Загородный дворец принца Мирзы Эддин-хана находился на берегу Босфора, в весьма живописном месте, с которого открывался чудесный вид как на азиатский берег, так и на многочисленные минареты европейской части Стамбула. Когда-то, много веков назад, здесь стояла вилла, построенная, если верить легендам, для одной из византийских принцесс и ее мужа, который, видимо, не очень нравился императору. С тех пор здание многократно перестраивалось, частично разрушалось и строилось заново. В последний раз перестройка дворца завершилась пятнадцать лет назад, тогда его и купил принц.

В нынешнем своем виде дворцовый комплекс состоял из трех зданий, возведенных из кремового мрамора. О жилище византийской принцессы, пожалуй, больше всего напоминала центральная вилла. Ее выходивший на залив фасад был выполнен в виде классического портика с колонами из кремового мрамора с темно-красными прожилками. На этой вилле располагались апартаменты принца, а справа от нее, если стоять лицом к Босфору, был расположен харемлик – здание, в котором жили жены принца, их служанки и евнухи. Здание же слева предназначалось для приемов и деловых встреч.

Между зданиями и вдоль окружавшей дворец ограды был разбит великолепный сад. Вошедший через главные ворота попадал на аллею, ведущую к вилле для приемов, куда крайне редко допускали гостей. Принц же и его женщины чаще всего прогуливались возле центральной виллы и гаремлика, не стесняясь посторонних глаз.

По приезду принц Мирза сразу проводил Миранду в женское здание и представил ей упитанного смуглолицего человечка небольшого роста с блестящими, похожими на черные изюмины глазами.

– Это Али-Али, Миранда, мой старший евнух. Он позаботится о том, чтобы у тебя было все, что ты пожелаешь.

Перейдя на турецкий язык, принц вкратце рассказал старшему евнуху историю Миранды.

– И имей в виду, Али-Али, – предупредил он, – о существовании ее ребенка никто из посторонних не знает и не должен знать, даже капитан Эдмунд. На родине этой госпожи рождение ребенка не от мужа считается великим позором для женщины, даже если зачатие произошло вопреки ее воле.

– Но она не может отвечать за то, что обрушила на нее судьба, – заметил мудрый Али-Али.

– И тем не менее во всем обвинят ее, – ответил принц.

– Как-то странно все у этих западных людей… – в задумчивости проговорил евнух. – Странно и запутанно. Их мужчины открыто распутничают с чужими женами и женщинами сомнительных моральных качеств. А если самая целомудренная женщина подвергнется насилию, ее начинают осуждать и презирать. Нет, похоже, я никогда не смогу этого понять.

– Я тоже, старина.

– А вам эта женщина нравится, – с хитроватым выражением на лице заметил евнух.

– Да, конечно, – улыбнувшись, признался его хозяин. – Она мне очень нравится. – Он повернулся к своей гостье и заговорил по-английски: – Я все объяснил Али-Али. Я считаю, Миранда, что капитану Эдмунду не следует говорить о существовании вашей дочери. Известие о том, что вы жива и без того породит массу сплетен и слухов. Что же касается вашей дочери… Полагаю, вам следует хорошенько подумать, прежде чем что-либо о ней сообщать. Поэтому о ней пока что должны знать только женщины из моего гарема и Али-Али. Капитан Эдмунд не заметил малютку, так что незачем ему о ней говорить.

– А что в таком случае я расскажу Киту о своих злоключениях?

– Расскажите обо всем произошедшем, как было, но с небольшими изменениями. Скажете, что вас похитил князь Черкесский и отправил в свое южное поместье, чтобы потом приехать туда и развлекаться с вами. Но прежде чем он приехал, на поместье напали татары, которые захватили вас и привели в Стамбул. Здесь вы от них сбежали. Окончание истории Кит видел собственными глазами. Все просто и логично. А сейчас идите с Али-Али. Еще увидимся сегодня, когда придет Кит.

Миранда прошла за евнухом к женскому дому и вскоре оказалась в светлой уютной гостиной. Стены комнаты были занавешены великолепной шелковой тканью жемчужно-серого цвета с рисунком в виде ярких цветов. Паркетный пол из орехового дерева покрывал толстый ковер с узорами в голубых, розовых и золотистых тонах. В самом центре гостиной был сооружен фонтан, и бившая из его вершины вода, стекала по двум выполненным в виде ракушек желобкам в прозрачный бассейн, выложенный светло-голубой плиткой.

В помещении находились несколько женщин – все очень красивые и все чем-либо занятые: две вышивали, склонившись над пяльцами, одна перебирала струны какого-то музыкального инструмента, другая читала и еще одна красила ногти. Когда Миранда вслед за Али-Али вошла в комнату, женщины устремили на нее пристальные, но вполне дружелюбные взгляды.

– Дамы! Минуточку внимания, прекрасные госпожи! – произнес своим писклявым голосом Али-Али.

Женщина, которая читала, отложила книгу, встала и подошла к нему.

– Кого ты к нам привел, Али-Али? – спросила она хорошо поставленным голосом.

Миранда, взглянув на нее, на мгновение замерла с глуповатой улыбкой – стоявшая перед ней женщина была невероятно красива. Ее длинные, ниже пояса, иссиня-черные волосы пушистым грозовым облаком облегали точеный стан. Кремовая кожа напоминала нежные лепестки гардении, а огромные глаза – прозрачные изумруды. На вид женщине было не менее тридцати, но ее красота ошеломляла. Причем это относилось не только к лицу, но и к прекрасной фигуре, которой могла бы позавидовать любая женщина.

– Меня зовут Турхан, – представилась красавица.

– Она любимица принца, – объяснил Али-Али. – Она с ним уже много лет. Другие женщины приходят и уходят, а Турхан всегда остается.

– Как старые любимые тапочки, – сказала, рассмеявшись Турхан. – Видите ли, мой господин всегда точно знает, чего от меня ждать, – добавила женщина.

Старый евнух улыбнулся ей и проговорил:

– Принц очень любит тебя и чувствует себя счастливым рядом с тобой. – Откашлявшись, Али-Али продолжил: – Милые дамы, эта госпожа – гостья принца Мирзы. Ей пришлось очень многое пережить, и пока наш господин не придумает наилучший для нее способ возвращения на родину, она поживет с нами.

– А как вас зовут? – спросила Турхан.

– Миранда. И знаете… Ах, сейчас мне ужасно хочется принять ванну, настоящую горячую ванну! Я не могла помыться по-настоящему с тех пор, как шесть недель назад меня захватили татары.

Изумрудные глаза Турхан расширились, и теперь она смотрела на Миранду с явным сочувствием.

– О Аллах! Бедное дитя! – воскликнула Турхан. – Сафия, Гюзель, проводите нашу гостью в ванную и помогите ей, – распорядилась она, протягивая руку к накидке, которую принц набросил Миранде на плечи. Сняв ее, женщина с удивлением уставилась на ребенка, привязанного ремнями к груди Миранды. – Ой, малыш… – произнесла она необычайно ласковым голосом. – Ах, ребеночек!..

В тот же миг к Миранде подбежали другие женщины. Улыбаясь и что-то щебеча, они осторожно дотрагивались до малютки и издавали смешные звуки, пытаясь привлечь ее внимание.

– Какая красивая!.. – воскликнула одна из них. – Как ее зовут?

– У нее еще нет имени, – тихо ответила Миранда.

В этот момент ее глаза встретились с глазами Турхан, и Миранда увидела в них такое сострадание, что чуть не расплакалась. Однако плакать сейчас было совершенно ни к чему.

Турхан вынула девочку из ремней и принялась разглядывать ее.

– Идите мыться, Миранда, – сказала она, – я позабочусь о малютке.

– Но сначала я должна покормить ее. Малышка редко выражает неудовольствие, но я-то знаю, что она последний раз кушала рано утром.

Турхан кивнула в знак согласия, подождала, когда девочка насытится, затем взяла ее на руки и унесла. Миранда же в сопровождении Сафии и Гюзель пошла в ванную.

– Сожгите эту одежду, – сказала она раздевшись. – Я скорее буду ходить голая, чем надену это еще раз. И туфли тоже. Их подошвы совершенно стерлись.

Помывшись, Миранда надела такую же одежду, какую носили и все другие женщины, живущие в харемлике. Теперь на ней были бледно-зеленые шаровары и такого же цвета короткая, до пояса, блузка с длинными рукавами, отделанная по краям золотистой тесьмой. Блузка имела довольно низкий вырез, однако надетая под нее тонкая кремового цвета шемизетка с воротом под горло полностью прикрывала грудь. Вокруг бедер Миранды рабыня обвязала украшенную великолепной вышивкой шаль и помогла надеть поверх всего этого длинный, до самого пола, бурнус сочного зеленого цвета, отороченный расшитыми жемчугом бархатными лентами. Великолепные волосы Миранды, теперь тщательно расчесанные, вновь засияли серебром. Перехваченные украшенной жемчужинами бархатной лентой, они свободно струились по плечам.

– О, вы необыкновенно красивы! – воскликнула вошедшая в комнату Турхан. – Пришел капитан Эдмунд, – сообщила она. – Я провожу вас в большую гостиную.

Молодой маркиз Вье, которому очень шел расшитый золотом темно-синий мундир морского офицера, о чем-то беседовал с принцем Мирзой. Когда женщины вошли, маркиз сразу повернулся к ним. Его по-детски ясные голубые глаза смотрели с любопытством и восхищением.

– Миранда, боже мой! Неужели это действительно ты?!

– Да, Кит, это действительно я, – ответила она с улыбкой.

