Ужин ей принесли в комнату.

– Саша распорядился, – сообщила с явным осуждением Марья. – Они с этим маленьким развратным негодяем решили, что столовая принадлежит им. Когда мальчишка услышал, что обычно там кушаешь и ты, он ужасно раскапризничался, и Саша сказал, чтобы тебя туда без его разрешения не впускали.

Миранда расхохоталась.

– И слава богу! Уж лучше есть в одиночестве, чем постоянно выслушивать одни и те же похвалы в адрес Алексея Владимировича. К тому же сегодня у меня ночь отдыха, Марья. Я хочу сразу после ужина лечь спать и… Надеюсь, ты не сочтешь меня слишком ленивой, если я попрошу тебя разбудить меня как можно позже? Саша наверняка не заметит, когда я проснусь.

– Конечно, милая. Почему бы тебе не отдохнуть? Лука, как я слышала, способен вымотать даже самую сильную девушку. – Марья ласково потрепала Миранду по щеке. – Какая же ты у нас хорошая девочка, – сказала она. – Когда-то и у меня была маленькая дочка, такая же хорошенькая, как ты. Но она умерла… – Голос пожилой женщины дрогнул, и в нем проскользнули печальные нотки. Однако она быстро взяла себя в руки и с улыбкой добавила: – Сладких сновидений, Миранда Томасовна. Спокойной ночи.

Оставшись одна, Миранда неспешно съела грудку каплуна, показавшуюся ей особенно вкусной. Однако все ее мысли уже были направлены на побег. Интересно, осталось ли это жаркое на кухне, чтобы взять с собой? Неплохо бы также захватить и ветчину. Так, что еще?.. Непременно солонину. Она может долго храниться, не портясь. Хлеб? Пожалуй, да. Еще фрукты. И нож. Слава богу, что вспомнила! Без ножа в предстоящем путешествии не обойтись. Может быть, в лодке найдется леска с крючком. Только сейчас Миранда сообразила, что если побег удастся, то ей придется чуть ли ни месяц обходиться только тем, что она сможет добыть сама. Но почему же она до сих пор не подумала о леске и удочке?

Поужинав, Миранда улеглась в постель. Для бегства было еще слишком рано: по дому сновали слуги, а из столовой то и дело доносились раскаты веселого смеха. Как бы намекая на то, что она вполне могла несколько часов отдохнуть, небольшие часы на каминной полке пробили семь. Через несколько минут Миранда задремала, а проснулась в начале двенадцатого. В доме уже царила тишина, которую нарушал только стук дождя по черепичной крыше.

Поднявшись с кровати, Миранда стянула с себя галабею и надела Сашины брюки, которые оказались ей в самую пору. С помощью крепкого льняного полотенца она стянула себе грудь, затем надела рубашку. На ноги же надела не Сашины, а свои черные туфли, резонно рассудив, что если она уплывет в лодке, то по следам ее искать не будут, но если же придется бежать по суше, то уж лучше в подходящей по размеру обуви. Волосы Миранда решила не обрезать, просто заплела их в косу и спрятала под Сашино кеппи. Что ж, теперь она была вполне готова.

В последний раз осмотревшись, Миранда сняла наволочку с одной из подушек и вышла из комнаты. Стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь и, осторожно ступая, направилась на кухню. Там она быстро сложила в наволочку еду и нашла кожаный бурдюк с водой, который заранее присмотрела. Что еще? Нож! Она выбрала один из ножей, лежавших возле Марьиной разделочной доски. Осталось только снять с крючка у задней двери плащ-накидку и выйти из дома.

Шла Миранда поначалу довольно медленно: мешал тяжелый бурдюк с водой. И еще она опасалась, что может сбиться с дороги. В какой-то момент Миранда остановилась и осмотрелась, пытаясь вспомнить, как шла к берегу днем. Убедившись, что не сбилась с дороги, она пошла быстрее и вскоре услышала шум моря. Миранде ужасно хотелось побежать к нему, но она сдержалась.

А дождь, казалось, усиливался и теперь заливал глаза. Ветер же, вопреки ее ожиданиям, не стихал, он дул со стороны моря, и порывы его явно усиливались. Миранда даже подумала о переносе побега в связи с неблагоприятной погодой, но тут же отбросила эту мысль. Вскоре она была у лодки, в которую сразу бросила наволочку с запасами продовольствия и начала снимать висевший у нее на плече бурдюк с водой.

– Милая, далеко ли собралась? – послышался вдруг голос Луки.

Миранда вздрогнула и едва не лишилась чувств от неожиданности. Она не видела Луку, однако было очевидно, что он находился где-то совсем рядом. Не отвечая, Миранда с силой толкнула лодку. Та сразу поддалась и поползла к морю. Через мгновение лодка уже была подхвачена набежавшей волной. Внезапно почувствовав, что кто-то пытается схватить ее за плечи, Миранда резка рванулась вперед и, вырвавшись, прыгнула в лодку.

– Милая, вернись! – закричал Лука.

А Миранда тем временем лихорадочно искала парус. Но на мачте его не оказалось, и она принялась шарить в поисках весел, которые видела днем на дне лодки. Однако и их обнаружить не удалось. Миранда в отчаянии попыталась грести руками, но волна, поднятая резким порывом ветра, выбросила лодку на берег. И потчи тотчас же сильные руки вытащили ее из лодки на песок.

– Нет! – пронзительно закричала Миранда. – Нет, нет, нет!

«Лучше смерть, чем жизнь здесь! – промелькнуло у нее в голове. – Джаред, помоги! Помоги мне, любовь моя!» Она вырвалась и бросилась в воду.

Луке показалось, что волны сами потянулись к темной женской фигуре и поглотили ее. Не теряя ни секунды, он шагнул к воде и нырнул туда, где только что исчезла Миранда. К счастью, ему почти сразу же удалось ухватиться за край плаща-накидки. Подтянув беглянку к себе, Лука обхватил ее руками и вынес на берег. Она рыдала, вырывалась и выкрикивала какие-то английские ругательства, которые он не мог понять. Лука скинул с нее насквозь мокрую накидку и попытался поудобнее обхватить Миранду. А она по-прежнему вырывалась и молотила его кулаками по груди. Так продолжалось несколько минут, и Лука поражался силе этой женщины. Тем не менее ее сопротивление наконец-то стало ослабевать, и еще через несколько минут голова обессилевшей Миранды упала ему на грудь, и она, по-детски жалобно, заплакала.

Ни на секунду не останавливаясь, Лука быстро шел в сторону ближайшей защиты от непогоды – к дому свиданий. Открыв ногой дверь, он внес Миранду в комнату и опустил на кровать. Она продолжала рыдать, а Лука, закрыв дверь, достал несколько поленьев из стоявшего у печки ящика, развел огонь и стащил с себя мокрую одежду. Затем он поднял Миранду на ноги, раздел и ее, после чего разложил мокрую одежду сушиться возле печки. Взглянув на Миранду, Лука понял, что в срочной просушке нуждались и ее волосы. Он расплел ее косу и аккуратно расправил рассыпавшиеся по плечам и спине мокрые серебристые пряди.

Совершенно обнаженная, Миранда стояла перед ним, дрожа всем телом, и она даже не пыталась сдерживать рыдания. Лука обнял ее и, прижав к себе, тихо сказал:

– По жизни невозможно пойти в обратную сторону. Мы можем двигаться только вперед. Я полюбил тебя в тот самый момент, когда впервые увидел в ту ночь, несколько дней назад. И я не допущу, чтобы ты измучила себя, цепляясь за призрачную прошлую жизнь. Та жизнь больше никогда не вернется. Ты теперь – моя женщина. Князь отдал тебя мне, и я никуда не отпущу тебя.

– Нет, ошибаешься, – прошептала пленница.

– Сама увидишь, что я прав, – ответил Лука, приподнимая ее голову и заглядывая ей в глаза.

В следующее мгновение его теплые губы прикоснулись к ее губам. Он целовал ее осторожно, наслаждаясь ею, смакуя солоноватый от морской воды вкус ее губ. Затем также нежно поцеловал ее полуприкрытые подрагивавшие веки, нос, щеки, ямочку на подбородке, а потом вновь вернулся к губам, чуть раздвинув их языком.

Миранда резко отдернула голову и, всхлипнув, пробормотала:

– Ты ведь обещал, что ничего не сделаешь со мной насильно.

– Да, верно. И я ни к чему не принуждаю тебя силой, – спокойно ответил Лука.

– Тогда отпусти меня!

– Ни за что, – сказал он, еще крепче прижимая ее к себе.

– А к-как ты догадался, что я собралась бежать? – по-прежнему всхлипывая, спросила Миранда.

