Когда стало ясно, что до Суинфорд-Холла совсем недалеко, Джаред Данхем перешел на галоп. «Миранда! Миранда! Миранда!» – выстукивало в такт конским копытам его гулко забившееся сердце. Голова кружилась от предвкушения встречи. Свежая зелень английских лугов казалась особенно приятной после серовато-коричневых пейзажей России. Одиннадцать месяцев! Он не был здесь почти год! И что заставило его взяться за выполнение этой миссии? Как его угораздило оставить Миранду на столь долгий срок?

Но вот, наконец, и главный вход Суиндфорд-Холла! Вышедший навстречу конюх принял поводья. Появился и поспешивший к нему лакей.

– Мы думали, вы все еще в Шотландии, милорд, – сказал он. – Мы ожидали вас только на следующей неделе.

– Где леди Данхем? – спросил Джаред.

Лакей взглянул на него с удивлением, но ответить не успел, поскольку на крыльцо вышли Аманда и незнакомая Джареду симпатичная молодая женщина с волосами цвета меди.

– Спасибо Уильям, – сказала Аманда лакею, отпуская его жестом. Повернувшись к своей спутнице, она спросила: – Ну, который из них перед нами?

– Это лорд Данхем, не Джо, – мгновенно ответила рыжеволосая.

– Джаред? Слава богу! Миранда с тобой?!

«Либо я сошел с ума, либо попал в дом умалишенных», – промелькнуло у Джареда.

– Что ты имеешь в виду, Аманда? – проворчал он. – Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

– Милорд, – обратилась к нему незнакомка, – мне кажется, что нам следует войти в дом. Идем, дорогая Манди. Думаю, лучше всего продолжить разговор в библиотеке.

С трудом сдерживая раздражение, Джаред молча пошел за ними.

– Что ты имела в виду, спрашивая про Миранду? – спросил он, едва переступив порог библиотеки. – Где моя жена? – Аманда неожиданно расплакалась, но это не остановило Джареда. – Черт побери, котенок, сейчас мне не до твоих слез! Я хочу понять, что происходит! – Всхлипывания Аманды перешли в рыдания, и Джаред, увидев, что от нее ничего не добьешься, перевел взгляд на незнакомку. – С кем имею честь беседовать, мадам?

– Энн Боуэн-Данхем, милорд. Я жена вашего брата.

– Что?..

– Присядьте, пожалуйста, милорд. Боюсь, что коротко объяснить не получится. Может быть, шерри?

Несколько мгновений Джаред пристально смотрел на женщину. Потом пробормотал:

– У меня такое ощущение, госпожа Энн, что мне требуется… что-то покрепче. Пожалуй, я выпью виски.

Энн отошла к столику, на котором стояли графины с напитками и бокалы. Внимательно осмотрев его, она выбрала граненый хрустальный стакан и, наполнив его почти до краев красноватым шотландским виски, подала Джареду. Аманда же, сидевшая у стены на диванчике, продолжала хлюпать носом.

Джаред сделал изрядный глоток и вновь посмотрел на Энн.

– Итак, мадам, я вас слушаю…

– Надеюсь, вам известно, милорд, что поздней осенью прошлого года лорд Палмерстон организовал приезд сюда вашего брата Джонатана с тем, чтобы он выдавал себя за вас? – Джаред кивнул. – Лорд Палмерстон хотел, чтобы о вашем отъезде из Англии никто не знал. К тому времени ваша золовка Чарити погибла, и министр решил, что Джо вполне мог помочь в этом деле своим присутствием.

– Значит, Джо приехал сюда, в это поместье? – спросил Джаред.

– Да, конечно. И вашей жене было очень непросто, милорд. Вы же знаете, как она вас любит. А то, что она в это время готовилась стать матерью, делало ее положение особенно тяжелым. – При этих словах Энн на лице Джареда появилось выражение крайнего изумления, и она, всплеснув руками, воскликнула: – О боже, вы и этого не знаете?! – Он отрицательно покачал головой, и Энн сказала: – Тогда позвольте вам сообщить, милорд, что вы стали отцом. 13 апреля у вас родился сын, очень симпатичный здоровенький мальчик.

– Как его назвали?

– Томасом.

Джаред удовлетворенно кивнул.

– Я бы согласился на это имя, если бы находился здесь. – Немного помолчав, он спросил: – Но где же Миранда, госпожа Энн?

– Она уехала за вами в Санкт-Петербург, сэр.

– Что?.. Но как же…

– Выслушайте меня, пожалуйста, не перебивая, – попросила Энн. – Мы случайно встретились с вашим братом и полюбили друг друга. Миранда устроила так, что мы смогли тайно обвенчаться. Она сделала все для того, чтобы мы были счастливы, да благословит ее Господь. Но сама она была очень несчастна.

– Это правда, Джаред, – вступила в разговор Аманда. – Она умоляла лорда Палмерстона сообщить хоть что-нибудь о тебе, но тот ничего не сказал. Только повторял одно и то же: «Когда я услышу что-то о нем, мадам, тогда услышите и вы». Ты же знаешь, каким бывает этот человек, когда не хочет, чтобы его беспокоили… А ведь мог бы найти хотя бы несколько слов, чтобы успокоить ее. Но где ты был все это время, Джаред? Почему ты так долго не мог вернуться?

– Я был в тюрьме, котенок. Если бы не это обстоятельство, я вернулся бы еще несколько месяцев назад.

– В тюрьме?! За что же тебя туда посадили? Кто приказал?

Джаред тяжко вздохнул и проворчал:

– Русский царь распорядился взять меня под стражу. Но не пугайся так… Обращались со мной хорошо. Меня заключили в Петропавловскую крепость, но я там находился в привилегированном положении. Жил в двухкомнатных апартаментах с прекрасным видом на реку Неву. Со мной был мой камердинер Митчум. И вообще, все было хорошо, если не считать запрета выходить оттуда.

– Но почему царь отдал такое распоряжение? – удивилась Аманда.

– Царь очень испугался, когда Наполеон взял Москву. И у него на то были серьезные причины. Ведь французы могли продолжить наступление уже в сторону Санкт-Петербурга. А если бы Наполеон узнал, что Александр Первый рассматривает возможность создания антифранцузского альянса… О, это бы его очень озлобило. Думаю, царь был шокирован известием о падении Москвы и запаниковал. Поэтому и распорядился, чтобы меня на всякий случай заключили в Петропавловскую крепость. Но он сказал, чтобы обращались там со мной хорошо. Меня поселили в удобном помещении, вовсе не в подвальном, как многих обычных заключенных. К тому же меня неплохо кормили, даже вино подавали. Мне разрешили оставить при себе слугу, а также читать книги и играть в шахматы. Поскольку же о моем пребывании в Санкт-Петербурге знали всего несколько человек из нашего посольства, то и мое исчезновение осталось почти незамеченным. Посол, конечно, делал все, что мог, но мог он очень немного, так как его собственное положение в тот момент было весьма шатким.

– А лорд Палмерстон знал обо всем этом? – поинтересовалась Аманда.

– Безусловно, – ответил Джаред, ни секунды не задумываясь.

– Тогда почему он ничего не рассказал Миранде?

– Видимо, опасался, что плохие новости могут повредить ей или ребенку, которого она носила.

– А когда Том уже родился?.. Почему он и тогда продолжал молчать?

– Не знаю, Аманда. – Джаред покачал головой. – И даже не знаю, что предположить.

– Зато я знаю! – в раздражении воскликнула Аманда. – Лорд Палмерстон убежден, что только он один вправе решать, кому что говорить! Когда ему стало ясно, что твоя миссия пошла не так, как вы планировали, он решил, что лучше всего просто забыть о ней, а заодно и о тебе. К тому же он убежден, что женщины существуют лишь для того, чтобы облегчать жизнь мужчинам. И конечно же, он не считает Миранду достойной доверия. Такое его отношение и толкнуло мою сестру на столь отчаянный поступок. Если бы лорд Палмерстон дал ей хоть каплю надежды, сказал бы хоть слово поддержки, она бы ни за что не оставила крошку Тома и не отправилась бы разыскивать тебя в Санкт-Петербурге. Это он во всем виноват! – гневно выкрикнула Аманда и вновь залилась слезами.

Мгновенно вскочившая со стула Энн, подошла к ней и ласково обняла.

– Тебе нельзя так расстраиваться, Манди. Я тоже огорчена, но надо держать себя в руках. Иди-ка лучше в детскую и проследи, чтобы малышей подготовили. Лорд Данхем скоро придет взглянуть на них. А я пока закончу рассказ о том, что произошло за время его отсутствия.

Энн проводила Аманду до дверей и, подбодрив улыбкой, слегка подтолкнула в спину. Вновь повернувшись к Джареду, Энн перехватила его взгляд и смутилась. Он смотрел на нее с каким-то веселым удивлением.

– Вы обнаружили что-то забавное, милорд? – спросила Энн и еще больше смутилась, поскольку слова ее прозвучали довольно резко.

– Нет, скорее приятное. Я имею в виду вас. Знаете, настоящая английская роза! Интересно, понимает ли мой братец Джо, какое сокровище ему досталось?

Энн покраснела, от чего сделалась еще более симпатичной.

– Фи, сэр, я начинаю думать, что слухи о вас вполне обоснованы.

Джаред рассмеялся.

– Я всего-навсего хотел предложить, чтобы впредь вы называли меня Джаредом, а я буду называть вас Энн. Но знаете… Вы ведь сказали «малышей». Я не ошибся? Их что, несколько?

– Двое. Около месяца назад Аманда тоже стала мамой. Так что у вашего Тома есть кузен Эдвард, или, как все его называют, Нэдди.

Изумленный этой новостью, Джаред кивнул. Немного помолчав, спросил:

– А зачем я поехал в Шотландию?

– На рыбалку. Лорд Стюарт пригласил вас и Адриана в свое поместье.

– О боже! Ведь Джо терпеть не может рыбалку! Я думаю, ему не хватает терпения. Но сам он утверждает, что есть якобы нечто унизительное, когда человек гордится тем, что обманул безмозглую рыбу.

Теперь уже Энн рассмеялась.

– Да, мой Джо слишком практичен для того, чтобы тратить время на обман рыбы. Кстати, милорд… Ох, извини, Джаред. Так вот, поскольку для всех Джо остается тобой, то я по-прежнему остаюсь госпожой Боуэн. Наш секрет знает только Аманда и больше никто: ни лорд Суинфорд, ни слуги, ни мои дети. Приглашение на рыбалку нам с ним очень помогло. Являясь Джаредом Данхемом, Джо сказал, что его вызывает лорд Палмерстон, поэтому он присоединился к компании рыболовов после того, как мы обвенчались и устроили что-то вроде краткосрочного медового месяца.

– А когда они вернутся?

– Они должны быть здесь в середине следующей недели, – ответила Энн.

– В таком случае нет смысла пытаться с ним связаться. Посыльный вернется практически одновременно с ними. Однако сам я, возможно, смогу перехватить их по дороге сюда. Поменяться ролями где-нибудь еще, а не в Суинфорде будет гораздо легче. А дальнейшие события будут развиваться следующим образом: Джонатан приезжает навестить меня в Суиндфорд-Холле, встречает тебя, вы влюбляетесь друг в друга и вместе уезжаете.

– Пожалуй, это самый простой способ распутать эту историю, – согласилась Энн.

Джаред улыбнулся.

– Они кому-нибудь говорили, по какой дороге поедут?

– Аманда должна знать. Но я абсолютно уверена: вне зависимости от маршрута на последнюю перед приездом сюда ночь они остановятся в Шресбери, в гостинице «Пятнистая корова».

– Значит, в Шресбери Джо и станет тем, кем на самом деле является, – подытожил Джаред. – Слушай, Энн, а ты знаешь, каким образом намеревалась моя жена добраться до Санкт-Петербурга?

– О насчет этого можешь не опасаться, Джаред. Миранда сказала, что поплывет на «Дрим Витч».

– Отлично! Мой капитан – надежный и здравомыслящий человек. Он сумеет о ней позаботиться. Они приплывут в Санкт-Петербург, Миранда узнает, что я отправился домой и сразу вернется в Англию.

– А как ты добирался до дома? – спросила Энн.

Джаред усмехнулся.

– Ну, про то, в какой ужас превратилось для Наполеона отступление из Москвы, ты наверняка слышала. А до этого он сидел в Москве и ждал, когда царь Александр признает себя побежденным и предложит соответствующие условия мира. Александр же сидел в Санкт-Петербурге и ждал, когда Наполеон сам уйдет из России, и в конце концов дождался. Только французы очень затянули с отходом и дождались страшной русской зимы, далеко не самого лучшего времени для передвижения армии. Это и стало причиной катастрофы. Тем не менее царь опасался, что французы могут вернуться и начать новое наступление, на сей раз на Санкт-Петербург. В то, что Наполеон на это уже не способен, он окончательно поверил только в июне. Тогда меня и освободили. А в качестве компенсации за заключение мне выделили великолепный прибалтийский строевой и мачтовый лес, которым загрузили два судна. Одно я решил отправить в Плимут, где находятся верфи моего отца, а груз другого хотел использовать в качестве подарка англичанам через лорда Палмерстона. Однако английский посол в Санкт-Петербурге сказал мне по секрету, что отношения между Англией и Соединенными Штатами серьезно ухудшились. Поэтому я доплыл на первоначально предназначавшемся для Англии судне до британского побережья, сошел в Велланд-бич и приказал капитану присоединиться к другому судну, чтобы идти через Атлантику в Массачусетс. Ведь после того, что произошло со мной в Санкт-Петербурге, не я должен делать подарки лорду Палмерстону, а он мне. И если раньше еще были какие-то сомнения, то теперь, когда выяснилось, что из-за него пережила Миранда, я считаю свой поступок вполне разумным.

Энн кивнула.

– Да, конечно. И ты можешь гордиться ею, Джаред. Она очень храбрая женщина. Может быть, даже чересчур, о чем свидетельствовал этот ее поступок. Но как жена твоего старшего брата должна сказать: я нисколько ее не осуждаю. Вы, Данхемы, умеете привязать к себе своих жен. – Она поднялась на ноги. – А сейчас, сэр… Думаю, что пора вам взглянуть на своего сына.

– Да, пожалуй. Но я забыл поцеловать молодую жену своего брата, поэтому должен исправиться, – сказал Джаред, тоже поднимаясь. Энн замерла, не зная, как себя вести. И тут Джаред шагнул к ней и, наклонившись, прикоснулся губами к ее губам. – Добро пожаловать в нашу семью, Энн, – сказал он с веселой улыбкой. – Не сомневаюсь, что ты будешь очень ценным ее членом.

– С-спасибо, – заикаясь, произнесла она, внезапно почувствовав себя в глупом положении. А то обстоятельство, что Джаред был очень похож на Джонатана, еще больше ее смущало.

Джаред же взглянул на нее и с усмешкой проговорил:

– Любопытно было бы узнать, у Миранды с Джо тоже были подобные проблемы?

Энн невольно рассмеялась.