Устроившись поудобнее на диване, Миранда приготовилась к долгому разговору. А Турхан отошла вглубь комнаты, давая понять, что не намерена вмешиваться.

– Представляешь, твоя сестра все это время продолжала настаивать на том, что ты жива, – сказал Кит. – Однако все остальные решили, что у нее – своего рода помешательство. Они думают, что рассудок Аманды не в состоянии смириться со смертью сестры, – добавил капитна.

Миранда снова улыбнулась.

– Видишь ли, Манди всегда чувствовала, если со мной что-то не так, а я – если что-то не так с ней. Но другим это, наверное, невозможно объяснить. А как Джаред? Как наш сын? С ними все в порядке?

– Если честно сказать, о твоем малыше я почти ничего не знаю. Мне известно только то, что он живет у твоей сестры в Суинфорд-Холле. Что же касается лорда Данхема… У него всего нормально.

Чтобы произнести последнюю фразу с невозмутимым видом, капитану Эдмунду пришлось призвать на помощь всю свою выдержку. Не мог же он рассказать о том, как Джаред пытался развеять свою печаль с помощью любовных похождений, о которых судачил весь лондонский свет. А как рассказать о том, что стало ему известно о леди Белинде де Винтер? Об этой молодой даме он узнал от своей старшей сестры графини Агусты Ди, дочь которой Ливия была одной из дебютанток последнего сезона, поэтому, что было вполне естественно, внимательно следила за успехами и неудачами конкуренток. Ливия и поведала своей матери о том, что Белинда де Винтер якобы имела все основания рассчитывать на то, что лорд Джаред Данхем в ближайшее время сделает ей предложение. Какой ужасный поворот судьбы!

– Отвезешь меня в Англию на своем корабле, Кит? – прервал его размышления вопрос Миранды.

– К сожалению, не могу, – ответил он со вздохом. – Видишь ли, я теперь не частное лицо, а капитан корабля его величества, поэтому не имею права брать кого-либо на борт без официального разрешения. А в Англию мы отплываем сегодня вечером. Лорду Данхему о том, что ты спаслась, я, естественно, сообщу сразу же, как только смогу.

– А я должна оставаться здесь?

– Мне кажется, миледи, – мягко заметил принц Мирза, – что после выпавших на вашу долю испытаний, вам необходимо хорошенько отдохнуть.

– Наверное, вы правы, – в задумчивости произнесла Миранда.

– Дорогая, о чем он говорит? – в растерянности пробормотал капитан. И тут же, смутившись, покраснел. – Миранда, что с тобой произошло?

Она легонько коснулась его плеча и тихо сказала:

– История довольно простая, Кит. Дело в том, что я приплыла в Санкт-Петербург к Джареду и думала, что мы вместе отправимся домой. Это путешествие должно было стать чем-то вроде второго медового месяца, понимаешь? Но не успела я сойти на берег, как меня увидел князь Черкесский. Полагаю, этот человек – просто-напросто безумец. Он похитил меня и приказал отвезти в свое поместье на юге России. Чтобы я не убежала по дорогое, меня поили опиумом. Охранял же меня преданный князю крепостной по имени Саша. Когда я спросила у него, зачем меня привезли в это поместье, он ответил, что я должна ждать там князя, а когда тот приедет – ублажать его. Не могу сказать, что со мной плохо обращались. Напротив, даже баловали. А князь Черкесский за то время, что я там жила, ни разу не приехал. Однако несколько недель назад поместье подверглось нападению татар, и они увели оттуда всех женщин и детей, чтобы продать в Стамбуле в качестве рабов. А что было дальше – ты знаешь. И сейчас я очень хочу побыстрее вернуться домой к мужу и сыну. О, Кит, неужели нет никакой возможности уплыть с тобой? Может быть, ты сможешь выпросить разрешение?

– Я бы очень хотел этого, но, увы, это невозможно.

– Что ж, получается, что у меня действительно нет выхода, так что придется остаться здесь, – печально констатировала Миранда, но тут же, сообразив, что хозяину слышать это не слишком приятно, с улыбкой добавила: – Это большая удача, что я встретила принца Мирзу Эддин-хана. И я с радостью принимаю его приглашение.

– Хотите передадать через меня что-то персонально своему мужу? – спросил капитан.

Миранда задумалась. Что она могла передать мужу? Что могла объяснить ему через Кита? Когда Кит увидит Джареда, исполнится год с тех пор, как она покинула Англию. Когда же она, наконец, вернется домой, со дня последнего их с Джаредом разговора пройдет два года. Да и что, собственно, рассказывать?.. Вот встретится с Джаредом сама, тогда и будет видно, кому и в чем каяться!

– Передай ему, что я люблю его, и все, – тихо сказала Миранда, поднимаясь с дивана. – Прости меня, Кит, но я очень устала. Даже принц Мирза удивился, когда узнал, что весь путь от имения князя Черкесского до Стамбула я прошла пешком.

– Пешком? – в изумлении воскликнул капитан. – На таких миниатюрных ножках?!

– Они уже не такие миниатюрные, поскольку за время похода стали, как минимум, на размер больше, – с усмешкой проговорила Миранда, приблизившись к молодому капитану, и по-сестрински поцеловала его. – Поторопись, Кит! Пожалуйста, побыстрее сообщи, что я жива. Я очень хочу вернуться к Джареду и нашему сыну! Хочу вернуться домой, на Виндсонг!

Ночью, стоя на юте своего корабля, Кит Эдмунд смотрел на постепенно исчезавшие вдали огни Стамбула и думал о том, как будет выглядеть его визит к Джареду Данхему с сообщением о том, что прекрасная Миранда жива. Может, сначала поговорить с лордом Суинфордом?.. Нет, с леди Суинфорд! Аманда даже перед лицом неопровержимых вроде бы фактов не поверила в то, что ее сестра погибла. Она даже траур по Миранде упорно отказывалась носить. Кит сам однажды видел на балу в «Олмаке», как одна из почтенных великосветских вдов начала прилюдно осуждать слишком уж яркий наряд Аманды и сам факт ее выходов в свет. Юная леди Суинфорд вежливо выслушала замечания, а потом своим нежным чистым голосом заявила:

– Я не верю, что моя сестра мертва, мадам. Зато уверена, что она была бы против того, чтобы я носила траур. Миранда лучше всех знает, что в черном и лиловом моя кожа кажется болезненно-желтоватой.

– Да она совершенно спятила… – пробормотала чуть не задохнувшаяся от возмущения старуха. – Хорошо хоть наследника лорду Суинфорду уже родила – только это ее и извиняет.

Адриан Суинфорд тогда очень рассердился на жену. Собственно, это был один из тех немногих случаев, когда этот очень мягкий и деликатный человек вышел из себя.

– Почему ты не хочешь признать очевидное? – спросил он жену.

– Потому что это совсем не очевидно, – заявила в ответ Аманда. – Я точно знаю, что Миранда жива. Я чувствую это. Но она пока что не может сюда приехать. И я думаю, что каждой молодой женщине, появляясь в обществе женатого мужчины, – она посмотрела в сторону Джареда, стоявшего рядом с Белиндой де Винтер, – следовало бы подумать о своей репутации.

Тут Адриан Суинфорд подхватил супругу под руку и буквально потащил к выходу из бального зала. Однако присутствовавшие успели услышать еще одну фразу, произнесенную Амандой громким звонким голосом:

– Осторожнее, милорд! Вы забыли, что я вновь беременна?!

Княгиня Дарья де Ливен и Эмили Коупер, многозначительно переглянувшись, весело рассмеялись до слез. Пожалуй, впервые этих двух почтенных матрон, входивших в число патронесс клуба «Олмак» и являвшихся общепризнанными светскими арбитрами, видели веселящимися столь бурно.

– Ох! Ой, не могу!.. – с трудом выдохнула Эмили Коупер, утирая глаза батистовым платочком, отделанным по краям великолепным кружевом. – Когда Аманда говорила, у меня было такое ощущение, что вернулась наша дорогая Миранда. Как вы думаете, Дарья, – спросила она, понизив голос, – неужели за словами Аманды Суинфорд действительно что-то есть?

Княгиня элегантно пожала плечами.

– Вы, англичане, в отличие от представителей других наций, стараетесь не доверять своим чувствам. А между тем, Эмили, имеется множество примеров, говорящих о том, что это неразумно. Мне лично известно несколько случаев, подтверждающих то, что двойняшки чувствуют происходящее друг с другом вне зависимости от расстояния, которое их разделяет. Так что я вполне допускаю, что Миранда Данхем жива.

– Тогда где же она? – с некоторым раздражением спросила леди Коупер.

Княгиня вновь пожала плечами.

– Я этого, конечно, не знаю. Однако уверена, что ей следует поторопиться с возвращением. Белинда де Винтер смотрит на Джареда Данхема, как грач на жирного червяка.

Белинда была абсолютно уверена, что к концу этого сезона Джаред сделает ей предложение, потому и решилась на поступок, который в других обстоятельствах ни за что не совершила бы. До сих пор она осторожно обольщала Джареда, делая это так, что сам Джаред думал, будто это он соблазняет молоденькую девушку. «Но теперь настала пора решительных действий», – сказала себе Белинда. Однако «экспромт» следовало хорошо подготовить. Удобный случай представился, когда Джаред отказался поехать с ней на пикник, который устраивала группа молодых людей. Белинда тогда надула свои прелестные губки, изображая обиду.

– Не огорчайтесь так, дорогая, – со смехом сказал Джаред. – Неужели это так важно для вас? Какой смысл ехать за город только для того, чтобы посидеть на сырой майской траве?