– Я наблюдал за тобой сегодня утром, когда ты осматривала лодки, и решил вечером подождать тебя. Ты очень смелая женщина Миранда, очень умная и изобретательная, но совершенно безрассудная.

– Зачем ты остановил меня? – спросила она с болью в голосе.

– Ты могла бы погибнуть, убежав отсюда. Я не мог этого допустить.

– Если бы ты и впрямь относился ко мне так, как говоришь, то позволил бы мне убежать.

– Нет, Миранда. Я не столь бескорыстен. Это благородные господа готовы к самопожертвованию, а я – простой человек и не способен на благородные поступки. – Лука ненадолго задумался, потом проговорил: – Конечно, человек такого низкого положения недостоин тебя. Но зато мы, простолюдины, приучены очень бережно относиться ко всему, что дарит нам судьба. – С этими словами он осторожно провел кончиком пальца по ее плечу.

Миранда вздрогнула и резко сказала:

– Нет, не надо!

Лука рассмеялся и спросил:

– Но почему? – Он снова стал поглаживать ее плечи.

Миранда попыталась отстраниться – и вдруг поняла, что ее обнаженная грудь соприкасалась с грудью Луки, а бедра – с его бедрами. А он между тем, продолжая ее ласкать, внезапно провел рукой по серебристым волосам, затем прижал ладонь к ягодицам. Миранда слегка качнулась вперед, и ее соски, прижавшиеся к его груди, мгновенно отвердели. Дыхание же – хотя она изо всех сил пыталось скрыть это – сделалось прерывистым и чуть хрипловатым.

– Пожалуйста… Остановись… пожалуйста… – прошептала она. – Ты же обещал, что не будешь принуждать меня. Ты обещал!..

Подхватив Миранду на руки, Лука тут же опустил ее на кровать и проговорил:

– А я и не принуждаю тебя. Но скажи, неужели ты никогда не испытывала влечения к мужчине?

– Я испытывала это с Джаредом! И я люблю его!

– И ни к одному из тех молодых людей, которые ухаживали за тобой до свадьбы? Извини, но в такое трудно поверить.

– За мной до свадьбы никто не ухаживал, – тут же ответила Миранда.

И тут Лука вдруг понял то, что до сих пор ускользало от него, когда он думал об этой женщине. Несмотря на то что Миранда была замужем и имела ребенка, в чувственном плане она оставалась совершенно невинной. Выходит, ни один мужчина, за исключением мужа, не прикасался к ней… И Миранда даже не представляла, как можно жаждать наслаждения от связи с мужчиной, которого не любила. А если попытаться объяснить ей это, то она еще больше замкнется в себе. Было совершенно очевидно, что Миранда – не из тех женщин, которые способны понять, что существует плотское влечение, далеко не всегда связанное с любовью. Пусть лучше она думает, что влюбилась в него, для нее это будет наилучшим решением проблемы. Ведь чем скорее она сумеет смириться со своей новой жизнью, тем легче ей будет самой.

Лука не лгал, когда говорил Миранде, что любит ее, он и сам был уверен, что влюбился. С того самого момента, как Лука увидел эту красавицу с серебристыми волосами, его сердце лишилось покоя. Она совершенно не походила на других его женщин: ни на пухленьких флегматичных девиц, попавших сюда из Германии, ни на тех, что родились здесь, на ферме, ни на живую и веселую француженку Миньон. Эта была на несколько лет старше него, и ему отдали ее, потому что она была умна и образована – князь Черкесский считал, что от нее могут получиться умненькие дети. Более того, князь сказал, что умные женщины, если подойти к вопросу их использования разумно, могут принести огромную пользу матушке-России. Лука тогда был очень удивлен этим заявлением князя; до этого тот лишь однажды снизошел до разговора с ним: когда похвалил за качество зачатых им детей и за то, что все его женщины беременели с завидной регулярностью. Лука был благодарен хозяину за похвалу и сказал ему об этом. А князь пообещал, что найдет Луке женщину с волосами точно такого же цвета, как у него. И вот спустя пять лет обещание было выполнено.

Снова обняв Миранду, Лука принялся ласкать ее груди. Затем, опустив голову, лизнул сначала один сосок, потом другой. Миранда вздрогнула, но не пыталась отстраниться. А Лука поцеловал ее в губы, а далее стал покрывать поцелуями груди.

Не находя сил совладать с охватившими ее ощущениями, Миранда тихонько захныкала. Во всем теле нарастало приятное возбуждение, хотя она прекрасно понимала: не должно быть приятного в том, чем она сейчас занималась. О, это были неправильные, ложные ощущения! Да-да, ложными! Однако факт оставался фактом: в теле ее постепенно нарастало желание. Но ведь с ней не Джаред! Однако губы Луки ласкали ее так нежно и настойчиво, так приятно… И уже казалось… О боже, теперь ей действительно не хотелось, чтобы эти ласки прекратились. Ох, Миранда совершенно себя не понимала… Ей было очень стыдно – и в то же время она уже не хотела, чтобы Лука останавливался!

– Пташка ты моя… – прошептал он, щекоча ее ухо своим теплым дыханием. – Милая, твои грудки, как спелые маленькие дыньки, сладкие и нежные…

Он вновь обвел кончиками пальцев полушария ее налившихся грудей и уткнулся лицом в углубление между ними, с наслаждением вдыхая ее аромат. Затем руки его разошлись в стороны, а голова опускалась все ниже, и Миранда уже знала, что именно он собирался делать. Ощутив прикосновение к своему самому интимному месту, она вскрикнула, и запустила пальцы в густые волосы Луки, пытаясь приподнять его голову. Увы, силы тут же оставили ее, ибо в это мгновение губы Луки коснулись ее лона. и она, охваченная страстью, забыла обо всем на свете. А наслаждение все нарастало, и вскоре его уже невозможно было терпеть.

Внезапно Лука приподнялся и, накрыв ее разгоряченное тело своим, ласково прошептал ей в ухо:

– Тебе будет очень приятно, пташка. Я доставлю тебе сказочное удовольствие.

В следующее мгновение, раздвинув ее ноги, Лука очень медленно и осторожно вошел в нее.

Миранда тихо всхлипнула; по ее щекам струились слезы. «Как же такое могло случиться?» – спрашивала она себя. Лука обещал не брать ее силой и в принципе, держал свое слово – он же не насиловал ее… Но, с другой стороны, нельзя было сказать, что она отдалась ему добровольно. Миранда просто не смогла воспротивиться его ласкам. А хотела? Получается, что не так уж ей и хотелось его остановить. Она почти не чувствовала находившуюся в ней плоть Луки, лишь ощущала, как наслаждение, медленно, но неуклонно нарастая, разливалось по всему ее телу. И вот, наконец, последние остатки воли растворились в этом наслаждении, и вскоре Миранда окончательно утратила контроль над собой. А покрывший ее тело огромный мужчина все любил ее и любил, причем делал это так нежно и так искусно, что у нее не было ни сил, ни желания сопротивляться.

Внезапно Лука победно рассмеялся и проговорил:

– Эх пташка, пташка, ты даже не представляешь, насколько мы подходим друг другу. Какие же красивые девочки у нас родятся…

Тут он стал двигаться все энергичнее, проникая в нее глубже и глубже, а затем, когда раздался гортанный крик Миранды, возвестивший о том, что она достигла вершины наслаждения, он содрогнулся – и излил в нее свое горячее семя. Она не помнила, что было потом, лишь помнила, как Лука покрывал поцелуями ее шею, шепча что-то о любви на французском и еще на каких-то неведомых ей языках. А после этого он опять ее взял, и все повторилось. Ненадолго вернувшись из страны наслаждений в действительность, Миранда попыталась обдумать произошедшее – и вдруг с удивлением поняла, что так и не увидела лицо своего любовника. Лука же оказался поистине ненасытным в любви. Он брал ее вновь и вновь и остановился лишь в тот момент, когда стало ясно, что Миранда совершенно обессилела.

Проснулась она, как всегда, в своей комнате. Однако, в отличие от прошлых ночей, Лука не только принес ее, но и надел на нее полупрозрачную галабею. И теперь Миранда лежала на спине, наблюдая, как за окном постепенно разгорался рассвет. Слез не было, и казалось, что у нее теперь уже вообще ничего не осталось, даже собственное тело предало ее. «Ох, как же так получилось?» – спрашивала себя Миранда. На самом деле такого она никак не ожидала…

Джаред как-то сказал ей, что она еще многого не знает об отношениях между мужчиной и женщиной. Он тогда обещал научить ее всему, что знал сам. Но не успел. Кто же знал, что у них будет так мало времени? Джаред покинул ее ради этой своей проклятой миссии, а теперь Миранда для него умерла. Но она ведь жива! Более того, оказалось, что другой мужчина способен разжечь в ней страсть. А этой ночью ей доказали, что необязательно любить, чтобы испытывать удовольствие от занятий любовью. Это был горький урок, который Миранда никогда не забудет.