– А вы, оказывается, проказник, Джаред Данхем! Подозреваю, однако, что это из-за того, что в душе вы так и остались озорным мальчишкой. Ладно, идемте в детскую, пообщаетесь, наконец, с мистером Томасом.

Джаред тут же кивнул и задумался. Он не очень-то понимал, как следовало вести себя с маленьким ребенком, и совсем не знал, как отреагирует на его появление сын. И это при том, что няни и прочие обслуживавшие детскую слуги наверняка множество раз видели, как Джаред Данхем нянчился со своим сыном. К счастью, Аманда, ушедшая из библиотеки, почти сразу подумала о том же, поэтому заявила, что хочет побыть с малышами одна, и приказала всем слугам уйти из детской. Когда Джаред вошел, она поднесла к нему крошечного розовощекого херувимчика с похожим на бутончик розы ротиком и светлыми волосиками. Малыш водил по сторонам голубыми глазками и шлепал губами, издавая смешные булькающие звуки.

– Это мой Нэдди, Джаред. Разве он не само совершенство?

Энн незаметно усмехнулась. Как глупо порой поступала добрая и милая Аманда в порыве материнской гордости. Быстро пройдя через комнату к занавешенной кружевами колыбельке, она осторожно достала из нее другого ребенка.

– А вот и твой сын, Джаред, – сказала Аманда.

Не отрывая глаз от малютки, Джаред подошел к Энн, с неловкой осторожностью взял у нее ребенка и принялся молча его разглядывать. У малыша были мягкие, как пух, черные волосики, а глазки обещали стать темно-зелеными. Явно маминым оказался нежно-кремовый цвет кожи, и от нее же были розоватые щечки. Все остальное Томасу досталось от папы, и Джаред, глядя на сына, как в зеркале узнавал свои собственные черты.

– Привет, малыш Том, – сказал он тихим ласковым голосом. – Я твой папа, и я должен признать, что на первый взгляд ты именно такой, каким мне и хотелось видеть своего сына. – Младенец, будто обдумывая услышанное, молча смотрел на отца, и Джаред, вновь узнав самого себя в серьезном выражении крошечного личика, с улыбкой хмыкнул и показал Тому палец. Тот с готовностью сжал его в маленькой ладошке. – О, сильный парень! И он, безусловно, крупнее своего кузена.

– Это потому что он старше! – тут же вступилась за своего ангелочка Аманда. – Твоему Тому уже два с половиной месяца, а Нэдди только шесть недель. Но я не сомневаюсь, что этот джентльмен будет таким же большим, как его папа.

– Вы не представляете, что все это значит для меня, – тихо сказал Джаред. – Ведь я даже не знал, что Миранда носит моего ребенка. Я потерял почти год, который мог бы счастливо прожить со своей семьей. И ради чего? Я уже никогда не испытаю той радости, которую испытывает мужчина, увидев своего только что родившегося сына. Я по собственной глупости лишился этого удовольствия из-за бессмысленной игры в войну. – Он бережно взял Тома на руки и прижал к груди. – Прости меня, сынок! Эх, если бы я мог попросить прощения и у твоей мамы! Может быть, тогда на душе стало бы полегче.

Энн осторожно положила ладонь на плечо деверя.

– Ты не играл в войну, а пытался добиться мира, – проговорила она. – А миротворцев, как сказано, благословляет сам Господь.

Джаред передал ей ребенка и тихо сказал:

– Если мой брат не будет относиться к тебе так, как ты заслуживаешь, то есть как к королеве, я задушу его собственными руками. – Стараясь скрыть волнение, он тотчас же вышел из детской.

– Очень мило… – проворчала ему вслед Энн. – Надо же быть таким горячим!

Укладывая своего Нэдди, Аманда выглянула из-за колыбельки и с усмешкой сказала:

– Они оба такие. Когда Миранда и Джаред вместе, вокруг них создается какая-то особая атмосфера, и кажется, что вместе они способны сокрушить все препятствия, возникающие у них на пути.

– А по отдельности? – спросила Энн.

Аманда вздохнула и как бы в задумчивости проговорила:

– Знаешь, вместе они могут быть опасны, но только для своих противников. А вот когда действуют порознь, то их сила приобретает какой-то разрушительный характер, и почему-то довольно часто они направляют ее против самих себя. Так что остается лишь надеяться, что Миранда не задержится в Санкт-Петербурге и скоро приедет.

Последующие дни Джаред провел в беспокойном ожидании. Стараясь хоть чем-то занять себя, он часами бесцельно скакал по поместью на огромном вороном жеребце, купленном Адрианом в качестве производителя, подолгу играл с сыном, а также навещал Энн и ее детей в их кирпичном доме. И вот однажды, после полудня, пришло, наконец, письмо от Джонатана и Адриана. Джаред тотчас собрал одежду, явно привезенную братом из Америки, затолкал ее в седельную сумку и поскакал в Шресбери. Путь до «Пятнистой коровы» занял всего несколько часов, и был еще ранний вечер, когда он подъехал к гостинице, довольно приличному заведению, представлявшему собой двухэтажное здание в елизаветинском стиле. Особенно Джареду понравились окна со сверкающими свежей краской наличниками и ящиками с яркими летними цветами на подоконниках. Собственно, цветы возле «Пятнистой коровы» росли повсюду, в том числе в разбитом вокруг гостиницы небольшом садике, откуда исходили терпкий запах лимонной вербены и сладковатый аромат лаванды.

Въехав во двор, Джаред с удовольствием осмотрелся по сторонам.

– Вы останетесь на ночь, сэр? – поинтересовался подскочивший к нему мальчик-конюх.

Джаред кивнул и бросил мальчишке серебряный пенни.

– Моего коня зовут Эбони. Он немного нервный, но в общем-то хороший и не злой парень. Поводи его подольше, прежде чем помыть, – сказал он. – Хорошо?

– Конечно, сэр!

– Лорд Суинфорд уже приехал?

– Да, сэр. Где-то с час назад.

Джаред вошел в гостиницу, и ему тотчас показали отдельный кабинет, где должны были обедать Адриан и Джонатан. Он сказал хозяину, что хочет разыграть друзей и попросил оставить его в кабинете, а им ничего об этом не говорить. После недолгих переговоров хозяин согласился. Джаред сел спиной ко входу, и вскоре дверь отворилась. Весело болтавшие о чем-то Адриан и Джонатан, увидев его, замерли у порога.

– Прошу прощения, сэр, но этот кабинет занят, – сказал Адриан. – Видимо, произошла какая-то ошибка.

– Никакой ошибки нет, – заявил, поворачиваясь к ним Джаред. – Рад приветствовать тебя, братишка Джонатан!

– Джаред! – радостно воскликнул Джонатан. – О боже, это действительно ты, парень! Как же я рад тебя видеть! Слава богу, вернулся целым и невредимым.

– Еще бы тебе не радоваться, Джо, – с улыбкой ответил Джаред. – Я познакомился с госпожой Энн и могу сказать, что она изумительная женщина. Вряд ли ты мог рассчитывать на такую.

Братья заключили друг друга в объятия, а ничего не понимавший Адриан Суинфорд молча таращился на них. Наконец братья Данхемы посмотрели на него и дружно расхохотались. Затем Джаред протянул молодому баронету бокал шерри и с улыбкой сказал:

– Не волнуйся, Адриан, ты не сошел с ума. Джентльмен, с которым ты общался последние месяцы, – мой брат Джонатан. А я в это время находился в России и вернулся несколько дней назад.

Адриан Суинфорд одним глотком осушил бокал.

– Черт меня побери, если я что-нибудь понимаю! Ты хочешь сказать, что почти год находился в России?

– Именно так, – Джаред снова улыбнулся.

– Получается, что в начале прошлой зимы в Суиндфорд-Холл вернулся не ты?

– Совершенно верно. Это был Джо, который выдавал себя за меня, чтобы никто не догадался, что меня нет в Англии.

– А Миранда знала об этом? – спросил Адриан, краснея.

– Конечно, знала, – ответила за брата Джонатан с такой поспешностью, что Джаред с трудом сдержал смех. – Кстати, ты о моей удаче говорил, а о том, как тебя встретила твоя жена, не рассказал. Держу пари, что она оказала тебе горячий прием.

– Ты проиграл пари, братец. Как я теперь понимаю, моя жена использовала ваше с Адрианом отсутствие для того, чтобы тоже уехать. Она отправилась за мной в Санкт-Петербург. И какова же ирония судьбы! В тот самый день, когда она покинула Суинфорд, я отплывал из Санкт-Петербурга. Однако я надеюсь, что Миранда сразу же уехала из России, когда обнаружила, что меня там нет. Полагаю, она сейчас находится в пути. По моим расчетам, Аманда должна добраться до Англии где-то между шестым и восьмым августа. К тому времени я обязательно буду в Велланд-бич и встречу ее там. Выходит, я теперь опять буду встречать возвращающуюся из морских путешествий Миранду. Похоже, у нас это становится семейной традицией. – Джаред усмехнулся. – Но ты, Джо, наверное, не горишь желанием присоединиться ко мне, не так ли?

– Так, милорд Данхем, так. Я ужасно счастлив, потому что опять стал самим собой. Чем скорее я начну прилюдно ухаживать за своей Энн, тем быстрее мы сможем официально объявить о том, что поженились. Ты же понимаешь это, Джаред?

– Конечно, Джо.

– Энн?.. – переспросил обескураженный Адриан. – Кто такая Энн?

– Госпожа Энн Боуэн.

– Дочь викария? Ты с ней знаком?

– Да, и очень близко, Адриан. Месяц назад мы обвенчались, получив на это особое разрешение. Но поскольку Джонатана Данхема месяц назад еще не было в Англии и познакомиться с Энн Боуэн он никак не мог, нам придется начать все сначала, но на сей раз уже так, чтобы все это увидели.

Примерно в это же время в кают-компании яхты «Дрим Витч» капитан Эфраим Сноу принимал секретаря английского посла мистера Моргана и чиновника царской полиции.

– Бренди, джентльмены? – предложил он. Оба гостя кивнули. Капитан наполнил до краев лафитники и пододвинул их к ним поближе. – Итак, – сказал он, – что вы хотите мне сообщить? Вы нашли ее?

– Возможно, – ответил мистер Морган. – Но если это так, то у нас плохие новости, капитан. – Он что-то достал из кармана и показал Эфраиму Сноу. – Вам знакома эта вещь? – спросил дипломат.

Ошеломленный услышанным, Эфраим Сноу сразу узнал обручальное кольцо Миранды. Это усыпанное крошечными бриллиантиками изящное ювелирное изделие из червонного золота было трудно перепутать с чем-то другим. Однако требовалось дать официальный ответ, требовавший абсолютной уверенности. Поэтому капитан взял кольцо у мистера Моргана и внимательно рассмотрел его. На внутренней стороне ободка четко читалась надпись: «Миранде Данхем от Джареда. 6 сентября 1812».

– Это ее кольцо, – произнес капитан, тяжело вздохнув. – В этом нет никаких сомнений.

Мистер Морган кивнул на дородного полицейского чиновника и проговорил:

– Этого господина зовут Николай Иванович, капитан. Он неплохо говорит по-английски, и у него к вам несколько вопросов.

– Пожалуйста, взгляните на это, капитан, – сказал русский полицейский офицер, доставая из весевшей у него на боку небольшой кожаной сумки матерчатый сверток, сложенный в несколько раз.

Эфраим Сноу с суеверным страхом взял у него этот мокрый сверток, потерявший яркость от долгого пребывания в воде, и развернул его. Перед ним было платье из зеленого с белыми полосами муслина, которое Миранда надела в тот день, когда пропала. Капитан уже довольно долго не имел о ней никаких известий и потому приготовился услышать самое худшее: уж лучше горькая правда, чем неизвестность.

– Сообщайте же, Николай Иванович, свою плохую новость, не тяните, – попросил он.

Русский пристально посмотрел ему в глаза и тихо сказал:

– Еще один вопрос, капитан. Скажите, у вашей хозяйки светлые волосы? – Эфраим Сноу кивнул. – Что ж, в таком случае я считаю процедуру опознания завершенной. Этим утром из Невы было выловлено тело светловолосой женщины, одетой в это платье и имевшей на пальце это кольцо. Таким образом, должен с прискорбием сообщить вам, что леди Данхем мертва. Очевидно, она стала жертвой грабителей. Кстати, на ней были еще какие-нибудь драгоценности, когда она спустилась с яхты на берег в последний раз?

– Да-да, конечно! У нее были серьги с бриллиантами и жемчугом, золотой браслет, брошь в виде камеи с бриллиантом и еще два кольца. Я не знаю, сколько все это стоило, но уверен, что она носила только изделия хороших ювелиров.

– Слышали, мистер Морган? Это окончательно подтверждает мою версию, – констатировал Николай Иванович, удовлетворенно улыбнувшись.

– Нет! – решительно возразил капитан Сноу. – Все отнюдь не так просто! Как вы, черт побери, объясните появление кареты, которая за ней приехала?

– Точно сказать, что это за карета, я, конечно, не могу, – ответил полицейский, – но предположить, что произошло, не так уж трудно. Злоумышленник увидел ее драгоценности, выяснил каким-то образом, что она иностранка и под каким-то предлогом заманил ее в карету. Это очень печальное и болезненное для всех происшествие, капитан. Однако оно сродни несчастному случаю, и единственное, что я могу сделать, – это выразить вам самые искренние соболезнования от имени моего правительства.

Эфраиму Сноу и прежде приходилось иметь дело с русскими чиновниками, и он знал, как они упрямы. Если русский чиновник сделает вывод по какому-то вопросу, то изменить его мнение не сможет, наверное, и сам Господь Бог. С трудом сдерживаясь, чтобы не взорваться, он спросил:

– Могу я взглянуть на тело?

– Боюсь, что нет, – последовал незамедлительный ответ. – Мы были вынуждены придать его земле как можно быстрее, капитан. Утопленница находилась в воде несколько дней, и тело сильно раздуло. К тому же часть его, включая лицо, была сильно объедена рыбами. Мы внимательно осмотрели труп, описали и захоронили на английском кладбище. Платье и кольцо я принес вам для окончательной идентификации погибшей.

Внезапно почувствовав себя совершенно разбитым, Эфраим Сноу тяжело вздохнул и прошептал:

– Господи Иисусе, как я все это расскажу своему хозяину? О боже, каким же надо быть зверем, чтобы убить такую прекрасную женщину.

– Правительство его величества весьма огорчено этим печальным происшествием, – сочувственно произнес полицейский чиновник.

– Думаю, нам лучше уйти, Николай Иванович, – сказал мистер Морган.

– Да-да, вы правы, – ответил русский полицейский офицер, поднимаясь со стула.

– Одну минуточку, Николай Иванович! – окликнул его капитан, когда полицейский был уже у двери. – Я решил незамедлительно сняться с якоря. Не могли бы вы проследить, чтобы нас выпустили без проволочек?

– Да, мой друг. Конечно, я позабочусь об этом. И да хранит вас в пути наш защитник Господь!