Девушка грустно вздохнула.

– Возможно, милорд, это покажется вам смешным, но мне в городе очень неуютно. Конечно, Лондон прекрасный и удивительный город, но я здесь постоянно скучаю по дому. Ведь в этом году я впервые в жизни не собирала первые примулы и колокольчики, покрытые утренней майской росой. Ох, вы не представляете, как я люблю природу!

– Я действительно этого не знал. Прошу простить меня за бестактность, – поспешно проговорил Джаред, искренне огорчившись.

– А может быть, нам самим устроить пикник на двоих? – внезапно предложила девушка.

– Что вы говорите, милая?! – воскликнул Джаред с удивлением.

– Но ведь можно устроить все так, что никто ничего не узнает, – возразила Белинда. – Пожалуйста, милорд! – Она взяла Джареда за руку и с мольбой посмотрела ему в глаза. – Вы можете пригласить меня просто покататься на вашем фаэтоне. Ваша кухарка приготовит для нас корзинку с едой, а тете я скажу, что вы предложили отвезти меня в магазин, в который я уже давно собиралась, а потом мы с вами решили немного покататься.

Джаред медлил с ответом. Внутренний голос убеждал, что следовало сразу же отказаться от столь безрассудной затеи. Однако Белинда была столь очаровательна в своей наивной решительности… К тому же ему, Джареду, ужасно хотелось хоть как-то развеять измучившую его тоску. В результате все доводы рассудка были проигнорированы. До этого Джаред не позволял себе целовать Белинду, но сейчас, наклонившись, прикоснулся губами к ее губам.

– Вы умеете быть очень убедительной, шалунья, – проговорил он. – Что ж, мы устроим такой пикник в самое ближайшее время.

Они выехали ясным майским днем в направлении чудесного, как сказал Джаред, местечка, находившегося милях в шести от города. Под сиденьем великолепного высокого фаэтона имелась заботливо собранная его слугами корзина со всем необходимым для пикника. В фаэтон же была запряжена пара вороных лошадей – подобных Белинде еще не доводилось видеть. По дошедшим до нее слухам, Джаред купил их на прошлой неделе на аукционе в Таттерсолзе, выложив такую огромную сумму, что сумел перебить предложение самого принца-регента.

По дороге девушка весело болтала о всяких пустяках, расчетливо вставляя в свое щебетание всевозможные утверждения, свидетельствовавшие о детской наивности. Да и кто здесь мог усомниться в ее невинности? А между тем Белинда начала интересоваться представителями противоположного пола в одиннадцать лет, а уже в двенадцать лишилась девственности. Однако она была довольно хитра и умудрялась делать все так, что ее похождения оставались тайной. Первое правило, которого Белинда придерживалась, заключалось в том, чтобы не заниматься любовью с мужчинами равного с ней общественного положения. Выбирая любовников из простолюдинов, она была полностью уверена, что те будут молчать о победе над знатной мисс, поскольку одного ее слова было бы достаточно, чтобы обеспечить им весьма неприятную встречу с британским правосудием. К тому же от этих мужчин можно было в любой момент легко избавиться, отослав куда-нибудь подальше от поместья. И единственным исключением стал де Винтер, герцог Нортгемптон. Но то была весьма кратковременная связь, и не было ни малейших сомнений: герцог не расскажет об этом никогда и никому. Белинда мысленно улыбнулась, поздравляя себя с тем, что в глазах света ее репутация представлялась абсолютно непорочной.

Место, выбранное Джаредом для пикника, было весьма уединенным и действительно очень милым. Фаэтон остановился на краю широкой лужайки, поросшей маргаритками, неподалеку от ручья, струившегося под серебристыми ивами. Привязав лошадей к дереву, Джаред помог Белинде выйти из экипажа, а затем вынул из-под сиденья корзину, которую опустил на траву чуть в стороне. Белинда же сняла дорожный плащ и расстелила его на лужайке, выбрав место, где было поменьше цветов. Вдохнув полной грудью – воздух был напоен ароматом трав, – она воскликнула:

– О, Джаред!.. Здесь замечательно!

Джаред весело улыбнулся ей, подумав о том, как хороша и мила эта маленькая девочка. Маленькой он ее про себя называл не только из-за разницы в возрасте. Белинда, как он точно определил, однажды в шутку померившись с ней, была на дюйм ниже Аманды, а та, в свою очередь, уступала в росте старшей сестре.

– Я очень рад, дорогая, что сумел доставить вам удовольствие, – проговорил Джаред.

– Мне доставляет удовольствие все, что делаете вы, – пролепетала девушка, стыдливо опустив глазки.

– Спасибо, милая, – ответил он, тронутый ее искренностью и девичьим смущением.

Тотчас покраснев, Белинда поспешила сменить тему.

– Перекусим, милорд? – спросила она, присаживаясь на плащ. И тотчас же начала выкладывать на него содержимое корзины, приветствуя радостными восклицаниями каждое извлеченное лакомство.

В корзине оказались крошечные бутерброды с огурцом и зеленым салатом, миниатюрные пирожки с мясом, куриные крылышки в кляре, клубничные пирожные, вишня нового урожая, доставленная из Франции, и большая бутыль с лимонадом.

– Все прекрасно, за исключением одного, – сказала Белинда, оглядывая «натюрморт».

– О чем вы, дорогая? – спросил Джаред, силясь понять, что же он забыл.

– Эти великолепные блюда быстро нагреются на солнце и станут менее вкусными. Хорошо бы их накрыть листьями папоротника. Наверняка он должен расти около ручья. Вон там, в излучине, наверное, много папоротника. Возле деревьев… Может быть, вы нарвете немного и принесете сюда?

– Разумеется, дорогая, – ответил Джаред.

Дождавшись, когда он скроется за деревьями, Белинда открыла бутыль и налила лимонад в две имевшиеся в корзине серебряные чашечки. Затем извлекла из лифа платья пакетик с белым порошком и высыпала его в одну из чашечек. Порошок почти мгновенно растворился. Белинда внимательно осмотрела чашечки и, убедившись, что их содержимое выглядит совершенно одинаково, радостно улыбнулась. Лимонад, предназначенный для Джареда, теперь содержал сильнейшее возбуждающее средство. Выпив его в таком количестве, даже святой не смог бы сдержать желание овладеть сидевшей рядом симпатичной девушкой. В том, как поведет себя Джаред, сомнений не было. Он, конечно же, возьмет ее, а она сделает вид, что не в силах была этому воспротивиться. В тайном месте под лифом у нее был еще припасен пузырек с куриной кровью. Ею она после свершившегося незаметно измажет свои бедра, и все доказательства того, что Джаред соблазнил девственницу, будут, таким образом, налицо.

Несомненно, вряд ли стоило ожидать, что Данхем сразу же сделает ей предложение – он ведь не зеленый юнец! Естественно, ему потребуется время, чтобы поразмыслить о произошедшем, и Белинда не станет его торопить. Не станет и навязываться. Нет, она, как подобает влюбленной благородной девушке, примет вину за случившееся на себя, но больше не позволит ему даже прикоснуться к себе. Показаться доступной в такой ситуации – это было бы грубейшей ошибкой, ибо самым сладким бывает именно запретный плод, особенно для того, кто однажды попробовал его сладость. План представлялся идеальным, и Белинда была уверена, что до конца этого сезона лорд Данхем предложит ей руку и сердце.

– Чему вы так мило улыбаетесь? – спросил он, присаживаясь рядом с ней на плащ и выкладывая на траву охапку листьев папоротника.

– Просто сейчас, прямо в эту самую минуту… Ох, я почувствовала себя необыкновенно счастливой! – воскликнула Белинда.

Это признание растрогало Джареда. Как очаровательна эта девочка в своей невинности! Она совсем не такая, как Миранда! Уж ей-то точно не пришло бы в голову оставить ребенка и броситься на поиски мужа, который строго-настрого запретил жене покидать Англию. Нет, Белинда послушна и терпелива. Такая жена не разобьет сердце мужа своим непредсказуемым поведением. Такой и должна быть настоящая женщина!

– Съешьте бутерброд, милорд, – предложила она, пододвигая к нему фарфоровую тарелку.

Какое-то время они молча ели, поглядывая друг на друга, и Джаред, впервые за последние месяцы, не чувствовал внутреннего напряжения. Ему было хорошо и спокойно рядом с этой милой девушкой. И как же хороша она сейчас! Как соблазнительно смотрелись налитые девичьи груди, видневшиеся в вырезе легкомысленного платьица из белого муслина, украшенного рисунком в виде розовых цветков яблони. Эти груди манили и притягивали… Залпом выпив свой лимонад, Джаред наклонился, чтобы вновь наполнить чашку, и украдкой заглянул в вырез платья. При виде розовых сосков он возбудился настолько, что ощутил резкие позывы в паху. Такая реакция слегка его испугала. Все-таки странно, что его так возбудила эта девушка… Ведь недостатка в общении с женщинами он в последнее время вроде бы не испытывал…

– Для мая сегодня необычно тепло. У меня даже голова начинает кружиться от жары, – прошептала Белинда и, качнувшись, наклонилась вперед, так что ее груди оказались прямо перед глазами Джареда. Он инстинктивно обхватил ее за талию, а губы его при этом как бы сами собой прикоснулись к обнаженному плечу Белинды.

– Ой!.. – тихо вскрикнула она, поворачиваясь, но не высвобождаясь из его объятий. – Вам не следует этого делать, милорд…

– Неужели вы откажете мне в поцелуе, Белинда? – прошептал Джаред.