Лука помешал ей убежать вчера вечером, но это не означало, что она отказалась от побега. С жизнью в качестве жены Джареда Данхема, видимо, покончено. Вряд ли Джаред захочет жить с такой женщиной. И ни один уважающий себя мужчина не захочет. Но у нее был сын, ее маленький Том, и еще – ее Виндсонг. Что ж, худшее позади! Больше никому не удастся запугать ее и заставить совершать безрассудные поступки! Как ни странно, эта мысль ее успокоила.

Немного погодя, отправившись на кухню, Миранда спросила у Марьи, где жили мужчины. Дело было не только в любопытстве. Мучительной казалась сама мысль о том, что она занималась любовью с мужчиной, лица которого ни разу не видела.

– Уже соскучилась по любимому, Мирашка? Что ж, ничего постыдного в этом нет, милая, – с улыбкой сказала пожилая женщина. – Свидания в неурочный день у нас не запрещены, даже поощряются. Сейчас расскажу, куда надо идти. И если не возражаешь, дам тебе небольшое поручение. За хозяйством в доме, где живут мужчины, следят две мои сестры, и я обещала им немного сливового варенья. Я собиралась послать Марфу, но если ты пойдешь туда, то можешь отнести им варенье.

– Я пойду, – кивнула Миранда.

Через несколько минут, держа корзину в руке, она уже бодро шагала по дорожке, ведущей к дому, где жили мужчины.

Вскоре Миранда поняла, почему Лука увидел ее вчера. Оказалось, что дом мужчин стоял на вершине холма, склон которого спускался прямо к тому месту на берегу, где лежали лодки. День выдался ясный и теплый, и она мысленно улыбалась, когда легкий сентябрьский ветерок раздувал подол ее голубой галабеи и играл с ее длинными распущенными волосами.

Внезапно Миранда поймала себя на том, что размахивала корзинкой в такт вертевшейся в голове мелодии. Сообразив, что это за мелодия, она невольно усмехнулась – это была песня «Янки Дудл», ставшая боевым маршем американцев во время войны за независимость. Хм… Лука, пожалуй, удивится, увидев ее такой бодрой. Но все-таки интересно, красив ли он? Какие у него черты лица: утонченные, как кажется, когда слышишь его мягкий голос, или же грубые и неприятные? Не исключено, что она, увидев его, станет относиться к нему по-другому. А как, собственно, она к нему относится? Ответа на этот вопрос Миранда не нашла. Но ведь должна же она испытывать какие-то чувства к человеку, с которым всю ночь занималась любовью? Имевшийся у нее жизненный опыт не позволял дать ответ и на этот вопрос. Что ж, неудивительно! Миранда ведь только начинала узнавать секреты настоящей взрослой жизни, о которой знала совсем немного.

За очередным поворотом показался выкрашенный белой краской одноэтажный дом, возле которого играли в мяч несколько красивых молодых мужчин. Миранда невольно порозовела, внезапно сообразив, что из одежды на них были только набедренные повязки. И вообще, они очень напоминали группу древнегреческих атлетов с картины, висевшей в лондонском доме Аманды. Только волосы у них всех были светлые.

Молодые люди тоже увидели Миранду и, оставив игру, окружили ее, делая весьма недвусмысленные жесты и причмокивая губами, как бы целуя. Один даже ухитрился подкрасться и поцеловать ее в щеку. В ответ на это, она резко повернулась к нему и отвесила звонкую пощечину. Молодые люди захихикали и принялись комментировать ее поступок. Что именно они говорили, Миранда, к счастью, не понимала. Было очевидно, что Луки среди них не было. Гордо вскинув голову, она направилась ко входу в дом, не оборачиваясь и не обращая внимания на раздававшиеся ей вслед реплики.

– Ну и красотка, разрази меня гром!

– Интересно, кто она такая?

– Ты что по масти не понял? Наверняка новая женщина Луки.

– Везет же ублюдку! Боже, такую милашку я готов взять прямо здесь и сейчас! И почему самые лучшие бабы достаются именно ему?

– Говорят, он справляется со своими обязанностями лучше любого из нас. Счастливый дьявол!

– Может, поделится?

– Конечно, нет, черт побери!

Войдя в дом, Миранда направилась на кухню, у двери которой неожиданно столкнулась с огромным мужчиной. Сердце ее забилось быстрее. Судя по габаритам и отливавшей золотом бороде, перед ней был брат Луки Павел.

Павел без малейшего стеснения приподнял пальцами ее подбородок и заглянул в глаза. Пальцами же другой руки расправил ее волосы.

– Младшему братцу, как всегда, повезло, – пробормотал он грубоватым голосом. – Вот какую опять отхватил!

Слов Миранда, естественно, не поняла, но то, как Павел смотрел на нее, ей очень не нравилось. А он вдруг легонько приобнял ее, и ладонь его при этом скользнула к ее груди. Миранда решительно оттолкнула его и быстро проскочила на кухню, где увидела двух лущивших горох пожилых женщин.

– Я принесла вам сливовое варенье от Марьи, – сказала она по-французски.

– О, спасибо, деточка! Может, присядешь и выпьешь с нами стаканчик чаю?

– Благодарю, я спешу, – ответила Миранда, почувствовав себя немного неловко из-за двусмысленного положения, в котором оказалась.

– Что ж, поблагодари от нас нашу сестру.

– Обязательно поблагодарю, – сказала Миранда, выходя из кухни. И чуть ли не бегом выскочила из дома.

Игроки в мяч на этот раз приставать не стали, и она быстро пошла через поросший травой двор в сторону берега. Море встретило ее легким бризом, освежившим пылающие щеки. Миранда уже поняла, что очень сглупила, отправившись к мужчинам. На самом деле ей совсем ни к чему знать, как он выглядел. Какая разница? Возможно, даже будет лучше, если она этого никогда не узнает. И терпеть она его будет лишь до тех пор, пока не представится удобный момент для побега.

– Миранда! – внезапно послышался за спиной его голос.

Она попыталась бежать, но Лука мгновенно догнал ее, обнял за плечи и прижал к груди.

– Не надо! – воскликнула Миранда.

Он тихо засмеялся.

– Ты же хотела узнать, как я выгляжу, пташка. Сейчас тебе для этого надо только повернуться.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Брат разбудил меня и сказал, что ты пришла. Ты ему ужасно понравилась. Впрочем, ему всегда нравится то, что принадлежит мне. – Лука прижался губами к шее Миранды и легонько куснул ее. – Но я не смогу насытится тобой, пташка. Ты стала частью меня, вошла в мою плоть и кровь.

Миранда выскользнула из его объятий, сделала неуверенный шаг вперед – и резко развернулась. На мгновение у нее перехватило дыхание, а в ее расширившихся глазах застыло удивление, смешанное с восхищением. Перед ней, вне всякого сомнения, стоял красивейший их мужчин – таких ей еще не доводилось видеть. У него было овальной формы лицо с высоким лбом, классически очерченными скулами и почти квадратным подбородком, разделенным, как и у нее, едва заметной ложбинкой в центре. И еще узкий прямой нос, яркие глаза цвета голубой бирюзы, полные чувственные губы и серебристые, чуть волнистые волосы, которые были коротко острижены, что очень шло к его крупной, но при этом безукоризненно пропорциональной фигуре. Миранда невольно подумала о том, как замечательно бы он смотрелся на каком-нибудь светском рауте в костюме, сшитом по последней лондонской моде. Дамы из кожи бы вылезли, чтобы обратить на себя внимание такого мужчины. Впрочем, сейчас, когда он стоял на залитом солнцем морском берегу – его обнаженный торс казался бронзовым от загара, – Лука, возможно, выглядел еще лучше.

– Ты необыкновенно красив, – пробормотала Миранда; к ней наконец-то вернулся дар речи.

Лука громко рассмеялся и спросил:

– Значит, ты не разочарована моей внешностью, пташка?

– Нет. И даже более того… Признаюсь, что никогда еще не видела мужчину с такими… с такими совершенными чертами лица и таким великолепным телосложением. Но все-таки должна сказать, что это никак не повлияло на мое отношение к тебе. Окажись ты уродом оно было бы таким же хорошим.

– Почему? – удивился Лука.

– Потому что в темноте дома свиданий ты был добр и внимателен ко мне.