Десятого августа яхта «Дрим Витч» подошла к английскому побережью в районе деревушки Велланд-бич и приступила к швартовке. Погода с самого момента выхода из Санкт-Петербурга ей не благоприятствовала, штормить прекратило только в Северном море, и путешествие продлилось на два дня дольше, чем планировалось. Капитан Сноу, командовавший швартовкой судна в безопасной гавани, нисколько не удивился, когда увидел на каменном пирсе знакомую фигуру хозяина. Тяжело вздохнув, он достал из кармана фляжку с черным ямайским ромом и сделал изрядный глоток, затем еще один. Увы, облегчения это не принесло.

Наконец, «Дрим Витч» благополучно причалила, и Джаред быстро поднялся на борт.

– Эй, Эф, приветствую! Что-то ты припозднился! Так где же моя жена, где моя дикая кошечка?

Окончательно растерявшийся под веселым взглядом хозяина капитан отвел глаза и тихо сказал:

– Пойдемте в кают-компанию.

Не дожидаясь ответа, мистер Сноу начал спускаться с палубы. Начать разговор было очень непросто. Наконец, собрав волю в кулак, капитан заставил себя посмотреть Джареду в лицо и заговорил. Он говорил быстро, подсознательно стараясь как можно скорее покончить с этой неприятной обязанностью, однако подробно рассказал все, что знал, не пытаясь смягчить даже самые ужасные подробности. Закончив рассказ, капитан Сноу передал Джареду кольцо Миранды, потом, нисколько этого не стесняясь, заплакал. И слезы, струившиеся по обветренному лицу капитана, исчезали в его жесткой с проседью бороде. Ошеломленный услышанным Джаред молча смотрел на золотое кольцо, которое, казалось, дразнило его веселым блеском маленьких бриллиантиков. И вдруг, к ужасу капитана Сноу, он громко закричал:

– Да будь она проклята! Провались в ад эта стерва со своим упрямством и своеволием! Любая другая женщина сидела бы дома и ждала, но только не она! Только не она! – Затолкав кольцо в карман жилетки, Джаред взглянул на капитана и проговорил: – Что же касается тебя, Эф, то я не считаю, что ты в чем-либо виноват. Насчет этого можешь не переживать. – В следующее мгновение Джаред бросился вон из кают-компании.

Сбежав по трапу на пристань, Джаред направился в сторону ближайшей гостиницы, носившей соответствующее месту название «Русалка». Там он сразу подошел к барной стойке и заказал бутылку бренди. Напиться до беспамятства – сейчас это было единственное желание Джерада. Эфраим Сноу, стараясь не докучать ему, пошел следом за ним – оставлять Джареда одного в таком состоянии, конечно же, не следовало. Однако, как вскоре выяснилось, это понял и хозяин гостиницы. Увидев лорда Данхема и выполнив необычный заказ, он немедленно послал за его слугами. Когда Эфраим Сноу вошел в «Русалку», там уже находились камердинер Джареда мистер Митчум, кучер Мартин и горничная Миранды Перкинс. Эфраим жестом подозвал к себе всех троих и рассказал о произошедшей в Санкт-Петербурге трагедии.

– Упокой Господи ее душу! – воскликнула разрыдавшаяся Перки. – Не знаю, бывают ли хозяйки лучше, чем она. Миледи думала обо всех окружавших ее людях и делала все возможное, чтобы они были счастливы.

– Думаю, что сейчас самое правильное – оставить лорда Данхема в покое и дать ему возможность напиться, коль он этого хочет, – сказал Митчум, который по своей должности относился к старшим слугам. – Когда лорд Данхем окончательно сломается, мы отнесем его в карету и поедем обратно в Суиндфорд-Холл. Там находятся его брат и свояк. Они и решат, что делать дальше в сложившейся ситуации.

Эфраим Сноу кивнул.

– Звучит вполне разумно, – сказал он. – И я тоже поеду с вами. Не возражаете, мистер Митчум?

– Ну что вы, капитан. Наоборот, буду очень признателен вам за помощь, – ответил камердинер. – Обратное путешествие в Суиндфорд-Холл будет для нас всех весьма тягостным.

Однако Альфред Митчум даже представить не мог, что такое по-настоящему тягостное путешествие. А вот Миранде пришлось это узнать. Первые несколько дней после похищения она пребывала в сонном забытьи, которое Саша регулярно поддерживал с помощью настойки опия. Время от времени сознание ее немного прояснялось, и она начинала понимать, что ее куда-то везут в карете. Но Саша тут же вливал ей в рот горьковатую жидкость, и она вновь погружалась в вязкую тьму сна, лишенного сновидений. Однако в одно из таких просветлений – оно почему-то продлилось чуть дольше, чем обычно, – Миранда успела понять, что необходимо как-то прервать этот ужасный сон, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

Когда Миранда в следующий раз почувствовала, что приходит в сознание, она постаралась дышать также размеренно и не шевелиться. И по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Голова ужасно болела, но способность мыслить постепенно восстановилась. Сил оставаться в таком положении хватило на несколько часов, а потом боль в затекающих членах стала совершенно невыносимый. Миранда оттолкнулась рукой от сиденья и резко приподнялась. Саша тотчас потянулся за фляжкой, однако она придержала его руку и тихо сказала:

– Пожалуйста, не давайте мне больше вашего зелья, не знаю, как оно называется. Я уже и так у вас в плену, но даже не знаю, где мы находимся. – Он пристально посмотрел ей в лицо, и Миранда взмолилась: – Прошу вас, не надо! У меня раскалывается голова! Просто невозможно терпеть! Обещаю не доставлять вам проблем.

– Ладно, хорошо, – немного подумав, согласился Саша. – Но имей в виду: одно неверное движение – и волью в твое горло все содержимое этой чертовой фляжки.

– Спасибо, – тихо ответила Миранда.

– Можешь не благодарить. Я согласился только потому, что мне ужасно надоело исполнять роль твоей няньки и менять тебе подгузники. Будучи в сознании, ты хотя бы свои естественные надобности сможешь оправлять без моей помощи.

– О!.. – в смущении воскликнула Миранда, тотчас сделавшаяся пунцовой.

– Ладно, перестань, – произнес Саша уже мягче. – Я же не из-за тебя старался. Вся карета бы провоняла насквозь, если бы я этим не занимался.

– Прошу вас, сэр…

Саша громко расхохотался.

– Если я – сэр, то ты – леди, так что ли? Не валяй дурака, зови меня просто Сашей. Вообще-то я Петр Владимирович, но меня всегда называли Саша. Я знаю, что тебя зовут Миранда. А как имя твоего отца?

– Томас.

– Значит, твое полное имя – Миранда Томасовна.

– Я – Миранда Данхем, жена лорда Данхема, владетельного лорда поместья Виндсонг.

– Ты в самом деле его жена? А она сказала, что ты всего лишь его любовница.

– Кто она?

– Джиллиан, любовница князя Алексея.

– Джиллиан Аббот?

– Да. Ужасная стерва! Она сказала, что ты увела у нее лорда Данхема, и поэтому она будет только рада, если князь поможет ей избавиться от тебя. Еще она говорила, что считает себя чем-то обязанной лорду Данхему.

– Так это ее мне следует благодарить за то, что со мной произошло? Собственными руками задушу эту тварь! Только попадись мне она!

– Эй, полегче, Мирашка! Успокойся! – прикрикнул на пленницу Саша, демонстративно протягивая руку к фляжке.

В течение нескольких секунд глаза цвета морской волны пылали яростью, затем Миранда прикрыла глаза и постаралась успокоиться.

– На тебя, Саша, я не сержусь, – сказала она. – Более того, теперь я уверена, что и твоего князя жестоко обманули. Леди Аббот имеет очень плохую репутацию в Лондоне. Она постоянно искала, кому бы подороже продать себя. Даже когда лорд Аббот был жив. Прошу тебя, Саша, разверни карету и отвези меня назад в Санкт-Петербург. От моего мужа ты получишь очень хорошую награду, если вернешь меня.

– Не трать понапрасну время, Мирашка. Между прочим, это я нашел тебя. Я увидел тебя в еврейском магазине. Помнишь, ты делала там покупки? Вообще-то евреям не разрешают жить в Санкт-Петербурге, но владелец этого магазина и некоторые другие находятся под личным покровительством царя. И почему бы им не жить там, коль скоро они такие мастера в торговле и знают, с кем надо поделиться? – с усмешкой заметил Саша. – Так вот, я увидел тебя у Бимберга, куда зашел, чтобы купить лайковые перчатки для любовницы князя. А ты там была с морским капитаном.

– С капитаном Сноу, – машинально пробормотала Миранда.

– Наверное. Но важно не это, а то, что Алексей Владимирович уже в течение нескольких лет искал женщину с такими волосами, как у тебя, поскольку наш Лука такой же масти. Естественно, я сразу же побежал к князю и обо всем рассказал. Но он бы не стал похищать тебя, если бы та англичанка не убедила его в том, что ты в ее стране совсем ничего не значишь.

– Но это неправда! К тому же я далеко не последний человек и у себя дома, – быстро заговорила Миранда, все еще надеясь уговорить Сашу развернуть карету. – В Америке меня знают как богатую наследницу, вышедшую замуж за весьма влиятельного человека.

– Америка очень далеко от России, Мирашка. Для русских это дикое захолустье.

– Мой муж имеет титул английского лорда, а моя сестра замужем за очень влиятельным английским аристократом.

– А Джиллиан сказала, что твоя сестра живет в Америке с вашей матерью.

– Это тоже ложь! Моя мама действительно живет в Америке с мужем, кстати, очень богатым и влиятельным человеком, но моя сестра – герцогиня Суинфорд. Ее муж довольно близок к принцу-регенту, – добавила Миранда, решив, что Аманда не обиделась бы на нее из-за того, что она повысила ее титул.

– Вот-вот, я сразу понял, что она не сказала всей правды, – с самодовольным видом закивал Саша. – И князю я об этом же говорил. Тогда он и придумал план, благодаря которому твое исчезновение не вызовет ни у кого лишних вопросов. Кем бы ты ни была, искать тебя не станут. Настраивайся на то, что отныне ты будешь жить в России, на принадлежащей Алексею Владимировичу ферме по разведению рабов. В этом нет ничего страшного. Относиться к тебе будут хорошо, можешь мне поверить. А единственное, что тебе надо будет делать, – это рожать детей.

Миранде на какой-то миг показалось, что она спит и видит ужасный ночной кошмар. Но, к сожалению, все это происходило наяву.

– Но почему же вы решили, что мое исчезновение не вызовет вопросов? – спросила она наконец.

– Потому что для всех ты умерла, – тотчас ответил Саша.

Миранда внутренне содрогнулась, однако сумела взять себя в руки и не выдать охватившую ее панику. А Саша между тем продолжил:

– Любовница князя, эта Джиллиан, когда сбежала из Англии, отрастила длинные волосы и перекрасилась в блондинку… – начал Саша. Затем очень подробно рассказал обо всех деталях плана князя.

Когда он закончил, потрясенная Миранда какое-то время сидела совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами. Ритмичное цоканье конских копыт отдавалось в ушах и отзывалось в голове гулким эхом: «Умерла, умерла, умерла!» А потом она мысленно закричала: «Джаред, не верь им! О, мой любимый, не верь им! Я жива, твоя Миранда жива!»

– С тобой все в порядке, Мирашка? – донесся до нее голос Саши.

– Я – Миранда Данхем, жена лорда Данхема, хозяина Виндсонга, – тихо, но твердо проговорила пленница. – Я жива, и никто не поверит, что я умерла. Ведь Джиллиан совершенно на меня не похожа.

– Скажи, Мирашка, тебе когда-нибудь приходилось видеть утопленников после того, как их тела нескольких дней находились в воде и были объедены рыбами? – Миранда побледнела, а Саша продолжил: – Да и кому придет в голову связать твое исчезновение с Алексеем Владимировичем? Вы с ним никогда не встречались, за исключением одного раза, когда он увез тебя в карете. Однако никто не мог опознать ту карету как принадлежащую князю Черкесскому. Сейчас все совсем не так, как было с гувернанткой княгини Тумановой.

– А что было с гувернанткой?

– Два года назад, – тут же начал рассказывать Саша, – хозяин затеял интрижку с француженкой, которая приехала в Санкт-Петербург, чтобы сделаться гувернанткой детей княгини Тумановой. Это была миниатюрная, очень красивая девушка с шелковистыми золотыми волосами и серыми глазами. Алексей Владимирович решил, что она подойдет для Луки, предложил ей бежать с ним и похитил ее. Но на наше несчастье глупая девчонка перед побегом оставила записку своей хозяйке. Княгиня ужасно разгневалась и пожаловалась царю, а тот строго настрого предупредил князя, что больше не потерпит ни одного скандала, связанного с фермой. Хотя, наверное, царь ругал моего хозяина не так уж и сильно. Ведь князь ежегодно выплачивает Романовым солидную сумму, бо́льшую часть которой составляют доходы от фермы.

– А что случилось с молодой француженкой? – спросила Миранда.

– Естественно, она живет на ферме. Она полюбила Луку и уже родила от него двух детей. Ты тоже полюбишь Луку. Он нравится всем женщинам. Конечно, он немного простоват, но парень добрый и характер у него хороший.

– Я никогда не полюблю Луку, – заявила Миранда. – Я не гожусь на роль племенной самки и не буду рожать детей для продажи на рынке рабов. Я ненавижу рабство! Уж лучше умру!

– Не валяй дурака, Мирашка. В данном случае у тебя нет выбора. Ты должна делать то, что тебе скажут. Мы все должны.

– Вы не сможете заставить меня делать это. – С мрачной решимостью проговорила Миранда.

– Сможем, Мирашка. Если не согласишься добровольно, тебя принудят силой. Впрочем, не думаю, что даже в этом случае такой милашке, как ты, сделают очень больно. Лука не какой-нибудь сумасшедший жеребец. Он, безусловно, сделает то, чего ожидает от него хозяин, но потом, я уверен, он будет очень добр с тобой.

– А где мы сейчас находимся, – спросила Миранда, делая вид, что просто хочет сменить тему разговора.

– Уже южнее Киева, – ответил Саша, решив, что нет смысла скрывать от новой рабыни подобную информацию. – Вскоре после обеда приедем в Одессу, а вечером будем на ферме. От Одессы до нее двадцать миль.

Миранда представила карту России, мысленно поблагодарив небо и свою гувернантку за то, что та мучила ее скучнейшими уроками географии.

– Но сколько же времени мы уже в пути? – спросила она.

– Почти шесть дней.

– Такое расстояние меньше, чем за шесть дней? Нет, невозможно!

– Очень даже возможно, если ехать и днем и ночью, как мы. Кстати, ты, наверное, голодна, Мирашка? Скоро мы остановимся, чтобы поменять лошадей, и тогда можно будет поесть. Могу предложить суп, кусочек курицы и фрукты. Хочешь?

