленно воскликнула Перки. – Уж если не он – настоящий красавец, то таких вообще не бывает!» Удивительно было и то, что он и ее хозяйка шли, взявшись за руки. Впрочем, Перки тут же решила, что это не ее дело. Тем более что и лорд Данхем гонялся в Лондоне чуть ли не за каждой юбкой и немало из них, как она слышала, успел задрать.

Тут пара, наконец, взошла на пристань, и через несколько минут высадившая Перкинс барка вернулась за Мирандой. Принц улыбнулся ей и сказал:

– Да хранит тебя Аллах, любовь моя. А я буду каждый день думать о тебе и до конца жизни вспоминать время, которое провел с тобой.

– Я тоже никогда не забуду тебя, Мирза. Надеюсь, я смогу быть достойной той любви, которую ты мне подарил. И еще я хочу сказать, что Турхан любит тебя по-настоящему. Она может стать тебе очень хорошей женой, поверь мне.

Принц засмеялся и поцеловал ее руку, пощекотав пальцы усами. Затем помог ей забраться в барку и проговорил:

– Прощай, моя маленькая пуританка. Я обязательно обдумаю твой совет, как только ты напишешь мне о том, что окончательно устроила свое счастье.

– Подумай об этом обязательно, мой гордый принц, – с улыбкой сказала Миранда. – Ведь настоящая любовь – редкий дар, и ею следует дорожить. Разве не ты это говорил?

– Склоняю голову перед вашей мудростью, миледи, – со смехом произнес Эддин-хан. Однако глаза его сейчас были настолько грустными, что Миранда едва не заплакала.

– Прощайте принц Мирза Эддин-хан, – тихо сказала она. – И знай, что я очень благодарна тебе, любовь моя.

Он еще раз взглянул ей в лицо и отдал команду лодочнику. Тот подал знак гребцам, и в тот же миг барка заскользила по спокойной глади моря. Стоявшая на корме Миранда с грустью смотрела на удалявшийся берег и на чудесный дворец на холме, в котором она чувствовала себя в полной безопасности и была счастлива.

А потом Миранда увидела, как на спускавшейся с вершины холма дорожке появилась стройная фигурка женщины в рубиново-красном наряде. И женщина эта царственной походкой направилась к принцу Мирзе. Встретившись, мужская и женская фигурки какое-то мгновение постояли рядом, а затем прижались друг к другу. Миранда же удовлетворенно улыбнулась – Турхан уже начала выигрывать свой заслуженный приз!

Стоя на палубе яхты «Дрим Витч», Джаред Данхем смотрел на приближавшуюся к берегу барку. Потом навел подзорную трубу на стоявшего на причале мужчину в белом. Принц оказался совсем не таким, каким он его почему-то представлял. От внимания Джареда не ускользнуло и то, как он смотрел на Миранду, а она – на него. Наблюдая за их беседой на причале, он даже испытывал неловкость, как будто случайно стал свидетелем свидания каких-то посторонних людей. Джаред ощутил неприятный холодок, тотчас сменившийся волной гнева. Она же его жена! Как смела она так смотреть на этого мужчину?! Когда он уезжал из Лондона, многие уговаривали его помнить, что Миранда оказалась в очень тяжелой ситуации и нуждалась сейчас в заботе и понимании с его стороны. Однако, глядя на элегантную женщину, стоявшую на берегу рядом с красавцем принцем, трудно было представить, что ей чего-либо не хватало.

Внезапно Джаред почувствовал, что и за ним наблюдали. Он навел подзорную трубу на лицо принца, и их взгляды встретились. «Будь ласков с ней и люби ее, потому что я тоже люблю ее и готов о ней позаботиться,» – прочел он в синих глазах Эддин-хана адресованное ему послание. И удивительное дело!.. Ему вдруг почудилось, что эти слова были громко произнесены у самого его уха! Выругавшись сквозь зубы, Джаред отшвырнул подзорную трубу и, резко развернувшись, покинул палубу.