– Хорошо, можете поцеловать меня, милорд, но только в губы, – ответила девушка. – Это приличнее, чем в плечо. Хотя… То, что вы целуете меня, это уже неприлично. Но надеюсь, не будет излишне смело с моей стороны сказать, что мне хотелось бы, чтобы вы целовали меня так же, как до этого.

«Бог мой, как же она невинна!» – вновь подумал Джаред и, крепко обнимая Белинду, поцеловал ее в губы. А та получала двойное удовольствие: и от его ласк, и от ощущения своей победы. Он целовал ее настойчиво и страстно, снова и снова. А она изображала растерянность и делала вид, что крайне смущена происходившим. Когда же руки Джареда коснулись ее груди, Белинда сделала резкое движение, как бы протестуя, но в тот же миг тихо вздохнула и расслабилась, млея от удовольствия. Зелье явно оказывало должное действие. Это чувствовалось по конвульсивным движениям Джареда, явно мучившегося от вожделения. Белинда же едва не рассмеялась. Как же мало надо было для победы!

И тут Джаред, стащив с нее лиф, принялся поглаживать и целовать ее груди, источавшие благодаря любимым духам Белинды аромат лилий. Распалившись, он принялся за соски: легонько теребил и покусывал их. Белинда негромко вскрикнула и подняла руки, делая вид, что пытается его оттолкнуть. Но Джареда сейчас не остановило бы и более серьезное сопротивление. Дрожа от страсти, он задрал подол ее платья и стал стаскивать панталоны.

– Позволь мне, Белинда… – бормотал он при этом будто пьяный. – Позволь мне любить тебя по-настоящему, моя дорогая. О боже, какая же ты сладкая!

– О Джаред, не надо! Вы не должны! Я не верю, что вы способны на такое! Это погубит меня! – восклицала девушка.

В следующее мгновение он стремительно вошел в нее, и Белинда едва успела вытащить из потайного кармашка пузырек с куриной кровью. При этом она громко взвизгнула, как бы от боли, но Джаред тут же запечатал ей рот поцелуем. И в тот же миг Белинде удалось просунуть руку с пузырьком между своих ног, чтобы создать наглядное доказательство потери девственности. А потом она замерла на несколько секунд, после чего заплакала, жалобно всхлипывая. Джаред же пытался утешить ее, целуя и прося прощения за то, что не смог сдержаться. Однако Белинда твердо следовала своему плану.

– В том, что произошло, виновата только я одна, – произнесла она, продолжая всхлипывать. – Я не должна была предлагать этот пикник наедине. О, вы не представляете, как мне стыдно! Что вы теперь подумаете обо мне!

– Только то, что вы доверчивая и очень милая девушка, Белинда. Я прошу прощения за то, что повел себя недостойно.

– Значит, вы не думаете, что я плохая? – пролепетала она, глядя на него с надеждой в глазах.

– Конечно, нет! И я очень бы хотел, чтобы и вы не думали обо мне плохо.

– Я вовсе так не думаю, Джаред. Я не могу… и никогда не смогу подумать о вас ничего плохого, – проговорила девушка.

И от этих ее слов Джареду стало еще хуже. Черт побери, он вел себя недостойно, просто ужасно! Кровь на ногах Белинды явно свидетельствовала о том, что он лишил эту девушку невинности. Но как же так?.. Ведь он даже не почувствовал, как прошел через ее девственную плеву. Хм… странно. Такого просто быть не могло! Все выглядело совсем не так, как в их первую брачную ночь с Мирандой. Миранда!.. Любимая, обожаемая Миранда! Зачем она покинула его?! И, как ни странно, после акта любви с Белиндой ощущение потери стало еще более острым и болезненным.

Белинда де Винтер была абсолютно уверена, что Джаред объявит о своем желании жениться на ней в самое ближайшее время, самое позднее – в конце сезона. Поэтому она нисколько не удивилась, когда в один прекрасный день служанка сообщила, что желающий поговорить с ней лорд Данхем ожидает в малой гостиной вместе с герцогом и герцогиней, исполнявшими в Лондоне роль ее опекунов. «Наконец-то!» – возликовала Белинда. Похлопав себя по щекам для придания им румянца, она направилась к лестнице. «Опекуны будут мной гордиться!» – мысленно восклицала Белинда.

– О мисс, я так волнуюсь за вас, – проговорила сопровождавшая ее служанка.

Ликующая Белинда в крайне редком для нее порыве щедрости протянула девушке свой кружевной носовой платок.

– О, благодарю вас, миледи! – восторженно воскликнула та.

– Это тебе на память о дне моей удачи, – с лукавой улыбкой ответила Белинда и поспешила вниз получать награду за свои труды.

Но герцог с герцогиней почему-то были хмурыми и мрачными. Белинда вежливо приветствовала всех очаровательным реверансом и присела на стул рядом с крестной.

– Белинда, дорогая моя, – сказала герцогиня, – лорд Данхем попросил у нас разрешение переговорить с тобой по весьма серьезному вопросу.

Белинда, как и полагалось скромной девушке в такой ситуации, опустила глаза и пролепетала:

– Да, тетя Софи.

О боже! Неужели они не оставят ее наедине с Джаредом?! Похоже, что нет… Что ж, пусть делают, что хотят. И вообще, чем больше свидетелей, тем лучше!

Тут лорд Данхем присел напротив нее и заговорил, однако слова были совсем не те, которые она ожидала услышать.

– Леди де Винтер, Белинда, прежде чем в обществе появятся слухи, я должен сообщить вам, что моя жена Миранда обнаружена живой. Уверен, что эта новость порадует вас так же, как меня. Произошло чудо! Увы, из-за этого чуда может пострадать ваша репутация, однако… В общем, вы должны понять и принять как данность слещующее: все, что я ранее говорил вам о своих чувствах и наших отношениях, должно быть забыто. Поверьте, я искренне сожалею…

Ошеломленная услышанным, Белинда молчала. Она чувствовала себя оскорбленной и готова была взорваться, но здравомыслие и трезвый расчет помогли сдержаться. Белинда продолжала исполнять выбранную роль.

– Вы, должно быть, так счастливы сейчас, милорд… – сказала она и даже заставила себя улыбнуться. – Вы чудесным образом вновь обрели свою обожаемую законную супругу и, конечно же, не должны более думать и беспокоиться обо мне.

По лицу Джареда Данхема было видно, что эти слова принесли ему огромное облегчение. Он поднялся со стула, поклонился герцогу и герцогине, затем Белинде… и тотчас же вышел из гостиной, в которой воцарилась гробовая тишина. И лишь после того как послышался хлопок входной двери, герцог проговорил:

– Не повезло тебе, девочка… Тем не менее до конца сезона еще далеко, и я бы посоветовал тебе поискать партию среди мужчин не столь ярких, как лорд Данхем. Тогда ты вполне успеешь найти жениха, обладающего хоть каким-то состоянием.

Лицо Белинды покрылось красными пятнами и стало совсем некрасивым. В глазах же появилось отчаяние.

– А я бы посоветовала тебе заткнуться, старый болван! – закричала она, не сдерживаясь. – Американец – главный козырь во всей это колоде. Мне нужен именно он, черт побери! Я не желаю быть посмешищем в глазах света! И ни за что не стану! Но кто, кроме него, возьмет меня в жены без единого пенни в приданое и с такими родственничками, как вы?

– Немедленно извинись перед дядей Элджерноном, Белинда! – прикрикнула на племянницу герцогиня. – Жена лорда Данхема жива. Так что на него нечего и рассчитывать. Как это ни печально для тебя, но факт остается фактом.

– Дитя мое, у тебя уже были другие предложения, причем от весьма респектабельных молодых людей, – проговорил герцог, не обративший, казалось, ни малейшего внимания на выходку Белинды. – Что не так с молодым графом Арденом? Почему ты послала его к черту? А ведь этот мальчик – большой знаток лошадей…

Белинда презрительно фыркнула.

– Две тысячи в год дохода и старый полуразрушенный дом в Суссексе?.. Вы это серьезно, дядя? Да мне только на булавки надо две тысячи в год!

– Многие люди обходятся и меньшим, дорогая мисс. Помиритесь с Арденом, и я в качестве свадебного подарка для вас обоих отремонтирую дом в Суссексе. Ты рискуешь упустить неплохую партию.

– Нет, я смогу добиться большего! – выпалила Белинда.

– Должен предупредить вас, мисс, что в следующем сезоне я не стану оплачивать ваше пребывание в Лондоне, – сказал герцог, нахмурившись. – У меня подрастают три собственные дочери, которые вот-вот станут достаточно взрослыми для выхода в свет. Будет лучше, дорогая, если ты забудешь об этом янки и найдешь себе приличного мужа до конца этого сезона. В противном случае тебе придется вернуться в Херефорд, где ты, возможно, так и останешься старой девой. Подумай об этом, моя девочка.

И тут Белинда, схватив со стола дорогую китайскую вазу, запустила ею в герцога – швырнула так, что осколки разлетелись по всей гостиной. Затем, резко развернувшись, выбежала из комнаты.

А фаэтон лорда Данхема тем временем подъезжал к особняку на Девон-сквер. Со вчерашнего вечера все чувства его пребывали в ужасном смятении, сравнимом разве что с морем во время внезапно налетевшей бури. Вчера вечером он уже собирался выйти из дома, чтобы провести часок-другой за игрой в карты в клубе «Уайтс». И тут вдруг в комнату ворвалась сияющая Аманда, а следом за ней вошли Адриан и капитан Кит Эдмунд, марких Вье.