Миранда молча кивнула, забилась в угол и погрузилась в размышления. Одесса находилась на берегу Черного моря, не так далеко от Османской империи, а турки являлись союзниками Англии. Конечно, потребуется какое-то время на то, чтобы осмотреться. Но удастся ли сдержать Сашу и этого Луку до тех пор, пока она не разработает план побега? Наверное, будет непросто. Но если постараться, то возможно все. Только не надо бояться. И вообще, главное сейчас – не поддаваться панике.

Украдкой глянув в окно, Миранда убедилась, что они ехали по совершенно безлюдной местности. Интересно, далеко ли турецкая граница? И как долго придется добираться до Константинополя от того места, где она сможет ее перейти? Если поместье князя Черкесского находится на побережье, можно будет украсть лодку: почему бы и нет? Ведь бежать по морю – так даже безопаснее, потому что можно не опасаться погони с собаками. Но что, если она до этого встретит людей, которые начнут задавать вопросы? Что ж, если спрятать волосы… Нет, придется их обрезать и, возможно, покрасить. А еще лучше одеться как мальчик! Хотя… Тут Миранда со вздохом сожаления посмотрела на свою грудь, заметно округлившуюся и набухшую после рождения Тома. Что ж, придется сделать ее более плоской, потуже чем-нибудь перебинтовав.

Так, что еще?… Хорошо бы раздобыть компас. Неизвестно, правда, пользовались ли компасом в этом уголке мира, удаленном от центров цивилизации… А ведь будет ужасно обидно, если она, сбежав с фермы, направится совсем не туда, куда следовало бы. Джаред потом измучает ее насмешками… О, Джаред! Глаза Миранды увлажнились. Неужели он поверит в то, что она умерла? Но что еще ему останется, когда будут предъявлены совершенно очевидные доказательства ее гибели? «Я люблю тебя, Джаред!» – мысленно воскликнула Миранда.

Заметив, что пленница ушла в себя, Саша не стал докучать ей. А вообще-то он не считал, что женщины требовали к себе какого-то особого отношения, поскольку ни одна из них никогда не относилась к нему по-доброму. Собственно, у него никогда и не было настоящей семьи. Его мать, старшая горничная матери Алексея Владимировича, родила, будучи незамужней. Но Саша, хотя никто ему этого не говорил, точно знал, что его отцом был сам покойный князь Владимир Черкесский. Родился Саша через семь месяцев после рождения самой младшей сестры нынешнего князя. Он считал, что ему очень повезло, и на то имелись серьезные причины. Ведь его вполне могли отправить в какое-нибудь отдаленное поместье князей Черкесских, где бы он вырос бы обычным неграмотным крепостным. Однако в судьбу его вмешалась княгиня Александра. Она признала его очаровательным младенцем и решила оказать своей любимой служанке особую честь за безупречную службу. В результате будущий Саша был помещен в княжескую детскую, и грудью ее вскормила княжеская кормилица. Когда ему исполнилось пять лет, а Алексею Владимировичу восемь, он начал вместе со своим будущим хозяином регулярно посещать классную комнату в качестве мальчика для битья. Если Алексей Владимирович был невнимателен на занятиях, то пороли маленького Сашу. Не могли же учителя наказывать будущего князя!

Первые полгода совместного обучения день без наказания становился для Саши праздником. Занимались они тогда с гувернанткой – француженкой-эмигранткой знатного происхождения, бежавшей со своей родины из-за революции. Вывезенные из Франции драгоценности были быстро распроданы, и женщине пришлось самостоятельно зарабатывать на жизнь. Саша же в ее глазах олицетворял тех самых простолюдинов, которые в ее стране устроили ужасный бунт против установленного от начала веков порядка вещей, и она вымещала накопившийся гнев на беззащитном мальчике (этому способствовало еще и то, что князь был на редкость ленивым учеником).

Вскоре, однако, выяснилось, что младший мальчик обладал феноменальной памятью и схватывал все налету. Алексей Владимирович был весьма смущен, внезапно обнаружив, что слуга обходит его в познаниях. Этого княжич стерпеть, конечно, не мог и принялся усердно учить уроки, лишив тем самым мадемуазель поводов для регулярных наказаний Саши. Когда княжичу исполнилось двенадцать, гувернантку-француженку сменил наставник из Англии мистер Бредбери, который, в силу своего британского чувства справедливости, относился к мальчикам одинаково. Алексей Владимирович не противился этому, поскольку нашел в своем слуге интересного партнера по играм и наперсника, которому можно доверять любые секреты. Это было тем более важно, что Алексей примерно в то время стал полноправным князем Черкесским – его отец погиб во время гонок по замерзшей Неве. Вместе с князем Черкесским погибла и его тогдашняя любовница.

Снисходительному отношению юного князя к либеральным взглядам мистера Бредбери способствовал еще и тот факт, что Алексей Владимирович, несмотря на свое высокое положение, испытывал в силу возраста естественную потребность в старшем друге-наставнике. Мистер Бредбери взял на себя эту роль с большой охотой, начав обучать его не только академическим наукам. Когда князю исполнилось четырнадцать, он начал делиться с ним своим сексуальным опытом, сделавшись еще и его любовником. Через год в эти утехи был вовлечен и Саша. Связь англичанина и князя не мешала им искать удовольствий и в обществе женщин. Но Саша в этих развлечениях не участвовал, к женщинам он не испытывал ни интереса, ни доверия. С его первых шагов по жизни женщины были для него чуждыми, а порой – опасными существами. Родная мать ни разу не взяла его на руки, не говоря уж о том, чтобы приласкать или поцеловать. А первая учительница думала только о том, как бы побольнее его наказать.

Женщин он недолюбливал и сейчас, но та, что сидела рядом с ним в карете, чем-то отличалась от других и, возможно, была не такой уж скверной. Саша не сомневался, что она, придя в сознание, немедленно устроит истерику и, скорее всего, начнет кусаться и царапаться, и поэтому он собирался поддерживать ее наркотический сон на протяжении всей дороги и, возможно, еще несколько дней после приезда на ферму. Однако в этот последний день путешествия Саша почему-то внял ее просьбе, и ничего плохого не случилось. Миранда уже несколько часов была в сознании, и при этом они спокойно беседовали. Более того, ей хватило ума не устраивать сцен и не болтать без умолку.

В какой-то момент Саша даже испытывал к ней нечто похожее на сочувствие. Когда эта женщина рассказывала о себе, было очевидно, что она говорит правду. Не то что та сука Джиллиан! Вот уж кому он ни секунды не верил!

А карета тем временем катилась по вымощенной камнями разбитой дороге, спускавшейся с вершины плато к расположенной на морском побережье Одессе. На месте этого довольно крупного города в древние времена находилось греческое поселение, которое просуществовало до четвертого века нашей эры. В четырнадцатом веке на берегу Одесского залива возник порт, контролируемый татарами, а рядом с портом захватившие эти места турки-османы в восемнадцатом столетии возвели каменную крепость, которую менее чем через четверть века взяли русские. И российская императрица Екатерина распорядилась построить здесь город. Случилось это всего лишь двадцать лет назад, однако город за это время сильно вырос.

Прошло еще минут десять, и вот уже карета покатила по широкой улице, разделенной посредине цветущим бульваром. Впрочем, Миранда этого уже не увидела: внезапно почувствовав усталость, она решила, что ей требуется отдохнуть, и уснула крепким, хотя и не совсем спокойным сном. А рядом с ней тихо похрапывал Саша, убедившийся в благоразумности своей подопечной. Проснулись они одновременно – когда карета резко остановилась у ворот обширного поместья князя Черкесского.

– Эй, Саша, просыпайся! – раздался снаружи громкий крик на русском языке.

– А, Миша… Приветствую! Открывай скорее! Я привез ценный экземпляр на нашу ферму.

– Для кого?

– Для Луки. Алексей Владимирович наконец-то нашел ему достойную партнершу.

Привратник заглянул в карету и осмотрел Миранду.

– Ого… – произнес он и прищелкнул языком. – Аппетитная штучка! Везет же этому ублюдку Луке. Не сомневаюсь, что он ее оприходует наилучшим образом. Правда, маленькой француженке ее появление вряд ли придется по душе. Она уже давно ходит в фаворитках Луки, небось, привыкла к этому.

– Тем хуже для нее! – отозвался Саша. – Открывай же быстрее! Мы преодолели огромное расстояние и ужасно устали. И вообще, чем быстрее я устрою Мирашку на ее новом местожительстве, тем быстрее мы сможем заняться делом.

Ворота тотчас открылись, и они въехали на территорию поместья.

– Что он сказал? – спросила Миранда без особого интереса, поскольку и без перевода поняла, о чем шла речь.

– Он восхищается тобой и завидует Луке, – ответил Саша.

Немного помолчав, Миранда пробормотала:

– Но как же я буду разговаривать с этим вашим Лукой? Я ведь совершенно не знаю русского.

– Захочешь – выучишь, – с издевательской усмешкой ответил Саша. Но тут же, вспомнив слова князя о том, что «она должна быть насколько это возможно, счастлива на ферме», решил смягчить ответ. – Видишь ли, наш Лука – большой любитель учить языки, Мирашка. Одному Богу известно, на языках скольких народов, проживающих в России, он умеет говорить. А от двух своих жен, попавших сюда из долины Рейна, он выучил несколько немецких диалектов. Благодаря же француженке Миньон прекрасно говорит по-французски. Впрочем, я не думаю, что у вас будет много времени на разговоры, – добавил Саша с улыбкой.

– Фу, какой ты противный! – воскликнула Миранда. – Но, коль скоро ваш Лука говорит по-французски, я объясню ему, в какое положение попала. Уверена, он не станет насиловать законную жену другого мужчины. Планы твоего князя в отношении меня наверняка провалятся. Поэтому тебе лучше бы позволить мне спокойно уйти отсюда. А князю можешь сказать, что я умерла. Тебе не терпится вернуться к нему в Санкт-Петербург, я же вижу! Соскучился, да? Вот и езжай…

На первую часть ее речи Саша даже не стал отвечать. Зачем говорить очевидное? Она и сама скоро поймет, что Лука, будучи послушным рабом, сделает все, что ему скажут. А вот объяснить кое-что о себе, возможно, стоило…

– Если я вернусь в Петербург и скажу князю, что ты умерла, он меня убьет, Мирашка. И это будет совершенно справедливо, поскольку ты являешься очень ценным его имуществом, а мне доверено тебя оберегать. Я служу Алексею Владимировичу с тех пор, как мне исполнилось пять лет, и за все это время ни разу не подвел его.

Миранда отвернулась и стала смотреть в окно кареты. Попытка уговорить Сашу отпустить ее хотя и оказалась неудачной, но все же не была напрасной. Теперь Миранда точно знала, что этот человек был абсолютно предан своему хозяину, так что она не сумеет склонить его на свою сторону. И поэтому ей следовало как можно лучше изучить поместье. Очевидно, что оно очень большое. Вдоль дороги расстилались обширные луга, за которыми кое-где угадывался лес. На лугах же паслись коровы, козы и овцы. На вершине холма, по склону которого они ехали, вскоре показались очертания огромной виллы, вокруг которой находились поля, фруктовые сады и виноградники. А противоположный склон холма, как скоро выяснилось, спускался к берегу моря. Вид был очень красивый и умиротворяющий, если, конечно, не думать о том, что происходило среди этой идиллии…

Словно догадавшись, о чем думала пленница, Саша начал рассказывать о поместье.

– Эти земли, Мирашка, обеспечивают ферму практически всем необходимым. Тут имеется скот, есть также плодородные поля и сады. А то немногое, чего здесь нет, выменивают на продукты, которые мы сами производим. Сама же ферма имеет несколько секций. Дальше всех находится та, где живут дети. Это для того, чтобы они не беспокоили женщин. Младенцев сразу после рождения забирают у матерей и относят в ясли. Там имеется пять отделений, и каждое рассчитано на содержание десяти малюток. Для ухода за ними есть специальные нянечки: по одной на двух. В яслях малыши живут до трех лет, после чего их переводят в детское отделение. Там разделяют мальчиков и девочек, тех и других разбивают на группы примерно по десять человек, и к каждой группе прикрепляют двух воспитательниц. Каждая группа спит в своей спальне, однако едят все дети вместе в общей столовой. Дети здесь вполне счастливы, они хорошо питаются, веселы и подвижны – уж можешь мне поверить. Дело в том, что непривлекательных молодых рабов с дурным характером невозможно продать за хорошую цену. Всех мальчиков кастрируют, причем в довольно раннем возрасте. Это тоже хорошо для них. Такое состояние становится для них естественным, а поскольку большинство из них очень красивы, их охотно покупают для службы в гаремах, и многие из них делают весьма успешную карьеру евнухов. Девочки, конечно же, выращиваются в расчете на продажу в гаремы. Некоторых, правда, оставляют на ферме, чтобы рожали похожих на себя детишек. Так происходит, когда вдруг выявляется новая племенная линия, которую имеет смысл развивать. Однако мы внимательно следим, чтобы они не скрещивались со своими прямыми родственниками. В прежние времена этому не уделяли должного внимания, и потому частенько рождались уроды и идиоты. Причину понял наш мудрый князь, который строго-настрого приказал, чтобы сестры не спаривались со своими братьями. С тех пор проблемы уродов не существует.

Саша говорил все это с явной гордостью за своего хозяина и с удовольствием останавливался на отдельных деталях жизни на ферме, в частности, на том, как и чему учили здесь детей, чтобы они потом могли доставить как можно больше удовольствия своим будущим хозяевам. Миранда чуть не разразилась нервным смехом, выслушивая непристойные подробности этого обучения. Всего каких-нибудь два года назад она была более невинной, чем любая десятилетняя девочка с фермы князя Черкесского, и не знала и десятой доли того, что являлось само собой разумеющимся для каждой из этих несчастных.

– Женщины, предназначенные для производства потомства – их у нас около сотни, – живут по десять человек в отдельных домах, – продолжил свое повествование Саша. – В таком доме имеется пять спален, то есть спят они по двое, и общая комната, в которой они вместе едят. Кроме того, есть специальное помещение для отдыха. За каждым домом закреплены две пожилые женщины, которые обслуживают проживающих в них. А единственное, что от них требуется, – это рожать здоровых красивых детей. Что касается мужчин-производителей, то их у нас десять. Все живут в одном доме и условия их содержания примерно такие же, как у женщин. Между прочим, для тебя на первое время сделано исключение. Ты будешь жить не с другими женщинами, а со мной на вилле Алексея Владимировича. Он считает, что так будет лучше для тебя, пока ты не привыкнешь к новым условиям жизни. Как видишь, князь хочет, чтобы ты была здесь счастлива.

– Да он у вас сама доброта! – с усмешкой воскликнула Миранда.

– В домах, в которых живут женщины, имеются ванны и родильные отделения со всем необходимым, – продолжил Саша, не обращая внимания на сарказм, прозвучавший в голосе пленницы. – На ферме есть несколько опытных акушерок. В сложных случаях можно позвать и доктора, однако его основной обязанностью является забота о здоровье детей.