– Но любой мужчина…

– Другой мужчина, скорее всего, изнасиловал бы меня, – перебила Миранда. – Уверена, что твой брат без раздумий взял бы меня ради удовлетворения своей похоти. А ты не такой, как другие. Ты особенный. – Резко развернувшись, Миранда побежала вверх по тропинке в сторону виллы.

Но Лука не побежал за ней. Он стоял на берегу и, глядя ей вслед, думал о том, что ему не стоило проявлять легкомыслие, не стоило влюбляться в эту женщину. Но факт оставался фактом: он полюбил Миранду. Лука злился на себя из-за этого, но ничего поделать не мог. Дать женщине понять, что она любима, и тем самым сделать ее здесь счастливой – таков был его излюбленный прием, всегда работавший безотказно. Но на этот раз он переиграл самого себя.

Пытаясь помочь Миранде поскорее привыкнуть к жизни на ферме, он слишком увлекся и впервые за долгие годы задумался о том, как жил бы, если бы был обычным свободным человеком. Как было бы замечательно иметь свой собственный дом и жить в нем с Мирандой… У них бы были красивые дети, и они бы вместе заботились о них, воспитывали их… Лука невесело рассмеялся, напомнив себе, какой на самом деле была когда-то его «счастливая» свободная жизнь с ее ужасающей бедностью, почти постоянным голодом и долгими холодными зимними вечерами: не было дров для печи. Здесь, на ферме князя Черкесского, ему было куда лучше. У него имелась крыша над головой и практически все, что требовалось человеку. С Мирандой он и здесь мог жить почти как с женой. Дети? Их у них, конечно, заберут, но он не хотел делить Миранду с кем-либо, даже с детьми. Интересно, что почувствовал ее муж, когда понял, что придется смириться с тем, что жена любит не только его, но и еще одного человека – их сына?

А Джаред Данхем, находившийся за много миль от него, в данный момент ни о чем не думал и ничего не чувствовал. Трое слуг и капитан Эфраим Сноу привезли его в Суинфорд-Холл в полубессознательном состоянии – слишком уж много Джаред выпил. И леди Аманда, выбежавшая на крыльцо встречать сестру и зятя, увидела картину, напоминавшую страшный сон. Уютный мирок, в котором она до сих пор жила, внезапно рухнул, и состояние тихого счастья сменилось ужасом. Широко раскрытыми глазами Аманда смотрела, как Мартин и Митчуп вытаскивали из кареты обмякшее тело Джареда, а затем потащили его в дом. Когда же они проходили мимо нее, Аманда невольно поморщилась от ужасающего запаха. О боже, виски! Да он выпил столько, что насквозь им пропитался!

Затем из кареты вышла Перки, симпатичное личико которой потеряло привлекательность, сделавшись опухшим и красным от слез. Увидев Аманду, она разрыдалась и воскликнула:

– О, миледи!.. О, какое горе!..

– Где Миранда?! – срываясь на крик, спросила Аманда; сердце же ее тревожно заколотилось. – Где моя сестра, Перкинс?

Перки зарыдала еще громче.

– Она покинула нас, миледи! – пробормотала девушка, всхлипывая. – Ее больше нет с нами…

Аманда рухнула как подкошенная, и в сознание ее не удалось привести даже нюхательной солью. Пришлось воспользоваться старинным методом – подносить к носу горящие птичьи перья. Открыв глаза, Аманда увидела возле себя Адриана и Джонатана. Они и рассказали ей о том, что узнали от капитана Сноу. Она внимательно слушала, не обращая внимания на слезы, ручьем текущие из ее глаз. По завершении рассказа воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только всхлипываниями Аманды. Адриан нежно обнял жену, но это ее не успокоило. И вдруг в ней словно что-то изменилась.

– Она не погибла, – решительно заявила она, отстраняя руки мужа. – Моя сестра жива!

– Милая, – ласково прошептал Адриан, – я понимаю, как больно тебе узнать об этом, но не стоит обманывать себя. Это не поможет.

– О, как ты не понимаешь, Адриан?! Если бы Миранда действительно умерла, я бы знала об этом! Двойняшки гораздо ближе друг к другу, чем обычные сестры и братья. Если бы Миранда умерла, я бы почувствовала! А я совершенно ничего не чувствую!

– Она все еще в шоке, – тихо сказал Джонатан.

– Нет у меня никакого шока! Я в здравом уме!

– Со временем она смирится с потерей, – добавил Джонатан.

– Нет, я не в шоке, – повторила Аманда, но мужчины предпочли пропустить и эти слова мимо ушей. Они напоили ее чаем с настойкой опия, и она вскоре уснула.

На следующее утро Аманда проснулась со страшной головной болью и с еще больше уверенностью в том, что ее сестра жива. Аманда опять попыталась объяснить Адриану, почему она так думала, но он с беспокойством взглянул на нее и попросил свою мать перебраться из вдовьего дома в основной, чтобы побыть с его женой, которая, по его мнению, находилась на грани помешательства от обрушившегося на нее горя.

– Я не сумасшедшая, – заверила Аманда Агату Суинфорд.

– Я знаю это, девочка моя, – ответила пожилая женщина.

– Тогда почему бы Адриану не прислушаться к моему мнению?

Вдовствующая леди Суинфорд криво усмехнулась.

– Тебе прекрасно известно, Аманда, что нашему милом Адриану при всех его достоинствах не хватает воображения. Для него все в этом мире либо белое, либо черное – полутонов не существует. По-своему он прав, поскольку знает, что есть рыбы и есть птицы, а рыбоптиц не бывает. Адриану известно, что имеются доказательства смерти Миранды, и он не сомневается в том, что она умерла.

– Но она не умерла!

– Откуда у тебя такая уверенность? – спросила леди Суинфорд.

– Я уже говорила Адриану, что двойняшки отличаются от других людей. Но, видимо, не смогла объяснить, в чем заключается это отличие. Мы с Мирандой совсем не похожи ни внешностью, ни склонностями, и тем не менее между нами существует какая-то невидимая связь. Я не знаю, как это называется, но когда Миранде было плохо, я всегда чувствовала это. А она всегда знала, что со мной что-то не так. Порой случалось так, что нам даже не требовались слова, чтобы сообщить что-то друг другу. И если бы она умерла, то я бы обязательно почувствовала это. Но я не чувствую!..

– А не может ли быть так, моя девочка, – предположила пожилая женщина, – что ваша с Мирандой связь, о которой ты говоришь сейчас, нарушилась, потому что ты подсознательно отвергаешь то, чего больше всего боишься? Я знаю, что вы были очень близки. И понимаю, что тебе ужасно не хочется верить в самое страшное. Но, увы, за человеком, ушедшим из этого мира, дверь закрывается навсегда. Верим мы в его смерть или нет, вернуться он в любом случае не сможет.

– Миранда не умерла, не умерла… – упрямо твердила Аманда.

– Черт побери, тогда где же она?! – взорвался Джонатан, услышав те же самые слова шесть недель спустя. – Мой брат беспробудно пьет уже более месяца! Но он должен прекратить это и вернуться к нормальной жизни! Для этого ему необходимо мужественно посмотреть в лицо правде. Миранда умерла! И не нужно давать Джареду ложную надежду!

– Но ведь капитан Сноу не видел ее труп! – закричала в ответ Аманда. – Русский чиновник сообщил ему только то, что из реки выловлено тело блондинки. А Миранда, между прочим, не блондинка в полном смысле этого слова. У нее серебристые волосы. Все обращали внимание на их необычный цвет. А когда они мокрые, то это особенно заметно.

– А ее кольцо? А ее платье?

– Вещи Миранды могли надеть на труп другой женщины. И еще раз повторяю: капитан Сноу его не видел. Откуда такая уверенность, что труп вообще был?

– Боже мой, Аманда! Да ты что сошла с ума! Тебя послушать, так речь идет чуть ли не о государственном заговоре! А между тем все гораздо проще. Миранда, к нашему несчастью, стала жертвой обычного ограбления.

– Обычное ограбление, совершенное каким-то человеком, приехавшим в карете с гербом посла? Не кажется ли тебе это странным, Джо? Кстати, этот факт и у капитана Сноу породил некоторые сомнения.

– Да, согласен. Появление этой кареты выглядит странно. Я не могу объяснить данный факт. Но главное-то все равно очевидно: Миранда Данхем умерла.

– Нет! – выкрикнула Аманда. Никогда еще она не испытывала такого раздражения и ни на кого так не злилась, как сейчас на близких людей, не желавших понять ее. – Нет, Джо, моя сестра не умерла! Что бы вы ни говорили, она жива!