– Миранда не умерла, она жива! – радостно выкрикивала Аманда. – Я же говорила вам! Я же говорила, что Миранда жива! Кит видел ее и разговаривал с ней! – Выпалив это, леди Суинфорд опустилась на стул, продолжая одновременно плакать и смеяться.

Джаред смертельно побледнел, решив, что свояченица окончательно сошла с ума. Однако Адриан тут же заявил, что Аманда говорила правду и что маркиз Вье пришел именно для того, чтобы рассказать Джареду о Миранде. Они прошли в библиотеку, и Джаред дрожащими руками налил всем бренди. А затем Кит рассказал о том, что случилось в Стамбуле.

– Вы уверены, что это не самозванка? – пробормотал Джаред в растерянности.

– Простите, милорд, – отвечал Кит, – но дело в том, что я являюсь давним поклонником леди Данхем. И будь я даже слепым, все равно не смог бы не уловить легкий американский акцент в ее безупречном английском. Я разговаривал именно с вашей женой, милорд.

Джаред кивнул и тут же спросил:

– Она просила вас передать мне чего-нибудь?

– На прощание леди Данхем сказала мне следующее: «Передайте ему только одно: я люблю его».

Лорд Данхем молча кивнул – у него не было слов. Значит, Миранда не погибла! Она осталась в живых, и, конечно же, ей за это время пришлось многое пережить… Наверняка Кит Эдмунд знал далеко не все, и самое главное, самое страшное она расскажет только ему, своему мужу.

…Тут фаэтон остановился, и встретивший его грум повел лошадей в конюшню. Джаред же направился к дому, размышляя над тем, что теперь ему следовало делать. Поехать за Мирандой самому? Пожалуй, это единственное решение. Сколько он сможет вытерпеть, если будет просто сидеть и ждать? Можно было отправиться в Стамбул на «Дрим Витч», попросив Эфраима Сноу вернуться на капитанский мостик. И, наверное, он захватит с собой Перки. Она уже два года жила с мужем, однако детей у них не было, и наверняка эта милая молодая женщина захочет занять свою прежнюю должность при Миранде.

Остаток вечера этого дня Джаред провел со своей бывшей любовницей, а ныне подругой Сабриной Эллиот. Эта бывшая актриса была красивой, элегантной и весьма приятной в общении женщиной, обожавшей истинных джентльменов. Она славилась крайней осмотрительностью в устроении своих амурных дел, а еще больше тем, что мужчины в беседах с ней находили не меньше удовольствия, чем в постельных развлечениях.

Реакция Сабрины на поражавшую воображение новость была несколько неожиданной.

– Когда же ты уезжаешь?! – восторженно закричала она. – Наверное, завтра!

– Я еще окончательно не решил, – пробормотал Джаред, запуская пальцы в ее чудесные черные волосы. – Честно говоря, у меня был сегодня очень тяжелый день. Я должен был объясниться… рассказать о новых обстоятельствах леди де Винтер, на которой собирался жениться.

– Бог миловал… – с улыбкой пробормотала Сабрина.

– Что ты сказала?

– Ничего интересного, дорогой. Однако мне почему-то кажется, что Белинда де Винтер не успела окончательно завоевать твое сердце. Я не права?

– Конечно, права, – признался Джаред. – Просто она казалась мне наиболее подходящей на роль моей жены.

– Гм… По контрасту с твоей непредсказуемой Мирандой, Джаред, не так ли? Белинда де Винтер никогда не выкинет какой-нибудь неожиданный фортель – ты ведь так рассуждал? Эх, Джаред! Сравнивать этих двух женщин – все равно что сравнивать овсяную кашу с шампанским.

– Сабрина, я действительно не могу сидеть здесь и ждать возвращения Миранды, – сказал Джаред, по достоинству оценивший откровенность и проницательность подруги. – В общем, я решил уехать прямо завтра. Удивительно, что ты об этом сразу же догадалась.

Сабрина рассмеялась, подумав о том, что совсем нетрудно догадаться о поступках мужчины, когда знаешь, что у него на сердце.

– Вот что я тебе скажу, дорогой мой Джаред… Когда найдешь ее, тут же хватай и держи покрепче. Судьба дала тебе второй шанс, а такое случается крайне редко. Ведь это настоящее чудо!

Джаред Данхем утвердительно кивнул и тут же вспомнил о множестве дел, с которыми предстояло побыстрее покончить, чтобы завтра же отплыть на «Дрим Витч». Пробормотав «спокойной ночи, дорогая», он склонился к руке Сабрины, задержав на ней губы чуть дольше, чем требовали правила этикета. А несколько минут спустя, когда Джаред вышел на улицу, он уже не помнил ни о своей проницательной подруге, ни о Белинде – все мысли его были заняты Мирандой и мечтами о том, как они снова будут вместе…

Облокотившись о мраморную балюстраду, Миранда в задумчивости смотрела на почти неподвижную морскую гладь, расстилавшуюся в нескольких футах от ее ног. Вода была настолько прозрачна, что можно было видеть белое песчаное дно и резвившихся над ним крошечных рыбок. И мысли, проносившиеся у нее в голове, напоминали этих рыбешек: едва подумав о чем-то, она через мгновение забывала об этом и тут же начинала вспоминать что-то другое. Но был один главный вопрос, из которого вытекали все остальные… Хотел ли Джаред, чтобы она вернулась домой? Миранда вздохнула. Пошлет он кого-нибудь за ней? А может, приплывет сам? Боже правый, она не хотела, чтобы он сам появился здесь. Ей требовалось время, чтобы приготовится к встрече. И как ему объяснить появление дочери?

– Что-то вы хмуритесь, – заметил принц Мирза. – Надеюсь, сейчас вы думаете не обо мне.

Миранда невольно рассмеялась.

– Нет, я думаю о России. О том, что я отомщена. Конечно, русский царь не допустит, чтобы его родственница и ее муж голодали, но жить так, как прежде, князь Алексей Черкесский уже не сможет. И я очень надеюсь, что он не переживет такого унижения.

– Вы даже в гневе прекрасны, Миранда, – в восторге глядя на нее, проговорил принц.

– Да, Эддин-хан, я ненавижу его! – воскликнула Миранда. – В моем мире женщины рождаются свободными и впитывают свободу с молоком матери. Моя страна еще очень молода, и женщины нужны ей не меньше, чем мужчины. Чуть более шестидесяти лет назад женщины штата Нью-Йорк, где живу и я, плечом к плечу с мужчинами стояли за частоколом каждого пограничного форта, сражаясь с индейцами за право жить на нашей земле. И все женщины, живущие там сегодня, являются их наследницами. Моя семья перебралась туда из Англии почти два века назад, чтобы создать собственную маленькую империю на диком тогда острове Виндсонг. Поэтому я свободная женщина! Подумайте об этом, Эддин-хан. Подумайте о том, каково быть рабом! Раб живет там, где приказал его хозяин, и делает то, что ему приказывают. Раб и спит только тогда, когда ему разрешат! И любовью раб занимается, когда ему позволят, а то и вовсе по приказу!

Принц Мирза посмотрел ей в глаза и тихо проговорил:

– О Миранда, если бы ты знала, как мне не хочется, чтобы ты уехала домой к своему мужу.

Похожие на море глаза в изумлении распахнулись, а щеки покрылись румянцем, – и такой она понравилась Эддин-хану еще больше.

– Мне надо взглянуть на мою девочку, – тут же сказала Миранда и направилась к харемлику.

А принц Мирза смотрел ей вслед, пытаясь понять, почему упоминания о том, что так естественно в отношениях между мужчиной и женщиной, столь неприятны ей. Похоже, ее опыт общения с мужчинами был не самым удачным. Было бы интересно разобраться в этом. Вопрос лишь в том, сможет ли он сделать это, не нарушая законов гостеприимства.

– Эй Абдул! – окликнул принц дремавшего на солнце лодочника. – Мне сегодня понадобится каик[8]. Будь наготове!

– Да, хозяин, – отозвался лодочник, даже не открыв глаза.

Принц Мирза снисходительно усмехнулся. Не так уже плохо жилось рабам в его доме! В принципе он был согласен с тем, что говорила о рабстве Миранда. Но разве может нормальный человек обойтись без рабов?

Вернувшись на виллу, Мирза принял ванну и, как всегда в это время, подкрепился в одиночестве самой простой пищей. За этим настало время посещения гарема. Придя туда, он застал умилительную картину: все женщины весело суетились вокруг малышки. Дочка Миранды начала понемногу прибавлять в весе, но по-прежнему казалась худенькой и была совсем крошечной. Она реагировала на прикосновения женщин, радостно улыбаясь, и издавала тихие булькающие звуки, когда женщины целовали ее и щекотали кончиками пальцев. Принц взглянул в невидящие глазки малышки – и невольно вздохнул. Такие покрытые полупрозрачной фиолетовой пленкой глаза бывают у только что родившихся котят. При этом, судя по безукоризненно правильным чертам девочки, она могла вырасти настоящей красавицей. «А впрочем, – с печалью подумал принц Мирза, – этот ребенок, скорее всего, не доживет и до своего первого дня рождения». И он вновь вспомнил о том, сколько страданий выпало на долю матери этой малышки.

– Миранда, – обратился он к ней, – я хочу пригласить тебя на морскую прогулку. Сегодня выдалась на удивление тихая и теплая ночь. Каик уже готов. Турхан, голубка моя, ты присоединишься к нам?