– И давно это поместье принадлежит князю Черкесскому? – спросила Миранда.

– Непосредственно Алексею Владимировичу – двенадцать лет. А вообще-то в его семье разведением рабов занимаются более двухсот лет. Дедушкой князя по материнской линии является татарский хан, во владения которого входили эти места до прихода русских. Во время присоединения черноморского побережья к Российской империи все сыновья и внуки старого хана либо погибли в боях, либо были казнены. Вот и получилось так, что единственным наследником стал сын его дочери. Русский царь, естественно, было очень рад, что такие богатые владения перешли к его подданным. За сто пятьдесят лет, в течение которых выращенные здесь рабы продаются на лучших рынках Константинополя, ферма заработала репутацию надежного поставщика первоклассного товара, и денег за ее продукцию не жалеют.

Миранда не успела толком обдумать эту новую информацию: внезапно кучер сделал залихватский поворот у дверей роскошной виллы из белого камня, и карета остановилась.

Двое появившихся будто из-под земли юношей взяли коней под уздцы, а выскочивший из дома третий с поклоном распахнул дверцу кареты.

– Добро пожаловать, Петр Владимирович! Ждем-с! Голубь с известием о вашем прибытии прилетел два дня назад. Все приготовлено, все в лучшем виде.

Саша вышел из кареты и подал руку Миранде. Она, оперевшись на нее, привстала, но тут же снова опустилась на сиденье.

– Ой, мои ноги настолько ослабели, что я не могу встать, – пробормотала Миранда, поморщившись.

– Это нормально, Мирашка. Скоро пройдет, не бойся, – успокоил Саша. – Помоги ей! Отнеси ее в комнату, – строго сказал он, повернувшись к лакею.

Тот вытащил ее из кареты с такой легкостью, будто доставал тряпичную куклу. Миранда снова поморщилась, внезапно почувствовав ужасно противный запах. Сообразив, что запах этот исходил от нее, она вспомнила Сашины рассуждения о подгузниках и густо покраснела.

– Мне срочно требуется ванна, – тихо сказала она.

– Ванна и все остальное уже готово и ждет тебя, так что не переживай, – сказал Саша, осклабившись; конечно же, он понял причину ее беспокойства. – И боль в ногах пройдет, когда на них натянут чистые шерстяные носки. До встречи, Мирашка!

Лакей понес ее в дом, и вскоре Миранда оказалась в облицованной кафелем комнате, сплошь заполненной паром. Навстречу ей тотчас немедленно бросилась дюжина симпатичных молодых девушек. Что-то весело щебеча, они быстро ее раздели, забрав вместе с одеждой и ужасно вонявший подгузник, свернутый из простыни. Что говорили девушки, Миранда понять не могла, но, подчиняясь их знакам, сошла по двум ступенькам в неглубокий квадратный бассейн с приятной теплой водой, который, как она поняла, использовался здесь в качестве ванны. Две девушки, спустившиеся вместе с Мирандой, осторожно взяли ее под руки и подвели к углу бассейна, где стояли ряды хрустальных флаконов. Тут девушки принялись вытаскивать из флаконов пробки, которые одна за другой подносили к носу Миранды, явно предлагая выбрать наиболее приятный ей аромат. Однако ей ничего не нравилось. Жестом руки она отвергла экстракты розы, гардении, лилии, мускатного ореха и еще какие-то незнакомые ароматы. В конце концов осталось только три неоткрытых флакона. Содержимое первого пахло фиалкой, а во втором явно была настойка из цветов апельсиновых деревьев. Приятно, конечно, но совсем не то, что хотелось именно сейчас. Вздохнув, Миранда понюхала последний пузырек, и лицо ее озарилось улыбкой.

– О, левкой!.. Да, подходит, – сказала она, кивнув девушкам.

Те улыбнулись в ответ и тут же вылили в воду ароматную жидкость. Затем, взяв в руки по куску мыла с очень похожим запахом, приготовились ее мыть. Но Миранда, покачав головой, тоже взяла мыло и сама принялась намыливаться. Девушки утвердительно закивали, и одна из них протянула ей нечто похожее на щетку, называя ее мочалкой.

– Не надо! – отстранила мочалку Миранда; ей казалось, что этим предметом если и можно смыть грязь, то только ободрав кожу.

Но девушки, очевидно, думали иначе. Они осторожно, но крепко схватили ее за руки, а остальные попрыгали в бассейн и, не обращая внимания на громкие протесты Миранды, принялись скрести ее своими странными щетинистыми орудиями. И оказалось, что было совсем не больно, скорее даже приятно. Затем ей тщательно вымыли волосы, после чего Миранда поспешила выйти из воды, чтобы как следует обсохнуть. Однако и здесь ее ждал сюрприз: четыре девушки стали массировать ее, покрывая все тело довольно густым слоем крема с запахом левкоя. А две другие тем временем тщательно расчесали гребнями ее волосы. И вскоре длинные локоны Миранды, сделавшись мягкими и пушистыми, засияли серебром в свете свечей, горевших в массивных канделябрах. Одна из девушек, заметив это, указала на волосы Миранды и что-то восторженно воскликнула. Все остальные дружно закивали и стали что-то говорить. Миранда, конечно же, не поняла ни слова, но отчетливо уловила имя Лука, постоянно звучавшее во время этой беседы.

Затем две девушки осторожно взяли обнаженную Миранду под руки и привели в довольно уютную комнату с кроватью у стены и видом на море. Там одна из девушек дала ей рубашку из тончайшего розового шелка, а затем, когда Миранда ее надела, помогла ей лечь в постель. После чего сделала безукоризненный реверанс и ушла, плотно прикрыв за собой дверь (ее подруги бесшумно покинули комнату еще раньше).

Миранда вздохнула и сладко потянулась. Чувствовала она себя сейчас явно лучше, чем в последние недели. Собственно, и неудивительно, ведь до сегодняшнего дня она последний раз принимала ванну еще в Англии. И тут Миранда вдруг сделала два открытия. Первое было радостным: ноги снова ей повиновались! Она осторожно пошевелила ими. Да-да, все в порядке! О втором же открытии следовало поразмыслить… она только сейчас сообразила, что все девушки, встречавшие ее у бассейна, были светловолосыми. Конечно, волосы у них имели разные оттенки, но все они были блондинками! «Надо будет спросить у Саши, с чем это связано», – подумала Миранда. И в тот же миг, будто услышав ее мысли, в комнату без стука вошел Саша.

– Ну что, лучше себя чувствуешь? – весело спросил он.

– Да, спасибо. Только есть ужасно хочется.

– Скоро Марья принесет тебе ужин. Кстати, она старшая горничная в этом доме и говорит по-французски. Так что если тебе чего-нибудь понадобится, можешь смело к ней обращаться.

– А те девушки, которые мыли меня… Почему они все блондинки? Все они так похожи, что могли бы быть сестрами.

– Некоторые из них может и в самом деле родные сестры. А то, что отец у всех один, так это точно. Они же родились на ферме. Умение омывать господина или госпожу в бане – одно из важнейших для рабынь на всем Ближнем Востоке, и их обучают этому искусству. Обычно они практикуются друг на друге, а тут ты приехала. Блондинки же они потому, что мы специализируемся именно на светловолосых. Блондинки с белой кожей и желательно со светлыми глазами – самые дорогостоящие рабыни на ближайших невольничьих рынках. Ах да, однажды одна женщина начала рожать рыжеволосых, и мы на них тоже смогли неплохо заработать. Однако все паши и шейхи хотят прежде всего блондинок. Что за блажь втемяшилась в их темные головы – не понимаю… Но видела бы ты, как продаются наши белокурые девицы!

Прежде чем Миранда успела что-либо сказать, дверь снова открылась и в комнату вошла пожилая женщина с подносом в руках.

– Добрый вечер, Миранда Томасовна. Я принесла вам ужин, – сказала она. – Ну-ка, Саша, взбей подушки и приподними их слегка. Не может же она есть, лежа на спине.

Саша сердито хмыкнул, однако распоряжение выполнил.

– Марья на ферме – настоящая хозяйка, – пояснил он. – Даже Алексей Владимирович предпочитает слушаться ее, лишь бы не ворчала.

Саша помог Миранде сесть, а Марья осторожно опустила поднос ей на колени.

– Можешь кушать сама, милая? Или мне тебя покормить? – спросила она по-французски.

– Я справлюсь. Спасибо.

– Вот и прекрасно. Тогда я пойду. Если понадоблюсь, дерни за шнурок звонка. Вон он, рядом с кроватью.

Марья вышла, а Саша пододвинул свой стул ближе к кровати.

– Составлю тебе компанию, пока будешь ужинать, Мирашка. А потом выспишься как следует и будешь чувствовать себя совсем хорошо.

Миранда сняла салфетку, прикрывавшую поднос. В глаза ей сразу же бросилась большая миска с супом необычного красного цвета. Причем заправлен суп был каким-то густым белым соусом.

– Что это? – спросила она.

– Борщ, русский суп из свеклы, – объяснил Саша. – А белое – это сметана. Попробуй, это очень вкусно!

Миранда последовала совету Саши. И тотчас поняла, что в данном случае он был абсолютно прав: борщ и впрямь оказался необычайно вкусным. На блюде, крышку которого она затем открыла, находились два больших слоеных пирога с сочным, мелко порубленным мясом и сладким луком. А рядом стояла тарелка, заполненная мягкой крупой – кашей, как пояснил Саша. Кроме того, на подносе имелась тарелочка с зеленым горошком, а также небольшое блюдо с десертом из заварного крема с персиками. Кушанья были очень вкусные, и Миранда с удовольствием съела все до последней крошки. После чего, с удовлетворением вздохнув, откинулась на подушки.

– У тебя отличный аппетит, Мирашка, – с явным одобрением заметил Саша. – Еще несколько дней – и ты полностью оправишься от нашего путешествия. Князь сказал, что тебе понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Так что отдыхай. Если захочешь, мы сможем совершать прогулки в саду или по берегу моря.

– А потом? – «О боже, зачем я об этом спросила?», – тотчас же подумала Миранда.

– Потом начнешь ходить на случку с Лукой, – ответил Саша, поднимаясь со стула. – Я сам унесу поднос, чтобы никто больше не приходил сегодня. Отдыхай. До завтра!

Саша ушел, и Миранда осталась одна в приятной тишине. В комнате было тепло, и она прекрасно поужинала. Однако из этого не следовало, что она могла расслабиться. То, что эти люди хорошо с ней обращались, означало только одно: она для них очень ценная вещь. Но они ошибались, если думали, что в ответ Миранда будет смирной и послушной. Смиренно идти под нож как жертвенная овца Миранда Данхем не собиралась! Другое дело, что необходимо было выиграть время, чтобы разработать план побега. Саша сказал, что завтра они смогут погулять у моря. Что ж, очень хорошо! Она сможет осмотреть гавань и хоть немного исследовать береговую линию. Возможно, с помощью какой-нибудь уловки удастся узнать у него, в какой стороне находится турецкая граница. Тогда, убежав из этого дома, Миранда хотя бы будет знать, в каком направлении следует идти дальше. Ведь раздобыть компас вряд ли удастся…

Но, как бы там ни было, Сашу и его князя ждало ужасное разочарование. Этим людям, явно еще не приходилось иметь дело с американцами. Князь считал ее страну дикой? Что ж, тем хуже для него. Похоже, эти русские вообще мало интересовались тем, что происходило за пределами их довольно отсталой страны. Америка просто еще очень молода, но со временем она заставит с собой считаться всех. Ее народ честолюбив и полон жизненных сил. А это именно то, что позволяет создавать великие государства.

Подобные мысли успокоили Миранду, и она повнимательнее осмотрела комнату, в которой находилась. Это было средних размеров помещение с широким трехстворчатым окном справа от Миранды. Напротив кровати находилась небольшая облицованная изразцами печка. Стены комнаты были довольно грубо оштукатурены и выкрашены белой краской, потолок покрывали необлицованные, потемневшие от времени деревянные бруски, а пол – красноватая керамическая плитка. Из мебели имелось всего три предмета: огромный шкаф из выкрашенных темной краской дубовых досок, соответствовавшая ему по размерам и оформлению кровать и деревянный стул с жестким сиденьем. Над кроватью висела икона, под ней – полочка для свечей. «О боже, куда я попала!» – с горечью подумала Миранда.

Впрочем, было и кое-что приятное. Полотняные шторы с цветной бахромой были слегка раздвинуты, и через приоткрытое окно из сада веяло ароматом цветов. Кровать же, вопреки своему внешнему виду, была удивительно удобной. Миранда лежала под стеганым одеялом из красного шелка на мягкой пуховой перине, прикрытой чистейшей простыней с ароматом лаванды. Особенно радовало Миранду теплое одеяло, поскольку ночь становилась все более прохладной. За окном же искорками проносились какие-то светящиеся насекомые, а за печкой мирно засвиристел сверчок. Совсем как дома, в Виндсонге! Глаза Миранды увлажнились, и вскоре подушка стала мокрой от слез. Она обругала себя за слабость, однако слезы окончательно сняли накопившееся за последние дни напряжение, и Миранда погрузилась в крепкий, без сновидений, сон.

Светящиеся насекомые продолжали свои игры, то подлетая к окну, то прячась в ветвях деревьев и в кустах, а стрекотание сверчков сливалось с посвистом легкого ночного ветерка. На небе появилась припозднившаяся луна, осветившая своим серебристым светом окрестные поля, деревья, песок на морском берегу и бескрайнее море. Крепко спавшая Миранда никак не отреагировала на скрип оконной створки – в комнату проник рослый мужчина.

Постояв несколько секунд у окна, мужчина направился к кровати и принялся разглядывать спавшую пленницу. Луна довольно ярко освещала комнату, и ему не пришлось зажигать свечу. Миранда спала на спине, ноги же были чуть согнуты в коленях, и одеяло из-за этого сползло, открыв ее почти полностью. Мужчина протянул руку, приподнял подол тонкой ночной рубашки и тихо вздохнул при виде посеребренного лунным светом обнаженного стройного тела с тугими немного полноватыми грудями. Миранда шевельнулась, и он осторожно опустил подол рубашки. Заметив слезинки, блестевшие на лице пленницы, мужчина легонько провел пальцами по ее щекам. Затем таким же осторожным движением он расправил серебристый локон пленницы и быстро покинул комнату тем же путем, которым в нее и проник.

Миранда так и не проснулась до самого утра. Разбудила ее Марья.

– Вставай, моя милая. Солнышко давно поднялось, и уже два часа, как совсем светло.

Похожие на морские волны глаза медленно приоткрылись, блеснули – и вдруг потухли. На какое-то мгновение Миранде показалось, что она в Виндсонге и что будила ее Джемайма. Но уже в следующее мгновение стало ясно, что все совсем не так.