Прибывшая ранее Перки уже спустилась в каюту, чтобы положить на место шкатулку с драгоценностями. Таким образом, встречать Миранду на верхней палубе остался один Эфраим Сноу. Наблюдая, как ее сейчас поднимали в люльке, старый капитан изо всех сил старался справиться с охватившим его волнением. И все же руки его подрагивали, когда он помогал Миранде выбраться из подъемного устройства и ступить на палубу.

– О, миледи!.. – капитан смахнул предательскую слезу.

– Приветствую, Эф! – тепло приветствовала его Миранда. – Как я рада снова тебя видеть!

Голос леди Миранды, безусловно подтверждавший реальность ее существования, помог Эфраиму Сноу окончательно преодолеть растерянность. Он протер глаза и своим обычным грубоватым голосом проговорил:

– Те минуты, когда я сообщал Джареду о вашей гибели, были самыми ужасными в моей жизни.

– Я исчезла не по своей воле, – ответила Миранда и тяжело вздохнула. Черт побери, неужели все теперь будут рассказывать о том, как им было тяжело из-за нее? Неужели от нее ждали покаянного рассказа о том, как ее угораздило стать жертвой похищения! «Никогда не оправдывайся и не извиняйся за то, что с тобой произошло», – услышала она голос Мирзы так отчетливо, как будто он стоял сейчас рядом с ней. Миранда повернулась спиной к Эфу и быстро прошла на корму яхты. Увидев две стоявшие на берегу фигуры, она резко вскинула и тут же опустила голову в знак прощания. Ей в ответ помахали две руки: одна в красном, другая в белом.

Вскоре якорь был поднят, и «Дрим Витч» заскользила по мирным волнам Босфора, направляясь к выходу в Мраморное море. Казавшееся бескрайним вечернее небо, сделалось бледно-лиловым, а на западном горизонте загорелась пурпурная полоска заката. Миранда напряженно вглядывалась в удалявшуюся линию берега. О, наконец-то! Она плыла домой, плыла домой!

«Не торопись, – предупредил внутренний голос. – Еще рано говорить о победе. Тебе еще предстоит разговор с Джаредом!»

Ее размышления нарушил подошедший Эфраим Сноу.

– Вы что, всю ночь собираетесь провести здесь? – спросил он.

– Где мой муж, Эф? – Миранда вопросительно взглянула на капитана. – Почему он не вышел на палубу, чтобы встретить меня?

Эфраим Сноу тяжело вздохнул и, мысленно призвав на помощь Господа, решил рассказывать все, что видел.

– Джаред спокойно стоял у борта, наблюдая в подзорную трубу, как вы прощались с этим человеком. Но затем… О, миледи, в него будто дьявол вселился. Он вдруг побледнел и ринулся вниз!

– И где же он сейчас?

– В своей каюте.

– Будь добр, Эф, передай моему мужу, что я буду в кают-компании. – Сказав это, Миранда покинула палубу.

«Боже, как она изменилась!» – промелькнуло у старого капитана. И действительно, можно было подумать, что та энергичная и восторженная юная женщина, почти девочка, которую он доставил в Санкт-Петербург, и впрямь умерла. Знающая себе цену дама, которая только что холодным голосом отдала ему распоряжение, только внешне на нее походила. В устремленном же на него взгляде не было и намека на робость или смущение, напротив, это он, смутившись, поспешил отвести глаза. Слава богу, что отношения с ней не входили в число обязанностей! Пусть Джаред Данхем разбирается с ней… если, конечно, у него хватит духа! Капитан хмыкнул и пошел в каюту хозяина судна.

Выслушав отчет Эфраима Сноу, Джаред замер на несколько секунд, потом спросил:

– Значит, изменилась?

– Да, сэр. – кивнул капитан.

– Очень сильно? – поинтересовался Джаред, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

– Об этом лучше судить вам, сэр, – уклончиво ответил капитан.