– Благодарю, мой господин, но я предпочла бы остаться здесь, – ответила женщина. – Что-то голова болит сегодня весь день. И я собиралась пораньше лечь спать. – Турхан прекрасно знала своего господина, поэтому сразу же поняла, что ее присутствие на морской прогулке нежелательно. – А ты обязательно иди, – обратилась она к Миранде. – Сегодня полнолуние, а погода действительно великолепная. На воде сейчас замечательно!

К уговорам дружно присоединились и другие женщины, так что Миранде в конце концов пришлось принять приглашение, оставив дочку на попечение Сафии. И вскоре Миранда уже сидела с ним в каике. Откинувшись на мягкие подушки, она с удовольствием вдыхала пьянящий морской воздух, наслаждаясь чудесной южной ночью. Эддин-хан рассказывал ей о горах Грузии, где жил в детстве до того, как кадина Мехри-ханум забрала его жить во дворец султана. Рассказывал он и о жизни, тогда его лучшим другом во дворце был двоюродный брат принц Селим. Миранда же рассказала о своем детстве и о Виндсонге, который считала своим королевством. Когда же она заговорила о сестре, а затем и о своем муже, голос ее дрогнул и сделался грустным.

– Но то, что было, уже никогда не вернется, – сказала Миранда со вздохом. – Разве мы сможем жить так, как раньше? Большой удачей будет, если Джаред хотя бы не разведется со мной.

– Почему вы думаете, что он может развестись с вами?

– А вы бывали в Лондоне? – спросила она, внимательно взглянув на собеседника.

– Да, бывал, – ответил принц.

– И если так, то вы наверняка общались с представителями высшего лондонского общества. Следовательно, вам должно быть известно выражение «порочная голубка». Впрочем, если вы его и не слышали, мои проблемы вам понятны, иначе бы вы не поспешили увезти меня из посольства и не посоветовали бы молчать о моей малышке в беседе с Китом. Вы же сделали это для того, чтобы в Англии никто не узнал о ее существовании, не так ли? Вы позаботились о спасении моей репутации, и я благодарна вам за это. Но от Джареда я не собираюсь ее скрывать. И более чем вероятно, что он, узнав о моем падении, решит развестись со мной, чтобы жениться на другой женщине, которая родит ему законных детей. Мне же останется довольствоваться тем, что его наследником будет именно мой сын, а не те мальчики, которые, возможно, появятся потом у Джареда.

– Кажется, я чего-то не понимаю… – пробормотал Эддин-хан. – То вы рассказываете мне о том, как сильно вы с мужем любите друг друга, а то вдруг оказывается, что он способен бросить вас из-за каких-то придуманных обществом условностей. Нет, такое у меня просто не укладывается в голове!

– А если бы я была вашей женой, Эддин-хан, – позволили бы вы мне вернуться в вашу постель после того, как меня обесчестил другой мужчина?

– В твоем случае безусловно позволил бы, – тотчас же ответил принц. – Другое дело, если бы ты сбежала от меня или по собственной воле отдалась другому.

– Но я родила ребенка от другого мужчины. Другой делал со мной то, на что имеет право только муж!

– Совсем недавно вы со страстью доказывали мне, что вы свободная женщина. Но если это так, то вы не можете всецело принадлежать какому-либо мужчине, в том числе и вашему Джареду. Ваше тело – это ваше тело, дорогая, и только вы вправе выбирать, с кем поделиться его прелестями. Я отнюдь не сторонник беспорядочных связей, Миранда, но мне кажется, что вы можете принадлежать только себе – никто не должен диктовать вам какие-либо условия. И если Джаред действительно такой, каким предстает в ваших о нем рассказах, то он наверняка поймет вас и ваши отношения будут такими же, как прежде.

– Возможно, Джаред сможет простить меня и не разведется, чтобы сохранить семью, – в задумчивости проговорила Миранда. – Но о возобновлении физической близости между нами не может быть и речи. Это невозможно… по понятиям чести, – добавила она со вздохом.

Принц в недоумении посмотрел на нее, а затем, осознав смысл услышанного, мысленно ужаснулся.

– Джаред для удовлетворения своих потребностей обзаведется любовницами, – продолжила тем временем Миранда. – Но он будет очень осторожен, чтобы не скомпрометировать нашу семью. Я в этом абсолютно уверена, потому что достаточно хорошо знаю его.

– А как же ваши потребности?! – взорвался принц.

– Мои?..

– Я имею в виду… Как же вы будете при таких отношениях удовлетворять свои естественные желания?

– У меня не бывает тех желаний, о которых вы говорите. Теперь уже не бывает… – ответила Миранда почти шепотом.

Это ее признание ошеломило принца. Он замер на несколько секунд, а затем вдруг почувствовал, как его опалило гневом и яростью словно ударом молнии. Что они сделали с ней, эти мерзавцы?! Женщина, которую он встретил в Санкт-Петербурге, была не только прекрасна, но и полна жизни. Она была энергична и чувственна. Сейчас же перед ним сидело очень симпатичное, но бесполое существо. Какое ужасное превращение! И ему захотелось во что бы то ни стало доказать ей, что она не права, что ее чувственность вовсе не умерла.

Подавшись к Миранде, принц обнял ее, прижал к груди и поцеловал. Ее губы оказались мягкими и нежными, как лепестки цветка, и голова у Мирзы пошла кругом. Едва сдерживая разгоравшуюся страсть, он снова поцеловал Миранду, наслаждаясь сладковатым привкусом, оставшимся у него на губах. И тут Эддин-хан вдруг осознал, что женщина, которую он целовал, никак на это не реагировала. Она оставалась в его объятиях бесстрастной и неподвижной. Он, Мирза, возбуждался все сильнее, а она, казалось, вообще не испытывала никаких эмоций.

Принц со вздохом разжал объятия. Заглянул Миранде в глаза, он тихо спросил:

– С тобой ведь не всегда так было?

– Нет, не всегда, – также тихо ответила Миранда. – Когда я была с Джаредом, мне казалось, что в какой-то момент я словно исчезала из мира реальности и переносилась в другой мир – сказочный и удивительный. Ах, как же хорошо мне было с Джаредом… – Печально улыбнувшись, Миранда продолжила: – Ах, ведь я, когда вышла замуж, была не просто девственницей, на редкость наивной девочкой и совершенно не знала об отношениях между женщиной и мужчиной. Я даже полагала, что мне не придется спать рядом с мужем. Ну, а потом… – Она усмехнулась. – Поначалу я часто смущалась, а в какие-то моменты мне было ужасно стыдно. Но Джаред проявлял поразительное терпение и такт, и я с каждым днем любила его все сильнее. Джаред Данхем – единственный мужчина, которого я когда-либо любила, и я всегда буду любить только его. Когда меня похитили, я дала себе слово, что вернусь к нему и никто никогда не сможет разлучить меня с моим любимым. Но в ту ночь, когда Лука сумел взять меня, я вдруг в ужасе поняла, что отвечаю на его ласки со всем пылом, на который способна. До этого я была уверена, что так возбудить меня может только тот человек, которого я люблю. Но оказалось, что мое тело предавало меня и в объятиях другого мужчины вела себя точно так же, как если бы меня ласкал любимый муж. Получается, что тело может действовать независимо от души и получать при этом удовольствие…

– И, сделав это открытие, – подхватил принц Мирза, – вы сделали и еще одно открытие – вы поняли, что если вам удастся сосредоточить всю силу разума и воли, то сможете контролировать поведение своего тела, не так ли?

– Да, именно так, – кивнула Миранда. – И после этого ласки Луки не вызывали у меня никаких ощущений. Мне было даже жаль его. Ведь он был хорошим человеком и относился ко мне по-доброму.

Принц Мирза тоже почувствовал симпатию и жалость к неизвестному ему Луке. Как, должно быть, это ужасно! Однажды пробудить страсть в этой удивительной женщине, а потом вдруг почувствовать, что она холодна к тебе и никакие твои усилия не могут растопить ее чувства, превратившиеся в лед… О, это действительно ужасно!

– Скажите, Миранда, – спросил Мирза, – а вы сможете вновь разбудить свою чувственность, если захотите? Ведь эксперимент, который вы проделали над собой, крайне опасен…

– Мне кажется, я уже ответила на этот вопрос, когда сказала, что мы с моим мужем, видимо, не сможем восстановить полноценные супружеские отношения.

– Теперь понял, – с грустью сказал принц. – Вы намерены провести остаток дней, отказавшись от чувственной любви, дабы искупить таким образом совершенный грех. А весь грех ваш состоит в том, что вас похитили и изнасиловали! И поэтому ваш муж имеет полное право заводить любовниц, а при желании может даже развестись с вами и взять другую жену. Именно из-за подобных вещей я и не могу смириться с западной моралью. В ней нет никакой логики, не говоря уж о сострадании к человеку.

– Вы насмехаетесь надо мной! – вспылила Миранда.

– Вовсе нет, моя маленькая пуританка. Я не смеюсь, а плачу! Да, я оплакиваю тебя, ибо ты живешь в мире, мораль которого заставляет страдать невинную жертву. – Принц снова перешел на «ты», как уже делал неоднократно. – Скажи, неужели твой муж и в самом деле настолько жесток, что может отказаться от тебя после всего, что тебе довелось пережить? – Миранда села поудобнее и, тяжело вздохнув, положила голову на плечо Эддин-хана. А тот, обнимая ее за плечи, продолжил: – Эх, дорогая, если все сказанное тобой – правда, то уж лучше я отправлю в Англию письмо, в котором сообщу, что ты умерла от лихорадки. Позволь мне сделать это, ведь жизнь, которую ты для себя выбрала, попросту убьет тебя. Лучше оставайся со мной. Я люблю тебя и всегда буду любить! Ислам добр к человеческим чувствам. Мусульманину разрешается иметь четырех жен. Но я еще никогда не привязывался к женщине настолько, чтобы сделать ее своей женой. С тобой же я готов не расставаться никогда, и я женюсь на тебе.