– Доброе утро, – пробормотала Миранда, чувствуя, как неприятно сжимается сердце.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Проснулась? Ну и хорошо. А я решила тебя побаловать, дорогая, и разрешила Марфе принести завтрак в постель. Сегодня это в моей власти. Завтра подниматься и завтракать ты должна будешь вместе с Сашей. Сам он тебе этого, конечно, не скажет, но я-то вижу, что твоя компания ему пришлась по душе. – Женщина дернула за сонетку звонка. – Ужин тебе вчера понравился?

– Да, все было очень вкусно, – ответила Миранда.

– Ты, Миранда Томасовна, говори мне, что тебе нравится, а что – нет, так как я должна угождать тебе – это входит в мои обязанности. Может, тебе приготовить какое-нибудь особое блюдо? Говори, не стесняйся. Даже если я не умею готовить это блюдо, то обязательно научусь.

Тут вошла Марфа с подносом, и Миранда, устроившись поудобнее, приготовилась к дегустации очередных шедевров марьиного кулинарного искусства. Восхищение вызывала уже сама подача завтрака. Принесенный Марфой поднос представлял собой очень низкую, искусно сплетенную из отбеленных ивовых прутьев корзину, а стоявшая на нем посуда была изготовлена из тончайшего фарфора, на котором были изображены распускающиеся бутоны розовых роз.

Чуть помедлив, Миранда приступила к знакомству с самими кушаньями.

– Марья, а это что? – спросила она, указывая на небольшое, но довольно высокое блюдо, наполненное похожей на густые сливки массой золотистого цвета, украшенной сверху несколькими ягодами зеленого винограда.

– Это простокваша со свежим медом. И я еще добавила в нее щепотку корицы.

– А что такое простокваша?

– Это то, что получается, когда скисает молоко, если правильно с ним работать. Попробуй. Мне кажется, тебе должно понравиться.

Пикантный привкус этого сладкого кушанья показался Миранде немного странным, но захотелось попробовать еще ложечку, а потом – еще и еще. В результате Миранда даже не заметила, как в высоком блюде совсем ничего не осталось. Расправившись так же быстро с десертом из взбитых сливок и круассанами, она запила все это великолепным светло-зеленым чаем, с удовольствием потягивая его из тончайшей, как яичная скорлупа, фарфоровой чашечки. После чего, с удовлетворением вздохнув, невольно улыбнулась.

Искоса взглянув на нее, Марья одобрительно хмыкнула, взяла поднос и вышла из комнаты. Марфа же осталась, чтобы помочь Миранде одеться. Служанка дала ей несколько белых нижних юбок, основную юбку черного цвета, крестьянского покроя белую блузку с короткими рукавами и пару похожих на тапочки черных туфель без каблуков. Начав одеваться, Миранда обнаружила, что черная юбка лишь слегка прикрывала ее колени. Кроме того, из-за отсутствия в этом наряде чулок, ей, судя по всему, надлежало ходить с наполовину обнаженными ногами да к тому же еще без панталонов. Миранда попыталась протестовать, объясняя Марфе знаками, что она хотела получить, но тут служанка вдруг наклонилась и, слегка задрав короткую юбку, показала ей свои обнаженные ягодицы. Миранда в изумлении отпрянула, а девушка весело рассмеялась.

Тяжко вздохнув, Миранда заплела волосы в одну толстую длинную косу и направилась к двери. К счастью, ноги прекрасно ее слушались и совершенно не болели; казалось даже, что они стали еще более сильными, чем раньше. Марфа показала ей, как пройти в комнату, где ее ждал Саша, и через несколько минут Миранда уже была там. Это было залитое солнечным светом помещение, в котором стояло несколько небольших столов и кушеток, а также стулья с мягкими сиденьями. Помимо Саши, в комнате находился невысокий худощавый мужчина.

– Заходи-заходи, Мирашка, – с добродушной улыбкой приветствовал ее Саша. – Хорошо выспалась? Позавтракала?

– Да. И выспалась хорошо, и позавтракала отлично, – ответила Миранда. – Мы пойдем гулять? Я привыкла к длительным прогулкам, а ноги мои совсем прошли.

– Мы обязательно погуляем. Но сначала познакомься с Дмитрием Григорьевичем. Он поставлен князем наблюдать за порядком на ферме.

– Рад приветствовать тебя, Миранда Томасовна, – сказал управляющий по-французски, не без усилия подбирая слова. – Ты весьма ценное для нас приобретение.

– Я здесь не по своей воле, – коротко пробурчала пленница.

– Тем не менее ты здесь. И значит, как и все остальные, будешь делать то, что поручил тебе наш хозяин. – Мужчина повернулся к Саше и заговорил с ним так, как будто Миранды здесь вовсе не было. – Если бы ее передали под мою ответственность, я бы для начала поколотил ее как следует. Это сразу бы избавило ее от наглости. А способы избить рабыню, не особо портя ее кожу, у нас имеются. Но Алексей Владимирович поручил именно тебе присматривать за ней, так что сам решай.

– Мирашке просто требуется время, чтобы привыкнуть к здешней жизни, Дмитрий Григорьевич, – ответил Саша. – Ведь она не такая, как другие наши женщины. Мирашка настоящая леди.

– А я уверен, что ничего, кроме проблем, нам выжидание не принесет, Петр Владимирович. Если Миранда действительно настоящая леди, как ты говоришь, то разве она может привыкнуть к жизни, которую мы ей можем предложить? Взгляни на нее! Готов поспорить, что Миранда прекрасно образована! К тому же горда и… Полагаю, она была очень богата. Ты же богатая женщина, Миранда Томасовна, не правда ли?

– Правда, – кивнула Миранда. – Я всегда была богатой наследницей, и мой муж весьма состоятельный человек.

– Вот видишь! Будь она бедной девушкой, могла бы привыкнуть. А как может согласиться с такой жизнью женщина, у которой все всегда было и которая привыкла сама распоряжаться другими людьми? Алексей Владимирович в данном случае ошибся. Он видел только ее масть, а об остальном предпочел не размышлять.

– Твой приятель прав, Саша, – насмешливо заметила Миранда. – Так что лучше отпусти меня. А князю скажешь, что я предпочла самоубийство той жизни, которую вы мне предложили.

– Ты примешь наше предложение и ко всему привыкнешь, – заявил Саша с уверенностью. – Скажи-ка, Мирашка, сколько времени ты не спала с мужчиной? Кажется, ты говорила, что твой муж уехал от тебя на несколько месяцев. А ребеночка ты ему родила совсем недавно. Так что давно ты не занималась любовью, Мирашка, очень давно. И думаешь, я поверю, что ты втайне не мечтаешь провести ночку с сильным страстным мужчиной? Я много раз стоял с князем у дома, в котором Лука оплодотворяет своих женщин, и я слышал, какие страстные вопли они издают в экстазе. Он мастер этого дела, наш Лука. И если ты не холодная как лед, а я ни на секунду не поверю, что это так, то скоро тоже будешь кричать от удовольствия и радости. Ну, а пока пойдем прогуляемся, как собирались.

Взбешенная этими словами, Миранда уже хотела убежать в свою комнату, однако, быстро взяв себя в руки, передумала и покорно пошла за Сашей, несказанно удивив этим Дмитрия Григорьевича. «Главное сейчас – найти путь к спасению, а для этого надо понять, где я нахожусь, и исследовать ближайший участок берега», – решила пленница. Сделав вид, что заинтересовалась окружающей природой, она задавала своему спутнику вопросы о флоре и фауне черноморского побережья. И оказалось, что Саша неплохо в этом разбирался. Отвечая на ее вопросы, он и сам увлекся беседой. Непринужденно болтая, они подошли к месту, с которого открывался прекрасный вид на Черное море.

– Знаешь, мой родной дом находится на острове, поэтому я обожаю море, – проговорила Миранда с восторженной улыбкой.

Это ее признание обрадовало и окончательно успокоило Сашу, решившего, что ассоциации с родным домом ускорят привыкание пленницы к новому месту. А в том, что после нескольких встреч с Лукой, она забудет о своей муже, он нисколько не сомневался.

– А с какой стороны мы приехали сюда, – как бы между прочим спросила Миранда. – Я имею в виду… где находится Одесса? К сожалению, мы крепко спали, когда проезжали этот город.

– Одесса вон там, в двадцати с небольшим милях отсюда, – ответил Саша, указывая рукой налево. А если поехать в противоположном направлении, то через шесть миль окажешься на границе с Бессарабией. Вообще-то места здесь довольно дикие. Даже небольшие татарские отряды до сих пор промышляют в округе. Нападают на деревни, угоняют скот и женщин, если попадутся подходящие, а затем уходят в Бессарабию, где их уже нельзя преследовать.

– А на ферму они нападали?

– Слава богу, нет! И вряд ли решатся. Ведь князь Черкесский сам наполовину татарин. К тому же ферма слишком большая, чтобы атаковать ее маленьким отрядом.

Когда они свернули на тропинку, ведущую к вилле, Миранда в душе ликовала: ведь ей удалось узнать самое главное! Коль скоро Одесса находилась слева от того места, где они с Сашей только что стояли, то путь к спасению следовало искать, двигаясь вдоль берега направо. Теперь оставалось лишь подумать о том, как бежать. Когда они смотрели на море, Миранда заметила красивую прогулочную яхту, пришвартованную в небольшой бухте. Похоже, что яхта эта принадлежала князю, поэтому стояла в бухте постоянно. К сожалению, одной ей похитить такую яхту не по силам. Другое дело, несколько рыбачьих плоскодонок, что лежали неподалеку на берегу. Они очень напоминали те рыбачьи парусные плоскодонки с одной мачтой, которыми пользовались на Виндсонге. Миранда мысленно улыбнулась. В управлении такими лодками с ней мало кто мог соперничать! Через несколько дней, когда ее силы окончательно восстановятся, в ее умении убедятся и в этом проклятом поместье! Плану особенно способствовал тот факт, что обитавших на ферме рабов, как она успела понять, никто не охранял. Похоже, что здесь даже не задумывались о возможности побега. Но почему? Немного поразмыслив, Миранда решила, что причина лишь в том, что жившие здесь люди никогда не видели другой жизни. А если кто-то и видел, то знал, что жизнь на ферме князя Черкесского была гораздо лучше, чем в других местах. Русские, если не считать аристократов и немногочисленных представителей среднего класса, жили очень бедно, а уж существование крепостных, составлявших значительную часть населения этой страны, вообще трудно было назвать жизнью. А для обитателей фермы создали вполне комфортные и даже роскошные с их точки зрения условия. Зачем же им отсюда бежать?

Что ж, тем больше шансов убежать у нее. Комната, которую ей отвели, находилась на первом этаже, и незаметно выскользнуть из нее очень даже просто. Надо будет еще ознакомиться с кухней, чтобы захватить с собой пищу и какие-нибудь сосуды для пресной воды. Ведь нехватка запасов может при побеге стоить ей жизни.

Следующие два дня ничем не омрачали жизнь на ферме. Марья же прямо-таки закармливала ее, угощая все новыми и новыми вкусными блюдами. Саша составлял ей компанию во время прогулок, а также играл с ней в шахматы. Ее крестьянский наряд на второй день заменили на длинное, до пят, свободное одеяние, представлявшее собой нечто среднее между платьем и рубашкой. Саша объяснил, что такую одежду носили женщины на Востоке и что называлась она галабея. Галабея оказалась очень удобной, и, что еще важнее, Маранда чувствовала себя в ней менее скованно, чем в блузке с низким вырезом и короткой юбке, в которой было стыдно нагибаться.

Когда они с Сашей пошли гулять вечером третьего дня, он повел ее не в сторону моря, как обычно, а в яблоневый сад. Миранда с наслаждением вдыхала сладковатый и немного терпкий аромат созревавших плодов, тянувших своей тяжестью к земле ветви деревьев.

– Скоро осень, – пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе. И почему-то ей вдруг вспомнился Виндсонг. А Саша думал о чем-то своем и ничего не сказал.

Вскоре сад остался позади, и они зашагали по широкой поляне, сплошь поросшей полевыми цветами. А в противоположном конце поляны стоял небольшой низкий дом.

– Что это? – поинтересовалась Миранда, когда они к нему подошли.

– Иди сюда, я все покажу, – ответил Саша, открывая дверь и пропуская ее вперед.

Оказалось, что в доме была всего лишь одна комната, чем-то походившая на корабельную каюту. В углу комнаты находилась печь, а у дальней стены что-то стояло: видимо, какой-то предмет мебели, но какой именно, Миранда не могла разглядеть из-за царившей здесь полутьмы. Чуть помедлив, она прошла вперед, чтобы продолжить осмотр дома. И тут дверь за ее спиной захлопнулась, а снаружи раздался лязг засова. Миранда в испуге вздрогнула и, резко развернувшись, крикнула:

– Саша, в чем дело?!

– Прости, Мирашка, – послышался снаружи голос ее спутника. – Но если бы я сказал, что этим вечером у тебя будет первая встреча с Лукой в доме для свиданий, то ты бы добровольно сюда не пошла.

Страх в одно мгновение был вытеснен гневом.

– Ты прав, черт тебя возьми, я бы ни за что не пошла! – прокричала Миранда. – Но я и теперь не буду делать то, что вы хотите! Немедленно открой дверь, проклятый ублюдок!

– Нет, Мирашка. Не открою. Ты уже вполне оправилась после нашего путешествия. А чем быстрее ты займешься делом, тем быстрее я смогу покинуть этот буколический уголок и вернуться в Санкт-Петербург к Алексею Владимировичу. Мне и так придется ждать еще целых девять месяцев. Я смогу вернуться только после того, как ты родишь первого ребенка.

– Я не отдамся вашему племенному жеребцу! – закричала пленница еще громче. – Пусть только попытается прикоснуться ко мне! Я буду сопротивляться изо всех сил! Я выцарапаю ему глаза! Я буду драться, кусаться и царапаться! Предупреждаю тебя, Саша, если ты натравишь его на меня, я сделаю так, что он будет непригоден для того, ради чего вы его держите!

– Лука – крупный и довольно сильный мужчина, так что сумеет справиться с тобой. Лучше, Мирашка, сразу подчинись ему, и тогда увидишь, как тебе будет хорошо.

Не помня себя от гнева, Миранда принялась колотить кулаками в дверь. Но дверь была такой массивной, что даже ударов почти не было слышно. Однако пленница продолжала в нее барабанить, хотя из разбитых и исцарапанных пальцев уже начала сочиться кровь. Прекратила она это бесполезное занятие лишь в тот момент, когда ей вдруг почудилось, что в комнате еще кто-то есть. Миранда затаила дыхание и прислушалась. Вокруг царила абсолютная тишина. И она не замечала какого-либо движения.

– Саша! – громко позвала она.

В ответ – ни звука. Было очевидно, что Саша давно ушел.

Миранда осмотрелась – глаза ее уже привыкли к полутьме, – но и на сей раз ничего подозрительного не заметила. Зато теперь она поняла, что единственным в комнате предметом мебели была низкая кровать с веревочной сеткой в качестве ложа. На сетке же лежал тонкий соломенный тюфяк.