Аманда повернулась спиной к Джонатану, чтобы тот не видел слезы, заполнившие ее голубые глаза. Внезапно на плечи ей легли сильные мужские руки, и Джаред, развернувший ее лицом к себе, тихо проговорил:

– Миранда умерла, котенок.

Он был не брит, заметно похудел за последние дни, а его заплывшие глаза стали похожими на узкие щелочки. Однако в данный момент Джаред был абсолютно трезв.

– Я почти два месяца пытался спрятаться от этой ужасной правды, – продолжил Джаред, – и за это время наполовину опустошил прекрасный винный погреб Адриана. Но в конце концов я понял: убежать от этого невозможно. Моя жена умерла. Моя прекрасная дикая кошечка ушла в иной мир, и значительная часть вины за это лежит на мне.

– Но ты не… – почти одновременно заговорили Аманда и Джонатан.

– Только не пытайтесь переубедить меня, – перебил их Джаред, печально улыбнувшись. – Да, я недостаточно ценил свою жену. Если бы ценил, сказал бы «нет» и мистеру Адамсу, и лорду Палмерстону. А я вместо этого, теша свой эгоизм, возомнил себя благородным героем и, забыв обо всем, помчался исправлять этот мир. И только теперь я понял, что главным моим делом была забота о счастье Миранды. Я с этим не справился, но могу выполнить другую свою обязанность, которую чудесным образом передала мне Миранда. Я говорю о нашем сыне. Я заберу его с собой в Лондон. Поживем там в моем доме до окончания войны, а затем посмотрим… Увидеть Виндсонг сейчас – это было бы слишком тяжело для меня.

– Послушай, Джаред, – обратилась к нему Аманда, – оставь, пожалуйста, маленького Тома в Суиндфорд-Холле хотя бы на первое время… Городской воздух слишком грязен для малышей. Я уверена, Миранда бы со мной согласилась. Езжай в Лондон, если у тебя там имеются дела. Скорбеть о Миранде можно и там, а Тома, пожалуйста, оставь с нами. Так будет лучше и ему, и тебе.

– Скорбеть о Миранде я буду всю оставшуюся жизнь, – со вздохом заметил Джаред, и на этом разговор был окончен.

Джонатан Данхем и Энн Боуэн, которые уже два месяца встречались, совершенно не таясь, решили, наконец, объявить, что они помолвлены. Аманда хотела дать бал по этому случаю, но Адриан не стал даже обсуждать подобную идею, напомнив жене о трауре по Миранде. Согласно легенде, придуманной для объяснения исчезновения леди Данхем, ее смыло за борт волной во время внезапно налетевшей бури, когда она путешествовала на собственной яхте. И теперь все соседи Суинфордов с энтузиазмом обсуждали это ужасное происшествие.

Самой же популярной темой стала удача госпожи Боуэн, ухитрившейся завлечь в свои сети янки. Да еще какого! И красивого, и богатого! И это при том, что у нее двое детей! Позже, когда появилась дополнительная информация, к этому стали добавлять, что и у самого богатого янки имелись дети: целых трое. А затем переходили к его покойной жене и чрезвычайно странному и мрачному совпадению: жены обоих братьев Данхемов погибли, причем обе утонули! Младший брат сейчас соблюдал траур в связи с гибелью красавицы жены, но наверняка он скоро появится в свете. Возвращение на брачный рынок богатого и элегантного лорда Данхема стало одной из самых приятных новостей, обсуждаемых светскими дамами. Спорили в основном о том, когда следовало ждать его возвращения. Ходили слухи, что лорд Данхем взял на себя обязательство держать траур целый год, но некоторые утверждали, что он вернется к светской жизни через три месяца.

Джаред приехал в Лондон в начале декабря, за месяц до официального начала нового сезона, но светская жизнь совсем его не интересовала. Просто ему ужасно не хотелось проводить шестое декабря в Суинфорде. Ведь в этот день, День святого Николая, ровно два года назад состоялась их с Мирандой свадьба. Вечер этого дня Джаред провел в полном одиночестве. Он сидел в кабинете своего лондонского дома. Сидел у камина, в котором потрескивали поленья, и потягивал контрабандный французский коньяк. В руках у него была миниатюра с изображением Миранды, написанная знаменитым английским портретистом Томасом Лоуренсом.

Первоначально художник сделал очень удачный групповой портрет сестер Данхем вскоре после их приезда в Англию на свадьбу Аманды. Портрет этот Джаред заказал для своей тещи. Доротея была в восторге от подарка и увезла его с собой в Америку. Аманда на нем была изображена в бледно-розовом платье, сидящей на стуле с затейливо изогнутой спинкой в стиле Чиппендейл. Развернувшись в пол-оборота и чуть приподняв свою очаровательную головку, она с любовью смотрела на старшую сестру, а Миранда, стоявшая рядом в темно-голубом платье, ласково ей улыбалась.

Талант художника позволил передать не только красоту сестер, но и особенности их характера. Миловидная Аманда с ее голубыми глазами и светлыми локонами вроде бы казалась беззащитной, но чуть заметная складка в уголках губ, напоминавших розовый бутон, говорила о сильной воле этой юной женщины. Гордая же осанка Миранды и дерзкий блеск ее глаз, напоминавших о море, явно свидетельствовали о ее неукротимом духе, но теплота взгляда и улыбки не оставляли сомнений в том, что эта женщина была не только добра, но и готова к самопожертвованию ради тех, кто ей дорог. Джаред сразу это понял и попросил Лоуренса повторить головки сестер в миниатюрах. Полученные таким образом два маленьких портретика были заключены в серебряное обрамление в виде овальных рамочек, украшенных миниатюрными гроздьями и листьями винограда. Один из них, с изображением Аманды, он подарил Адриану в день его свадьбы. Второй же оставил себе и старался не расставаться с ним. Джаред взял эту миниатюру и в Санкт-Петербург. Один Господь знает, сколько раз он держал ее в руках прошлой зимой, сколько раз вглядывался в знакомые черты этого милого лица, напоминавшего формой сердечко… Вот и сейчас Джаред вглядывался в это чудесное личико… Ох, Миранда, Миранда!.. Ровно два года назад она стала его женой. Два года – это двадцать четыре месяца. И только семь из них они были вместе! О боже, каким же идиотом он оказался!

Джаред прекрасно помнил ту ночь два года назад. Миранда, в испуге забившаяся в дальний угол кровати, при этом смело смотрела ему в глаза и даже с вызовом! А потом он обнимал ее и страстно целовал, и вскоре они, сгорая в огне страсти, забыли обо всем на свете. А сейчас эта удивительная женщина, его женщина мертва. И в этом виноват он, Джаред. Виноват уже хотя бы потому, что оставил ее надолго, почти на год…

И теперь стало очевидно, что Миранда любила его сильнее, чем он ее. Она томилась от любви к нему, когда вынашивала их ребенка, и именно любовь заставила ее оставить все и броситься на поиски. Тогда, ошеломленный известием о ее смерти, он проклинал Миранду за то, что она покинула Англию. Но разве могла поступить иначе его дикая кошечка, временами так нежно мурлыкавшая у него на груди? Проклятье! О Господи! Охваченный яростью, Джаред швырнул бокал с коньяком в камин. Бокал разлетелся на множество осколков, а коричневатая жидкость на мгновение вспыхнула синим пламенем. По щекам Джареда покатились слезы, и он громко закричал:

– О моя дикая кошечка, зачем тебя отняли у меня!

Сидя в эту печальную годовщину в своем кабинете, Джаред пребывал в отчаянии и чувствовал себя ужасно одиноким.

Если в холостяцкий период своей жизни Джаред Данхем заслуженно пользовался репутацией спокойного и рассудительного человека, то сейчас, став вдовцом, он сильно изменился. Лишившись Миранды, он, по словам ее сестры, старался делать все возможное, чтобы навредить себе. Сначала у Джареда была схватка со спиртным, в которой он, к счастью, одержал победу. Джаред довольно быстро понял, что выпивка не помогает забыть о несчастье и единственным ее результатом является лишь головная боль по утрам. Ему следовало найти что-то другое, что-нибудь такое, что могло бы отвлечь его от тягостных раздумий. И вскоре Джаред стал завсегдатаем конских аукционов в Таттерсолзе. В результате его конюшня начала стремительно заполняться все новыми и новыми лошадьми. Не обращая внимания на цену, он покупал все, что ему нравилось, полагая, что лучших животных перевезет когда-нибудь в Виндсонг и, возможно, попытается создать новую породу. Среди приобретенных им лошадей оказалось несколько весьма резвых, и Джаред нанял двух жокеев и тренера. Кроме того, он приобрел новый фаэтон, отобрал лучших рысаков и начал лично принимать участие в бегах, устраиваемых на брайтонской дороге молодыми представителями знатных семей. Однако это развлечение Джареду скоро надоело, поскольку выяснилось, что он постоянно обгоняет всех, так что состязаться, по сути, было не с кем. Потихоньку стала увядать и его страсть к приобретению новых лошадей.