Почувствовав, что худенькие плечи Миранды вздрогнули от рыданий, принц еще крепче прижал ее к себе и принялся поглаживать по волосам, словно успокаивал плакавшего ребенка. Каик чуть покачивался на волнах, сверкающих и серебристых в лунном свете, и тишину нарушали только тихие всплески погружаемых в воду весел и всхлипывания Миранды.

– Но даже если ты не останешься со мной, – продолжил Мирза, – я хочу вернуть тебе умение любить, и я не вижу в этом ничего постыдного для тебя. Поверь, радость моя, лед обязательно растает, и твои чувства возродятся. Я не хочу, чтобы ты жила так, будто и не живешь вовсе…

– Нет-нет, – прошептала Миранда. – Я не могу так поступить. Это было бы неправильно.

– Напротив, это единственно возможный для тебя выход из создавшегося положения. – Принц Мирза подал знак гребцу, чтобы поворачивал к берегу. – Но даже если вернувшись домой, ты обнаружишь, что твоя жизнь похожа на холодный ад, лишенный любви… Что ж, в таком случае у тебя хотя бы останутся воспоминания. Я подарю тебе сладчайшие ночи любви, о которых ты сможешь вспоминать долгими одинокими ночами, которые тебя, вероятно, ждут. К тому же… Пойми, только страсть и любовь смогут притупить остроту воспоминаний о тех ужасах, которые пришлось пережить в России.

– Но мой муж… – пробормотала Миранда и тут же, смутившись, умолкла.

А принц Мирза взял ее лицо в ладони и тихо сказал:

– Взгляни мне в глаза и скажи, что не желаешь вновь испытать сладость подлинной страсти. Скажи так, если сможешь.

Миранда молчала, но принц увидел ответ в бирюзовой глубине ее чудесных глаз. Его губы расплылись в улыбке, и он опять ее поцеловал. Принц Мирза целовал ее долго и страстно, и в какой-то момент Миранда вдруг почувствовала, что и впрямь начинает оттаивать в объятиях Мирзы. Она попыталась высвободиться, чтобы осмыслить происходившее, однако Эддин-хан продолжал ласкать ее, целовать, и его мягкие усы приятно щекотали щеки и губы Миранды.

А потом с ней вдруг произошло то же самое, что и год назад, в доме свиданий. Тело начало уступать порывам страсти, хотя рассудок продолжал сопротивляться. «Я по-прежнему люблю своего мужа, но сейчас мне ужасно хочется, чтобы этот мужчина взял меня», – промелькнуло у Миранды.

И рассудок, конечно же, проиграл: губы Миранды наконец-то ответили на поцелуи принца, а руки, скользнув по его плечам, обвили шею. Внезапно почувствовав, как по телу ее волнами разливается приятное и возбуждающее тепло, Миранда тихо застонала, и тотчас же послышался хрипловатый шепот принца:

– Я обожаю тебя, доверься мне, любовь моя, и я подарю тебе море удовольствий.

И Миранду уже поглощало это море, покачивая на своих сладостных волнах. О, как же хорошо ей было в объятиях этого сильного и нежного мужчины…

Каик причалил к пристани, и принц Мирза с явной неохотой разжал объятия. Сложив пальцы «лодочкой», он приподнял подбородок Миранды и, заглянув ей в глаза, прошептал:

– Только удовольствие, моя дорогая, только удовольствие…

Поднявшись с сиденья, Мирза спрыгнул на берег, затем подхватил Миранду на руки и понес в сторону виллы. Увидевшие это рабы тотчас распахнули все двери, через которые надо было пройти, чтобы попасть в спальню. Принц нес свою драгоценную ношу, ни на секунду не останавливаясь, и руки рабов бесшумно закрывали за ним двери. Миранде навсегда запомнилась царившая в доме тишина, лишь временами нарушаемая шелестом ночного ветерка за окнами.

Висевшие под потолком хрустальные масляные светильники освещали спальню принца мягким золотистым светом, а едва уловимый запах горевшего в них масла делал обстановку по-домашнему приятной. Стены комнаты были декорированы шелком цвета слоновой кости, такого же цвета был лежавший на полу толстый ковер, а огромную кровать закрывали занавески из зеленого шелка, довольно тяжелые на вид.

Помимо мебели из орехового дерева с позолотой в стиле Людовика XV, в комнате находились несколько редкой красоты китайских фарфоровых ваз, посуда и статуэтки из венецианского хрусталя, а также множество самых разнообразных золотых и серебряных безделушек. Миранда впервые видела столько дорогих вещиц, собранных в одном сравнительно небольшом помещении.

В углу спальни стояло высокое венецианское зеркало в золоченой барочной раме, и Эддин-хан, усадив Миранду прямо напротив него, начал неторопливо раздевать. Она же смотрела в зеркало как зачарованная. Вот красивые мужские руки сняли с ее плеч длинный бурнус, расшитый жемчугом… А вот уже снимают с ее бедер пояс, затем изящные пальцы принца ловко расстегнули жемчужные пуговицы розовой туники, и теперь на ней оставались только бледно-розовые шаровары и такого же цвета легкая шемизетка из газа.

Чуть помедлив, Эддин-хан начал стаскивать шемизетку, но Миранда, перехватив его руку, крепко сжала ее. Тут их взгляды встретились в зеркале, и ей показалось, что даже принц слышит гулкие удары ее сердца. А он стоял неподвижно, не пытаясь что-либо предпринять, и стало ясно, что он готов был подчиниться ее воле. Наконец Миранда разжала пальцы, а ее руки медленно опустились. И тогда принц обнажил ее груди и приподнял их ладонями. Соски тотчас набухли и сделались похожими на бутоны роз. Тут Мирза пристально посмотрел на ее отражение в зеркале и тихо проговорил:

– «О, ты прекрасна возлюбленная моя, ты прекрасна, и два сосца твои – как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями». – Услышав этот глубокий грудной голос, столь страстный и проникновенный, Миранда невольно прослезилась, а Эддин-хан с улыбкой пояснил: – Это строки из «Песни песней» царя Соломона. Знаешь такую? Правда, я цитирую выборочно – то, что приходит на ум именно сейчас. «Живот твой – круглая чаша, в которой не истощается ароматное вино», – прошептал он, щекоча губами ее шею и одновременно снимая с нее шаровары. – «Чрево твое – ворох пшеницы, обставленный лилиями». – Пальцы его коснулись выпуклости между ее ног. – Эти слова написаны в вашей священной книге, но едва ли о ней рассказывают маленьким пуританским девочкам. Песни, собранные в ней, приписываются великому иудейскому царю Соломону, сыну Давида. В них рассказывается о радостях и удовольствиях, которые дарят друг другу жених и невеста, становясь супругами.

Эддин-хан потянул ее за руки, осторожно поднимая со свертка шелковой материи, на котором она сидела, и теперь они оба отражались в зеркале в полный рост. Чуть помедлив, Миранда стала освобождать принца от одежды. Сняв белый шелковый халат, она обнажила бронзовую от загара мускулистую грудь и, прижав к ней ладони, посмотрела в глаза Мирзы.

– Ты цитировал слова жениха о невесте, Эддин-хан. А сама невеста что-то говорит в этой песне?

– Конечно, – ответил принц. – «Возлюбленный мой бел и румян, кудри его волнистые, черные как ворон, губы его – лилии, что источают текучую мирру, живот его – как изваяние из слоновой кости, уста его – сладость, и весь он – любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой», – процитировал он немного нараспев, и от этих произнесенных мягким грудным голосом слов Миранда ощутила внутреннюю дрожь. И она даже не сразу заметила, как принц скинул с себя шаровары, так что теперь тоже был полностью обнажен.

– А дальше? – спросила Миранда. – Что они еще говорили?

Тут сильные руки принца обвили ее, их обнаженные тела соприкоснулись, и она ощутила грудью его грудь, а бедрами его бедра. Склонив голову, он прильнул губами к ее губам, затем, немного отстранившись, продолжил цитировать «Песнь песней», чередуя слова с поцелуями.

– «Да лобзает он меня лобзанием уст своих… Ибо ласки его лучше вина… Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его».

В следующую секунду их губы слились в страстном поцелуе, и Миранда, обвивая руками шею Эддин-хана, прижималась к нему все сильнее. Внезапно он подхватил ее на руки, медленно пронес через комнату и осторожно опустил на кровать. Серебристые волосы Миранды мерцающим нимбом рассыпались по подушке, а принц, чуть приподняв ее узкую ступню, продолжил:

– «О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дщерь именитая». – Он поцеловал ее лодыжку, затем губы его заскользили выше, покрывая поцелуями ногу Миранды. – Округление бедер твоих – ожерелье, дело рук искусного художника…»

Теперь принц покрывал поцелуями ее живот и бедра, а ее тонкие пальчики неспешно перебирали его черные вьющиеся волосы. Мирза не делал ничего против ее воли, а ей казалось, что она позволяла ему слишком мало, и потому очень хотелось дать ему как можно больше – странное и обескураживающее ощущение. При этом его волшебный голос проникал в самое сердце, растапливая накопившийся в нем лед и пробуждая дремавшие желания.

– «Возлюбленный мой начал говорить мне, встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот зима уже прошла, дождь миновал, перестал. Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей… Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!»