Приблизившись к кровати и сразу почувствовав усталость, Миранда присела. Кровать эта казалась ужасно неудобной: не хотелось бы ей на такой спать. Впрочем, она для сна и не предназначалась. Миранда зябко поежилась. Окон в комнате не было, и свет проникал сюда только сквозь дощатые щели, поэтому с каждой минутой становилось все темнее. Миранде вновь стало страшно, и она заплакала сначала тихонько, потом все громче. И наконец, забылась в беспокойном сне.

Проснулась она внезапно, когда, судя по пробивавшемуся сквозь щели серебристому свету, уже взошла луна. И у нее вновь возникло то же самое ощущение: казалось, в комнате еще кто-то находился. Более того, через несколько секунд ощущение это превратилось в уверенность. Затаив дыхание, Миранда напряженно прислушивалась, однако слышала лишь гулкое биение собственного сердца. Она на мгновение зажмурилась в детской надежде на то, что «малышка» спит, оставит ее в покое. Было очень страшно, и Миранда никак не могла сдержать бившую ее дрожь. И в конце концов тихонько всхлипнула.

– Тебе страшно? – послышался вдруг приятный грудной голос. – Мне сказали, что ты не девственница. Чего же ты так боишься? Я не причиню тебе вреда.

Приподняв голову, Миранда увидела в дверном проеме темную фигуру. И тут фигура двинулась в сторону кровати, увеличиваясь в размерах с каждым шагом.

– Стой, остановись! – закричала Миранда, когда мужчина подошел к кровати. – Не приближайся ко мне!

Незнакомец тотчас остановился.

– Меня зовут Лука, – сказал он ласковым голосом. – Скажи, что тебя так пугает?

– Я не могу делать то, что они требуют, – тихо ответила пленница. – Меня похитили у мужа. Пожалуйста, пойми, я не рабыня?

– Ты раньше не была рабыней, – все тем же приятным мягким голосом возразил Лука. – А теперь ты ею являешься. Придется смириться с этим. Но я знаю, как трудно к такому привыкнуть.

Миранда только сейчас поняла, что Лука говорил по-французски как образованный человек.

– Ты тоже не был рожден рабом? – спросила она, с удивлением отмечая, что любопытство почти вытеснило ее страх.

Лука кивнул и тут же начал рассказывать.

– Да, верно, я не был рожден рабом. Мы с моим братом Павлом когда-то жили на севере Греции. Наш отец был священником греческой православной церкви. Когда мне исполнилось двенадцать, а брату четырнадцать, умерла наша мать, поэтому отец женился на женщине, жившей в одной из соседних деревень, причем у нее была дочь. Женщина эта, ее звали Марой, была очень красивой и очень развратной. О последнем отец, конечно, не знал. Но не прошло и года после ее появления в нашем доме, как мы с братом побывали в ее постели. Затем отец заболел и вскоре умер. Сейчас я почти уверен, что она его отравила, но тогда мне такое даже в голову не приходило. И почти сразу после смерти отца нашей любящей мачехе удалось выдать свою дочку Дафну за старшего сына самого богатого человека в нашей деревне. А надо сказать, что дочка эта, в отличие от матери, была крайне уродлива. В деревне все говорили, что секрет этой свадьбы заключается в том, что Мара обещала за Дафной огромное приданое. Но мы с братом знали, что больших денег у нее не было, поэтому недоумевали: где же она собиралась их добыть? Впрочем, она с легкостью рассеивала наши подозрения и делала нас счастливыми, поскольку продолжала спать по очереди с каждым из нас.

– Но однажды, это было за неделю до свадьбы, в деревню приехал конный отряд. Как выяснилось, это были работорговцы, которых пригласила Мара. Как наша «мама», она имела законное право продать нас, что и сделала, получив солидную сумму. Вот вам и деньги на приданое для нашей «сестры». Без него она вообще бы никогда не нашла замуж, не говоря уж о том, чтобы стать женой самого завидного в деревне жениха! Я слышал, как Мара договаривалась с начальником отряда работорговцев. Поверь мне, она выторговала все, что было возможно, и даже немного больше. – Лука криво усмехнулся. – Ты даже не представляешь, что это за женщина. Знаешь, что она ему говорила, чтобы набить цену? «Они совокупляются как жеребцы – сама их обучала. И детей могут вам наделать столько, сколько захотите. За последний год мне пришлось целых семь раз из-за них делать аборты».

– Какой ужас! – громко воскликнула Миранда. – И какой же мерзавкой надо быть, чтобы продать в рабство близких людей!

Ответ Луки поразил ее не меньше, чем его рассказ.

– Она сделала доброе дело для нас, – сказал он. – Наш отец был священником в очень бедном приходе, поэтому мы были чуть ли не самыми бедными в нашей деревне. Продавая нас, Мара прекрасно знала, что существуют фермы по разведению рабов, подобные этой. Поэтому в разговоре с торговцем она напирала на наши мужские способности. На таких фермах всегда требуются молодые хорошие производители, да и с рабами в таких местах обращаются очень хорошо. В общем, Павла и меня отвезли в Константинополь, и там нас купил Дмитрий Григорьевич. Князь Черкесский тогда впервые приехал в свое южное имение и решил прикупить новых производителей. Мы с братом счастливы здесь. И тебе здесь будет хорошо, поверь мне. Просто должно пройти какое-то время.

– Между нами с тобой – существенная разница, – возразила Миранда. – Ты был бедняком, а затем, став рабом, начал жить лучше, чем прежде. В твоей деревне у тебя ничего и никого не осталось. Родители твои умерли, а к мачехе и ее дочке ты особой привязанности не испытывал. Терять тебе, таким образом, было нечего. У меня же было все, что можно пожелать. Я богата, у меня есть прекрасный дом, есть муж, ребенок, мама и сестра, которых я очень люблю. Оказавшись здесь, я всего этого лишалась!

– Каким же образом ты сюда попала? – спросил Лука, подходя к ней чуть ближе.

– Ваш князь похитил меня в Санкт-Петербурге с моей яхты, потому что искал для фермы женщину, подходящую тебе по внешности. Как я слышала, от тебя рождаются хорошие девочки, и он решил увеличить свое состояние, продавая дочерей, которые будут у нас с тобой рождаться. Но я убью себя, если ты прикоснешься ко мне. Я не племенная кобыла! Я – Миранда Данхем с острова Виндсонг, жена лорда этого владения Джареда Данхема!

Лука тяжело вздохнул.

– Бедная пташка, – тихо произнес он. – Что было, то прошло. Ты теперь здесь, и твоя жизнь будет связана только с этим местом. Но мне очень не хочется, чтобы ты чувствовала себя несчастной. У меня мягкое сердце, и я всегда переживаю, если чувствую, что женщина страдает.

Лука сделал еще шаг и оказался совсем рядом.

– Нет! – закричала пленница и забилась в самый дальний угол кровати.

– Ох, Миранда, Миранда! – укоризненно произнес Лука, впервые назвав ее по имени. – Я никогда не брал женщин силой и не поступлю так с тобой. Поверь мне, пташка. Я просто хочу посидеть с тобой рядом и подержать твою руку в своей. Я буду вести себя с тобой как неопытный юноша с понравившейся ему юной девушкой.

– Ничего у тебя из этого не выйдет, – тихо сказала Миранда. – Я в любом случае не уступлю тебе. А когда станет известно, что ты не сделал то, что тебе положено, они силой заставят нас заниматься любовью. Саша мне все рассказал.

– Саша? – с явным презрением переспросил Лука. – Этот смазливый любовничек князя? Что он может понимать в отношениях между мужчиной и женщиной? Вот Дмитрий Григорьевич, тот понимает. А он знает, что я всегда стараюсь выполнить свои обязанности наилучшим образом, и поэтому доверяет моим суждениям о том, как лучше поступать в том или ином случае. Я уверен, что мы с тобой в конце концов займемся любовью. И если на то будет Господня воля, то ты забеременеешь от меня. Но то, что я могу изнасиловать тебя… Нет-нет, выбрось это из головы. Подобное исключено. Ты будешь приходить ко мне по собственной воле.

– Никогда!

Лука опустился на край кровати.

– Дай мне свою руку, пташка, и тогда поймешь, что мне можно верить.

– Здесь совершенно темно. Я не вижу тебя, – пролепетала Миранда.

– Просто положи руку на середину постели, – сказал Лука. – Я ее сам найду.

Миранда нерешительно подвинула свою узкую холодную ладошку к центру тюфяка, и почти сразу же ее накрыла большая мужская ладонь. Миранда вздрогнула, а Лука ласково проговорил:

– Не надо бояться, пташка. Все в порядке. Я не обижу тебя.

Какое-то время они молча сидели рядом. Наконец, Миранда, решив сменить тему беседы, тихо проговорила:

– Ты прекрасно говоришь по-французски. Где ты научился?

– Одна из моих женщин – француженка, – ответил Лука все тем же приятным мягким голосом. – Когда ее привезли сюда два года назад, мы совершенно не понимали друг друга. Но она оказалась хорошей учительницей и сразу начала учить меня своему языку, а я в ответ обучил ее русскому и еще нескольким языкам, на которых говорят в России.

– И она приспособилась к… привыкла к жизни здесь, хотя до этого была свободной женщиной?

– Да, конечно.

– А я не привыкну! – закричала Миранда.

– Привыкнешь, дорогая. Вот ты говоришь, что у тебя есть муж и сын. Почему же твой муж, если он любит тебя, не приехал за тобой?

– Да ведь князь устроил все так, что мой муж думает, будто я утонула в Неве! – в отчаянии прокричала пленница.

– То есть близкие считают тебе погибшей. А это значит, что твой муж рано или поздно женится на другой. Это совершенно естественно для молодого мужчины, оставшегося вдовцом. У него родятся другие дети, а твой ребенок попросту забудет тебя. Ты собираешься прожить всю оставшуюся жизнь в одиночестве, отказавшись от любви? Но если твой муж может начать новую жизнь, то почему не можешь ты?

– Джаред сделает это только потому, что уверен в моей смерти. И он будет чист перед собственной совестью и передо мной. Но я-то знаю, что я не погибла, поэтому, отдавшись тебе, изменю мужу, поступлю, как шлюха. Но я ни за что не сделаю этого!

– Потому что ты любишь своего мужа, Миранда? Или потому что не хочешь нарушить принципы морали, которые вдолбили тебе в голову еще в детстве? Тебе следует во всем этом хорошенько разобраться, потому что Дмитрия Григорьевича я смогу уговорить немного подождать, а вот князь ждать не станет.

– Я скорее погибну, чем стану рабыней! – с жаром воскликнула пленница.

– Эх, пташка, тебе не дадут умереть. Кончится тем, что меня заставят взять тебя силой. Мне будет очень неприятно и стыдно делать это, ведь я никогда не насиловал женщин. Может случиться и так, что князь распорядится отдать тебя здешним мужчинам в назидание. Но я в любом случае буду любить тебя, ведь ты так прекрасна…

– Откуда ты знаешь? Здесь же темно.

– Я видел тебя раньше.

– Когда я гуляла с Сашей?

– Нет.

– К-когда же в таком случае?.. – пробормотала Миранда.

– Я приходил в твою комнату по ночам и смотрел на тебя. Но об этом никто не знает.

Миранда молчала, обдумывая услышанное. И теперь Миранда уже понимала, что Лука совсем не такой, каким она его представляла. Миранда ожидала увидеть грубое похотливое животное в человеческом обличье, а рядом с ней сидел весьма деликатный и все понимающий мужчина. Интересно, как он выглядел? Между тем становилось все прохладнее, и она в своей тонкой галабее уже начала дрожать.

– Замерзла? – сочувственно спросил Лука. – Давай-ка я обниму тебя, пташка.

– Нет!

– В доме сыро и холодно, Миранда, – проговорил Лука таким тоном, каким обычно уговаривают ребенка. – А одеяла сюда не приносят. Печь же разрешают растапливать только зимой, считается, что в остальное время года нам и без этого должно быть тепло. И если я спасу тебя от воспаления легких, то это, наверное, нельзя будет расценить как нарушение супружеской верности с твоей стороны, – добавил он с усмешкой.

– Нет! – вновь заявила Миранда. И вдруг чихнула, затем – еще раз и еще.

И тогда Лука, не говоря больше ни слова, протянул руки, нащупал в темноте плечи Миранды и сжал ее в своих медвежьих объятиях. Она попыталась сопротивляться, но в ответ на каждое ее движение, он обнимал пленницу еще крепче.

– Полегче, моя пташка, полегче! Я же сказал, что не обижу тебя. Успокойся и позволь мне согреть тебя.

– Ой, да ты голый! – воскликнула Миранда.

– Да, разумеется, – спокойно ответил Лука. – Конечно, голый, а как же иначе?

Не разжимая объятий, он прижал голову Миранды к своей груди, и она тотчас же ощутила приятное тепло. Посидев так несколько секунд, Лука одним ловким движением пересадил ее себе на колени. Она попыталась вырваться, но уже скорее инстинктивно. И вскоре успокоилась. Лука был очень большой, и казалось, что его теплое тело обволакивает ее. Чтобы устроиться поудобнее, Миранда осторожно положила ладонь ему на грудь и почувствовала мощные, рельефно выделявшиеся мышцы. И в тот же миг в ноздри ей ударил специфически мужской запах, сразу пробудивший множество приятных воспоминаний. Она невольно вздрогнула, и на ее опущенных ресницах появились слезы.

– Я очень терпеливый человек, пташка, и умею ждать, – будто прочитав ее мысли, проговорил Лука.

– Почему ты называешь меня пташкой? – спросила Миранда, чтобы отвести разговор от опасной темы.

– Потому что ты такая же изящная, золотистая и мягкая, как маленькая птичка, канарейка, которая была у моей мамы. Она жила у нас в сплетенной из ивовых прутьев клетке, которая висела у окна. Когда мама умерла, умерла и эта пташка.

– Ты такой большой… – пробормотала Миранда.

– Мой рост шесть футов и шесть дюймов роста, – послышался ответ. – А брат у меня еще выше.

Миранда молчала, прислушиваясь к его ровному дыханию и думая о том, что Лука не только очень уверенный в себе человек, но и добрый, терпеливый, заботливый… И тут она вдруг со всей ясностью осознала, что ей необыкновенно повезло. Встретить вместо похотливого зверя такого человека! Он заверил, что не станет брать ее силой, и ему можно было верить. Следовательно, у нее появляется шанс потянуть время и как следует подготовиться к побегу. При этой мысли сердце ее забилось быстрее, а настроение улучшилось.

«Что ж, не так уж тут и плохо, в этом доме без окон, в объятиях доброго великана…» – подумала Миранда, сладко зевнув. Вскоре она крепко уснула, доверчиво прижавшись к груди Луки. А он, стараясь не потревожить спящую, ласково поглаживал своей огромной ладонью ее шелковистые волосы.