Проглотив подкативший к горлу горький комок, Джаред молча кивнул и выбежал из каюты. Когда он открыл дверь кают-компании, Миранда, стоявшая к нему спиной, даже не обернулась. Джаред замер в полнейшей растерянности. Те, кто предупреждал, что он найдет жену несчастной и отчаявшейся, ошиблись настолько, насколько вообще возможно ошибаться. Горделивая осанка Миранды вовсе не свидетельствовала об отчаянии и горе. Почему-то это ужасно его раздражало, и с уст его сорвалось не радостное приветствие, а язвительные слова, очень походившие на упрек.

– Итак, мадам, вы наконец-то вернулись.

Тут Миранда повернулась к нему, и он снова замер, ошеломленный ее какой-то новой и совершенно неожиданной красотой.

– Конечно, милорд, я вернулась. По-моему, это очевидно, – произнесла она. Уголки ее губ при этом приподнялись в едва заметной улыбке, а в глазах цвета морской волны сверкнули насмешливые огоньки.

Джаред смотрел на нее, узнавая и одновременно не узнавая. Ее губы запомнились ему не такими чувственными. И когда она раньше смотрела не него, то взгляд был невинным и немного растерянным, а не таким, как сейчас. Подчиняясь очередному приступу раздражения, он холодно произнес:

– Полагаю, мадам, у вас имеется достойное объяснение вашему поведению.

– Да, конечно. Все произошло из-за того, что я отправилась на поиски моего мужа, – проговорила Миранда сладчайшим голосом, резко контрастировавшим с блеском ее глаз, явно предвещавшим бурю. – Мой муж покинул меня, увлекшись политическими интригами, а я хотела его найти и вернуть домой, потому что без него выносила и родила нашего ребенка.

– Ребенка, который значил для тебя так мало, что ты могла оставить его, когда ему едва исполнилось два месяца! – взорвался Джаред.

– Я люблю малютку Тома! – выкрикнула она. – Я надеялась быстро найти тебя и быстро привезти домой, к нему! Я была уверена, что мой сын под присмотром моей сестры будет в безопасности. А ты бы предпочел, чтобы я и его подвергла опасностям путешествия в холодную Россию? Я уже просто не могла без тебя. А твой любезный друг Палмерстон ничего не говорил мне о тебе. Вообще ничего, понимаешь?! Будто тебя и не было вовсе…

– Звучит весьма трогательно. А расскажите-ка, мадам, как вам удалось привлечь к себе внимание князя Черкесского?

– Что?..

– Я говорю об Алексее Черкесском, который похитил тебя. Эфраим Сноу рассказал мне, что вечером, предшествовавшим дню твоего исчезновения, ты была на балу в английском посольстве. И там ты познакомилась с князем, не так ли? Ты пофлиртовала с ним и тем самым спровоцировала дальнейшее. Ведь так, Миранда?

Первым предметом, попавшимся ей под руку, оказалась хрустальная чернильница. Поэтому именно она через мгновение ударилась с глухим стуком о дверь, пролетев всего в нескольких дюймах от головы Джареда. Вылившиеся чернила черными кляксами расплескались по полу и начали медленно сползать в едва заметные стыки между досками.

– Значит, милорд, вы считаете, что в произошедшем со мной виновата я сама и мое желание пофлиртовать? О боже, как же плохо вы меня знаете, если можете поверить в такое! И что же, интересно, дает вам повод для подозрений? Вы же не станете отрицать, что я была невинна, когда стала вашей женой? Или за те несколько месяцев, что мы прожили вместе, у вас могли возникнуть хотя бы малейшие сомнения в моей верности? Уверена, что нет! А вот вы, милорд, выглядите в этом смысле совсем по-другому. Сначала была Джиллиан Аббот, а затем… Наверняка у вас в Санкт-Петербурге было множество женщин. Траур по мне вы, наверное, держали честно, но всего лишь несколько месяцев. А потом снова появились в обществе и, насколько я понимаю, не оставались в одиночестве. Во всяком случае, на данный момент у вас имеется некая де Винтер. – Миранда отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы – муж не должен был видеть ее слабость.

Джаред какое-то время молчал, яростно сверкая глазами, потом вдруг спросил:

– Черкесский изнасиловал тебя?

Миранда резко повернулась к мужу лицом. Сейчас и в ее прекрасных глазах пылала ярость.