Эддин-хан коснулся губами самого интимного места Миранды, и ее ноги словно сами собой раздвинулись. Тут принц начал ласкать ее, дотронулся языком до бугорка блаженства, и Миранда громко вскрикнула, по телу же ее прокатилась дрожь. А принц продолжал ее ласкать, все сильнее распаляя страстное желание, заполнявшее тело Миранды словно расплавленное золото. Наконец дыхание ее сделалось хрипловатым и прерывистым, и теперь из горла раз за разом вырывались стоны. О боже, она еще никогда не испытывала ничего подобного! Никогда, никогда, никогда!..

– О, Мирза!.. – крикнула Миранда, не слыша собственного голоса и не понимая, слышал ли ее он.

Принц поднял голову, и Миранда увидела его пылавшие страстью глаза. Он медленно, очень медленно приподнялся на локтях, подвинулся вперед и накрыл ее своим большим телом.

– «Что яблоня между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами», – услышала Миранда и в тот же миг ощутила, как принц осторожно входил в нее. Она приподняла бедра ему навстречу, а он, погружаясь в нее все глубже, продолжил: – А потом, моя дорогая, невеста сказала: «В тени ее я люблю сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей. И он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною – любовь».

И тут Миранда всхлипнула, и вдруг соленые слезы заструились по ее щекам – она плакала от счастья.

Принц Мирза, заметив это, взял ее лицо в ладони и принялся осыпать его нежными поцелуями. Плоть же его при этом продолжала ритмично двигаться в ней, принося все новые и новые всплески наслаждения. И вот, наконец, они слились в единое море блаженства, всецело поглотившее Миранду. Погружаясь в него, она была уверена только в одном: Мирза с ней и ему так же хорошо, как и ей.

Когда Миранда вернулась в действительность, Эддин-хан лежал с ней рядом, а его голова покоилась у нее на груди. Однако он явно не спал.

– Кажется, я кое-что поняла… – пробормотала она в задумчивости.

– Так просвети и меня, – сказал принц, сдерживая улыбку.

– Ты показал мне, что существует такая любовь, о которой я не знала. Я люблю моего мужа, а он – меня, и в постели наше взаимное влечение порождало страсть. Иногда же бывало наоборот, страсть порождала любовь. Лука тоже любил меня и пытался вызвать ответную любовь. Но у меня-то не было выбора… И даже в тот единственный раз, когда ему удалось пробудить во мне страсть, я восприняла это как насилие над своей волей. Я хорошо к нему относилась, но мне было стыдно за то, что я сдалась. Я была убеждена, что заслуживаю наказания, поэтому проклинала свое тело из-за того, что оно предало меня и мои чувства к мужу.

– Мне не терпится узнать о своей роли, любимая. Судя по тому, что в твоем голосе зазвучала радость, ты от меня узнала что-то очень приятное. Так ли это? Скажи же мне!

– Благодаря тебе я узнала, что любовники могут быть еще и друзьями. – Принц приподнял голову, а Миранда, поцеловав его в губы, продолжила: – Нас с тобой тянет друг к другу не только из-за плотского влечения, но еще и потому, что нам интересно вместе, как хорошим друзьям. Я еще в Санкт-Петербурге поняла, что мы с тобой можем стать друзьями.

Желая продолжить беседу, они поудобнее уселись на постели напротив друг друга, благо огромные размеры кровати это позволяли.

– Неужели твой муж и в самом деле может отказаться от тебя? – спросил Мирза.

Миранда вздохнула.

– В соответствии с принятым у нас кодексом поведения он имеет на это полное право. – Она печально улыбнулась. – Мужчинам, принадлежащим к высшим слоям английского общества, не возбраняется немного развлечься вне дома, как деликатно называют это в светских беседах. Более того, подобное поведение даже поощряется. Есть, конечно, и женщины, которые неверны мужьям, и им это сходит с рук. Я знала нескольких таких. Но дело в том, что их только подозревают в изменах, а на месте «преступления» их никто не ловил. Они достаточно осторожны, чтобы не допустить этого, поэтому открыто их никто не осуждает. Впрочем, ты сам знаешь, что такое Лондон.

– Да, конечно. И знаю довольно хорошо.

– Тогда для тебя не секрет, что в тамошнем высшем обществе главное – это внешняя благопристойность и соблюдение правил. Что же касается меня, то в свете наверняка сочтут, что я сама виновата в своих злоключениях, коль скоро не смогла скрыть порочащие меня обстоятельства. Так что если мой муж решит освободиться от меня… В общем, люди будут считать, что он поступил вполне логично и правильно.

– Мне кажется, ты неверно судишь о своем муже. Если он такой, как ты о нем рассказывала, то он, узнав о твоей храбрости, будет любить тебя еще сильнее.

– Мирза, а помнишь, что ты обещал мне, когда мы плыли в каике? Ты сказал, что подаришь мне ночи, воспоминания о которых скрасят мою будущую жизнь, если мне придется прожить ее без любви. Так вот, мне нужны такие воспоминания. Ведь даже если муж не оставит меня, все равно меня ожидает еще очень много ночей, которые придется провести в одиночестве. Будешь любить меня, пока я буду жить в твоем гостеприимном доме? Знаешь, если бы еще вчера кто-нибудь сказал мне, что я могу задать такой вопрос мужчине, то ни за что не поверила. Но вот теперь я задаю тебе этот вопрос. Задаю, потому что ты не просто мужчина, ты – мой друг. И я по-своему люблю тебя. – Принц Мирза молча смотрел на нее. Смотрел с удивлением. – Тебя шокировали мои слова? О, Мирза, прости! Я поставила тебя в глупое положение, да?

– Нет-нет, что ты… – произнес принц хрипловатым от волнения голосом. – Я обожаю тебя, Миранда! Я был очарован тобой уже во время нашего знакомства в Санкт-Петербурге. А потом, после того как я услышал, что ты погибла на улицах этого варварского города, я уехал оттуда сразу же, как только смог – просто не мог жить рядом с дикарями, которые способны убить такую женщину. Но затем, увидев тебя вновь, я поверил в чудеса. И это действительно было настоящее чудо. Ведь ты не только осталась в живых, но и не сломалась после всех обрушившихся на тебя страданий! Я впервые в жизни встретил такую женщину! А ты спрашиваешь, буду ли я любить тебя, пока ты живешь в моем дворце… Да я буду любить тебя всегда, до последнего своего дыхания, лишь бы ты была согласна!

– Спасибо, Мирза, но я вернусь в Англию. Вернусь, как только Джаред пришлет кого-нибудь за мной. Ведь у меня есть сын, который когда-нибудь станет владельцем Виндсонга.

– Ты беспокоишься за сына, Миранда? Но у тебя есть еще и дочь. Что будет с ней?

– Я решила, что Джаред не узнает о ее существовании, если, конечно, мне удастся это скрыть. И я достаточно богата, чтобы найти девочке хорошую приемную мать и устроить все так, чтобы моя дочь ни в чем не нуждалась, а я могла бы с ней регулярно общаться.

– А когда ты вернешься в Америку? Что будет тогда?

– Я ее никогда не брошу, Мирза. Она моя дочь, и я от нее ни за что не откажусь, сколь бы ни были постыдны для меня обстоятельства, связанные с ее появлением на свет. Но Джаред не должен о ней знать, и никто другой – тоже. Если о девочке в лондонском обществе не будет известно, то все остальное, произошедшее со мной за прошедший год, останется на уровне обычных слухов.

– Ты должна хотя бы дать ей имя, – тихо сказал принц. – Пока ты называешь ее девочкой или ребенком, она лишена индивидуальности, а это неправильно. Пока у человека нет имени, он не может стать личностью.

– Мне никак не приходит в голову подходящее для нее имя. Не могу придумать – и все тут, – с грустью в голосе призналась Миранда.

– Не можешь?! – изумился Мирза. – Ни за что не поверю! Взгляни, какая она нежная, какая красивая, прямо как маленький цветочек. Думай, любимая! Какое имя подойдет такому трогательному существу?

– Я… я не знаю…

– Ну же, Миранда, подумай! – настаивал принц.

– Ее имя – Флер![9] – внезапно выкрикнула она. – Ты же правильно сказал, что она похожа на цветок. Я назову ее Флер! Теперь вы удовлетворены, принц Мирза Эддин-хан?

– Не совсем, – произнес он с хитроватой улыбкой и, протянув руку, начал перебирать ее отливавшие серебром пряди. Когда же она вновь оказалась в его объятиях и он, склонив голову, попытался ее поцеловать, Миранда с улыбкой приложила палец к его губам и тихо продекламировала:

– «Возлюбленный мой принадлежит мне, а я – ему. И доколе день дышит прохладою и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор».

– Ах ты лисичка-плутовка! – восторженно воскликнул принц, широко улыбаясь. – Оказывается, ты знаешь «Песнь песней»!

– Признаюсь, Эддин-хан, я была очень любопытной пуританской девочкой, а мой папа никогда не возражал против того, чтобы я серьезно изучала Библию, – сообщила Миранда с притворной скромностью, однако глаза ее смеялись.

– О, дорогая, у меня все меньше уверенности в том, что я смогу отпустить тебя. – Эддин-хан улыбнулся, но чувствовалось, что он говорил вполне серьезно.

– Настанет час, дорогой мой друг, когда у вас не будет иного выхода. Зато до этого я твоя, если, конечно, ты хочешь этого.

– А после?

– А после у меня будут сладостные воспоминания, которые помогут мне скрасить долгие темные ночи, – кажется, именно так ты сказал, верно?

Тут губы их слились в поцелуе, и вскоре они вновь оказались в раю, который создали друг для друга.