– Доброе утро, Миранда Томасовна! – послышался веселый голос Марьи, и Миранда, ослепленная ярким солнцем, в тот же миг поняла, что каким-то образом вновь очутилась в своей комнате. – Саша тебя ждет, и завтрак готов. Я принесла кувшин с теплой водой, а попозже, если захочешь, можешь принять настоящую ванну. Девушки говорят, что Лука неутомим, как бык. Сама-то я, к сожалению, слишком стара, чтобы узнать, так ли это на самом деле!

Смеясь собственной шутке, Марья вышла из комнаты, оставив Миранду размышлять о том, как завершился вчерашний вечер. Впрочем, и так было ясно: когда она уснула, Лука перенес ее из дома свиданий сюда, а она даже не проснулась. Однако в любом случае надо было подниматься. Миранда спустила ноги с кровати, затем встала и стащила с себя галабею. После этого она тщательно умылась, почистила листом мяты зубы, подошла к шкафу и, достав из него новую галабею, тут же надела ее. Осталось только расчесать волосы. Ну вот и все. Теперь она готова прочистить мозги этому Саше!

– Мерзкий червь! – крикнула Миранда с порога, ворвавшись в маленькую комнату, служившую им столовой. – Ты обманул меня!

– Нет, не обманывал, – возразил Саша.

– Но ты не сказал мне вчера вечером, что собираешься сделать, мерзавец! Ты одурачил меня!

– А ты пошла бы туда со мной, если бы я сказал?

– Конечно, нет!

– Но разве тебе не понравилось с Лукой? – спросил Саша, ухмыльнувшись. – Как я слышал, все женщины после свидания с ним просят о новой встрече.

Миранда вызывающе рассмеялась.

– Он не прикоснулся ко мне! – радостно воскликнула она.

Мгновенно помрачневший Саша бросился к ней и грубо схватил за волосы.

– Ах ты, сука! Что ты наделала?! – визгливо прокричал он. – Да ты понимаешь, что каждый твой отказ переспать с Лукой отодвигает мое возвращение в Санкт-Петербург?!

– Я тебя предупреждала! – закричала Миранда, стараясь вырваться. – Я не позволю обращаться со мной, как с животным! Я – Миранда Данхем, супруга владетельного лорда Виндсонга Джареда Данхема!

Неожиданный удар застал ее врасплох.

– Ты сука, вот ты кто! Миранда Данхем умерла, а ты – Мирашка, рабыня князя Черкесского! – Саша ударил ее еще раз. – Твоя задача – рожать новых рабынь, и если ты не станешь делать это добровольно, то, клянусь Богом, я стану за спиной этого огромного мужика и заставлю его взять тебя силой!

Он размахнулся для третьего удара, но тут вдруг раздался спокойный мужской голос:

– Не повреди ее, Петр Владимирович. Вспомни, что говорил князь.

С этими словами Дмитрий Григорьевич вклинился между ними, помешав Саше снова ударить пленницу. Повернувшись к Миранде, управляющий негромко произнес:

– Дурочка, беги в свою комнату, пока он окончательно не утратил контроль над собой.

Миранда поспешно выполнила распоряжение, а Дмитрий Григорьевич повернулся к смотревшему на него с жалкой улыбкой и что-то бормотавшему Саше.

– Что с тобой происходит, дорогой?

– Я никогда так надолго не разлучался с Алексеем Владимировичем, – отвечал Саша. – Он говорил, что я – единственный, кому он доверяет. И вот теперь я лишен сладостного общения с ним до тех пор, пока не родит эта сука. – Тяжело вздохнув, Саша пробормотал: – Неужели, это правда? Хм… Похоже, что так. Но почему же Лука не взял ее? Что там у них стряслось?

– Успокойся, Саша. Возьми себя в руки. Ты же сам говорил, что Миранде Томасовне потребуется время, чтобы привыкнуть. И Лука того же мнения. Он не стал применять к ней силу, потому что хочет завоевать ее доверие. Он мягкий человек и не любит насилия.

– Мне плевать, сумеет Лука завоевать ее доверие или нет! Он не сделал то, что от него требовалось! Значит, Миранда в эту ночь не забеременела, и мне придется пробыть здесь дольше, чем я ожидал. Я хочу, чтобы ты приказал его выпороть!

– Я этого не сделаю, – твердо заявил управляющий. – Алексей Владимирович прислал эту женщину специально для Луки, но если он возьмет ее силой, то она не будет чувствовать себя счастливой. А несчастная женщина, знаешь ли… Такая женщина способна доставить массу неприятностей. До сих пор у нас проблем не было, и Алексею Владимировичу очень не понравится, если они вдруг появятся. Тебя вряд ли можно считать знатоком женской психологии, а вот Лука таковым является. Поэтому я разрешил ему действовать с ней так, как он считает нужным. Если же ты попробуешь вмешаться, то я пожалуюсь Алексею Владимировичу.

– Но мне уже противно здесь находиться! – в отчаянии заорал Саша.

– Это потому, что тебе одиноко здесь, ты скучаешь по Санкт-Петербургу. Надеюсь, милый, ты не обидишься, если я скажу, что среди наших мальчиков есть один весьма симпатичный, который, на мой взгляд, сможет утешить тебя. Давай-ка я пришлю этого Ваню к тебе. А Лука, как и всегда, сделает все, что должен, наилучшим образом. Но ему надо дать время. Тебе же требуются развлечение и утешение. Чем человек больше занят, тем время для него идет быстрее. А с этим юношей тебе будет чем заняться.

– Даже и не знаю… – в растерянности пробормотал Саша.

– Позволь мне хотя бы показать тебе парнишку, – продолжил Дмитрий Григорьевич. – Увидишь, какой он милый.

– Сомневаюсь, что он мне понравится, но взглянуть, конечно, можно. Сколько ему лет?

– Двенадцать, – ответил Дмитрий Григорьевич, стараясь скрыть улыбку; было ясно, что он сумел уломать упрямца.

Этим вечером Миранду в дом свиданий провожал он сам, поскольку Саша был занят своим новым юным дружком.

Миранда же была вполне довольна собой, поскольку сумела извлечь пользу из скандала с разгневанным Сашей. Она не только нашла кухню, но и, пользуясь благосклонностью Марьи, напросилась позавтракать там, что дало ей возможность внимательно все осмотреть. Теперь Миранда знала, где хранились хлеб и фрукты, а также в чем можно принести воду.

– А где Лука? – спросила она управляющего, когда они подходили к дому.

– Он уже ждет тебя, – ответил Дмитрий Григорьевич.

– Тогда отсюда я вполне могу дойти одна, – сказала Миранда.

– Не терпится увидеть Луку? – с усмешкой, спросил управляющий. Миранда промолчала, а он вдруг приказал: – Немедленно снимай свою галабею.

– О, пожалуйста, не заставляйте меня делать это, Дмитрий Григорьевич! Я даже в ней вчера ужасно замерзла.

– Если бы ты делала то, что тебе положено делать, Миранда Томасовна, никакая одежда тебе бы не понадобилась.

Управляющий остановился и, не глядя на нее, протянул руку, давая понять, что отказываться от своего распоряжения не намерен. Передернув плечами, Миранда сняла галабею, отдала ее управляющему и, быстро подойдя к дому свиданий, тотчас скрылась за дверью. Она успела заметить крупную фигуру Луки, но дверь за ней тут же закрылась, и в темноте уже ничего нельзя было разглядеть.

– Вижу, ты меня больше не боишься, – послышался насмешливый голос.

– Ты, Лука, был очень добр ко мне прошлой ночью, – ответила Миранда вполне серьезно.

– Сегодня я собираюсь быть еще добрее.

Миранда неожиданно смутилась.

– Только, пожалуйста… – внезапно смутившись, пролепетала Миранда.

Но Лука громко рассмеялся и сказал:

– Брат сказал, что я слишком робок с тобой. А мне просто очень не хочется, чтобы ты возненавидела меня. Я надеюсь, что ты потихоньку привыкнешь ко мне. Сегодня мы будем спасть вместе. Не пугайся, именно спать – и больше ничего. – Он протянул руку и поймал ее ладонь. – Ложись, пташка.

Миранда легла и вскоре почувствовала, как натянулись веревки кровати, когда он прилег рядом.

– Сегодня ты тоже голая, – заметил Лука. – Это было прекрасное зрелище, когда ты, освещенная закатным солнцем, появилась в дверном проеме. Тебе достаточно сказать одно ласковое словечко, пташка, и я стану твоим рабом, а не княжеским.

– Лука, пожалуйста, не надо. Ты снова смущаешь меня.

– Сейчас я обниму тебя, – предупредил он и тут же обвил ее руками.

Миранда напряглась всем телом, приготовившись сопротивляться. Но Лука ничего больше не сделал, и она быстро успокоилась. Немного помолчав, спросила:

– Лука, а как ты выглядишь?

– В общем-то… обыкновенный мужчина. Волосы у меня такого же цвета, как твои, а глаза голубые, как персидская бирюза. Но в отличие от своего брата, я предпочитаю гладко брить лицо. Это Павел у нас бородатый блондин с голубыми глазами.

Тут он придвинулся к ней поближе, и их бедра соприкоснулись. К счастью, в темноте Лука не мог видеть, как смутило ее это прикосновение.

– Я очень хочу спать, – сказала Миранда. – Извини. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ласково отозвался Лука.

Через несколько минут он уже посапывал, а Миранда никак не могла уснуть. Ей было холодно, и она почему-то думала о Луке. Боже, какие у него длинные ноги! И какие мохнатые, сплошь покрытые такими же, как и на груди, короткими мягкими волосами. Наверное, из-за этого ему не так холодно… С этими нелепыми мыслями Миранда уснула. Впрочем, ненадолго. Проснулась же она от того, что Лука стал ласкать ее груди. Миранда уже собиралась закричать на него, но тут он вдруг прошептал:

– Миньон, милая моя…

И стало ясно, что Лука крепко спал и видел сон. А между тем кончики его пальцев прикоснулись к ее соскам, которые тут же напряглись, а прокатившаяся по телу теплая волна отозвалась в паху истомой вожделения. Это ужасно испугало Миранду. Как она могла желать мужчину, даже не зная, как он выглядел?! Как ее вообще могло тянуть к какому бы то ни было мужчине, кроме Джареда? Дрожа всем телом, она постаралась отодвинуться как можно дальше от Луки и, оказавшись на самом краю кровати, тихо заплакала. Под мирное посапывание Луки и собственное тихое всхлипывание она, наконец, снова уснула, на сей раз – очень крепко. Проснулась же Миранда опять в своей постели и тотчас услышала, как стучала в оконное стекло барабанная дробь дождя. Миранда быстро оделась и пошла на кухню, где уже вовсю хозяйничала Марья.

– Опять этот дождь, все льет и льет, – ворчала пожилая женщина. – Мои старые кости опять начинают ныть. А я-то надеялась, что хоть в этом году погода будет получше. – Марья наполнила тарелку кашей и поставила ее на стол перед Мирандой. – Быстрее ешь, пока горячая, сразу согреешься. – Наполнив большую кружку горячим чаем, она отправила туда объемистую ложку меда и поставила кружку рядом с тарелкой. – Извини уж, Миранда Томасовна, завтрак у нас сегодня скромный. Проспала я! Петр Владимирович продержал нас до глубокой ночи, приказав приготовить ужин на двоих, да такой, каких здесь еще и не бывало. – Интонации Марьи, а также ее гримасы свидетельствовали о крайней степени неодобрения.

Миранда же с трудом сдержала смех. Нынешним утром Саша стал для Марьи Петром Владимировичем, и это означало, что он впал у нее в немилость. Доев завтрак, Миранда прошла к имевшемуся на кухне запасному выходу, сняла с вешалки одну из накидок и выскользнула во влажную морось дождливого утра. Саше, явно занятому своим новым дружком, было не до нее, а всем остальным вряд ли пришло бы в голову гулять в такую погоду, так что сейчас Миранда могла без помех осмотреть лодки на берегу. И если дождь не усилится, обернувшись сильной грозой, то уже сегодня вечером она вполне сможет совершить побег.

Мысль об этом возникла еще вчера, когда Миранда узнала, что к Луке ей сегодня идти не придется. Как горделиво сообщил ей Дмитрий Григорьевич, согласно заведенным на ферме правилам, женщинам после двух ночей любви, предоставлялись сутки отдыха. Таким образом, грядущей ночью она свободна, и следовало воспользоваться этой свободой наилучшим образом. Если дождь продолжится, все будут находиться в доме, так что едва ли кто-то увидит, как она садится в лодку. Саша накануне от души порезвился со своим юным дружком и, весьма вероятно, вообще проспит весь сегодняшний день, а затем и ночь. К тому же вчера, после обеда, ей очень повезло: увидев, как Саша и его паренек купались в море, она пробралась в их комнату и похитила брюки, мужскую рубашку и кеппи. И Саша, увлеченный своим дружком, вряд ли заметит пропажу.

Когда Миранда добралась до берега, пропитанный морской влагой соленый ветер уже совершенно растрепал и намочил ее волосы. Море волновалось немного больше, чем обычно, но волны были не очень высокие. По-прежнему шел дождь, а ветер, хотя и сильный, не казался порывистым. Выросшей на острове Миранде опыт подсказывал, что серьезной бури все это не предвещало. Дождь и ветер, видимо, будут буйствовать всю ночь, но к утру утихнут. То есть погода была именно такая, какая и требовалась для осуществления ее плана.

На мокром песчанном берегу лежали четыре лодки, и Миранда приступила к тщательному их осмотру. Первые две пришлось сразу отвергнуть. Они были слишком старые, и борта их от времени даже кое-где слегка разошлись. В хорошую погоду на них, видимо, можно было половить рыбу неподалеку от берега, но для путешествия в несколько сот миль по Черному морю они явно не годились. Две другие оказались практически новыми, не имели щелей и выглядели вполне безопасными. Однако только у одной из них был хороший надежный парус. Выбор, таким образом, был предопределен. Лодка не была привязана, но отчетливая полоса в нескольких шагах от киля указывала на то, что ее оттащили довольно далеко от того места, до которого поднималась вода во время прилива. Наклонившись, Миранда уперлась в корму суденышка и изо всех сил надавила на него. Лодка, зарывшаяся в песок, не шелохнулась. Упершись ногами в камни, Миранда принялась раскачивать ее. Несколько долгих секунд лодка оставалась неподвижной, затем дрогнула и медленно, дюйм за дюймом, поползла по берегу. Слава богу! Можно хоть сейчас уплыть с ненавистной фермы! Впрочем, это было бы чересчур рискованно. Следовало немного подождать. Ведь все ее серьезные проблемы возникали от нетерпения. Ей всегда хотелось немедленно что-то исправить – прямо сейчас, и она без оглядки принималась за дело. Когда же становилось ясно, что лучше было бы немного подождать, неизменно оказывалось уже слишком поздно.

Миранда со вздохом отвернулась от лодки и побрела к дорожке, ведущей на виллу. Утешало лишь то, что этой ночью она убежит отсюда. А князь Алексей Черкесский в другой раз серьезно подумает, прежде чем связываться с американкой!

– О, Джаред, – прошептала Миранда, – я непременно вернусь домой, вернусь к тебе.