– Нет, – коротко ответила она и, не сказав больше ни слова, вышла из кают-компании.

Почти ничего не видя – глаза застилали слезы, – Миранда кое-как добралась до своей каюты и, приказав Перки выйти, рухнула на кровать. Мысли ее метались и путались. Ох, он так красив! А разговор опять вылился в спор и взаимные упреки, от которых разрывалось сердце! Он изменился, но немного – на висках появились серебристые проблески седины. От переживаний? Из-за ее исчезновения?.. Но какой же ужасной вышла их долгожданная встреча!

Джаред вошел очень тихо, и Миранда не услышала его шагов:

– Но не очень хорошо мы встретились, согласна, Миранда? – сказал он, присев у кровати. – А я ведь так рад, что ты снова со мной!

Осторожно просунув руку ей под голову, Джаред обнял ее, и она, тихо вздохнув, проговорила:

– Я пыталась вернуться к тебе с того самого момента, как князь Черкесский похитил меня. И сразу же, как только оказалась в его поместье, начала готовиться к побегу. Хотела убежать в первый же месяц.

– Убежать? – О, в этом была вся Миранда, его Миранда! – Но каким образом?

– По морю. Надеялась добраться до Стамбула, а там обратиться в английское посольство. Я попыталась украсть лодку, но в этот момент меня схватили и стали пристально следить за мной. Однако я все равно искала возможность убежать. А потом на поместье напали татары и захватили меня в плен вместе с другими. – Начиная оттаивать в объятиях мужа, Миранда не заметила судорогу боли, исказившую лицо Джареда при ее последних словах. – Я прошла пешком практически весь путь до Стамбула, – с гордостью сообщила она. – Иногда, правда, ехала несколько миль в одной из их повозок, но в основном шла пешком. Слуги князя сказали татарам, что я богатая англичанка и что они смогут получить за меня выкуп в Стамбуле. И эти же слуги предупредили меня, что не следует доверять дикарям. И как же они оказались правы! Выяснилось, что эти мерзавцы намеревались продать меня, как и всех остальных пленников. Но вечером в лагере, который разбили татары у стен турецкий столицы, мне удалось подслушать разговор. Так я и узнала об их намерениях. Дождавшись, когда все уснули, я ушла из лагеря и добралась до ближайших городских ворот, а на рассвете, когда ворота открылись, вошла в Стамбул. Чтобы добраться до английского посольства, надо было пройти через весь город, и я прошла. Но это не самое страшное. У посольства я потеряла черт знает сколько времени, чтобы объяснить идиоту, исполнявшему там обязанности привратника, кто я такая. К счастью, по невероятному стечению обстоятельств, у ворот появился Кит Эдмунд. Это меня и спасло. – Миранда встала с кровати и принялась расхаживать по каюте. – В общем, я оказалась посредине: позади – татары, а впереди – Кит Эдмунд и его друг Мирза Эддин-хан. И татары орут, что я – их законная добыча, захваченная во время набега! А Кит кричит, что я нахожусь под защитой британского закона!

– И как же тебе удалось выпутаться?

– У Эддин-хана оказался с собой мешочек с драгоценными камнями, и он отсыпал из него половину татарскому предводителю. Это был очень благородный поступок с его стороны! Мне ужасно повезло! Татары были вполне удовлетворены ценой и, наконец, оставили меня в покое. Ну, а потом… Может, нам пора перекусить? Я прямо-таки умираю от голода.

Не дожидаясь ответа, Миранда выскользнула из своей каюты и прошла в соседнюю, которую, как она поняла, было решено искользовать в качестве персональной столовой для них двоих. И там все уже было готово к праздничному ужину. Кок неплохо потрудился, осматривая рынки прибрежной части Стамбула в поисках лучших продуктов, обдумывая меню и стараясь воплотить задумки в жизнь. И вот теперь впечатляющие результаты этих трудов предстали перед глазами Миранды.