По той же причине ему наскучили и азартные игры. Джаред почти всегда выходил с выигрышем из-за карточного стола, делал правильные ставки на боксерских поединках в спортивном зале Джексона и выигрывал во всех более простых играх, вплоть до популярных пари на то, какая из попавших на оконное стекло дождевых капель первая доползет до его низа. Порой ему казалось, что судьба потешалась над ним, посылая удачу во всем, кроме любви.

Это вовсе не означало, что Джаред перестал уделять внимание представительницам прекрасного пола или не пользовался у них успехом. Напротив, он стал неутомимым искателем любовных утех. Среди дам полусвета, искавших покровительства богатых джентльменов, Джаред прослыл великолепным и щедрым любовником, но слишком быстро пресыщающимся. И ни одной из женщин не удавалось удержать его возле себя более чем на несколько недель.

Замужние дамы его круга смотрели на Джареда с нескрываемым интересом, однако ни он, ни они границ допустимого не переходили. Еще более пристально приглядывались к нему амбициозные мамочки, абсолютно уверенные в том, что их знатные и благовоспитанные дочери могут заполучить руку и сердце красивого и богатого американца. Рассуждения их были вполне логичны: мол, леди Данхем умерла, и, следовательно, лорду Данхему необходимо подыскивать себе новую жену. А раз так, то ею, конечно, может стать наша Шарлотта, Эмили, Друсилла и так далее…

Сами же девушки-кандидатки в большинстве своем побаивались этого высокого, мрачного и неприветливого мужчину. Казалось, что он постоянно сердился или, что еще хуже, насмехался над своими юными собеседницами. Во всяком случае, губы его то и дело растягивались в саркастической улыбке. Разве о таком отношении к себе они мечтали, выезжая на свои первые балы?

Однако среди пользовавшихся популярностью дебютанток этого лондонского сезона оказалась и девушка, которую мрачный вид Джареда Данхема не отталкивал, а напротив, привлекал. Это была Белинда де Винтер, крестная дочь герцогини Нортгемптонской. Невысокая хрупкая девушка со светлой кожей, румянцем на щеках, черными вьющимися локонами и синими глазами, она казалась олицетворением чистоты, невинности и добродетели. Тем не менее внешнее впечатление мало соответствовало внутреннему содержанию. Дочь обедневшего баронета, Белинда де Винтер принадлежала к тому типу женщин, которые, чтобы заполучить желаемое, не останавливались ни перед чем. Белинда же хотела заполучить Джареда Данхема. А герцогиня, которая привезла Белинду на лондонский сезон, была ее тетушкой и близкой подругой ее покойной матери, поэтому чувствовала ответственность за молоденькую девушку. Но муж тети Софи, у которого были три дочери, естественно, не горел желанием финансировать выход в свет еще и четвертой дебютантки. Герцог Нортгемптон, будучи одним из самым богатых людей Англии, считался скуповатым человеком. Но в данном случае дело было не только в деньгах. Герцог считал, что тратить свои богатства он должен на своих детей, а никак не на чужую симпатичную девицу, которая являлась конкуренткой его дочерей. Весьма сообразительная, несмотря на юный возраст, Белинда сразу поняла настроение герцога и довольно быстро кое-что придумала…

Ее небольшое поместье находилось неподалеку от Роуз Хилл-Корта – родового гнезда герцогов Нортгемптонских, у которых Белинда часто бывала. И вот однажды, выбрав для визита день, когда в Роуз Хилл-Корт, помимо нескольких слуг, остался только сам герцог, Белинда нашла дядюшку в библиотеке и, не долго думая, соблазнила его. Не дав разгоряченному герцогу опомниться, она тотчас уехала к себе и с тех пор старательно избегала встреч с ним наедине до тех пор, пока не пришло время готовиться к поездке в Лондон.

Герцог был шокирован ее поведением и в то же время очарован прелестью этого юного существа. Он никогда еще не встречал женщин, столь горячих в любовных утехах. И ведь речь шла о совсем юной девушке с ангельской внешностью! Ох, ему ужасно хотелось еще раз почувствовать хотя бы вкус ее губ, но Белинда только смеялась над ним, прикрывая губы изящной ладошкой и сверкая очаровательными глазками. Наконец она позволила герцогу увлечь ее в музыкальную гостиную, и от прикосновения к ней сердце пожилого джентльмена забилось, как у неопытного юнца.

– Я хочу вновь увидеться с тобой, – пробормотал он.

– Возьмите меня с собой в Лондон – и будете видеть меня каждый день, – ответила девушка.

– Ты же знаешь, что я имею в виду…

– А вы знаете, что я имею в виду, мой дорогой дядюшка!

– Значит, в Лондоне ты будешь вести себя со мной как хорошая девочка?

– Да, – коротко ответила девица, выскальзывая из объятий дядюшки.

В результате Белинда де Винтер получила свой лондонский сезон, и многие ее сверстницы могли позавидовать ее нарядам. Однако Герцог Нортгемптонский и в Лондоне никак не мог встретиться со своей племянницей наедине – насыщенная жизнь дебютантки не оставляла на это время. Он понимал это, но был уверен, что скоро придет и его час.

И практически во всех разговорах на светских раутах этого сезона всплывало имя лорда Джареда Данхема, владения которого находились в Америке. Рассказывали, что он недавно потерял красавицу-жену, которую смыло за борт во время неожиданно налетевшей бури, когда она путешествовала на собственной яхте. Белинда с интересом наблюдала за дамами, то и дело бросавшими взгляды на этого красивого мужчину, и молча прислушивалась к разговорам о нем. Вскоре решение было принято – второй женой лорда Данхема должна стать она, Белинда. Именно Данхем являлся тем человеком, который ей нужен. Он богат, красив и наверняка увезет ее из Англии, подальше от папаши и брата, черт бы их побрал!

Репутация отца и брата висела на ее прелестной шейке тягостным грузом. Белинда всегда нравилась мужчинам и уже здесь, в Лондоне, успела получить несколько предложений, но она прекрасно знала: мало кто из уважавших себя джентльменов захочет иметь в качестве родственников барона Чонси де Винтера и его сына Мориса. И Белинда прекрасно понимала настоящих джентльменов.

Зима на юге России в этом году, как и во всей Европе, выдалась ненастная. Вот уже несколько дней шел проливной дождь, и Миранда не выходила из дома. Саше довольно быстро надоели сцены ревности, которые закатывал Ваня, и в один из ненастных октябрьских дней он от души поколотил капризного мальчишку. С тех пор Ваня больше никак не выражал неудовольствие, когда Саша предпочитал его общество игре в шахматы или же беседовал с Мирандой. Миранда даже пожалела мальчика и, пытаясь как-то утешить, начала обучать его французскому языку. К ее удивлению, Ваня схватывал все буквально на лету. Это навело ее на мысль о том, что он, возможно, являлся одним из отпрысков Луки. Однако спрашивать, так ли это, Миранда ни у кого не стала, решив, что ей лучше не знать такие вещи.

В один из вечеров, когда она в одиночестве сидела над шахматной доской, в комнату вошел Саша со стаканом вина в руке.

– Я только что разговаривал с Дмитрием Григорьевичем, Мирашка. Он сказал, что ты больше не будешь ходить в дом свиданий.

Миранда посмотрела на него с удивлением.

– Почему? – спросила она.

Саша даже присвистнул от такого вопроса.

– Ты не знаешь почему? Не надо дурачить меня, Мирашка! Не ты ли начала вынашивать ребеночка?

– Что?.. – пролепетала ошеломленная Миранда. – Нет, я не могла…

– Мирашка, да ты что, маленькая? Марья ведь сказала: с тех пор как мы приехали сюда, у тебя не было месячных. А когда они были последний раз по твоему циклу? Ну да, это я помню лучше тебя, потому что возился с тобой, когда ты была без сознания. Выделения начались у тебя в первый день после нашего отъезда из Санкт-Петербурга. Я делал тебе прокладки из тряпок и менял их. А до этого когда? Вспомни!