Ей сразу же бросились в глаза говяжья лопатка, прожаренная до состояния с кровью, а также фаршированный рисом сочный каплун с румяной корочкой и два огромных блюда с сушеными персиками и абрикосами. Не менее привлекательно выглядело блюдо с мидиями, сваренными в приправленном ароматными травами хересе. Тщательно осмотрев лежавшие в глубокой миске помидоры и баклажаны, Миранда пришла к выводу, что они были ничем не хуже тех, что подавались во дворце принца Мирзы. Далее стояли три одинаковых блюда: с зеленой фасолью, с сельдереем и с морковью. К последним двум предлагался соус из сливок и хереса. Как бы отдавая дань тем местам, где пришлось побывать Миранде, кок представил дышавший паром плов, а также ароматную русскую кашу, которая, как ни странно, вызвала у Миранды чувство, похожее на ностальгию. Рядом с кашей стоял горшочек со сливочным маслом, а чуть подальше лежал свежайший, казалось, еще горячий белый хлеб. И тут уж Миранда не смогла удержаться – белого хлеба она не видела уже больше года!

Нисколько не стесняясь, Миранда отрезала себе огромный ломоть, густо намазала его маслом, тут же откусила кусочек – и вдруг почувствовала, что ужасно проголодалась. Окинув взглядом стол, она положила на тарелку несколько кусочков мяса и понемногу риса, моркови и сельдерея. Уже присаживаясь, она бросила взгляд на буфет и с удовлетворением отметила, что и с десертом все было в порядке; даже беглого взгляда хватило, чтобы увидеть пирог со сливочным кремом и свежими ягодами, клиновидные брусочки стилтонского сыра, набор для заваривания чая и выстроившиеся в два ряда бутылки белого и красного вина.

Отправив в рот кусочек мяса, Миранда зажмурилась от удовольствия.

– Как давно я не ела настоящий ростбиф, – пробормотала она, улыбаясь. – Русские говядину всегда пережаривают.

– А турки? – спросил Джаред, все это время молча стоявший с ней рядом.

– Они едят в основном баранину. Передай мне, пожалуйста, соль.

Джаред протянул жене солонку. Наполняя свою тарелку, он думал о том, что придется пока ограничится услышанным. Было ясно, что Миранда рассказывала только о том, что считала нужным сообщить. И любые попытки расспросить ее привели бы к обратным результатам – она просто замкнулась бы в себе.

Какое-то время они ели молча. Миранда, быстро покончив с тем, что имелось у нее на тарелке, подошла к буфету и заварила в специальном кувшинчике китайский чай. Отрезав два больших куска пирога и положив их в свою тарелку, она вернулась к столу.

– Аппетит у тебя, как всегда, отменный, – с улыбкой сказал Джаред.

– Еще свежа память о днях, когда казалось, что я умру от голода. По дороге в Стамбул мы с Миньон спасались тем, что собирали морских моллюсков и ели землянику, иногда почти зеленую.

– Кто такая Миньон?

– Внебрачная дочь французского аристократа. Она приехала в Санкт-Петербург в качестве гувернантки, а князь Черкесский соблазнил ее, похитил и отправил в свое имение. На полпути в Стамбул два татарина изнасиловали ее и убили. Несчастная женщина! Так и не сбылась ее мечта… Ей так хотелось еще раз увидеть свой любимый Париж!..

Джаред невольно вздохнул. О боже, сколько же пришлось пережить его жене! Он вспомнил ту наивную девочку, какой ее встретил, и искренне восхитился сильной и уверенной в себе женщиной, сумевшей преодолеть свалившиеся на нее испытания. Но к восхищению примешалось, однако, что-то очень напоминавшее ревность… Ведь его личного участия в произошедших с ней переменах не было.

Миранда встала из-за стола.

– Я устала, пойду спать, – сказала она. – И мне хотелось бы сегодняшнюю ночь провести в одиночестве.

– Но мы не видели друг друга более двух лет, – запротестовал Джаред, и в его голосе прозвучала… почти мольба.

О, как же ей хотелось внять этой мольбе! Ведь и она желала того же! Если бы Джаред знал, как долго и страстно она мечтала о том, как его сильные руки обнимут ее и он, нежно ее поцеловав, скажет, что все у них будет хорошо!

Но Миранда, тяжело вздохнув, ответила:

– Прежде чем мы примем решение относительно нашей совместной жизни, я должна буду рассказать обо всем, что случилось со мной в России. Ты уже успел дать мне понять, что считаешь меня ответственной за то, что со мной произошло. Но у меня совсем другое мнение. Я уверена, что ни в чем не виновата! Однако, как ты понимаешь, моя история не из тех, какие приятно рассказывать. Поэтому я хочу рассказать ее в присутствии всей семьи. Я хочу рассказать все только один раз, чтобы больше к этому не возвращаться. Возможно, ты, услышав мою исповедь, решишь не возобновлять семейные отношения. Я не собираюсь ничего скрывать и обманывать. Ты ведь знаешь меня. И поверь, в этом отношении я ничуть не изменилась. Пока же нам придется подождать. В конце концов, еще две недели ничего не изменят.

Сказав это, Миранда отвернулась – она вдруг почувствовала, что сейчас не в состоянии смотреть мужу в лицо.

– Хм… интересно… – пробормотал Джаред. – Ты сегодня ни разу не назвала меня по имени.

– Я этого даже не заметила… – растерялась Миранда.

– Так назови же меня по имени! – Муж взял ее за плечи и развернул к себе лицом. – Произнеси мое имя, черт побери!

– Дж… Джаред… Ах, Джаред, как же я соскучилась по тебе!

В следующее мгновение он с жадностью прижался губами к ее губам. Голова ее тотчас же закружилась и ужасно захотелось ответить на поцелуй, захотелось, чтобы муж покрепче прижал ее к себе. В это короткое мгновение она забыла обо всем на свете, кроме своего Джареда. О, как было бы хорошо, если бы этот поцелуй перерос в большее. Пусть он нежно обнимет ее, подхватит на руки и отнесет на постель! Пусть разденет ее и целует все ее самые интимные места! Пусть… Пусть поймет, что с ней случилось в России, ужаснется… и возненавидит ее?

Собравшись с духом, Миранда высвободилась из объятий мужа и проговорила:

– Не надо, Джаред. Пожалуйста, подожди до нашего возвращения в Англию. Ради меня…

Джаред был совершенно обескуражен. Он не мог понять, с чем связано отчаяние, звучавшее в голосе Миранды. Почему при всей ее самоуверенности все же казалось, что она опасалась чего-то и вот-вот расплачется? Что с ней произошло? Дойдя до этого главного вопроса, Джаред вдруг понял, что не очень-то хочет узнать ответ на него.

– Меня не волнует, что с тобой случилось в России, – произнес он хриплым от волнения голосом. – Я люблю тебя, Миранда. Судьба дала нам второй шанс. Вот что главное!

– Зато меня это волнует! – резко ответила она также хрипловатым голосом. – Волнует, потому что это случилось со мной! Потому что это висит на мне жутким грузом! Позволь мне уйти. Скоро ты обо всем узнаешь, но до того момента я не буду спать с тобой. А если ты возьмешь меня силой, я тебе этого не прощу никогда! – Миранда резко развернулась и ушла в свою каюту.

Какое-то время Джаред неподвижно стоял, глядя на закрывшуюся за женой дверь. Затем подошел к буфету и взял бутылку бренди и стакан. Открыв бутылку, он наполнил стакан до краев, сел, упершись локтями в стол, и замер, уставившись на коричневатую жидкость в стакане.

Миранда сказала, что князь не тронул ее, и он ей верил. Но что же тогда, черт побери, мешало им возобновить супружеские отношения прямо сейчас?

Джаред медленно поднялся и пошел в спальню Миранды. Ее ровное дыхание свидетельствовало о том, что она спала. Джаред постоял над ней, потом присел, безуспешно пытаясь различить в темноте ее черты. Неожиданно Миранда вздрогнула, тихо всхлипнула и что-то пробормотала. Ему показалось, что она произнесла какое-то имя, но какое именно, он не разобрал. Джаред просидел в ее каюте довольно долго, но больше Миранда никого не звала. Джаред встал, осторожно поправил на ней одеяло и, тяжело вздохнув, пошел в свою каюту.