Миранда побледнела. Последние месячные, которое она помнила, были у нее еще в Англии, за неделю до отъезда из Суиндфорд-Холла. Получалось, что потом женское кровотечение повторилось в соответствии с нормальным циклом в карете, а вот затем… Крови не было уже в течение нескольких месяцев! Она, конечно, заметила это, но не придавала особого значения… Других признаков беременности не было, и Миранда посчитала, что сбой цикла связан с нервами, переживаниями. Однако перерыв получался уже слишком долгим, так что Саша, похоже, был прав. О боже!.. Вернуться к Джареду обесчещенной было бы очень непросто, но вернуться с ребенком от другого мужчины… Это просто немыслимо!

Саша положил ладонь ей на плечо.

– С тобой все нормально, Мирашка? – спросил он с искренней озабоченностью.

– Все нормально, – тихо ответила она. – Что ж, Саша, это означает, что летом ты сможешь вернуться в Санкт-Петербург. И ты, наверное, счастлив.

– Да, разумеется! – воскликнул он, не скрывая радости. Но тут же увидев, как помрачнела Миранда, попытался успокоить ее и проговорил: – Это не значит, что ты не сможешь видеться с Лукой, Мирашка. У вас будет возможность встречаться. Нельзя будет любить друг друга, но и то лишь в течение шести недель после рождения ребенка.

– Мы не любим друг друга, Саша. Никогда не любили.

– Ну ты же понимаешь, о чем я, Мирашка. Я имел в виду заниматься любовью.

– Заниматься любовью и любить – это не всегда одно и то же, – со вздохом пробормотала Миранда. – Совокупляются и животные, которые не способны любить.

Саша с любопытством посмотрел не нее, в очередной раз подумав о том, что эта американка – удивительная женщина. Да, удивительная, и понять ее ему вряд удастся. Впрочем, разве кто-нибудь может по-настоящему понять женщин?

– Сыграем в шахматы? – предложил Саша.

Миранда кивнула, и они сели за стол. однако играла она сегодня плохо – было не до шахмат. «Что ж, ситуация изменилась, – говорила она себе. – Теперь побег придется отложить до рождения ребенка. Но потом придется бежать как можно быстрее, не дожидаясь, когда она забеременеет еще раз. А ребенка она оставит. Собственно, его в любом случае у нее сразу заберут. Интересно, какие чувства она будет при этом испытывать? Пожалуй, никаких. Это будет совершенно чужое для нее существо, зародившееся в ней помимо ее воли. К тому же нельзя допустить, чтобы Джаред узнал о ее позоре. Нет, она не будет любить ребенка, которого сейчас носила.

А Лука… О, бедный Лука! Наверное, он очень переживал из-за нее, вернее из-за того, что после той первой их ночи она больше ни разу не достигла вершины наслаждения. Это его огорчало, злило и смущало, но Лука ничего не мог поделать. Что же касается Миранды, то и она была обескуражена и ужасно огорчена – из-за того, что в какой-то момент испытывала удовольствие от связи с другим мужчиной, а не с мужем. Собственное тело предало ее, но проклятия и мольбы, похоже, принесли результаты, и теперь, несмотря на все старания Луки, она почти ничего не чувствовала.

Однако Лука был добр к ней, и ей стало жаль его. Миранда даже начала притворяться, имитируя страсть. Примерно через неделю, остановившись во время соития, он вдруг спросил:

– Зачем ты притворяешься?

– Чтобы сделать тебе приятное, – ответила она. – Ты всегда был добр ко мне, и я хочу, чтобы ты был счастлив.

Лука немедленно вышел из нее.

– Боже мой, Миранда, почему мои ласки больше не приносят тебе удовольствие? – пробормотал он.

– Дело не в тебе, – ответила она.

– Это я знаю, – произнес Лука не без гордости.

– Я ведь с самого начала предупреждала тебя, Лука. Я – жена Джареда Данхема, и никакой князь Черкесский не в силах это изменить. Да, он смог похитить мое тело и поместить сюда, но мое сердце и мои мысли остались там, в другом мире, и этот мой мир по-прежнему со мной. В ту ночь, когда ты впервые взял меня, мое тело ответило на твои ласки – было бы глупо отрицать очевидное. Как и почему это произошло, я не знаю, но я молила Бога, чтобы такое больше не повторилось, и Господь услышал меня. Прости, если тем самым я огорчила тебя. Я вовсе не хотела этого, так как считаю тебя своим другом.

Несколько секунд Лука молча смотрел на нее и потом вдруг сказал:

– Ты по-прежнему надеешься улететь отсюда, пташка, но это несбыточная надежда, и ты поймешь это рано или поздно. Пока же я хочу только одного – ты должна знать, что моя любовь к тебе не поколебалась. Я, как и прежде, обожаю тебя, моя пташка. Но, пожалуйста, не надо притворяться ради меня. Я уверен, что когда-нибудь сумею растопить ледяной сосуд, в который ты поместила свое сердце.

– Шах и мат! – прервал ее размышления радостный возглас Саши. – Но что это с тобой, Мирашка?.. Ты даже не заметила, как я взял твоего ферзя.

– Извини, Саша. Я сегодня не в настроении. Наверное, устала.

– Понятно. Остается только надеяться, что ты не превратишься в капризную зануду, как это частенько случается с беременными.

– Тебе в любом случае придется терпеть меня, Саша, – с усмешкой заметила Миранда. – Ведь в конце концов я сделала то, чего хотел от меня Алексей Владимирович.

– Да, верно, – охотно признал Саша. – Завтра же отправлю ему письмо с хорошей новостью.

– Не забудь упомянуть о моем усердии, – сказала Миранда с грустной улыбкой. – Что ж, пойду-ка я, пожалуй, в свою целомудренную постель. Спокойной ночи, Саша.

Утром, надев шерстяную накидку, она пошла к дому мужчин, чтобы сообщить новость любовнику.

– О, Миранда, милая моя! – приветствовал ее Лука.

– Я беременна, – сходу сообщила она.

– Что ж, я очень рад.

С трудом сдержавшись, чтобы не закричать на него, Миранда резко развернулась и направилась к выходу. Лука придержал ее, но она, поморщившись, заявила:

– Я должна немедленно вернуться на виллу!

– Побудь немного со мной, – попросил Лука. – Давай поговорим. Я скажу Соне, чтобы она дала нам чая и твоих любимых пирожков с яблоками.

– Нам не о чем разговаривать, Лука. Я жду ребенка, как и планировалось. Где-то в середине июня родится красивенькая рабыня с серебристыми волосами, которую в возрасте между пятью и десятью годами продадут в Стамбуле. Ей, возможно, повезет. Может быть, она даже станет фавориткой султана, и это будет подлинным триумфом фермы князя Черкесского! И моим тоже! О чем еще я могу мечтать для своего ребенка?!

– Не надо, пташка, успокойся, – тихо сказал Лука, обнимая ее и прижимая к груди.

И тут Миранда, сама на себя удивляясь, внезапно расплакалась. А Лука осторожно смахивал кончиками пальцев слезы с ее щек.

– Проклятье! – выпалила она по-английски, икнув и перестав плакать.

Лука же, который, благодаря ее обучению, уже неплохо понимал этот язык, негромко рассмеялся.

– Что ты видишь смешного? – проворчала Миранда.

– Ты бесподобна! – сказала он, улыбаясь. – И я люблю тебя!

Миранда тяжко вздохнула. Было очевидно, что этому человеку никогда ее не понять.

Однако в течение последующих месяцев она убедилась: Лука был именно тот человек, который мог ее поддержать. Несмотря на отсутствие интимных свиданий, он продолжал проявлять свою любовь и заботиться о ней. А это было крайне важно в такой сложный для любой женщины период (тем более что с ее первенцем Томом все было по-другому). Но Том был желанным ребенком, сыном ее Джареда, а тот, который шевелился в ней сейчас, был ей совершенно не нужен. Тем не менее отец этого ребенка использовал каждую возможность, чтобы побыть с ней рядом, поддержать ее, и, как ни странно, ей от этого становилось намного легче. Без Луки она, наверное, сошла бы с ума. Ведь такое и в страшном сне не приснится! Ее муж считал себя вдовцом, а она носила под сердцем ребенка другого мужчины!

В конце марта началась настоящая весна. Тогда же пришло и письмо от князя Черкесского. Когда его принесли, Миранда о чем-то беседовала с Сашей в освещенной солнцем гостиной. Саша взял письмо, поспешно распечатал его, прочитал – и вдруг громко застонал.

– Что с тобой? – удивилась Миранда.

– О боже!.. – воскликнул Саша с отчаянием в голосе. – Он бросил меня, Мирашка! Я теперь совсем одинок! О боже!.. – Саша уронил голову на колени и разрыдался, потом вдруг рухнул на пол.