На следующее утро Миранда была бледнее, чем накануне. И Джаред понял, что придется принять ее условие. Скрепя сердце, он смирился с тем, что до семейного разговора в Суиндфорд-Холле сближения не будет. Однако сдерживать себя было очень непросто. Находиться рядом с ней, да еще на судне, где невозможно избежать встреч в уединенной обстановке, – и не сметь прикоснуться к ней… О, это были поистине танталовы муки! Несколько раз только боль, постоянно появлявшаяся в ее глазах, удерживала его от решительных действий.

Хорошо хоть погода благоприятствовала путешествию. Все время дул ласковый бриз, днем с безоблачного неба путь освещало яркое солнце, а ночью его сменяли многочисленные звезды. Когда же судно миновало греческие острова и заскользило вдоль живописного побережья Средиземного моря, Джаред с грустной иронией подумал о том, что все это немного походило на дополнительный медовой месяц, так что их путешествие вполне можно было считать свадебным. Вот только меда оказалось маловато…

«Дрим Витч» без приключений достигла Гибралтара, благополучно миновала мыс Святого Винсента и прошла мыс Финистерре. Но в Бискайском заливе погода начала портиться, и неожиданно налетел свирепый шторм, один из тех, что в конце лета доставляли в этих местах немало неприятностей морякам. Бросившись на помощь капитану Сноу, Джаред на время забыл о Миранде, а когда вспомнил… в каюте ее не оказалось. Он выскочил на палубу и принялся искать ее повсюду, не обращая внимания на волны и штормовой ветер. Наконец Джаред увидел жену, крепко вцепившуюся в леер. Лицо ее было совершенно мокрым то ли от дождя, то ли от слез. Стремительно рванувшись к ней, Джаред обнял ее и вдруг почувствовал, как дрожали плечи под тонкой накидкой. Пытаясь хоть как-то согреть Миранду, он крепко прижал ее к себе.

– Если мне было тяжело, любимая, то как же тяжело было тебе! – прокричал он, склонившись к самому ее уху, чтобы она могла расслышать его – ветер завывал все сильнее. – Если честно, то я просто не понимаю, как ты смогла выдержать!.. Но ты выдержала! Я преклоняюсь перед твоей волей! И все же, во имя милосердного Бога, дикая кошечка, не забывай, что я твой муж! И я здесь, рядом! Не отталкивай меня! На этом свете не существует ничего, что могло бы заставить меня разлюбить тебя! – Она пристально посмотрела на него все тем же обжигающим болью взглядом, но ничего не ответила. «Что за тайна ее мучает? Что же с ней произошло?» – со вздохом подумал Джаред. – Пойдем вниз, моя любовь, – произнес он, снова вздохнув.

Миранда молча кивнула, и они спустились в кают-компанию.

Шторм прекратился на следующее утро, и пришедший на смену шквальным порывам ровный южный ветер весело погнал быстроходную яхту по Ла-Маншу. Через несколько дней они пришвартовались в Велланд-бич.

Наконец-то она снова в Англии! Эта мысль помогла Миранде без особого труда выдержать и дневной переезд в душной карете, и сохранявшуюся напряженность в отношениях с Джаредом, ехавшим в другом экипаже.

Ночь они провели в гостинице, а утром муж улыбнулся ей и сообщил:

– Я заказал двух дополнительных лошадей, чтобы мы могли время от времени скакать верхом, а не сидеть весь день в каретах. Хочешь прокатиться верхом, Миранда? – Правда, я не захватил для тебя брюки, – добавил он с усмешкой. – Но думаю, ты справишься и с женским седлом.

В кареты они больше не садились, ехали рядом, любуясь октябрьскими английскими пейзажами и время от времени останавливаясь, чтобы подкрепиться в придорожной гостинице и дать отдых лошадям. А вечером с вершины холма они увидели слегка поблескивавшие в лучах заходящего солнца серые черепичные крыши Суиндфорд-Холла.