Миранда поднялась со стула, пересекла комнату и взяла из Сашиной руки листок. Красивым почерком, по-французски Алексей Владимирович сообщал, что в канун Рождества женился на княжне Романовой. И она уже ждала ребенка. Появление наследника титула и состояния князей Черкесских ожидалось в самом начале осени. Что же касается Саши, то Алексей Владимирович считал, что тому следовало остаться на ферме, заняв должность управляющего. Его появление в Санкт-Петербурге могло бы расстроить молодую княгиню, что в ее нынешнем деликатном положении было бы совершенно недопустимо. Когда же в детской дворца Черкесских будут возиться двое, а лучше трое малышей – вот тогда Саша сможет вернуться к своему хозяину. Князь полагал, что справится с этой задачей года за четыре, максимум за пять лет. Пока же Саше придется пожить в южном имении.

Князь также выражал удовлетворение по поводу предстоящего рождения ребенка Миранды Томасовны и напоминал Саше, что тот должен внимательно следить за ней и немедленно сообщить, когда самая красивая рабыня разрешится от бремени. После этого ей следовало дать на отдых не шесть месяцев, как обычно, а три, и пусть снова начинает заниматься делом в доме для свиданий. Таким образом, если все пойдет как надо, она весной следующего года произведет еще одну маленькую рабыню.

Миранда поежилась. Этот князь – бесчувственное животное! Похоже, его ничего не интересовало, кроме денег.

Письмо заканчивалось обращением к Саше. Князь желал ему всего наилучшего и предупреждал, что если тот ослушается приказа, то добрые отношения между ними будут забыты навсегда и хозяин сменит милость на гнев, так что последует такое болезненное и позорное наказание, какое только можно придумать.

Миранда положила письмо на стол и перевела взгляд на Сашу. Лежа на полу, молодой человек бился в истерике, а она пристально смотрела на него, совершенно не испытывая к нему жалости. Может быть теперь, потеряв единственного человека, которого он любил, этот молодой негодяй поймет, что чувствовала она.

Но постепенно мысли ее приняли другое направление. А что, если, воспользовавшись жестокостью князя, попытаться настроить против него Сашу? Тогда, возможно, удастся подбить его на месть Алексею Владимировичу. А как мог Саша отомстить князю наиболее чувствительным образом? Конечно же, лишив его единственной и неповторимой производительницы рабов, которую он искал в течение нескольких лет!

Миранда едва заметно улыбнулась. Она уговорит Сашу уплыть с Ваней и с ней в Стамбул на яхте князя. Она также подскажет Саше, что он сможет захватить деньги, которые поступят в поместье в конце июня в качестве очередной платы за выращенных на ферме рабов. Улыбка ее стала еще шире. О, это будет замечательная месть! Князь в один момент лишится солидной части своего годового дохода и лучшей производительницы в ее лице! Но сначала ей следовало переманить Сашу на свою сторону. Миранда наклонилась и по-матерински обняла его.

– Саша, не надо так убиваться, дорогой! – принялась она его утешать. – Вставай-ка, дружок, перейди на диван. Давай посидим вдвоем. Ну, пожалуйста, вставай. У меня не хватает сил тебя поднять.

Ласковый голос подействовал, и Саша, поднявшись на ноги, с трудом пересек комнату и рухнул на диван.

– Ах, Мирашка, как же он мог так обойтись со мной? Я, конечно же, понимаю, что ему надо жениться, чтобы продолжить род. Ну и женился бы. А я бы жил потихоньку рядом. Вел бы себя тихо, как положено. Я ведь всегда веду себя так, как положено в той или иной ситуации. Я бы никогда не поставил его в затруднительное положение. Ведь я, кроме всего прочего, тоже Черкесский по крови.

– Что тут сказать, дорогой Саша, – печально произнесла Миранда. Я тебя понимаю. Ты лишился единственного человека, которого любил, так же как и я. И уж я-то могу тебя понять.

Саша поднял заплаканное лицо и посмотрел на нее с искренним сочувствием.

– Теперь и я понимаю тебя, Мирашка. Прости меня, если можешь.

А Миранда обняла его за плечи и продолжила:

– Ах, бедный Саша, бедный мой Саша, – говорила она, растягивая слова, однако на губах ее в это время играла торжествующая улыбка.

Начатую игру Миранда вела в течение всего следующего месяца, используя всевозможные хитрости, присущие каждой женщине. Она подстраивалась под настроение Саши, постоянно демонстрировала, как она его понимает, как сочувствует ему, как возмущается допущенной в отношении него несправедливости. Говорила, что он – хороший парень, который очень ей нравится. Вскоре Саша привык к этим разговорам, почувствовал в ней опору и начал полностью доверять ей. И вот, наконец, настал день, когда Миранда поняла, что Саша готов к восприятию плана мести. Миранда осторожно настроила его на нужную тему, и вскоре он сам предложил сделать то, что она хотела. Однако Миранда понимала: действовать следовало крайне осторожно – ведь был еще и Лука. И если Лука узнает о плане побега, то он, как и в прошлый раз, постарается ее остановить. А в последние дни Лука стал особенно внимателен к ней. Они подолгу гуляли с ним по берегу моря, и как-то раз, в одну из таких прогулок, Лука проговорил:

– Хочу попросить Дмитрия Григорьевича, чтобы разрешил мне пососать твою грудь, прежде чем тебе дадут отвар, останавливающий выделение молока. Таким образом я как бы стану твоим ребенком, и ты полюбишь меня так же, как я тебя.

Конечно же, Лука не должен был даже заподозрить о существовании плана побега.

Озабоченность вызывал и Ваня, этот странный мальчик с миловидным круглым лицом, детское выражение которого резко контрастировало с острым взглядом маленьких синих глаз. В последние недели он дулся, но наблюдал за ней и Сашей молча. Но как-то ближе к вечеру мальчишка улучил момент, когда Миранда была одна, и подошел к ней.

– Что это ты вдруг сделалась такой добренькой к Саше? – спросил он.

Смелость мальчика удивила Миранду. Ведь она имела полное право отшлепать его и выгнать вон. Однако Миранда этого не сделала и спросила:

– Ты любишь Сашу?

– Конечно! Он единственный человек, который любил меня. Я для него не просто один из мальчиков-рабов. Он говорил, что я особенный.

– Хотел бы остаться с ним навсегда?

– О да, Мирашка!

– Тогда доверься мне и не задавай лишних вопросов. Но главное, не говори никому о том, что тебя что-то насторожило. И тогда я смогу обещать тебе долгую и счастливую жизнь рядом с Сашей.

– А что, если я поговорю обо всем этом с Лукой? – хитровато прищурившись, спросил мальчишка.

– Тогда твои мечты так и останутся мечтами, Ваня. Ты многого не понимаешь, но поверь мне, именно я являюсь ключом к твоему счастью. А если выдашь меня, то тебя, может быть, и поблагодарят, но непременно продадут до конца этого года.

– А ты сможешь сделать то, что задумала, Мирашка? – спросил Ваня, и в детском его голоске прозвучали вера и надежда.

– Да, Ванюшка, смогу, – с уверенностью ответила Миранда, и у паренька пропали последние сомнения.

– Я за тебя, Мирашка! – воскликнул он. – И я сделаю все, что ты скажешь.

Миранда ласково ему улыбнулась.

– Вот и хорошо, Ваня. – Она одной рукой потрепала его по пухлой розовой щеке, а другой сунула ему в рот шоколад. – А сейчас беги, Ванюшка, поиграй. Я хочу немного поспать.

Пришел май, и на окрестных лугах рядом со своими родителями появился молодняк: щипавшие молодую сочную травку ягнята, козлята, жеребята и телята. А дети, жившие на ферме, часами не вылезали из теплого моря. До срока, установленного для появления на свет ребенка Миранды, которого она называла нежеланным, оставалось шесть недель. Миранда по-прежнему не испытывала никаких чувств к существу, которое носило под сердцем, и с нетерпением ждала его появления на свет только потому, что очень хотела от него побыстрее избавиться. К тому же чем быстрее она родит, тем быстрее сможет покинуть эту проклятую ферму.

Сашу она решила на время оставить в покое. Собственно, оставалось только одно – посвятить его в конкретный план побега, а делать это раньше времени не следовало. Чем больше у него будет времени на серьезное обдумывание плана, тем больше шансов, что он усомнится в правильности задуманного. Ведь все-таки он любил князя Черкесского и в душе оставался преданным ему.

Миранда с улыбкой наблюдала за резвившимися на берегу моря детьми.

– Свобода… – прошептала она чуть слышно.

Да, скоро она, Миранда Данхем с острова Виндсонг, будет снова свободной! Она рождена для свободной жизни, поэтому будет бороться за свою свободу, пока бьется ее сердце!